Звездная пыль в глаза

Чонгук был рядом, пока полицейские принимали показания Тэхена и пока снимали побои. Чонгук обнимал омегу на заднем сидении автомобиля в пути до своего дома. Чонгук держал его за плечи, когда заводил в пентхаус. И благо, что Тэхен не видел, как к альфе подплыла та самая визажистка, предлагая свою компанию на вечер, и еще лучше, что омега не слышал, как некрасиво и жестоко Чонгук ее отшил. Альфа осознавал размер кредита доверия, который ему выдали, поэтому действовал осторожно, без напора, без назойливости. Он молчал, обнимал, гладил, просто был рядом и ждал, когда омегу отпустит настолько, чтобы можно было поговорить. А пока Чон помогает снять ему подранную куртку и на миг теряется, не понимая, что с ней делать. Он вешает ее на крючок, хотя уверен, что омега больше не наденет это месиво. Кинув на нее темный взгляд, альфа снова злится и скалится, прикидывая по ее виду, насколько досталось Тэхену. — Тэ, — осторожно зовет Чонгук, — я налью тебе ванну или можешь принять душ, — Тэхен кивает и, не поднимая взгляда, обнимает себя за плечи. Без рук альфы как-то стало пусто. — Надо обработать ссадины. У тебя есть что-нибудь? — взглянув исподлобья, спрашивает Тэхен, на что Чонгук слабо кивает, рассматривая непривычно бесцветное лицо, — дай мне средства, я все сделаю, — продолжает омега. Когда схлынули тревожность и прострация, и появились первые ясные мысли, он, не понимая, зачем вообще согласился сюда приехать, потоптался на месте. Ответ на собственный вопрос наверняка кроется в его спонтанном решении изначально примчаться в руки к этому альфе, но все равно омега чувствует себя неоднозначно. Слишком много вопросов висит между ними. — Я дам одежду. Твою можно сжечь, — Чонгук сочувственно улыбается, кивая на порванные джинсы с пятном засохшей грязи. — Спасибо, — тихо отвечает Тэхен и плетется за хозяином пентхауса в гостевую ванную комнату. Чонгук принес большое мягкое полотенце, свою черную оверсайз футболку, шорты на всякий случай, средства для обработки ссадин и оставил парня одного. Пока омега принимал душ, Чонгук развернул бурную деятельность: он поставил чайник и пошарил по шкафам в поисках снеков или сладкого. Потом рванул в гостевую комнату подготовить постель. А в оставшееся время альфа залип в интернет-магазине, выбирая Тэхену новые джинсы и куртку. Испорченная одежда, выдав сакральную тайну о размере, который носит омега, была варварски запихана в мусорный мешок и отправлена за дверь. Он перенес утреннюю репетицию с танцорами, а также передоговорился о встрече с Юнги. И к моменту, когда Тэхен тихонько вышел из ванной комнаты, Чонгук уже сидел на диване и бездумно шарился в телефоне, нервно постукивая пальцами по колену. Альфа не смог сдержать улыбки от того, как Тэхен утонул в его футболке. Длина достает до колен, а рукава покрывают почти всю руку. Влажные волосы зачесаны назад и полностью открывают прекрасное лицо, которого посмели коснуться грязные руки завистников. Чонгук блестящими глазами бесстыдно рассматривает своего гостя, наслаждаясь видом этого омеги в своей одежде. Это сексуально. Это так уютно и правильно, что хочется в охапку схватить его и подмять под себя, присвоить. Альфа внутри одобрительно рычит подобным мыслям, но Чон прикусывает язык. Не время этим мыслям быть озвученными. Вместе с тем мелкие ссадины и синячки раздражали Чонгука, раздражала вся ситуация в целом. Пострадал человек, который случайно попал в эту историю и всеобщего внимания к себе не желал. А в итоге получил за дешевый пиар, в котором участвовал против своей воли. Как оказалось, совесть и чувство справедливости вылезли из душевных недр Чона, но пока работают исключительно в направлении одного Ким Тэхена. Без разрешения компании альфе не позволено делать посты в соцсетях, тем более что у менеджеров есть доступ ко всем официальным аккаунтам, но он не мог не напакостить. Не мог не высказаться. Хотя понимал, что его пост провисит минут пять в лучшем случае. Но и этого хватит, чтобы его послание разлетелось по миру. Чонгук ухмыльнулся своей мысли и подвел Тэхена к большому зеркалу. Омега сначала сопротивлялся, но альфа уверил, что задумал великолепную пакость, за которую ему влетит ТАК, что Тэхен порвет лицо от довольной улыбки. Он повернул омегу лицом к себе и обнял поперек спины, прижимая к себе. Положил подбородок на плечо омеге, слегка касаясь виском влажных волос, и сделал фото, грозно уставившись в объектив в зеркале. Чонгук отпустил Тэхена, быстро что-то напечатал, отключил телефон и небрежно швырнул гаджет на диван. — Что-нибудь хочешь? — тихо спрашивает альфа, — я согрел чайник, есть вафли, чипсы, сушеные яблоки и рисовые батончики, если ты голоден, то… — А что в графине? — кивая на столик с янтарной жидкостью, перебивает Тэхен. — Виски. — Я буду, — омега несмело подходит к дивану и садится на то же место, где сидел в свой первый и последний визит. Взгляд привлекает чаша на столике, наполненная яблоками. Тэхен робко отводит глаза, когда альфа, вернувшись с напитком, берет одно из них, нюхает и кладет обратно. Это действие похоже на автоматическое, как будто вредная привычка. Вопрос, когда она появилась… — Я подготовил тебе комнату, — кивая в сторону двери под лестницей, Чонгук вручает стакан с виски, — а сейчас мне тоже нужно в душ, — альфа едва заметно напрягается, бегая по чужому лицу взглядом. — Я никуда не уйду, — тихо заверяет омега. — Тебе и не в чем, — пытается шутить Чонгук, выталкивая из себя нервный смешок. — Если захочу, уйду в одной футболке, — парирует Тэхен. — Верю, — все еще мнется альфа, — но надеюсь, тебе хватит ума этого не делать. — Вот и проверим, — отпивая виски, отвечает омега. Чонгук не стал выбивать обещание, это глупо. Куда он денется? Но на всякий случай принял душ быстрее обычного. Натянув домашнюю одежду на влажное тело (потому что тратить драгоценное время на обтирание он тоже не собирался), Чон выскочил в гостиную и с облегчением выдохнул, когда темная макушка была обнаружена там же, где была оставлена. Тэхен выглядел более расслабленным. Возможно, алкоголь помог сбросить напряжение, возможно, окончательно отошел, но этой переменой Чонгук решил воспользоваться: — Ну как ты? — альфа наливает себе виски и идет к дивану. — Вроде нормально, — пожимает плечами омега, — не то чтобы я счастлив, что мне хотели подправить личико, — Тэхен кривится, вспоминая, как ему шипели эти слова, — но я себя осмотрел, кроме двух больших синяков и царапины, ничего серьезного. — Пиздец, конечно… — шепчет Чонгук, садится на диван на небольшом расстоянии и, откидываясь на спинку, твердо произносит, — я найму тебе охрану. — Ц, — закатывает глаза Тэхен. — Даже не смей перечить, омега, — строго, но тихо произносит альфа. Парень собирается одарить его полным возмущения взглядом, но он выходит больше заинтересованным, — что? На тебя напали, Тэхен! — И что? — вредничает омега. — А то, что если ты примешь помощь от альфы, твоя задница не взорвется, — высказывает Чонгук и бубнит в догонку, — разве что от раненой гордости рассыпешься. — Слушай… — выставляет ладонь Тэхен, собираясь закатить тираду о свободном и независимом омеге, но Чонгук осекает его: — Нет, ты послушай. На тебя напали из-за меня, и я найму тебе охрану. Хочешь ты этого или нет. Я знаю, — напирает альфа, не давая вставить слово возмущенному омеге, — знаю, что ты не любишь, когда бабками перед лицом трясут, но это не понты, а необходимость. И если тебе так тяжело принимать такую помощь, то прими тот факт, что я волнуюсь о тебе. Считай, я нанимаю охрану для себя, чтобы не переживать. Поэтому заткнись и смирись, — взгляд у Чонгука почти ужасный, но за этим всем стоит лишь желание убедить омегу в своих твердых намерениях уберечь от подобных случаев. — Окей, — осторожно отвечает Тэхен и хмурится, — псих. — И завтра, когда придет твоя одежда, тоже не фыркай. Берешь и надеваешь, понял? — продолжает бычить Чонгук. — Хули ты так со мной разговариваешь? — снова возмущается Тэхен, хотя куда интереснее узнать, зачем альфа это все делает. — Будь ты нормальным омегой, то и разговаривал бы нормально, а так я боюсь, что ты меня нахуй пошлешь за то, что я тебе новые джинсы заказал! — снова кипятится Чонгук. — Джинсы? — выпучивает глаза Тэхен, — мне? Когда успел? — Пока ты в душе был. Размер посмотрел на бирке и заказал. И куртку тоже заказал, и нижнее белье, — спокойнее говорит Чонгук и совсем тихо бубнит себе под нос, — и свитер там еще, но он просто понравился, захочешь — заберешь. Нет — так верну. — Спасибо, — вновь принимает поражение Тэхен, ведь как раз прокручивал в голове варианты, в чем он мог бы добраться до дома, уже хотел напрячь Джина привезти ему одежду, но этот альфа опять удивил, — я верну тебе деньги. — Да блядь, — потирает глаза Чонгук, — ну почему ты такой сложный? — Какой есть, альфа, — Тэхен морщится от обжигающей жидкости, — не люблю быть обязанным. — Тебя никто и не обязывает, — альфа садится ближе и проводит пальцами по чужой щеке. Омега вздрагивает, но принимает ласку, — нравится тебе это или нет, но для меня эта покупка, как для тебя зажигалку купить. Я не обеднею, но буду рад, если ты спокойно примешь от меня извинения в таком виде, — на немой вопрос Чонгук сразу же отвечает, — да, извинения за то, что у меня и ебанутые фанаты есть. — Зануда, — единственное, что находится ответить Тэхен. Он делает еще глоток виски и ставит пустой стакан на стол. — Характер у тебя пиздец, — жалуется Чонгук, прижимая подбородок к шее. — Что? Нашел достойного соперника, Чон? — вредничает омега. — Сколько тебе лет? — язвит альфа, но Тэхен отвечает как есть: — Двадцать шесть. — Ага, хуй… Тебе лет шесть по твоим рассуждениям, — цокает Чонгук. — Тогда ты гребаный педофил, — злится омега. Дыхание учащается, а в глазах искры блещут, готовые поджечь зарождающуюся перепалку, но Чонгук берет себя в руки, лишь слабо тянет уголок губ и медленно говорит: — Рад видеть, что ты пришел в себя. — А теперь полюбуйся, как я ухожу спать, — Тэхен встает с дивана, все еще раздраженный, разворачивается резко, заставляя полы футболки всколыхнуться и приподняться, на миг оголив соблазнительные бедра. Чонгук провожает взглядом свою фурию, не отрывая глаз от черной ткани, которая скрыла голые ноги, и жмурится, когда дверь гостевой спальни громко захлопывается. Но омега вновь появляется и кричит, — только попробуй пойти за мной! — и снова хлопает дверьми. — Я и не собирался, Ранетка, — громко говорит альфа и усмехается над этим вспыльчивым мальчиком. Он сам такой же, но сегодня Чонгук должен быть спокойнее и мудрее. Пусть омега бесится, пусть фыркает и рычит, пусть выпускает весь свой пар, ведь Тэхен ему это позволял. Теперь очередь альфы. Чон сам себя хвалит и удивляется своей сдержанности и, возможно, впервые ощущает себя более взрослым. Раньше он злился от того, что омега выставляет его капризным мальчишкой, а теперь сам закатывает истерики на ровном месте, пусть после потрясения, но это все равно больше забавляет, чем раздражает. В своих раздумьях Чонгук не слышит, как дверь гостевой комнаты вновь открывается, но на этот раз тихо-тихо. Ким стоит в проеме и сканирует альфу, волнуясь. Чонгук дергается, не ожидая услышать голос: — Ты правда отказался? — медленно подходит Тэхен. Альфа сразу понял, о чем его спрашивают. — Правда, — кивает Чонгук, разглядывая омегу. — Намджун сказал мне, что хотел еще на нашем первом подставном свидании предложить тебе песню, чтобы вы меня освободили от обязанностей по контракту. — Тогда я, не раздумывая, согласился бы, — честно отвечает альфа, покачивая стакан в руке, — ведь вся эта драма была придумана, чтобы мое имя было на виду и на слуху. А для меня, как для артиста, новые хорошие песни должны быть в приоритете. — А что изменилось сейчас? — Я не знаю, Ранетка, — задумывается Чонгук, — я не знаю, как тебе ответить так, чтобы ты понял. — Я попробую понять. Мне очень нужно понять, — признается Тэхен, желая самому уже определиться, что за ком из неоднозначных чувств они катают между собой, почему так взрываются от одной только искры, почему успокаиваются в объятиях друг друга, почему так тянет, несмотря на то, что светлых воспоминаний-то между ними практически и нет. — Хорошо, — Чонгук допивает свой виски и ставит стакан на стол, проводит языком по нижним зубам и начинает говорить. — Когда ты говорил, что собираешься на свидание с каким-то альфой, я уже тогда напрягся, но для меня это был какой-то эфемерный человек, который может даже и не существует, а когда до меня дошло, что это Намджун, то, представив вас вместе, мне хотелось ему там же кадык вырвать. У твоего альфы появилось лицо, и оно мне не понравилось. — Чонгук ухмыляется на смешок омеги и продолжает. — Он как еблан заладил одно и то же, что мне песня, а ему — ты. Не спрашивал, а утверждал. И с каждым разом я злился все больше и больше. — То есть, ты просто из принципа не захотел уступить? — печально хмыкает Тэхен. — Нет. Может быть отчасти, — морщит нос Чонгук, — но нет. Знаешь, какие омеги крутятся вокруг меня? Им нужны или деньги, или мой статус, или тот образ, который транслирует компания, или известность, или все что угодно, что может от меня перепасть, но никому из них не нужен я. — А может мне тоже нужны деньги и статус? — Пф, конечно… — закатывает глаза альфа. Такая уверенность льстит омеге. Он поджимает губы, спрятав улыбку, и опускает взгляд, но вновь поднимает, когда Чонгук продолжает говорить. — Мне нравится, как ты волнуешься за меня, как смотришь, как слушаешь. Именно слушаешь, а не изображаешь интерес. Это же, сука, так видно, когда им похуй, но они тянут лыбу и ждут, когда же ты заткнешься. А в тебе этой фальши нет. Ты одинаково искренне и обнимешь, и на хуях оттаскаешь. Достаточно причин, чтобы ты мне понравился настолько, чтоб хотеть тебя…отстоять перед другим альфой? — у Чонгука подрагивают пальцы от того, как хочется прикоснуться к омеге после откровения. Тэхен ближе подходит к альфе и, заглядывая сверху вниз, уточняет: — Хочешь сказать, я такой идеальный и хороший для тебя? — омега вновь садится на диван, всем корпусом разворачиваясь к Чонгуку, который заливисто смеется и жмурится по-детски. — Ким Тэхён, — с широкой улыбкой говорит альфа, — ты самый неидеальный омега, в которого я мог влюбиться, — альфа даже не замечает, как выпаливает это слово, а у Тэхена крутит внутренности сладкой истомой от неосторожного признания. Но Чонгук воспринимает реакцию омеги как недовольство на то, что он назвал его неидеальным, — Что ты так смотришь? Я предпочитал девушек. Смирных и послушных, тех, кто подчиняется без лишнего пиздежа, не возникают и прочее-прочее. Как видишь, ни одного попадания… — разводит руки альфа, — но зацепил меня именно ты. — Мне хочется тебе верить. — Мне тоже этого хочется, — тише говорит Чонгук, поглядывая на чужие губы. Как хочется впиться, как хочется облизать их, укусить. Момент кажется подходящим, и он почти подается вперед, но Тэхен, видимо, почувствовав напряжение, обрывает эту затянувшуюся сцену: — Пиздец у тебя многослойность, — фыркает омега, — сначала ты играешь идеального айдола, потом оказывается, что ты мудак. А потом оказывается, что и мудак — это так, костюмчик для алчных омег и альф, что хотят на тебе поездить. — В моем мире без масок не выжить, — чуть расстроенно произносит Чонгук, — Чем выше ты поднимаешься, тем больше людей пытаются найти твое слабое место, чтобы воспользоваться. А каждая омега, которая добирается до моего члена, видит нас перед алтарем. Может поэтому я веду себя с ними как скотина, чтобы они не витали в облаках и не надеялись на что-то большее, чем секс, — ухмыляется альфа. — Давай, обеляй себя дальше, — скрещивает руки Тэхен. — Я не обеляю, — закатывает глаза Чонгук. — Ты спросил, почему я за тебя ухватился — я пытаюсь объяснить. — Спасибо за честность, — тихо говорит омега, улыбается и, сглатывая усилившийся аромат чайного дерева, произносит, — наверное, все же мне стоит поспать. Чонгук кивает, встает, подает руку и помогает подняться омеге с места. Молча он доходит до двери под лестницей и впускает Тэхена в его комнату. — Спасибо еще раз. За все, — тихо шепчет омега. — Спокойной ночи, Ранетка, — отвечает Чонгук, задержавшись взглядом на красивом лице, на которое высыпались высохшие волосы. Он оставляет омегу в проеме комнаты и направляется к лестнице. Усилившаяся яблочная свежесть с медовыми нотками ловит его на крючок на третьей ступени и тащит обратно к Тэхену, который так и стоит в дверном проеме спиной к Чонгуку. Альфа замирает в шаге от омеги, разглядывает напряженную линию плеч и все громче дышит, не решаясь подойти. Он сжимает и разжимает кулаки и медленно тянется к нему. Чонгук касается пальцами выпирающего позвонка на шее и одергивает руку, когда омега крупно вздрагивает. И слова не нужны, когда Тэхен разворачивается и смотрит на альфу — в глазах все написано. Чонгук молча подходит еще ближе и берет в ладони красивое лицо. Медленно потирается носом о кончик чужого и шумно вдыхает свежий аромат, что крышу сносит. Альфа на пробу мажет своими губами по чужим и прикрывает глаза, когда Тэхен слегка засасывает нижнюю губу Чонгука. Альфа целует нежно и сладко, гладит тонкую талию, аккуратно сжимает в объятиях своего мальчика. Тэхен раздраженно фыркает, Чонгук сначала не понимает, но догадывается, что нетерпеливый омега просит быть смелее. И альфа получает одобрительный выдох в губы, когда сжимает упругие ягодицы в своих ладонях. Он жадно лижет чужой язык, так накрывает от того, что позволяют и просят большего. Так ведет от того, как Тэхен вдыхает его запах и забирает себе на язык желанное чайное дерево с крепкой шеи. Чонгук заталкивает омегу в гостевую комнату, валит на кровать и прижимает своим телом. Он снова тянет усилившийся яблочный аромат, что с его терпким запахом смешивается и образует божественное сочетание. Если бы был такой парфюм, Чонгук бы его, наверное, пил. Тэхен под ним такой податливый и мягкий, нежится, тянется, выгибает грудь, чтобы плотнее прижаться. Но Чонгук по чужой дрожи уже уяснил, что омеге нравится, когда он действует грубо, поэтому, проникая под безразмерную футболку, широкой ладонью ведет по бедру и с силой сжимает, когда доходит по гладкой коже до тонкой талии, вырывая первый низкий стон. Футболка летит в сторону и накрывает прикроватную лампу, создавая еще более интимную обстановку. Чонгук как будто в первый раз восхищенно окидывает взглядом изящное тело и нетерпеливо стаскивает с себя домашнюю майку, чтобы наконец соприкоснуться кожей с желанным омегой. Он вжимается в Тэхена, целует глубоко и влажно, упиваясь развязными звуками, дышит шумно и мычит от удовольствия, получая в ответ такое же непреодолимое желание быть ближе, врасти друг в друга и раствориться. Как же хочется растянуть удовольствие, но и медлить невыносимо. Эти метания за двоих решает омега, когда ныряет рукой между их телами и сжимает чужой твердый член сквозь ткань домашних брюк. — Уау, — выдыхает в губы Тэхен, оценив размер. — А ты что думал? - пьяно усмехается альфа. — Я хочу… — глубоко дышит омега, закатывая глаза от того, как Чонгук жадно и быстро вылизывает его пахучую железу. — Нет, сначала я… — альфа резко опускается к чужому животу и, прикусив мягкую кожу, сдергивает чужое белье, отшвыривает его в неизвестном направлении. Тэхен шипит, когда горячий язык касается его головки, а сильные пальцы больно впиваются в бедра. Пошлые причмокивающие звуки кружат голову, как и ощущение мягких губ, что скользят по всей длине. Чонгук сам от удовольствия теряется, мычит, ускоряется и улыбается с членом во рту, когда омегу встряхивает от того, как палец касается мокрой дырочки. Альфа медленно вводит палец до костяшки и сразу добавляет второй. Тэхен жмурится и снова шипит, выгибаясь в спине, но Чонгук свободной рукой придавливает его обратно и начинает активно двигать пальцами внутри в такт с головой, вырывая громкий и протяжный стон. — Чон… М-м-м, — Тэхена колотит и размазывает по кровати. Как топленое масло растекается от этих ласк жадных, уже не чувствуя, как альфа добавляет третий палец. А Чонгук забирает все себе, все стоны, вздохи, каждую мурашку присваивает и наслаждается, как омега в его руках изнывает от удовольствия, — остановись… Чон… Гук… Альфа под ладонью чувствует нарастающую дрожь, бедра мелко трясутся перед пиком, и враз мышцы натягиваются, как и весь Тэхен замирает, даже дыхание останавливается, и только член пульсирует, выталкивая сладкую сперму в рот альфы. Омега с голосом выдыхает, пережив яркий оргазм, а Чонгук вновь нависает над ним, внимательно наблюдая за прекрасным лицом и слезинками, что скатываются и теряются в висках. Тэхен открывает глаза и резко затягивает альфу в поцелуй, собирая с языка свой вкус. Чонгук сделал то, что не делал никогда, и омега, понимая это, жаждет позволить этому альфе сделать все, что он захочет. Тэхен отталкивает от себя альфу, заставляя лечь на спину. Он хочет ответить и уже спускается, но Чонгук останавливает его: — Успеем, — шепчет загнанно, стояк уже болезненно ноет и просит разрядки. Альфа внутри ликует, что дорвался до столь желанного омеги, и он не хочет ждать и оттягивать заветный момент. Чонгук выуживает презерватив из тумбочки и вновь укладывает Тэхена на спину, стягивает с себя штаны с бельем и разводит чужие ноги широко, устраиваясь между ними, — хочу войти в тебя… Сейчас, — раскатывая латекс по большому члену, альфа голодно смотрит в глаза. Тэхен шумно вдыхает и задерживает дыхание, когда головка утыкается в проход, медленно раздвигая колечко мышц собой. Чонгук плавно входит на всю длину и жмурится от того, как внутри плотно и горячо. — Двигайся, — сглатывая вязкую слюну, скулит омега, — пожалуйста… Чонгук выходит наполовину и плавно входит до конца, он прокручивает тазом, находясь внутри, и начинает двигаться, сначала медленно, потом ускоряясь, увеличивает амплитуду. Каждый толчок пошло хлюпает от обилия смазки, заполняя тишину комнаты вместе с горячим дыханием обоих. — Сильнее, Чон, — молит Тэхен спустя время, — я хочу сильнее… — Ранетка моя с сюрпризом, — хрипит Чонгук, выходит, переворачивает Тэхена на живот и ставит в коленно-локтевую. Резким движением он входит, пропускает руку под грудью и, сжав пальцы на подбородке омеги, поворачивает голову, сталкиваясь с припухшими от поцелуев губами. Лижет их, смакует, ловит дыхание, позволяя выдохнуть перед тем как перейдет в бешеный темп. Его омега любит погрубее? Он с радостью удовлетворит этот запрос. Чонгук выпрямляется, стоя на коленях, крепко сжимает пальцы на тазовых косточках и начинает двигаться быстро, размашисто, до звонких шлепков о чужие бедра, что уже краснеют и жгут. Он стискивает зубы и смахивает резким движением головы мокрые волосы, что налипли на лоб. Капельки пота скатываются по вискам и позвоночнику, под руками кожа омеги тоже скользит от жара, но Чонгук перехватывает каждый раз все крепче и крепче, все жестче и жестче впечатываясь в горячее тело. Тэхен обнимает под собой подушку и громко стонет от того, как идеально этот альфа трахает его, как ему хочется еще больше раскрыться и отдаться. Бедра уже щиплет, но и это приносит особое удовольствие. Омега ерзает, шипит, скулит, теряясь в ощущениях, и вскрикивает, когда по заднице прилетает звонкий шлепок широкой ладонью. — Да-а! Еще! — кричит Тэхен, обхватывая свой вставший член и мычит, когда получает то, что просил. Чонгук близок. Хочется достать член и остыть, чтобы продлить этот секс, но как остановить это безумие? Когда нутро полыхает и просит разрядки. Альфа замедляется, тянет омегу на себя и прижимает спиной к своей влажной груди, оглаживая пальцами чужие соски. — Поцелуй меня, Тэ, — почти жалобно выходит у альфы, и Тэхен сразу дарит глубокий и жаркий поцелуй, потому что сам горит. Не отрываясь от сладких губ, Чонгук снова пускается в сумасшедший темп, грубо вбиваясь в тело, но чувствует, как Тэхену это нравится, как напрягаются и перекатываются мышцы под ладонями в нетерпении, как сам двигается навстречу. Фрикции становятся сбивчивыми, а Чонгук крепко жмурится, несильно прикусывая чужую губу, когда оргазм накатывает, готовый взорваться цветными звездами в глазах. Кажется, легких не хватает, чтобы вдохнуть достаточно воздуха, когда он кончает в презерватив. Альфа и шипит, и рычит, сотрясаясь в сладких судорогах, что не спешат угасать, приятными блестками заполняют все тело. Чонгук наконец выдыхает, обмякая после оргазма, он выходит и валится вместе с обессиленным омегой на постель, чья рука уже была испачкана собственной спермой. Альфа лежит на спине, а Тэхен на животе, когда они смотрят друг на друга, улыбаясь и жадно хватая воздух. — Охуенно, — облизывает сухие губы Чонгук. — Мгм, — вяло выдавливает из себя омега. — Ну что, сколько с меня? — тянет лыбу Чон, все еще тяжело дыша. — Пошел нахуй, — прикрывает глаза Тэхен, усмехаясь. — Лучше ты сходи… — пошло улыбается альфа, — давай еще разок?

***

— Пиз-дец, — сам себе под нос шепчет Юнги, листая в телефоне небольшую статью какого-то желтого издания про Чонгука и Тэхена. Принтскрин удаленного поста из инстаграмма перед текстом заставляет сжать губы в полоску. Ведь Юнги как никто понимает, во что это может вылиться. На фото Чонгук в отражении зеркала смотрит прямо в камеру грозным взглядом и прижимает к себе омегу в одной футболке. Подпись к фото гласит: Каждую ссадину зацелую, пока не пройдет. А вас уже ищут. И далее статья.

Чувствуете ли вы себя обманутыми так же, как и мы? Никаких официальных заявлений компания не дает, но пост, провисевший в соцсети около десяти минут, рассказал нам больше, чем представители артиста. Вчера вечером на Ким Тэхена было совершено нападение сасен-фанатов, что подтвердила полиция, приняв заявление от омеги. Очевидно, пара объявила о расставании, чтобы избежать подобных случаев, продолжая отношения втайне, но Чон Чонгук не смог промолчать и закрыть глаза на это зверство в отношении своего омеги и посчитал необходимым высказаться. Состояние Ким Тэхена и степень тяжести побоев в настоящий момент установить не удалось. Но раз Чон Чонгук уверен, что сможет залечить их своими поцелуями, смеем предположить, что все не так страшно.

— Кто-то сегодня получит по жопке, — вслух рассуждает Юнги и дергается от неожиданности, когда в студию заходит Намджун, — Привет. Напугал. — Привет-привет, — мрачно тянет альфа. — Все нормально? — осторожно спрашивает альфа. — Тэ вчера вечером не отвечал. Джину он тоже не звонил и не писал после работы, а у меня телефон сел, — Намджун нервно проводит рукой по волосам и садится на свое рабочее место. — А почему не зарядил? — Зарядка дома осталась и, кажется, тут еще была где-то, — высматривая в выдвижных полках нужный провод, альфа находит его и ставит телефон на зарядку. — А ты, получается, где был? — приподнимает бровь Юнги. — Я ночевал у Джина, это лучший друг Тэхена, — на округлившиеся глаза друга Намджун шумно вздыхает и закатывает глаза, — мне надо было с ним просто поговорить. Потому что Тэхен злится на меня и не хочет разговаривать, а Джин имеет на него влияние, как я понял. — А ночевал ты почему у него? — тянет уголок губ альфа. — Слушай, не надо тут намеков этих. Я пытаюсь подобраться к Тэхену со всех сторон, и чтобы разговорить Джина, принес пару бутылок вина, вот и все. Я спал на диване в гостиной, а когда проснулся, Джина уже не было. Доволен? — Не очень… — поджимает губы Юнги. — Я не изменял Тэхену, — твердо говорит Намджун. — Джуни, тебе не кажется, что ты малям поехал? М? Как ты можешь изменить Тэхену, если вы друг другу никто? — Это пока, — откидываясь на спинку своего кресла, вздыхает альфа. — Намджун, послушай меня внимательно, — уставившись на друга, проговаривает Юнги, — вчера на Тэхена напали… — Что?! — подскакивает с кресла альфа. — Дослушай, — Юнги пытается доходчиво обрисовать ситуацию, между тем напрягаясь от того, что вот-вот с другом придется объясниться на тему работы с Чонгуком, — он в порядке. Полиция взяла показания и сняла побои, но… — Откуда ты знаешь? — опираясь руками на чужой стол, нависает над другом Намджун. — Я был в Starway, когда Тэхен приехал к Чонгуку за помощью. — Что? Ты был? Тэхен к Чонгуку? — теряется альфа, не понимая от чего охуеть больше. — С чего начать? — спокойно спрашивает Юнги. — С начала? — все еще нависая над другом, Намджун сжимает зубы. — Я был там, потому что согласился работать с Чонгуком над его новой песней, — осторожно проговаривает альфа и устало прикрывает глаза, получив ожидаемую реакцию: — Ты что?! Ты… Юнги, ты… — задыхаясь в своем возмущении, Намджун не может подобрать слов, но вопрос наконец звучит, — после всего? Ты согласился после всего? Он два года получал наше бабло! — Ну, во-первых, не он, а компания, а во-вторых, мы от этого не обеднели. И потом, он хорошо заплатит мне, — готовый отвечать на все выпады, альфа говорит спокойно, чем еще больше бесит друга. — И когда ты собирался мне сказать, что крысишь за спиной? — Так, угомонись, — строже говорит Юнги, — мы отдельно работаем тоже. У тебя у самого три проекта висит, я же не верещу. И чем работа с Чонгуком отличается от моей работы с Тэеном? Ты там тоже не задействован. — Но это же Чон Чонгук! — пытается достучаться Намджун. — Да, это он. И, кстати, он сам написал охуенный текст. Мне понравилось, и я согласился. Я чувствую, из этого выйдет отличная вещь, — Юнги пытается выглядеть спокойным, но он прекрасно понимает, что друг обижен на него за то, что тот переметнулся на другую сторону баррикад. Хоть речь о предательстве как таковом не идет, но когда в разговоре звучит имя Чон Чонгук, то по умолчанию Юнги и Намджун должны быть заодно. — А Тэхен? Ты разве не на моей стороне? — Знаешь, я скажу тебе одну вещь, которая тебе не понравится, — щурится альфа, — этот омега действует на вас по-разному, но одинаково сильно. — Что ты имеешь в виду? - Чонгука он превращает в человека, а тебя, Джуни, в животное. — Чего? — возмущается Намджун, выпучивая глаза. — Просто наблюдения. Ты едешь с катушек, друг. Тэхен тебе отказывал и не раз, а ты все равно плетешь интриги, врешь, ведешь себя как злодей из мыльной оперы, — твердо высказывает Юнги, глядя на друга снизу вверх. — Ты сам меня подначивал Тэхена своим сделать, а теперь ты на стороне Чона? — Я ошибся, — кивает альфа, — и я был бы на твоей стороне, если бы этот омега питал взаимные чувства, но это не так. Я вчера видел, как он успокаивался, сидя на коленях Чонгука, и видел Чонгука таким, каким не видел никогда. В общем, прости, но я бы на твоем месте отступил. — На коленях? — кажется, это все, что услышал Намджун. — На коленях… И насколько я понял, Чонгук забрал его к себе домой. — Нет-нет-нет, — измученно мотает головой альфа, лицо кривится от безысходности, и он закусывает губу, — Нихуя. Нет. Он мой! Телефон Намджуна достаточно зарядился и пиликал от множества входящих сообщений и оповещений. Намджун в миг подлетает к своему столу, нервно хватает телефон и, пропуская множество сообщений от Джина, открывает соцсеть, чтобы написать Тэхену. Вряд ли он возьмет трубку, если альфа позвонит. Но первым делом попадается та самая статья с фото, и Намджун сжимает рот ладонью, бегая глазами по строчкам. — Юнги! — кричит альфа и, краснея от злости, тычет экраном в сторону друга, — это что за хуйня? А? — Успокойся, Джун, — тихо говорит друг, — они вместе, теперь по-настоящему. Смирись и обрати внимание на Джина, может? — Они не могут быть вместе. Не с ним, — мотает головой альфа, — нет. И если ты будешь работать с ним, то считай, что мы больше не друзья. — Намджун, ты охренел? Послушай себя! Ты что несешь? Совсем с ума сошел? — повышает голос Юнги. Все их перепалки всегда касались только творческих моментов и в их дружбу никогда не приплетались. Поэтому альфа злится за то, что ему предъявляют ультиматум из-за какой-то незрелой обиды. — Это ты с ума сошел, раз снюхался с этим, — Ким брезгливо дернул головой куда-то в сторону, — он нас унизил и Тэхена унизил, заставил встречаться с собой для показухи, а вы стелетесь перед ним? С вами все в порядке, блядь? Или вам по смирительной рубашке выдать? — горячится Намджун, сверкая глазами. — Себе рубашку такую найди и посиди недельку взаперти, — недовольно цедит Юнги, — походишь на опасного для общества психа. — Пиздец, что за нахуй вообще? — Намджун хватается за голову руками, плюхаясь в свое кресло, — я умер и очнулся в личном аду, Юнги? Скажи мне! — Намджун, — стараясь скрыть раздражение, альфа пытается говорить спокойно, — еще раз говорю, твоя крыша летит к хуям, и все что я тебя прошу, это отказаться от навязчивой идеи заполучить Тэхена любой ценой и обратить внимание на кого-то другого. Тэхен с Чонгуком уехал к нему домой. Понимаешь? — Я тоже ночевал сегодня у омеги и ничего не было! — скалится Намджун. — Мне надо работать, Джуни, — понимая, что до друга не достучаться в таком состоянии, Юнги возвращается к работе и надевает наушники, ограждая себя от чужого сумасшествия. Намджун нервно хватает телефон и перед тем, как написать Тэхену, читает сообщения от Джина. Сокджин: Не стал тебя будить, сбежал по делам. Все, что найдешь в холодильнике — твой завтрак)) Бля, видел статью. Ты как? Все хорошо у тебя? Ты же не умер у меня дома? Это твои носки под диваном? Наверняка твои. У меня альфы по дому не расхаживают. В чем ты ушел тогда? Намджун растеряно стягивает обувь и обнаруживает, что видимо по ошибке натянул на свою альфью лапу чужой тонкий носок серого цвета с сердечками по бокам. Он усмехается своей невнимательности и набирает ответ.

Намджун: Жив-здоров. Но да, эта статья подкосила. Прости за носки, торопился. Я куплю новые. Те, что ты нашел — можешь выбросить.

Сокджин: Слушай, если тебе нужно выговориться, я могу предоставить свои уши. …печатает… Но без вина. Мне завтра на работу.

Намджун: Спасибо. Я подумаю.

***

Тэхен: Привет, сорян, что молчал. Со мной все в порядке, я ночевал у Чонгука.

Сокджин: Потрахались все-таки))

Тэхен: Немножко…

Сокджин: Пхппхапхааа, ржу Ну и как?

Тэхен: Норм.

Сокджин: А у меня ночевал сам Ким Намджун! Представляешь? …печатает… Он короче через меня хочет к тебе подобраться. Пришел вчера с вином. Расспрашивал о тебе много. Короче, парня кроет. Он прям сохнет по тебе…

Тэхен: Твою ж… Если у тебя получится донести, что ему не светит, я возьму пару твоих ночных смен.

Сокджин: Да блин жалко его. После этой статьи его разорвет вообще.

Тэхен: Какая статья?

Сокджин: Пиздец, научись уже пользоваться своим телефоном нормально. *ссылка*

Тэхен нажимает на ссылку, видит фото с подписью, улыбается тепло и закусывает губу. Вот что за великая пакость. Приятно. Статья понравилась не так сильно, как пост Чонгука, но потом черт его дернул спуститься в комментарии, где для него был подготовлен отдельный котел с хейтом. Часть сообщений кричала о том, что только Чонгук должен решать, с кем ему встречаться. Часть комментаторов ругали опустившихся до преследования и избиения сасенов. Личный фанклуб тоже не спал и отбивался за Тэхена, но все равно по большинству комментариев можно сделать вывод, что аудитория негодует. Омегу обвиняли в назойливости, в том, что он Чонгуку все-таки не пара, и в том, что он присваивает то, что должно принадлежать всему миру. Захватывающее чтиво прерывает пиликанье электронного замка. Входная дверь пентхауса распахивается, и в помещение врывается разъяренный Чимин. Скинув пальто прямо на пол, он с порога орет: — Сука, Чон Чонгук! Какого хуя?! — Не ори, — шипит альфа, выскакивая из кухни, — Тэхен еще спит! — Ах, Тэхен еще спит, — театральничает Чимин, но звука не сбавляет, — ты ёбнулся? — Заткнись, я сказал, — сквозь зубы цедит Чонгук, — пусть он поспит! Че надо? — Че надо? — менеджера трясет от ярости. Он чуть не роняет телефон, пока достает его, чтобы сунуть в ненавистное лицо вчерашний пост Чонгука, который за десять минут был облайкан и репостнут невероятное количество раз, пока Чимин его не обнаружил и не удалил. — Вы расстались, блядь! А теперь ты постишь это? — гневно трясет телефон альфа, — ты хоть понимаешь, что сегодня агентство взорвалось от звонков за официальными комментариями? — Ну так и скажите, что мы снова вместе, в чем проблема? — Чонгук говорит спокойно, но раздражается от чужого тона. — А в том, что ты, сука, свободный альфа, которого хотят, — акцентирует Чимин, — эта сказка закончилась, и теперь у миллионов омег и альф снова появилась призрачная надежда выскочить за тебя замуж! Блядь! Ты хоть читал, что про вас пишут? — Нет, и мне неинтересно, — фыркает Чонгук, возвращаясь на кухню к своему кофе. — А ты почитай, может тогда будешь думать головой, а не головкой, — скалится менеджер. — Я почитаю… Спасибо за рекомендацию, — поджимает губы альфа, еле сдерживаясь, чтобы не нагрубить, — а теперь съебись. — Съебись? — шипит Чимин, — ты сказал «съебись»? Я только начал! Меня сегодня с утра во все дыры выебали за твой пост! Думаешь, я так это оставлю? Тебе тоже грозит штраф! — рычит альфа, — что? Думал, останешься безнаказанным? — Да мне похуй, если честно, — спокойно отвечает Чонгук, — заплачу штраф, выслушаю говна. В первый раз, что ли? — Вот тебе спокойно не живется? М? Какого хрена я должен получать за твое дерьмо? — Можно конкретнее составить претензию? Я выложил пост, ты удалил, он все равно распространился, тебя выебали, меня выебут, история закончена. Хочешь, чтобы я пообещал, что я так больше не буду делать? — Прикинь, угадал, — саркастически выпаливает Чимин. — Но и ответ ты мой тоже наверняка угадаешь, — альфа поднимает перед собой средний палец, ухмыляясь уголком рта. — Блядь, да как же ты меня бесишь, Чон Чонгук! — запуская руки в волосы, кричит менеджер. — Еще раз ты заорешь и вылетишь в окно, блядь, — сквозь зубы цедит альфа. Чимин тяжело дышит, бегая глазами по гостиной, не зная, за что зацепиться. Он нервничает, ведь не должен был быть здесь, но пришлось тащиться, потому что Чонгук вырубил телефон. — Я должен был быть сейчас у Хосока, а вместо этого объясняю тебе в сотый раз элементарные вещи, блядь. Чонгук! Хватит класть хуй на всех вокруг! Иначе, поверь, я найду, чем тебя приструнить, — угрожает Чимин. — Ты только по поводу поста приехал попищать или что-то еще? — Официальная информация от агентства будет такой: фотка старая, а ты не смог закрыть глаза на нападение и кинул пост. Но вы не вместе. — Нет, — отрезает альфа. — Не спорь! Ты немного забываешься, Чонгук. Помни, кто ты! Чон Чонгук — это проект. Проектом управляет компания. Поэтому делаешь так, как говорят. Завтра идешь на радиоэфир, подтвердишь все голосом, — сухо проговаривает Чимин, — съемка тоже будет. Собирать тебя будет Джесс. — На этом имени Чонгук недовольно морщится. — Мне нужен другой визажист, — отвечает альфа. — Ты думаешь, ты один в компании? Все заняты. Тебя собирает Джесс, — тверже повторяет менеджер, — завтра после репетиции тебя соберут, и к семи вечера поедешь на эфир. Понял? — Конечно, Чон Чонгук — послушный мальчик, — язвит айдол, все же принимая очередное поражение. — Я поехал к Хосоку. Не смей больше творить дерьма и выпроводи Тэхена. Забудь, как его зовут. — Нет, этого я делать не буду, — уверенно произносит Чонгук. — А вообще похуй, — фыркает Чимин, — он сам от тебя уйдет, когда поймет, какая ебанутая у тебя жизнь! — горячо высказывает альфа и удаляется из пентхауса с той же скоростью, с какой влетел, оставляя Чонгука в мрачных мыслях. Доля правды имеется в его словах, но разве это имеет хоть какой-то смысл, если двое хотят быть вместе? Правда, у второго человека хотелось бы этот момент уточнить. Тэхен не осмелился выйти, когда услышал пламенные речи Чимина, которые отдельными фразами скачут в голове, раздражая и вызывая волну обиды. Но после хлопка входной двери омега тихонько выбирается из своего логова и застает Чонгука на кухне. Альфа сидит за столом, опустив голову. — Привет, — осторожно произносит Тэхен. — Привет, — оживает Чонгук, — он все-таки разбудил тебя? Извини. — Нет, я давно проснулся, просто… — Ты все слышал? — обреченно тянет альфа. — Слышал. — Что думаешь? — Не знаю, Чонгук. Мне жаль, что я создал тебе проблемы, - грустно произносит омега. — Ты? — удивляется альфа, — нет, Ранетка, дело не в тебе, — он протягивает раскрытую ладонь и тянет Тэхена к себе, когда тот дает свою руку. Чонгук длинным вдохом собирает яблочный аромат, утыкается в чужой живот лицом и обмякает в легких объятиях. — Ты не проект, Чонгук, — желает поддержать омега. — Не проект… А очень и очень дорогостоящий проект, — отрываясь от живота, альфа смотрит на омегу снизу вверх. Глаза его выглядят еще больше, чем обычно. Кажется, можно нырнуть в них. — Я ничего не понимаю в вашем мире и не знаю всех тонкостей, но это нарушает все права человека. — Издержки профессии, — пожимает плечами Чонгук, — везде есть нюансы, но я люблю то, что делаю. Сцена и внимание аудитории мой наркотик. Я люблю петь, выступать, вдохновлять, путешествовать, и вообще у меня все заебись, так-то… — Заебись, — кивает Тэхен, — заебись, когда тебя за человека не считают. — Для этого у меня есть ты, — целуя живот через ткань футболки, говорит Чонгук. — Кстати, об этом, — омега отводит взгляд, мнется, а альфа напрягается, — я тут читал статью и комментарии… Нас, как пару, ненавидят. — Ранетка, скажи мне только одно, — Чонгук встает со стула и, заглядывая в обеспокоенные глаза, кладет руки на чужие плечи, — ты хочешь быть моим омегой? По-настоящему, а не по контракту. — Мне страшно… — шепчет Тэхен. — Мне тоже. Но ты хочешь? Скажи… — Хочу, — на выдохе отвечает. — Тогда и хуй со всеми, понял? — расслабляется Чонгук и целует своего омегу в мягкие губы, сразу проникает языком, закрепляя их решение. Тэхен поддается, ловит чужие губы, сминает и царапает пресс через ткань темной футболки. — Ты нежный, как котенок, Чон Чонгук, — улыбается омега. — А ты та еще дикая кошечка, — прикусывает чужую губу альфа, на что Тэхен шипит игриво, — какой же ты в течку, страшно представить. — Проверишь через пару недель, — слизывая их общую слюну со своих губ, соблазнительно тянет омега, — если не налажаешь за это время. — Я буду самым смирным альфой, — стреляет бровями Чонгук и уносит своего омегу в гостевую спальню.