Звездная пыль в глаза

— Когда твоя жизнь превратилась в дораму, Тэтэ? Я бы ее смотрел, — с набитым ртом говорит Джин. — Ты и так в первых рядах, — подперев голову ладонью, отвечает Тэхен и, сидя за кухонным столом, наблюдает за другом, который с жадностью уплетает завтрак у него дома. Они живут в соседних домах и часто после ночной смены забегают друг к другу на завтрак (в данном случае, очень поздний завтрак), если эти ночные смены не совпадают, конечно. Тогда они вдвоем или разбредаются по домам, или вваливаются к кому-нибудь из них, или в крайне редком случае могут посетить кафе. — То есть ты, — ненарочно плюясь булочкой, повторяет омега, — вечером сходил на свидание с Нами, а ночью сосался с Чонгуком у себя дома? — Мгм, — подтверждает Ким. — А потом сказал магазинному ухажеру, чтоб он катился со своими подкатами? — Мгм… — И сказал, что тебе нравится другой? — Мгм… — И то есть из этих двоих ты выбрал не того, кто таскает тебе в больницу пожрать, и не того, кто с терпением и пониманием дождался, пока ты наиграешься в отношения со звездой, а того, кто трахал твою воображаемую задницу под Битлз, чуть не изнасиловал тебя, унизил, заставил встречаться с собой для показухи, чуть не умер от передоза на твоих руках и потом еще хотел, чтоб ты постоял на шухере, пока ему отсасывают в больнице? — Ну, последнее это была больше шутка, чем серьезное предложение, — мнется Тэхен и получает укоризненный взгляд. — Можно сказать, что я думаю? — Вряд ли я смогу тебе запретить, — устало выдыхает омега. — Ты долбоеб, — разводит руки Джин, как будто ничего с этим фактом поделать не может. А кусочек булочки, вырвавшийся изо рта, летит по параболе и приземляется на лежащую на столе руку друга. — Со стороны может так показаться, — соглашается Тэхен, стряхивая с кисти склизкий презент. — Точно тебе говорю. Если составить список «за» и «против», у Чон Чонгука в колонке с плюсиком будет стоять только его попка. Ну, и мордашка, — сам себе кивает Джин, — он все еще потрясающе красив, несмотря на то, что творит дичь. — А еще он охуенно целуется, — улыбается омега, — когда делает это с чувством. Нежный такой, вкусный. А что он творит языком, м-м-м, — от воспоминаний о ночном поцелуе по коже побежали мурашки, и Тэхен вздрогнул. — Ми-ми-ми, — мямлит Сокджин, передразнивая друга, — а я потом сумасшедшая фанатка после этого? — Иди ты… — смеется Тэхен, — все мудачество его — это защитная реакция и способ справиться со всем, что на него свалилось. Когда он вылезает из этой противной шкуры, то там человек… Обычный. Со своими тревогами и мечтами. — Ну ладно, — поднимает ладони Джин, — сдаюсь. Не спорю, что вы там узнали друг друга получше, поплыли и собираетесь потрахаться в ближайшее время… — Джинни, — округляет глаза омега. — Что, Джинни? Типа ты такой собираешься и дальше с ним только сосаться? — Ну нет… Но я не думаю о нем так. В смысле думаю, но это же не главное? Просто… Он… Ну, сексуальный и да, я бы хотел, но … — Да я понял, устаканься, истеричка. Нашел перед кем трястись. Но я хочу, чтобы ты подумал вот о чем, — хлебнув молока, Джин озвучивает вопрос, — что дальше? — Что дальше? — не понимает Тэхен. — Ну, дальше… Обычно, когда альфа и омега влюбляются, они держатся за ручки, потом целуются, трахаются года два, потом свадьба, семья, дети и светлое совместное будущее. В вашем случае сценарий пока такой: вы друг друга сначала ненавидели, потом вдруг пропитались взаимной симпатией, и вот вы на стадии «идем на первое свидание», а дальше что? Ты же понимаешь, что Чон Чонгук — это не среднестатистический альфа. Это мировая звезда и … — Я понял, о чем ты. Я не думал об этом, — мрачнеет Тэхен. Друг озвучил то, что он гнал от себя все утро, пока пребывал в розовых мечтах о первом свидании, о том, что он хотел бы нарядиться для него, и том, что, возможно, наконец, надел бы те кружевные трусики, которые ни разу не носил. Почему-то Тэхен был уверен, что Чонгук бы слюной подавился, когда увидел бы их на нем. И эта мысль вызывала такую яркую улыбку, что как бы он не поджимал губы, сдерживая ее, она все равно никак не сходила с лица. — Вот я горячо рекомендую рассуждать именно с этого ракурса. И если спросишь мое мнение, то магазинный ухажер куда более надежный вариант. Сходи еще раз на свидание, присмотрись, узнай его поближе, вдруг все же ёкнет что-то? — А как ёкнет, если на другого ёкает? — возмущается омега, — Ты мне еще потрахаться с ним предложи, проверить, вдруг будет сносно… — Как вариант… — гаденько улыбается Сокджин. Тэхен встряхивает головой, отгоняя картинки, где он под Намджуном. Ему это кажется крайне неуместным и совершенно неприемлемым. Омеге внутри тоже не понравилось представлять себя с этим альфой, и она недовольно фыркнула. Звонок в дверь прерывает беседу, и парни замирают, уставившись друг на друга. — Может проверишь? — поглядывая с опаской в коридор, спрашивает Джин после второго звонка. Тэхен медленно поднимается, и пока идет ко входу, гость звонит еще раз. Омега недовольно поджимает губы, когда видит в глазок того, кто к нему пришел. — Это ненормально, Намджун, — вместо приветствия раздраженно выпаливает Тэхен, распахивая двери. — Надо поговорить, — с плохо скрываемым беспокойством говорит альфа. — Ты не вовремя, я не один, — Тэхен напрягается от сгустившегося запаха кофе и замечает, как альфа с испугом заглядывет за его спину, как будто хочет увидеть, кто там, — и вообще, откуда ты узнал мой адрес? — Чонгук сказал, — не дожидаясь приглашения, альфа заходит в квартиру, мягко отодвинув хозяина с прохода. — Что? — не понимает Тэхен, наблюдая за тем, как гость разувается и проходит внутрь, — Это какая-то шутка? Намджун! — требует ответа омега, но отвлекается на Джина, который давится почти законченным завтраком. — Джинни! — подлетает к омеге Тэхен, но Сокджин, откашливаясь, не дает к себе подойти другу, который в такие моменты включается молниеносно, и если не пресечь его прыткость, то можно попрощаться с завтраком от того, с каким энтузиазмом тот примется выполнять прием Хаймлиха. — Все, — хрипит омега, еще откашливаясь, — я все… Отдышавшись, Джин медленно поднимает взгляд на альфу, встает из-за стола и низко кланяется: — Здравствуйте, господин Ким, извините, что вам пришлось это увидеть. — Вы знакомы? — Тэхен непонимающе переводит взгляд с одного на другого и останавливается на злобном лице друга. — Нет, — слышится за спиной омеги, — мы не знакомы. Здравствуйте, да, меня зовут Намджун, — тянет руку для приветствия альфа. Омега тянет руку в ответ, но в последний момент замечает, что та в молоке и пережеванной булочке. Он спешно вытирает ее о свою кофту и отвечает на пожатие: — Джинни… Джин. Меня зовут Сокджин Ким. Ким Сокджин меня зовут. Я ваш большой поклонник. — Что здесь происходит? — складывает руки на груди Тэхен и сводит грозно брови, требуя объяснений. Альфа открывает рот, но не успевает ничего сказать, потому как Джин хватает друга за локоть и в ухо шипит: — То есть ты хочешь сказать, что ты не знаешь, кто это? — Это Намджун, — округляет глаза Ким и чуть тише добавляет, — магазинный друг. — Пиздец! — всплескивает руками Сокджин. — То есть, Нами — это Ким Намджун? Серьезно? То есть ты, глядя на ЭТО, не срастил вообще никаких картинок в голове? Нет? — Блядь, я щас тебя ударю, если ты продолжишь говорить со мной в таком тоне, — злится Тэхен. — Вот! — Джин сует под нос телефон с фото, на котором четыре парня, и среди них Тэхен узнает только Чонгука. — Помнишь группу Be The Star? — Точнее изъясняйся, — шипит омега… — Вот же! Пальцем показываю! — Тэхен щурится, разглядывая парня на фото, и непонимающе смотрит на Джина, который с выпученными глазами кивает на гостя, — все еще не понимаешь? Непосредственный мембер этой группы, а сейчас автор большинства хитов, которые ты слышишь. — Что? — омега выхватывает телефон, надевает очки, поднося ближе к лицу фото, и поглядывает на альфу, сравнивая. Да, определенно что-то похожее есть. — Я же говорил, что могу помочь тебе с Чонгуком… — снисходительно вздыхает Нам. — Как бы ты помог? — омега недоверчиво хмурится. — Я бы предложил ему песню в обмен на освобождение тебя от обязательств по договору. Они наизнанку изворачиваются, потому что у них нет ни одного хита за последние годы. Он бы пошел на эту сделку. Но ты попросил не вмешиваться, я и не вмешивался. Хотя руки чесались очень сильно, когда в ленте мелькали ваши фотки. Сейчас жалею, что не вмешался сразу. — Почему ты не сказал, кто ты? — возмущается Тэхен. — Ты никогда не спрашивал, — Намджун пожимает плечами и усмехается на удивленный вид омеги. — Господин Ким… — осторожно обращается Джин. — Намджун, просто Намджун, — альфа старается быть добродушным, но звучит пафосно. — Намджун, — с дрожью выдыхает омега, — позвольте воспользоваться позволением… То есть, воспользуйтесь… — Сокджин собирается с мыслями и наконец выдает законченное предложение, — сфотографироваться можно? Пользуясь случаем… С вами, Намджун. — Ну да, пожалуй, — альфа встает на наиболее просторное место, насколько это возможно в небольшой кухне, и приосанивается. — Тэхен, — пищит Джин, призывая друга сделать фото на свой телефон, который все еще находился у Кима, и робко прижимается к альфе. Не зная куда деть руки, омега складывает из ладошек сердечко и кладет голову на плечо мужчине. — Готово, — возвращает телефон Тэхен и по-новому смотрит на альфу, как будто первый раз видит. — Тэ, мы можем поговорить? — просит Намджун. — Пиздец, ты не узнал его? Как ты мог не узнать? — возмущенно шепчет друг, покидая кухню. — Не уходи, Джинни, — омега мягко останавливает друга и возвращает твердый взгляд альфе, — Намджун, тебе не следовало приезжать. Ничего не изменилось с нашего последнего разговора. — Чонгук продал тебя… — громче заявляет альфа. — В каком смысле? — За песню. — Все еще непонятно, — начинает злиться омега. — Тогда я начну сначала, чтобы ты имел полную картину. Пять лет назад расформировали нашу группу. Чонгука сделали солистом, мы с Юнги писали ему песни, а Чимин стал его менеджером, — Тэхен раскрывает рот на новость, что Чимин тоже был в группе, он потом еще обязательно внимательнее рассмотрит фото, — а два года назад на интервью его спросили про нашу группу. На что он ответил, что толк был только в Чимине, а мы с Юнги два балласта, которые только рэп могут читать. На вопрос о том, кто же писал песни, он заявил, что он сам все делает. Мы сильно поссорились после этого, Чонгук повел себя как скотина. Мы обиделись настолько, что подали в суд. Но проект «Чон Чонгук» был важнее лейблу, чем два автора, и они спустили на нас всех своих адвокатов. Поэтому авторство наших песен перешло ему, а все права на них ушли лейблу. С тех пор мы не общались. Но за два года до них дошло, что без нас многообещающий проект сходит на нет. Сколько бы слухов и интриг ни крутилось вокруг звезды, без песен он никто. И сегодня утром он приезжал к нам в студию, чтобы возобновить сотрудничество. Я сказал, что ты мне нравишься, и он предложил отступиться от тебя, если мы напишем ему песню. — Пиздишь! — рычит Тэхен. — Он будет отнекиваться, это в его стиле… Но я говорю правду. — Хм, — горько улыбается Тэхен, — но, если есть продавец, стало быть, есть и покупатель? — Это другое… — испуганно парирует Намджун. — Ты мог просто выкатить ему невъебенный счет, но ты купил меня у Чонгука за песню? — поджимая губы, вопрошает Тэхен, на что Ким гулко сглатывает, понимая, что разговор заходит в тупик, — Джинни, слышал? В прайс можно добавить новый пункт! Весь Ким Тэхен стоит ровно одну песню. — Тэхен, ты не так понял… — Да как вас понять? Вы вообще там в своей индустрии охуели? — повышает голос омега. — Чонгук в отчаянии, а я просто воспользовался случаем, — неуверенно отвечает Намджун. — Нами, то, что я сказал тебе ночью… — пытается собраться омега, чтобы не заорать в голос, и спокойнее продолжает, — я бы не отказался от этих слов, даже если бы Чонгук после нашего с тобой разговора подошел ко мне и сказал, что он пошутил и нихуя у нас с ним не выйдет. И говорю это сейчас… Намджун, извини, блядь, но у нас с тобой ничего не выйдет. Я не хотел тебя обижать, но когда узнал, что вы, пиздатые альфы, решили, что я ничего себе такая валюта, оба идете нахуй. — Тэхен, — шепчет альфа, — тебе надо успокоиться, и если ты взглянешь… — Я насмотрелся уже, — снимает очки омега и швыряет их на диван, на котором тихо-тихо сидел и охуевал Джин. Он ни двинуться, ни пискнуть не смел и лишь смотрел в сторону, отгородив себя от парочки ладонью. — Тэ… — делает еще попытку альфа. — Намджун, — наконец дает о себе знать старший омега, — тебе сейчас лучше уйти. Если ты раздраконишь мне сейчас Тэхена, — кинув оценивающий взгляд на друга, Джин недовольно цокает и продолжает, — уже раздраконил. Спасибо, блин. А я спать вообще-то хотел лечь после ночной смены, — обреченно вздыхает омега, — короче, если ты не заметил, то Тэтэ на конструктивный диалог не настроен. А ты, если не уйдешь прямо сейчас, вообще рискуешь не выйти из этой квартиры. Потому что если Тэтэ вгрызется в твое лицо, то как бы я ни восторгался вашими заслугами, встану на сторону друга и в общем… Мы потом сядем за убийство айдола, — бегая взглядом между недоумевающими лицами Тэхена и Намджуна, Сокджин для усиления речи строит максимально устрашающее лицо. Друг прикрывает лицо рукой, а альфа лишь обреченно кивает: — Извини, Тэ. Я уйду, но я позже позвоню, слышишь? — Операция отклонена… — язвит Тэхен. — Что? — Платеж, говорю, не прошел, омега недействительный. Скажи Чонгуку, что песня не оплачена, и решайте вопросы как взрослые люди, а не как малолетние пиздюки, — скалится Тэхен и скрывается в ванной, демонстративно включив воду на полную. — Ну, я, пожалуй, правда пойду, — еще немного потоптавшись на месте под испытующим взглядом Джина, мямлит Намджун. — Мгм, — утвердительно кивает Сокджин, всем своим видом показывая, что не задерживает. Когда альфа, наконец, покидает квартиру, омега подходит к ванной и легко стучит, — Тэ? Это я, — звучит щелчок задвижки, и дверь слегка приоткрывается, выпуская густой пар. Тэхен, съежившись, сидит на краю ванной. Он выключает воду и поднимает взгляд, наполненный влагой, на друга. — Заебись, да? — дрожащим голосом произносит омега. — Получается, этот тоже мудак, что ли? — с сожалением выдыхает Джин. — Ага… Только на этого мудака у меня еще и не стоит. — Дурак, — прыскает смехом старший и садится рядом на край ванны, — я совершенно точно смотрел бы такую дораму. — Ты в первых рядах, Джинни, — всхлипывая, Тэхен зарывается носом в шею друга, — ты в первых рядах…

***

Через пару часов задушевных бесед Джин выскакивает из подъезда незастёгнутый, стремительно направляясь к своему дому, чтобы, наконец, устроить свидание с подушкой, но его окликают: — Сокджин? — альфа, поджидавший его у подъезда, догоняет омегу, — можно поговорить? — Извини, но нет, разбирайтесь сами, — не останавливаясь, отвечает Джин. — С Тэ мне сейчас не объясниться, но ты его друг. И может, если я бы рассказал тебе все, ты помог бы донести до него мою правду? — не отставая, говорит Намджун. — Твою правду? — Да блин, — закатывает глаза альфа, — правду… Просто правду. Я немного накосячил, не спорю, но и отступаться не намерен. Я ничего плохого не сделал. — Ты так считаешь? — останавливается Джин. — Слушай, я не снимаю с себя ответственность, но действовал доступными средствами. Я не из тех, кто со стороны наблюдает, как чужие трогают мои вещи. — Ты сам себя слышишь? — возмущается омега. — Я волнуюсь, — жмурится альфа, — и несу бред. Хотел выразиться метафорично, а получилось ублюдочно. Джин, я вижу, что ты тоже устал. Можно встретиться с тобой отдельно и поговорить? Пожалуйста. Я чувствую, что Тэ ускользает от меня, и я не знаю, как до него достучаться. — Намджун, — кутаясь в куртку, серьезно произносит Джин, — проблема не только в том, что вы с Чоном заигрались в вершителей судеб, а еще и в том, что Тэхен не воспринимает тебя как альфу. — Это он так сказал? — Да. — Черт, — сокрушается Намджун, — думаешь, у меня совсем нет шанса? — Шанс есть всегда, — вымучено улыбается омега. — Джин, ты поможешь мне? — Ладно, — вздыхает омега, соглашаясь, лишь бы его отпустил этот настырный альфа, — запиши мой ник и найди меня в какао. Я напишу, когда проснусь. — Спасибо, Джин, — низко кланяется Намджун. — Нихуя себе, — удивляется омега, — айдолы мне еще не кланялись. День начался неплохо, — смеется Сокджин и получает в ответ благодарную улыбку. — До вечера. — Да, пока.

***

Чонгук с волнением поглядывает на часы, ожидая гостя. Он смотрит на входную дверь и нервно вдавливает ногти в ладони, сжимая и разжимая кулаки. Долгожданный стук и альфа подлетает к двери, открывает и впускает хмурого альфу. — Привет, Юнги, спасибо, что пришел, — протягивает руки Чонгук, чтобы принять верхнюю одежду гостя. Альфа снимает ботинки, разгибается и недовольно смотрит на Чонгука: — Я не знаю, нахрен я вообще согласился прийти, потому что я ничего не делаю за спиной Намджуна. — Спасибо, что пришел…еще раз… Проходи. Я надолго не задержу, — суетится айдол и подгоняет Юнги в гостиную, — выпьешь что-нибудь? — Нет, — холодно отвечает альфа, — говори, что хотел, и я уйду. — Окей, — выдыхает Чонгук, пытаясь успокоиться, — хорошо, начну с того, что еще раз извинюсь за тот случай. Я был мудаком… — Ты и сейчас мудак, — складывает на груди руки Юнги, стоя посреди гостиной. — Допустим, — соглашается альфа, он тоже не садится и стоит напротив гостя, — но я правда готов все исправить, — выдерживает паузу, — помоги написать мне песню, Юнги. — Пф, знал, что зря притащился, — фыркает альфа, — не трать свое и мое время, я работаю только с Намджуном, — Юнги разворачивается, собираясь уйти, но Чонгук мягко касается его плеча, останавливая, и твердо говорит: — Ты видел, что было утром, Юн, — пытается достучаться альфа, — ты видел, что он ведет себя неадекватно? — Он помешан на Тэхене. Да, я согласен, что он сейчас невменяем. Да, я согласен, что продавать песню за человека — это отстой. Но я не буду работать за спиной друга, — твердо произносит Юнги, глядя в глаза. Чонгук, не отрываясь, смотрит в ответ, перебирая в голове варианты, которые могли бы удержать чужое внимание. — Хорошо, это достойно, — выдыхает альфа, — ты достойный человек, поэтому я обратился к тебе. Потому что чувствую, что с тобой можно договориться по-человечески. — Слушай, без обид, Чонгук, но «по-человечески» — это не про тебя. Два года ты сидел на наших песнях, а когда понял, что сам ничего высрать не можешь, прибежал на поклон. Если бы не вся эта история с омегой, мы бы заломили тебе огромную сумму, на которую ты бы сам не согласился. — Я бы согласился на любую сумму. И на любые условия, — уверено говорит, — кроме тех, которые предложил мне Намджун. — Что в этом омеге такого, что вы, чуваки, с ума посходили? — хмурится Юнги, — что ты, что Намджун, вы можете пальцем поманить, и об ваши колени уже будут тереться любые омеги. — Тэхен — не любая омега. И потом, это нечестно по отношению к нему. Если бы Джун вызвал меня на разговор и попытался разрешить этот вопрос отдельно — это одно, но торговаться Тэхеном — низко. Он этого не заслуживает. — Ну, допустим. Что ты от меня хочешь? Я музыкант, но лирика — это сильная сторона Джуна. Без него все равно ничего не получится. — Поэтому я и позвал тебя… — мнется Чонгук и протягивает телефон, — вот, посмотри. Это я… Хм… Это я сам написал. Ну как… Накидал. Пока примерно… Но… — Чон Чонгук умеет волноваться? — насмехается Юнги, заставляя стоять альфу с вытянутой рукой, — с дебюта не помню, чтоб ты так трясся. — Посмотри, — просит Чонгук, — …п-пожалуйста… — Ого, даже «пожалуйста», — язвит альфа, но все же берет телефон в руки, закатив глаза, и садится на диван. Он пробегается глазами по строчкам, не выдавая ни единой эмоции. Чонгук стоит рядом, нервно трясет ногой и растирает ладони, — не стой над душой, бесишь. — Фух, я все же себе что-нибудь налью, — альфа направляется к столику с графином и еще раз спрашивает, — точно не будешь? — Немного… — отвечает Юнги, продолжая сосредоточенно листать текст. Когда Чонгук возвращается с двумя стаканами виски, он протягивает один гостю. Тот принимает и смачивает губы жгучей жидкостью, не отрываясь от телефона. Чонгук садится с другой стороны дивана и волнительно сканирует Юнги. Когда альфа поднимает нечитаемый взгляд, айдол, почти не дыша, тихо спрашивает, не выдерживая затянувшейся паузы… — Ну? Нормально? — Как тебе сказать, — хмуро отвечает Юнги и расплывается в довольной улыбке, — гениально… — Правда? — Правда, Чон! — оживает гость, — у тебя что, чакры после передоза раскрылись? — Не напоминай, — тушуется Чонгук. — Это очень крутая лирика! Я в шоке, Гуки! Где раньше все это было? Где на тебя вдохновение обрушилось? Скажи, я тоже там постою, может и мне перепадет, — радостно распаляется Юнги. — Это посвящено одному очень дорогому человеку, — рвано вздыхает Чонгук от схлынувшего волнения, — он для меня очень много сделал, и эта песня — лишь попытка отдать ему хоть что-то. — Тэхен? — Нет. Мой брат, — отвечает альфа. — Прости, что? — подается вперед Юнги, поднимая брови. — Мой родной брат. Он сейчас в коме. Этой ночью я лежал с ним на больничной кровати и написал это, — кивнув на гаджет в руках Юнги, отвечает Чонгук. — Чувак… Твой брат… — Пак Хосок — мой родной брат, который меня вырастил и благодаря которому я тот, кто я есть. — Пиздец, — выдыхает Юнги, залпом выпивает все содержимое стакана и протягивает его хозяину пентхауса, — еще… — Так ты поможешь мне? — выполнив просьбу гостя, Чонгук возвращается с новой порцией алкоголя. — Почему вы скрывали? — продолжает недоумевать альфа. — На то были причины. Но мне уже срать на них, — произносит Чонгук. — Гуки, ты же понимаешь, что я тебе не друг, — осторожно говорит Юнги. — Можешь делать с этой информацией все, что угодно, — альфа медленно переводит взгляд со своего стакана на гостя, — только помоги мне с этой песней. Сумму озвучь сам, я уже сказал, что для меня это не проблема. — Бля… — сокрушенно выдыхает Юнги и откидывает голову на спинку дивана. Раздумывая, он рассматривает потолок и недовольно мычит, — и как я это объясню Джуну? — Я понимаю, что ставлю тебя в неудобное положение, но… — Я в деле, хорошо, — тараторит альфа, выпрямляется и ставит стакан на столик. — Блядь, — шумно выдыхает Чонгук, — сука… Я чуть не обосрался, что ты сейчас пошлешь меня. — Вот теперь узнаю нашего Гуки… — саркастично отвечает Юнги, — а то я уж подумал, что ты при смерти. Слова вежливые вспомнил. — Пошел нахуй, — смеется альфа. — У меня есть условие, — исподлобья смотрит Юнги. — Любое… — Авторство полностью за мной, — холодно произносит альфа и наклоняет голову к плечу, выжидая реакции. Чонгук недобро хмурится и сжимает стакан в руке. Теперь ему в полной мере стало доступно ощущение, когда твою работу присваивают. Недовольный, он все же отвечает: — Хорошо. — И как называется новый хит моего авторства? — Alive…

***

— Бро, все еще дрыхнешь? — тихо произносит Чонгук, сидя рядом с больничной кроватью, — а я песню написал, представляешь? Сам. Юнги заценил, сказал, что это гениально. Эта песня для тебя. Я очень хочу, чтобы ты ее услышал. — Помолчав, альфа встает со стула и нависает над Хосоком, разглядывая его бледное лицо, — где ты там? Слышишь меня? Хо, короче, тебе бы правда уже очнуться, хватит отдыхать. Но в ответ предсказуемая тишина. Чон поправляет спутанные каштановые волосы и целует прохладный лоб омеги: — Мне пора, бро. Как только песня будет готова, я принесу сюда самую мощную колонку и пододвину как можно ближе к твоему уху, тогда ты точно очнешься. Хотя бы для того, чтобы меня отпиздить, да? Чонгук тяжело вздыхает, надевает маску на лицо и панаму. Последний раз касается руки брата, перед тем как покинуть палату, но в дверях сталкивается с влетевшим в помещение Тэхеном. Бумажки, что были в его руках, с птичьим шумом разлетаются в стороны, создавая поистине романтическую атмосферу для встречи двух обозленных друг на друга сердец. — С дороги, омега, — грубо произносит Чонгук. Тэхен же, молча подарив звезде свой самый презрительный взгляд, принимается собирать бумаги. Альфа, ожидая совсем другого развития событий, тормозит, хмурит брови и спрашивает, — не понял… А ты с какого хера злой? — Пошел нахуй, Чон, — сухо отвечает Тэхен, продолжая собирать документы. — Встал, — рычит Чонгук, приказывая. — Я тебе не принадлежу, чтоб ты раздавал мне команды, — парирует омега, не отрываясь от своего занятия. — Какого хуя происходит? — возмущается айдол и, не выдерживая вида ползающего на корточках Тэхена, присаживается и тоже начинает собирать бумажки, — я вообще-то зол на тебя из-за того, что ты снюхался с Намджуном и мне ничего не сказал. — До вчерашнего дня я не знал, что это твой бывший коллега, — снисходит до объяснений Тэхен и встает, наблюдая за ползающим Чонгуком. — Я, по-твоему, долбоеб? Я лежал на соседней подушке в виде карточки, когда ты дрочил на меня, хочешь сказать, других членов группы ты не рассматривал? — Так все, ты меня заебал. Встань и повернись, — омега демонстративно закатывает рукава. — Зачем? — Вырву твой ебливый позвоночник, — рычит Тэхен, на что Чонгук булькает, пытаясь удержать рвущийся наружу смех. Благо из-за маски и панамы не видно, как он старательно сдерживается, — я слышал твой смешок, альфа, — продолжает кипятиться врач и нервно поправляет очки. — Ну как на тебя злиться? Ты такой милый, Ранетка, — Чонгук поднимается со стопкой собранных бумаг и возвращает их омеге. Он снимает панаму и с любованием разглядывает Тэхена. Чонгук поднимает ладонь, чтобы погладить чужое лицо, но омега фыркает, уворачиваясь от ласки. — Объяснишься? — роняет руку альфа, терпеливо дожидаясь ответа. — Я не знал, что Ким Намджун бывший мембер вашей группы, и что он автор твоих песен. Это правда. Мы просто ходим в один и тот же магазин и иногда общаемся. Он хотел со мной встретиться еще до того, как я выиграл свидание с тобой. — Я верю тебе, Ранетка, — снова тянет руку, чтобы прикоснуться, и снова омега уворачивается. Чонгук раздраженно дергает головой, но молчит, потому как Тэхен набирает воздух, видимо сейчас будет объяснение. — А еще я не знал, что ты расплачиваешься омегами за песни, — презрительно произносит, глядя полными обиды и разочарования глазами. — Не понял? — хмурится Чонгук, стягивая маску. — Намджун вчера приезжал, видимо хотел забрать то, что ты ему пообещал за новый хит. — Что? Он что? — задыхается от возмущения альфа, — я прибью его! Я не согласился! — Он сказал, что ты сам предложил меня, — морщится от обиды Тэхен. — Да блядь! — вскрикивает альфа и запускает пальцы в свои волосы. От злости его начинает трясти, и он сжимает пальцы крепче, чтобы усмирить мандраж, — вот же злоебучий Ким. — Что, думал, я не узнаю? — язвит Тэхен, уверенный, что альфа сокрушается о том, что его пакость раскрыли. — Завались, — кричит Чонгук, но резко приходит в себя, когда понимает на кого повысил голос, — прости, Тэ. Вчера все было не так. Я приехал, предложил сотрудничество на их условиях, и Намджун выдвинул свое. Представляешь, как я прихуел, когда он мне сказал, чтоб я подвинулся и не мешал ему строить с тобой отношения? — возмущается альфа, — но я послал его! — В смысле? — В каком смысле я мог еще его послать? За хлебом? К бабушке пирожки отнести? — вновь заводится Чонгук, — нахуй я его послал! — Не ори на меня, — в тон отвечает Тэхен. — Да я не на тебя ору! — альфа пытается справиться, но злость бомбит изнутри. Мало того, что этот гребаный Намджун посмел предложить такое, так еще и как крыса приехал к Тэхену и выдал желаемое за действительное, — я ору на Намджуна. Какого хера он приехал к тебе и нанес пурги? — А нахер ты ему мой адрес сказал? — скалится омега. — Я? — возмущается альфа, — Я не говорил! Так, что еще он напиздел? — А как мне узнать, кто из вас пиздит? — Тэхен с вызовом смотрит на альфу. — Надеюсь, ты сейчас шутишь, омега? — предупреждающим тоном проговаривает Чонгук. — Мы знакомы с Намджуном около восьми месяцев, и он еще ни разу меня не обманул. Ты же за полтора месяца один раз сказал мне правду. И кому мне верить, по-твоему? — Тэхен, если ты собираешься продолжить нести этот бред, то я заканчиваю разговор. — Я его и не собирался начинать, — врач проходит мимо альфы и активно приступает к делу, за которым явился в палату Хосока. Но Чонгук разворачивает его к себе и шипит: — Еще раз говорю: он предложил, я отказался. Ты мне веришь? — Я не знаю, — холодно отвечает омега, — Нам рассказал мне вашу историю и предупредил, что ты будешь делать то, что ты делаешь сейчас. — Что делать? — Отнекиваться, — подарив недоверчивый взгляд альфе, отвечает Тэхен. — Пиздец, приехали. Видел? — обращаясь к Хосоку, возмущается Чонгук, — ты это видел? Он верит Намджуну, а не своему альфе, — сам того не замечая, оговаривается. Омега замирает и медленно возвращает карту на место. — У меня нет альфы, — отрезает Тэхен и выходит из палаты как можно стремительнее, чтобы Чонгук его не догнал. Он позже зайдет к Хосоку. Невыносимо смотреть в эти черные глаза. Так хочется верить ему после той ночи. Так хочется, чтобы обнял и убедил, что он говорит правду. Но нельзя забывать, кто такой Чон Чонгук. — Вы чего такие сложные, омеги? — обращаясь к неподвижному Хосоку, вопрошает Чонгук, но успокаивается быстро, разглядывая бледного брата, обклеенного датчиками, — и что теперь? Хо, давай уже вылезай, я не вывожу.

***

Сегодня Тэхен задержался. Он застрял в бумажной волоките и чуть не выдавил глаза, пока растирал их после нескольких часов писанины и работы за компьютером. Если бы он столько же времени тратил на внимание к пациентам, то уже бы всех вылечил давным-давно. Но видимо безжалостная медицинская машина разлетится на кусочки, если не дополучит хоть одного винтика в виде справки или направления. Омега обожает лечить, но ненавидит бумажки. Любит работать с людьми, но сидеть несколько часов на попе ровно, заполняя никому ненужные формы для галочки — это те самые издержки профессии, которые заставляют подгнивать любовь к своему делу. Усталый и злой, он подходит к подъезду, над которым почему-то не горит лампочка, и достает ключи. Телефон вибрирует в кармане, и Тэхен достает его: незнакомый номер…опять. Омега слышит позади шепоток: «Это он». Тэхен успевает заметить короткое движение сбоку и чувствует обжигающую боль в груди от того, как сильно припечатали его к двери. Некто всем весом наваливается и прямо в ухо шипит: — Ты кем себя возомнил, омега? — Думает, избранный, — насмехается другой голос, получая поддержку. Сколько их? Кто это? Тэхен не успевает даже пискнуть, как его, схватив за куртку, отшвыривают в сторону прямо на холодный и грязный асфальт, наградив смачным пинком в ребра. — Может, по лицу? — шепчет кто-то, придавливая ногой Тэхена к земле лицом. — Давай, — в голосе слышна улыбка. Когда нога отрывается от головы омеги, чтобы замахнуться для удара, Тэхен успевает перевернуться и избежать фатального пинка. — Прыткий какой, — издевается голос. Люди в медицинских масках. Пять или шесть? Омеги. Сладкие ароматы смешаны с запахом алкоголя. Все встает на свои места. Осознание того, за что пришли его линчевать, приходит молниеносно — озлобленные сасены. Не смогли простить Ким Тэхену, что он, простой смертный, удостоился чести восседать рядом с их кумиром на нескольких свиданиях. Тэхен успевает даже усмехнуться, но получает новый удар ногой в плечо, который явно предназначался для лица. — Пиздец ты косой, — шепчет кто-то и садится на корточки перед омегой, который пытается встать. — Ну что? Как дела, Ким Тэхен? — Я не буду рекламировать ваш магазинчик, — язвит омега, поднимаясь на ноги. Он ни за что на свете не покажет этим упырям, насколько ему сейчас страшно. Парень в маске тоже встает неуместно близко лицом к лицу. Несмотря на треснувшее стекло в очках, Тэхен наконец может рассмотреть его глаза: там нет ни единого шанса на спасение, ни единого намека на возможность решить вопрос мирно. Там только ярость горит, зависть и ненависть. Бежать. Только бежать. — Подправим мы тебе личико, Тэхен, ты не против? — заигрывает с жертвой парень и бьет по лицу, чем сносит омегу в сторону, но ему удается остаться на ногах. Все, о чем он думает, это не позволить себя повалить и, сильно желательно, сбежать. Серия ударов сыпется со всех сторон, толчки, дерганья, слышен треск одежды, очки давно уже растоптаны под ногами, а на лице царапина на память о том, кто их с лица стянул. Тэхен теряет счет времени, прикрывая голову и лицо. Казнь тормозится скрипом подъездной двери и омега, воспользовавшись шансом, бежит со всех ног. — Сука, держи! — кричат в спину. Топот нескольких пар ног как будто прямо в голове. Кажется, что они вот-вот снова схватят его за рваную куртку, повалят и добьют. Сначала была мысль бежать к Сокджину, но он вильнул вокруг его дома и выбежал на дорогу, где всегда стояла вереница такси. Тэхен запрыгивает в ближайшее, блокирует двери и, загнанно дыша, кричит водителю скорее ехать. В окно он видит, что достаточно далеко оторвался от своих линчевателей, потому как те только успевают шлепнуть ладошкой по капоту отъезжающей машины. — Куда едем-то? — взволнованный пожилой альфа с тревогой поглядывает в зеркало заднего вида на потрепанного омегу. Тэхен, напуганный и в полной прострации, выдает словосочетание, которое первое вырвалось из пока еще слабо соображающего сознания: — Starway Entertainment.

***

Чонгук снимает наушники и, повесив их на крючок на стойке, выходит из комнаты для записи. — Ну как? — Я бы еще растянул в конце и добавил бы что-то типа «Оу-е-е-е», — пропевает как может Юнги, на что получает снисходительный смешок Чонгука, — не улыбайся мне тут. Я не певец, а музыкант. Давай вместе слушать. Юнги включает пробную запись, и альфы, глядя кто куда, сосредоточенно вслушиваются в промежуточный результат. — Я еще подколочу бит и добавлю мощи на припеве, — хмурится Юнги. — А мне не нравится второй куплет, я тоже поверчу еще… — А так, мне очень нравится, что получается, — расцветает музыкант, когда запись заканчивается, — правда, Чонгук. Подработать, отшлифовать, и сам Енджун будет пыль глотать в чартах. — Сам Енджун? — с вызовом выгибает бровь альфа. — Слушай, его сейчас сравнивают с тобой по популярности. — Благодаря вашим песням. — Не без этого, да, — кивает Юнги. Чонгук отводит взгляд и вымученно выдыхает: — Вы — гении, ребята. С вашими песнями любая бездарность прославится. — Ошибаешься, Гуки, — примирительно ухмыляется альфа, — если бы ты в свое время не спел наши песни, их никто бы не услышал. — Спасибо, — кивает Чонгук, — мне нужно было это услышать. — Ну давай, раскисни тут, — закатывает глаза Юнги, — может пососемся еще? — Пошел ты! — смеется альфа, надевая кофту, — с Намджуном своим сосись. — Я еще не придумал, как скажу ему, что работаю с тобой. Но скрывать не собираюсь, — тоже встает с места, отключая аппаратуру. — За это я тебя и уважаю, Юн. — Блядь, заткнись, а то правда засосу! — выходя из студии, он держит дверь, чтобы пропустить Чонгука. — Не понял? — в коридоре они сталкиваются с удивленным Чимином, — что вы тут делаете? — Привет, Чим, работаем над новой песней, — довольно улыбается Чонгук. — Вот как, — улыбается своим мыслям альфа, значит все-таки сработало, — а где Намджун? — Эм, Намджун выставил непосильный счет в виде одного омеги, поэтому Чонгук из принципа высрал шедевр сам, — горделиво произносит Юнги, шлепнув Чонгука по спине, заставив того шикнуть от жжения. — Высрал? Охуел? — возмущается альфа, и музыкант осекается, вспоминая, что именно послужило вдохновением к этому тексту. — Бля, прости, — уворачиваясь от кулака в бок, отвечает Юнги, — мне пора. Уже поздно. Мне завтра в свою студию рано ехать. А с тобой на связи. Я как подлатаю все, напишу, и тогда договоримся, когда встретимся. — Да, спасибо еще раз, Юнги, — говорит в спину уходящему альфе. — Ты меня пугаешь, Чон Чонгук, мне больше по душе предыдущая версия, — не останавливаясь, отвечает альфа. — Ну тогда пошел нахуй, — с лукавой улыбкой кидает вслед. — Другое дело, — смеется Юнги и скрывается за углом коридора. — Не хочешь объясниться? — плохо скрывая недовольство, произносит Чимин. — По поводу? — Почему отсеяли Намджуна? — следуя за альфой, интересуется менеджер. — Потому что он ёбнулся, — спокойно отвечает Чонгук. — Они авторы, а ты исполнитель. Давай говно от конфет держать отдельно, — распыляется Чимин. Они подходят к лифтам, и Чонгук нажимает кнопку вызова, скрипнув зубами. — А я в этом предложении кто? Конфетка или говно? — угрожающе звучит альфа. — Да пиздец, давай еще дуться на детские фразочки, — возмущается Чимин, заходя в лифт. Чонгук ничего не отвечает, прожигая менеджера взглядом, — как исполнитель — ты конфетка. Сойдет? — Ты даже не слышал песню, а уже говоришь, что я говно как автор? — Гуки, ты ни одной песни не смог за десять гребаных лет написать, а тут хуякс и шедевр, хочешь сказать? — Вообще-то я писал песни, пока вы меня не загнобили за наивные тексты. — Тебе психолога нанять, травмы проработать? Может еще и чувство вины проработаешь перед братом? — не унимается Чимин. — Ты чего доебался? Я работаю над песней, а твое дело — организовывать рабочие процессы, поэтому не суй свой нос куда не надо. Я же твоим ебаным графикам не предъявляю! — повышает голос альфа, но двери лифта, открывшиеся в фойе, заставили переключиться на суету, что происходила возле турникетов, — Что за нах? Опять фанаты? Трое альф в черных костюмах перекрывали собой человека, которого оттесняли к выходу, что-то грубо разъясняя. Подойдя ближе, Чонгук дернулся, как от спазма, и распахнул глаза, когда мельком увидел лицо омеги. — Тэхен! — бежит к нему Чонгук и рычит на охрану, — руки убрали от него! Какого хуя? — Приказ, — растерянно отвечает грузный альфа, — у него ни пропуска, ни пригласительного. — Отошли! — кричит Чонгук и подлетает к Тэхену. Он с ужасом окидывает взглядом растрепанного Кима: ссадины, кровь и царапины причиняют настоящую физическую боль самому альфе. Омега и двух слов связать не может, лишь мямлит что-то, дрожит и смотрит… Молит успокоить его, прижать, спасти… Чонгук плюхается в позу лотоса прямо посреди фойе и усаживает, как ребенка, трясущегося парня на свои колени. Он поглаживает волосы Тэхёна, успокаивая. — Тш-ш-ш, все хорошо, я рядом, я с тобой… Что случилось? — голос дрожит от переживаний за него. — Они напали на м-м-меня, напали. Они… Их человек пять. Шесть. Не знаю. Они… — задыхается в истерике Тэхен. — А где была охрана? — злобно рычит Чонгук, с укором зыркнув на Чимина. — Что? Контракт закончился… — защищается менеджер. То, что слежка за Тэхеном продолжается, он, конечно, умалчивает. Ведь как-то он узнал, что Намджун имеет виды на этого омегу. — Пиздец… Все хорошо, Ранетка, все хорошо, я здесь. Тебя никто не обидит, — покачиваясь, успокаивал Чонгук, — убери камеру, Чим, иначе я уебу. — Такой материал! — отчаянно шипит альфа, держа перед собой телефон, направленный на пару. — Пожалуйста, Чимин. Ты не видишь, что ему плохо? — испепеляющим взглядом смотрит Чонгук и сквозь зубы с угрозой повторяет, — пожалуйста… — Блядь, ладно. Пошли вы нахуй, разбирайтесь сами, — дергается менеджер и быстрым шагом возвращается к лифтам. — Тш-ш-ш, — как мантру повторяет Чонгук Тэхену, осыпая поцелуями макушку и иногда задерживаясь, прижимается губами плотнее, — ты со мной, ты в безопасности, все хорошо, — продолжает шептать. Чонгук отклоняет голову, чтобы позволить омеге уткнуться носом в его пахучую железу. Он знает, что его запах поможет ему успокоиться так же, как свежий яблочный аромат приводит в чувства самого альфу. Чонгук дождется, когда Тэхен успокоится, и все выяснит. Ему больно за омегу, тревожно и обидно. Но и тепло, щекочущее ребра, он игнорировать не может:

Его омега пришел за помощью к своему альфе.