Звездная пыль в глаза

Чонгук: Ты уже в больнице? Успел за очками домой?

Тэхен: Да, успел, уже курю с Джином. Все хорошо. Ты как?

Чонгук: Я только закончил. Скоро приеду к Хо. Тэхен улыбается и прячет телефон в карман новой куртки. — Одну ночь с айдолом провел и, посмотри-ка на него, прибарахлился… — подкалывает омегу друг. У него выходной, но его необъятное любопытство притащило сюда в свободный вечер. — Что? Хочешь новую куртку? Иди купи, — тычет пальцем в бок Тэхен. — Хочу, чтоб ты мне все рассказал, — ноет Джин. — Я рассказал, — омега поправляет очки и зажимает улыбку, понимая, что именно хочет услышать друг, и сверкает глазами в ожидании, когда тот начнет беситься и молить о подробностях. — Про нападение я все понял, а дальше? — А дальше мы приехали к нему, поговорили и… Все как ты и предсказывал. — Ну как это было, ну, Тэтэ, расскажи-и-и, — канючит друг, — ну хоть большой у него? — Джин! — возмущается Тэхен, но, глядя в молящие глаза, смягчается и выдыхает, — большой. Доволен? — Нет! А попка? Тебе вообще понравилось? — Мне пора на смену, — Тэхен тушит бычок о металлическую поверхность бака для окурков и выкидывает свой к общему месиву. — Пока, Джинни, хорошего вечера, — омега загадочно улыбается и полушепотом произносит, пятясь назад, — было охуенно! А попка м-м-м, — Тэхен мечтательно прикрывает глаза и закусывает губу, смакуя свое маленькое злодейство. Держать друга в неведении какое-то время он обожает. Сокджин такой нетерпеливый, но, конечно, он ему сольет все до последней капли, а пока насладится сполна страданиями лучшего друга, который уйдет домой с крохами, а не с подробностями. — Если ты забыл, то напомню, что я тебя ненавижу, — кричит вдогонку Джин, а Тэхен через плечо отвечает, смеясь: — А я люблю тебя! Пока! — машет рукой омега и направляется ко входу в больницу. Игривость Тэхена всегда была заразительной, как и его смех, и хорошее настроение. Атмосфера вокруг омеги магическим образом зависела от его состояния, и пусть сейчас Джин злится, но по той легкости, что исходит от Тэхена, понятно, что все у него хорошо. И старший не может не улыбаться. Как только омега отошел от друга, его под конвой взяла новая охрана и сопроводила до кабинета. Без особой необходимости им не разрешено разговаривать с Тэхеном, равно как и смотреть ему в глаза. Омега лишь усмехнулся на эти странные пункты, но оспаривать не собирался. Он оставляет верхнюю одежду, моет руки, переодевается, снова моет руки, закидывает мятную жвачку, чтобы перебить запах сигарет перед обходом, и приступает к своей смене. Проверив всех своих пациентов, Тэхен отправляется на вип этаж, где лежал Хосок. Через стекло он уже видит сидящего у кровати Чимина, что нежно наглаживает ладонь мужа, разглядывая ее. Утром он лишь слышал разъяренного менеджера, но не видел его, поэтому сочувственно поджимает губы, рассматривая впалые щеки, темные круги под красными от недосыпа глазами и мертвенный цвет лица, что не сулили ничего хорошего. Отчасти понятен его утренний срыв, он обессилен, убит горем, но вынужден нянькаться со своим подопечным, который, как шкодливый ребенок, придумывает новые пакости. В этих мыслях Тэхен дает о себе знать Чимину, который залип в одну точку, и кажется, если ему не мешать, он спокойно может вырубиться прямо в этом положении: — Чимин, тебе нужно домой, отдохнуть, — врач мягко кладет ладонь на плечо альфы, но тот лишь ведет им, молча прося убрать руку, и Тэхен убирает, — неважно выглядишь. — Спасибо за беспокойство, доктор Ким, — Чимин устало опрокидывается на спинку стула, тяжело вздыхает и смотрит пристально на омегу снизу вверх, — ну а ты чего? — Что именно? — Ладно он, детина с членом на перевес, но ты-то вроде нормальный взрослый человек. Какого хрена ты повелся? — Чимин, ты устал. Тебе нужно поесть и отдохнуть, — все еще сочувствует Тэхен, — иначе займешь соседнюю койку с Хосоком. — Эта интрижка только портит все, — вскидывает руки альфа, не унимаясь, — а главное, что вы все равно разбежитесь, но перед этим повалите нахрен все рейтинги Чонгуку, а ты наживешь себе еще больше врагов! — Я не собираюсь обсуждать свою личную жизнь с вами, господин Пак, — твердо говорит Тэхен, обозначая, что они в больнице и он здесь врач, а не людишка, которому можно сунуть под нос бумажку на подпись по любому поводу. — Сказки не будет, Тэхен. Просто пойми это. Ты многого о нем не знаешь. — Про то, как он попал в компанию, например? — щурится омега и наклоняет голову. — Чонгук все рассказал тебе? — недоверчиво смотрит Чимин, чье осунувшееся лицо выглядит жутко. — Я не знаю, все или нет, но то, что Хосок его старший брат и через что ему пришлось пройти, я в курсе, — менее уверенно отвечает Тэхен, на что Чимин усмехается, будто не верит. — Вот кретин, — в потолок шепчет альфа, запрокинув голову. — Он не кретин, Чимин. Он хотел быть честным, — спокойно отвечает омега и вновь повторяет, но уже с холодом, — тебе стоит поспать. Ты плохо выглядишь. — Не ведись ты на эти дешевые фокусы. Чонгук — это Чонгук, и поверь, я знаю, что он за человек. Сомневаюсь, что он рассказал про все дерьмо, которое ел Хосок из-за него. Хотя он наверняка большую часть забыл, чтоб не мучиться угрызениями совести. — Не забыл. И вряд ли забудет. Я так полагаю, ты всегда тут как тут, чтобы ему об этом напомнить. Так ведь? — мрачнеет Тэхен. — Думаешь, это я плохиш? — лениво усмехается альфа. — Я думаю, ты до сих пор не можешь смириться со своим положением. — Чего? — хмурится Чимин. — Подающий надежды трейни потерялся в тени новичка. Из того, что Чонгук рассказал о вашей группе, я так понял, что ты вечный номер два в группе. А теперь в его жизни тоже на побегушках. И поправь меня, если я не прав, но за любовь Хосока ты тоже зачем-то с Чонгуком борешься. — Ну раз ты такой проницательный, то должен понимать, что у Чонгука карьера всегда будет на первом месте! — шипит менеджер, — это не тот альфа, который грезит о семейном гнездышке и детишках. Он быстро загорается и также быстро гаснет. И я тебя уверяю, он трахнет любую задницу, которая подставится, когда ты ему надоешь, — заметив, как Тэхен тряхнул головой, пытаясь избавиться от этой информации, Чимин продолжает напирать, — что? Уже свадебный костюм выбираешь? Не торопись, Тэхен. Даю вам две недели, не больше, — брезгливо произносит альфа, — ты сбежишь от него, сверкая пятками. — Господин Пак, я настаиваю, чтобы вы поехали домой отдыхать, — официальным тоном произносит омега, — ваш муж под моим присмотром. Чимин встает со стула и диким взглядом смеряет врача, вызывая холодок под кожей и неприятное предчувствие. — Если Хосок не очнется, я разъебу карьеру Чонгука, а потом приду посмотреть, как он сам себя добьет. Ударной дозой, например… Не прощаясь, Чимин вальяжно покидает палату, и Тэхен позволяет себе нервно выдохнуть. Альфа уставший, голодный, обеспокоенный состоянием мужа, несет чушь, о которой сам пожалеет, когда все встанет на свои места. Точно. Так и есть. Пока Тэхен записывает данные приборов, он не слышит, как скрипит дверь, и взвизгивает, когда его шеи касаются холодные пальцы. — Ты чего? — смеется Чонгук, снимая панаму и маску. Он одет в серый спортивный костюм и черную дутую куртку. Неброский наряд, чтобы остаться незамеченным. — Напугал! — тяжело дышит омега и переводит взгляд на бумажный стаканчик в руке, очевидно с кофе, и букет лилий подмышкой. — Это любимые цветы Хосока, — говорит Чонгук, ставит лилии в пустующую вазу и, протягивая стаканчик омеге, тише произносит, — а это тебе, — он смачно целует Тэхена в лоб и мажет кончиком носа по месту поцелуя. Омега прикрывает глаза от такой нехитрой ласки и застенчиво улыбается. — Спасибо, — шепчет Тэхен, отпивает кофе, не отрывая взгляда от альфы, и спрашивает, — ты встретил Чимина? Он совсем недавно ушел. — Нет, — отвечает Чонгук, подходя к кровати брата. — Он в последнее время пугает меня, — тушуется омега. — В смысле? — альфа оборачивается, выгибая бровь, — он безобиднейший мужичок в мире. Вякает много, да, но и подопечный у него так себе, — усмехнувшись, произносит Чонгук. — Не знаю, как объяснить, — мнется Тэхен, — просто он смотрит жутко, говорит жутко и выглядит тоже жутко. Как злодей какой-то. — Забей, выспится и все нормально с ним будет, — безразлично бросает альфа, обращая свое внимание Хосоку: — Привет, бро, какие новости? Опять никаких? — хмыкает Чонгук и, хитро зыркнув на врача, говорит, — а у меня появился омега, представляешь? — Тэхен облизывает губы после глотка кофе и улыбается, — специально затащил его в постель, чтоб он лучше тебя лечил. Так что не такой уж у тебя дерьмовый брат, Хо. — Придурок ты, — смеется Тэхен. — Сказал омега, который просил отшлепать его посильнее, — подкалывает Чонгук. — А то, что ты лужицей растекся подо мной, мы тоже будем обсуждать? — Необязательно обсуждать, можно повторить, — игриво закусывает губу Чонгук, — много-много раз. — А кроме секса мы будем чем-то заниматься? — шутливо предъявляет Тэхен, которого за талию притягивают в объятия, целуют в висок. — Нет, — хитро улыбается альфа, — ты мне нужен только ради секса! — Ладно, от тебя тоже никакой пользы больше нет, поэтому я с тобой ради твоего члена, раз уж мы тут откровенничаем, — Тэхен еле касается губами пахучей железы, мажет и слизывает чайное дерево с крепкой шеи кончиком языка, — мне пора. Ты будешь здесь? — Нет, — выдыхает Чонгук, слегка улетев от поцелуя в шею, — у меня завтра с самого утра репетиции, а вечером радиоэфир. Надо выспаться. — Тогда пойдем, я тебя провожу, — Тэхен делает несколько больших глотков кофе и выбрасывает пустой стаканчик в мусорку. В одиннадцатом часу вечера в коридорах больницы все еще достаточно оживленно. Пациенты бродят, общаются и кидают недоуменные взгляды на высокую фигуру около врача. — Доктор Ким, — слышится сбоку, и пара оборачивается на приземистого альфу около сорока лет, который стоит в дверном проеме своей палаты, — Доктор Ким, у меня зудит в паху, посмотрите, пожалуйста. — Да, конечно, идите в палату, я сейчас подойду, — отвечает Тэхен пациенту и обращается к Чонгуку, — это не займет много времени. Омега делает шаг, но его грубо останавливают за локоть. Тэхен вопросительно смотрит в глаза альфы, что горят от возмущения: — Что за нахуй? Зудит в паху? Я ему щас этот пах так разъебу, — шипит Чонгук, но Тэхен снисходительно улыбается и кладет руки на плечи, поглаживая сгиб шеи большими пальцами. — Успокойся, господин Ли поступил к нам с осложнениями после вазектомии. — Так ты письки альфьи трогаешь на работе? — Я трогаю все, что требует моего врачебного внимания. И не более… — успокаивает Ким, заглядывая в глаза, что все еще бесятся. — Ну пиздец, — возмущается альфа. — Издержки профессии, — пожимает плечами Тэхен, — я быстро, подожди снаружи. — Дверь оставь открытой, — выставив палец перед носом омеги, говорит Чонгук и следует за Тэхеном. Он опирается о стену у открытой двери и вслушивается в происходящее. — Все в порядке, господин Ли, — слышится из палаты, — процесс заживления в вашем случае может доставлять дискомфорт и вызывать зуд, но думаю, ваш лечащий врач завтра вас уже выпишет. — Спасибо, доктор Ким, — воодушевленно отвечает ему пациент. — Доктор Ким, — развязный голос слышится из глубины палаты, и Чонгук напрягается, — помогите, у меня тоже зудит в паху. — Почешите, господин До, — холодно отвечает Тэхен и выходит в коридор, где встречает раздувшегося от возмущения альфу. Омега кладет руки на грудь своему бешеному парню и гладит, успокаивая, — ты думаешь, в больницу попадают только божьи одуванчики? — Пизда ему, — сквозь зубы шипит Чонгук, напирая на ладони Тэхена, но омега осекает его: — Чон! Угомонись ты! Не хватало, чтоб из-за тебя меня уволили! Устраивай драки в своем агентстве, а здесь я разберусь сам. Поверь, это не самое мерзкое, что мне приходится слышать, — Тэхен уводит Чонгука дальше по коридору, — руки тоже распускают, бывает. — Чего? Кто? — преисполненный решимости, альфа пышет желанием возмездия. — Ты, например… — в шутку отвечает омега, но Чонгук, вспоминая тот вечер, резко сдувается и прикрывает глаза. — Ранетка, я… Прости… — Не надо, Чонгук. Ты высосал свое прощение, — гаденько улыбается Тэхен, чтобы переключить своего альфу с темных мыслей. — Высосал? — Именно, Чон. Мастерски и со вкусом высосал все мои негативные воспоминания о том вечере. И мне было очень хорошо… — Ах, ты маленький змееныш, — Чонгук хватает в охапку своего омегу и щекочет, сжимая пальцы на ребрах, — как ты это делаешь? Тэхен смеется и пытается вырваться, барахтаясь в мощных руках альфы. Эхом по коридорам разносится громкий смех Тэхена, пока их не прерывает строгий голос. — Доктор Ким, — сквозь зубы проговаривает главный врач, явно не узнавший айдола, — не могли бы вы вернуться к работе, а не зажиматься с посторонними у всех на глазах. — Да, доктор Ван, извините, — успокаиваясь, отвечает Тэхен, и прыскает от смеха, когда главврач скрывается за углом, — меня точно из-за тебя уволят. Вали уже спать! — Поцелуйчик! — На свой поцелуйчик, — омега цепляет пальцем маску и стягивает на подбородок. Чонгук целует первый, а Тэхен отвечает на нежные касания и слегка скользит языком по чужим губам. Перед уходом Чонгук глубоко вдыхает яблочный аромат, слегка трется своей железой о чужую шею. От его омеги должно пахнуть чайным деревом так, чтобы ни один альфа не посмел на него посмотреть.

***

— Значит, они провели вместе ночь, — разочарованно произносит Намджун, осушив не первую стопку соджу. — Да, — тихо отвечает Джин. — Пиздец, — вздыхает альфа, — значит, еще ждать… — Что? — Ты думаешь, они будут вместе? — усмехается Намджун, — это же Чонгук! Мне только надо подождать, когда он накосячит. — А если не накосячит? — осторожно интересуется Сокджин. Молчание затягивается. Внутри разворачивается серьезный диалог с самим собой, альфа кивает своим мыслям, рассматривая тапочки в виде панды, что греют ноги Сокджина. — Мне жаль, Намджун, но он счастливый такой, — грустно улыбается омега. Он рад за друга, но за этого альфу по-человечески обидно, — сам потом локти кусать будет. — Хм, — тянет уголок губ Намджун, наливает следующую стопку и враз выпивает содержимое, — я сам дурак. И промедлил, и протупил… Понимаешь, он думает, что мы знакомы около восьми месяцев, но на самом деле, я около года назад его увидел в том магазине и залип. Он вычитывал состав на йогурте, шевелил губами, а я пялился. Я недели три пас его около этого магазина, пока не вычислил, что он ходит туда по субботам, — подняв взгляд, он видит шокированное лицо Джина и пьяно ухмыляется, — да, получается я сталкер. Однажды не выдержал, встал за ним в очереди, попросил у него карту магазина. Хотел услышать голос. А когда знакомство завязалось, то одержимость слежкой отпала сама. Я даже не сомневался, что влюблюсь в него. Кажется, это называют любовью с первого взгляда? — закинув в себя еще одну рюмку, усмехается Намджун, — а тут Чонгуки нарисовался. Человек, который забрал у меня все, решил, что забрал недостаточно! — повышает голос альфа, заставив омегу дернуться. — Намджун, извини, но мне кажется, что как раз для тебя все развернулось лучшим образом, — альфа кривится в негодовании, но Джин спешит объясниться, — тогда давно вы давали интервью, и ты говорил, что тебе жаль, что время на написание песен отнимают тренировки, выступления, съемки в передачах. Ты говорил, что хочешь закрыться в студии, чтоб тебя никто не трогал. Разве не этого ты хотел? Ты клепаешь хит за хитом, и все знают, если песню писал Ким Намджун, у нее не будет ни малейшего шанса провалиться! — пытается донести омега. — Ты такой добрый, Сокджин, — изрядно захмелев, мямлит альфа, — почему ты, а не Тэ? — Слушай, из Тэхена так себе омега, честно говоря, — пытается успокоить Джин, — он много работает, скучно отдыхает, на близких ему чхать, пока они не попадут в больницу, — смеется омега в попытках достать альфу из-под груза мыслей. — Это я уже понял, но все равно он невероятный. Я думал, что он просто красивый, но, сука, нет, он интересный и такой… Такой… Я понял, что влюбился, когда он трехэтажным матом отшивал какого-то альфу. Я был сильно впечатлен! Это было фантастически разгромно! — О, да, Тэтэ умеет постоять за себя, — улыбается омега. — А у тебя есть альфа, Сокджин? — поднимая стеклянные глаза, интересуется Намджун. — Мне не до альф сейчас, — усмехается парень, — но приятно, что хоть кто-то интересуется моей личной жизнью. — Получается, что Тэхен еще и друг хреновый? — О, ты даже не представляешь насколько, — заливается омега, вызывая чужую улыбку от звонкого смеха, — он забывает про мой День рождения, — загибает пальцы Джин, многозначительно вскинув брови, — совершенно не интересуется моей личной жизнью, не умеет готовить мою любимую яичницу, таскает мою одежду, портит ее, а свою носить не дает! Говорит, что моя задница не влезет в его брючки! — Почему же вы дружите? — залив в себя еще одну рюмку соджу, интересуется альфа. — Потому что это уже не дружба, Намджун. Мы гораздо больше, чем друзья. Родные люди без кровной связи. Ни у него, ни у меня нет ни братьев, ни сестер, мы привыкли считать, что мы друг другу как братья, — Сокджин поджимает губы в тонкую полоску и продолжает, — мы знаем и чувствуем друг друга очень хорошо, поэтому послушай меня внимательно… Тебе нужно идти дальше, Намджун, — чуть слышно произносит омега, — попробуй переключиться. — На тебя можно? — состроив нарочито соблазнительное лицо, шутит альфа. — Не думаю, — стреляет бровями Сокджин, — слишком уж я наслушался, как ты сох по моему другу. Поэтому прости, но попробуй найти себе новую жертву в магазине, — смеется омега, — и я твердо обещаю, что не буду покупать твоему новому избраннику билет на участие в розыгрыше свидания со звездой. — Что ты сказал? — Намджун резко меняется в лице и выпрямляется, — повтори. — Что тебе нужно найти новую жертву? — Нет, — почти рычит альфа, — про свидание. — А, да, я просто ради шутки купил Тэхену три билета на участие в розыгрыше, — закатывает глаза омега, настороженно замирает, когда альфа поднимается на ноги и медленно, пошатываясь, приближается к креслу, прожигая взглядом. — Так это все ты, — цедит альфа, оперевшись на подлокотники кресла и приблизив лицо к чужому почти вплотную. Сильный запах кофе разъяренного альфы в перемешку с алкоголем горчит в глотке и вынуждает вжаться в кресло, — зачем ты это сделал? — громко вопрошает Намджун, заставляя Джина зажмуриться. — Намджун? — еле шепчет омега. — Хотел пошутить, говоришь? — скалится альфа, — смешно тебе теперь? Ха-ха-ха! — четко выделяя каждый слог, кричит Намджун. — Нам… — теряется от испуга Джин. — Ты сломал мне жизнь, Сокджин, — горячее дыхание опаляет скулы омеги, что уже дрожит от страха, — а я тоже что-нибудь тебе сломаю. — Нет! — вскрикивает омега, когда в один миг Намджун хватает бутылку соджу и швыряет ее со всей силы в плазму на стене, и Джин верещит, — сука, ты совсем больной?! Альфа осматривается так, как будто здесь впервые, оценивая, что здесь можно поднять и обо что разбить. Недолго думая, он просто валит диван на спинку и, сдернув с него покрывало, рвет его. По комнате летает все, что не прибито, а то что было прибито, было отломано и доломано конечностями, что хаотично двигаются в пространстве небольшой квартирки. Кружки красиво разбиваются о зеркальную дверцу шкафа. Тяжелые хрустальные вазочки оставляют огромные паутины на стеклопакетах в окне. Ткани и подушки, что попадаются, трещат в руках обезумевшего альфы. Перья не в настроение данной сцены лирично опадают на пол, покрывая разруху и беспорядок, а когда Намджун приходит в себя, он понимает, что в квартире остался один. В этот момент медленно до него начинает доходить, что его друг в чем-то прав. Намджун превращается в животное.

***

Намджун: Джин, пожалуйста, прости меня. Я убрал все, что смог. Оплачу весь ремонт и все убытки. Прости.

Джин: Тебе лучше уйти. Я вызвал полицию.

Намджун: Я ушел. Обещаю, больше такого не повториться. — Сука, еще и неграмотный, «повториТЬся» пишет, — омега трясется в объятиях друга, — пиздец, почему ты сразу не сказал, что он ненормальный? Я бы в дом его не пускал. — Прости, милый, — целуя в макушку друга, говорит Тэхен, — я не знал, что он настолько ебанутый. — Знаешь, хорошо, что Чонгук тебе охрану нанял, — по движению подбородка на своем затылке, Джин понимает, что его друг кивает, — все альфы ебанутые, да? — и снова подбородок ездит по волосам в знак согласия. — Ты правда вызвал полицию? — Нет, я так обосрался, что просто примчался сюда и все. Наверное, надо было, — задумывается Сокджин, — но он уже ушел. — Надо договориться, чтобы у нас были одинаковые смены, и будешь тоже со мной под охраной, м? — Он вышел из себя, когда я сказал, что купил тебе те самые тикеты на розыгрыш. Он думает, что это я виноват, что ты не с ним. — Долбоеб… — вздыхает Тэхен, — пойдем покурим? — А ты расскажешь, как вы потрахались-то? Сколько раз хоть? — Расскажу-расскажу, — смеется Тэхен и достает телефон, который вибрирует, оповещая о звонке, — бля, похоже вызывают, — говорит омега и отвечает на звонок, — да? — Доктор Ким, вас ожидают на вип-этаже. — Хосок очнулся? — замирает врач. — Нет, подойдите. Вас ждут, — звонок обрывается. Ситуация необычная, потому как вызвали не по громкой связи, не по внутренней линии, а позвонили на мобильный. Стало быть, опять пациент, которого не стоит оформлять. Тэхен пошлепал телефоном об ладошку, сложив губы трубочкой в раздумьях, но выбора у него все равно нет, он должен пойти и узнать, зачем его вызывают. — Пойдешь со мной, Джинни? — Не, я все-таки покурю, надо успокоиться, — расстраивается Сокджин, понимая, что пикантные подробности вновь откладываются. — Ну я пошел, — Тэхен трогает дужку очков, несмело шагает в сторону выхода из ординаторской, но останавливается и просит, — Джинни, держи телефон поближе. Окей? — Окей, — хмурится омега и выходит вместе с другом. На вип-этаже темно. Из палаты, что занята Хосоком, пробивается мягкий свет от приборов, но его явно ждут в другой палате, откуда льется яркий свет и доносятся голоса. Тэхен прочищает горло, покашляв, и открывает дверь. Окинув взглядом присутствующих, он замирает и распахивает глаза. Помимо двоих охранников, что стоят по бокам от входа, и тучного альфы, который склоняется над пациентом, в кровати лежит сам Енджун. Тот самый айдол, который наступает на пятки Чонгуку. Грузный альфа что-то нашептывал звезде, а тот внимательно слушал и кивал, пока все внимание альф не переключилось на вошедшего врача. — Доброй ночи, — теряется Тэхен, прижимая папку с пустой историей болезни. — Доктор Ким, — ярко улыбается альфа, — меня зовут Кан Вичан, а это Чхве Енджун, — ладонями указывая на парня в постели. — Да, я в курсе. Очень приятно с вами познакомиться. Чем я могу помочь? — Тэхен подходит к пациенту, присаживаясь на стул у кровати, но для него не осталось незамеченным, как Вичан знаком попросил охрану удалиться, а сам встал и загородил собой дверь. — Ничего особенного, просто хотел провести полное обследование, — вежливо отвечает парень. — Тогда вы обратились не по адресу, извините. Такими услугами занимаются другие врачи, я приглашу… — Тэхен собирается встать со стула, но Енджун, присаживаясь на кровати, хватает его за запястье. — Нам горячо рекомендовали именно вас, доктор Ким, — с нажимом произносит айдол. — Что вам нужно от меня? — сбрасывая маски, шумно вздыхает Тэхен, снимает очки и трет усталые глаза. Затем надевает их обратно и с ожиданием смотрит на альф. — А разве это не очевидно? — спрашивает Енджун и кивает на Вичана у которого в руках внушительная стопка бумаг. — Что? — омега начинает тяжело и быстро дышать, ничем хорошим это точно не закончится. — Не волнуйся, Тэхен. Все очень просто. Я объясню, — снисходительно улыбается менеджер, но своего поста не покидает. Исподлобья врач сжигает Вичана заживо, предвосхищая его следующие слова, — это уже знакомый тебе контракт, но уже не от Starway, а от нашей компании — Dream on. Ваши свидания с Чонгуком так бурно обсуждались, как и ваше расставание… Как и его пост… — прокашливается альфа, — в общем, Енджун — молодой айдол, все время оказывается позади Чонгука, но ты поможешь нам его догнать и обогнать. — Я не стану этого делать, — сложив руки на груди, упорствует Тэхен. — Нас предупреждали, что с тобой легко не договориться, — Вичан гадко растягивает улыбку, — и деньгами тебя не прельстишь, а что, если, — театрально задумавшись, менеджер делает паузу, — на презентации новой песни на Чонгука нападут сасен-фанаты? Или, скажем, фанаты Енджуна? Или, может, Чонгук употребит что-то не то? А может, на тебя объявят охоту? — Как же вы меня заебали, — рычит Тэхен. — Почему сразу заебали? Полового акта контракт не предусматривает, — омега поправляет очки на переносице средним пальцем, выражая свою позицию, относительно данной беседы, переводит пренебрежительный взгляд на Енджуна и спрашивает: — В базе простачков кто-то кроме меня есть? Свою историю слабо придумать? — Зачем придумывать, если есть рабочая схема? — спокойно говорит певец. — Омега, который вытерпел Чонгука всего месяц, отогревается в руках молодой многообещающей звезды. Эта история на миллиард, Тэхен. Ты тоже в обиде не останешься. Сколько тебе заплатили за тот месяц? А теперь представь, сколько ты получишь за год, если за один месяц мы тебе заплатим вдвое больше. — У меня есть альфа, — твердо произносит Тэхен. — Конечно, есть! Вот он — перед тобой, — кивая на Енджуна, лыбится Вичан. — Вы не поняли, у меня есть настоящий альфа, — стоит на своем омега. — Это ты не понял, ты не выйдешь отсюда, пока не подпишешь эти бумажки, — скалится менеджер, — доктор Ван, конечно же, в курсе и уже оформляет покупку нового оборудования для рентген-кабинета. Мы на восьмом этаже, выпрыгнуть в окно не получится. Если справишься со мной, то охрана тебя вернет быстро. Охрана… Тэхен начинает думать быстрее, он встает и подходит к окну, которое выходит во внутренний двор больницы. Он вытаскивает свой смартфон, активируя экран, набирает номер. — Убери телефон, омега, — спокойно говорит Вичан. — Меня вызывали, пока мы тут мило болтали. Мне нужно сообщить, чтобы кого-то отправили вместо меня, — надменно отвечает Тэхен. — Алло? Здравствуйте, это доктор Ким, я задержался на восьмом этаже, палата 806. Что? Это очень важный пациент, и я не могу его оставить, — Тэхен молится, чтобы охранники додумались, что ему нужна помощь, а эти двое не додумались, что он пытается потянуть время, — палата 806. Да. Я здесь надолго, меня здесь…задерживают…поэтому отправьте на вызов кого-нибудь. Что-что? Нет, спросите у доктора Вана. Он в курсе, что я сегодня провожусь с одним пациентом. Тяжелый случай. Мгм. Да. До свидания. Что? Вас плохо слышно… Вичан в три шага преодолевает палату, выхватывая телефон из рук омеги, а Тэхен, пользуясь случаем, вылетает в коридор. Охранники айдола сидели вдоль стены и потратили драгоценные секунды на то, чтобы подняться на ноги. Преимущество омеги заключается в том, что он эти коридоры знает как пять пальцев, в отличие от гостей, поэтому, когда он скрывается за углом, уже чувствует себя в относительной безопасности. Но с особым облегчением он выдыхает, когда видит, как навстречу мчатся его телохранители. Чужаки появляются в конце коридора, когда Тэхен уже стоит за спинами своих охранников и тянет уголок губ, разглядывая растерянных альф. — Господин Кан, у него тут свои телохранители… — бубнит мужчина в маленький микрофон на проводке, медленно подходя к ним, — похоже, что его личная охрана, — альфа морщится от громкого возгласа в наушник и вынимает его из уха. — В общем это, нам нужен этот омега, — указывая на Тэхена, глупо произносит мужчина, не ожидая положительного ответа. — Нет, — коротко отвечает один из телохранителей врача. — Ну ясно. Ладно, — чужак разворачивается и направляется к напарнику, который в недоумении рассматривает эту картину. «Че теперь?», — спрашивает беззвучно, а альфа, что удаляется от Кима со стражей, лишь пожимает плечами. — Пиздец, — выдыхает Тэхен, — отвезите меня домой, пожалуйста. Но сначала заберем моего друга. — Что здесь происходит? — слышится грозный возглас за спиной. — Доктор Ван, — запыхавшийся грузный менеджер еле проговаривает, — произошло недопонимание. Так ведь, доктор Ким? Вы обронили свой телефон, — протягивая гаджет, елейно, но с тяжелой отдышкой произносит Вичан. — Не думаю, что я мог неправильно понять угрозы с вашей стороны, господин Кан, — цедит Тэхен, протягивая руку за телефоном, все еще находясь за широкими спинами. — О каких угрозах речь, доктор Ким? — удивляется главный врач. — О тех, за которые вам заплатили, доктор Ван. Вы ведь любезно предоставили палату, чтобы меня там заперли и шантажировали? — Ну что вы… Как можем мы? Просто артист хотел обследоваться именно у вас. — Что ж, я повторюсь, но данные услуги я не оказываю, — твердо проговаривает Тэхен. — Доктор Ким, пожалуй, вам стоит вернуться к работе, — откашливаясь, говорит главврач. — Нет, доктор Ван, я больше у вас не работаю, — холодно проговаривает омега. — Тэхен? Ты что несешь? Я не подпишу твое заявление, даже не мечтай! — беспокоится главный врач. — Тогда я подам на вас в суд за превышение полномочий, а также за взяточничество. — Что ты себе позволяешь, омега? — повышает голос Ван, — Не забывайся! — Забудешься тут с вами… — презрительно оглядывая альф, тихо говорит Тэхен, — заявление будет завтра на столе. Если не подпишете, я иду в суд. Я не шучу, — омега разворачивается и собирается уходить, но слышит спокойный голос начальника: — Тэхен…доктор Ким, вы не можете. А как же ваши пациенты? Сначала выпишите всех, потом обсудим ваше заявление, — терять гусыню, несущую золотые яйца совсем не хочется. Поэтому главврач быстро думает и тише добавляет, — а как же Пак Хосок? Хосок… — Надеюсь, за это время вы не успеете меня еще кому-нибудь продать, доктор Ван, — через плечо отвечает омега.

***

Чонгук был в ярости, узнав о ночном визите его главного соперника. Ход, конечно, гениальный, будь он на месте Енджуна, то наверняка поступил бы так же. Есть одно «но». Они посмели угрожать и пихать свои грязные бумажки его омеге. Не будь он Чон Чонгуком, если оставит все как есть. После каждой репетиции он ходил к юристам узнавать, как идут дела по его запросу. Очень хотелось позвонить или написать Тэхену, но он понимал, что тот спит после ночной смены. Когда Ким отписался, что проснулся и с ним всё в порядке, Чонгук успокоился и встретился с Юнги. Поработав над песней, он снова влился в очередную репетицию. К моменту, когда нужно было собираться на радиоэфир, Чон был максимально вымотан и эмоционально, и физически. Он принял душ, переоделся и сел в кресло, чтобы Джесс могла приступить к работе. — Как дела, Чонгуки? — щебечет омега. — Нормально, — сухо отвечает Чонгук. Девушка легкими точечными касаниями наносит крем, двумя ладонями начинает аккуратно размазывать его. Чонгук поджимает губы, выказывая недовольство этой нежности, а визажистка оглаживает звездное лицо и соблазнительно улыбается. — Я соскучилась. — Джесс, у меня есть омега. Скучай по кому-нибудь другому. — Но как же? — капризничает девушка, продолжая томным голосом, — я могла бы отсосать тебе, как ты любишь… Прямо сейчас… М? Пропустить твой член глубоко в глотку… — наклоняясь к уху альфы, шепчет, — проглотить все до капли. Сахарная вата окутала альфу и вызвала рвотный позыв своей приторностью. — Отъебись, я сказал! — рявкает Чонгук, — ты совсем идиотка? Я сказал, у меня есть омега! — Ц, ну, я могу позволить тебе трахнуть меня в попку, если тебе так понравились парни омеги, — распределяя спонжем тональную основу, обиженно произносит Джесс, — когда это ты стал таким моногамным? Неужели твой омега такой жадина? Мы ему не скажем, если ты так боишься… — Так, пошла нахуй, — отталкивает девушку Чонгук, — я сам закончу. — Ладно, я поняла, — закатывает глаза девушка, — ни слова о сексе больше. Честное слово. Не хочу, чтобы меня уволили за твой мейк. Как я им объясню, что ты сам решил накраситься? Скорее бы этот день закончился. Чонгук хочет вдохнуть свежесть яблок, хочет узнать подробности, хочет увидеть карие глаза и успокоиться. Он уверен, что его омега сейчас неспокоен и тоже был бы рад утонуть в чайном дереве. Ему очень хотелось так думать. Больше всего альфа переживал, что после нападения сасенов наглые конкуренты могут отбить всякое желание Тэхена продолжать хоть какие-то отношения с ним. Чонгук прикрывает глаза и шумно выдыхает, стараясь вытеснить жженый сахар со слизистых, но девушка хоть и молчит, но продолжает светить декольте перед носом, «случайно» тереться о бедра и слишком часто облизывать свои пухлые губы. То, что эта девчонка действительно классно делала ему минет, он отрицать не станет, но так позорно проебываться перед Тэхеном, сдавшись на волю инстинктам и минутному удовольствию, он не собирается. На радиоэфир Чонгук приезжает усталый и взвинченный. Чимин не проронил ни слова за весь день, но вот их приглашают в студию и предлагают напитки, пока радиоведущий анонсирует беседу со звездой. — Отвратительно выглядишь, — не глядя на альфу, произносит Чонгук. — Мгм… — глухо откликается менеджер. — Ты спишь вообще? — Не твое дело… — без единой эмоции говорит Чимин. — Чимин, с Хо все будет хорошо, — зачем-то говорит альфа, и менеджер медленно поворачивает голову к своему подопечному. Теперь Чонгук понимает, чего именно испугался Тэхен. В этих глазах пустота, в которой плещется безрассудство. Кажется, один только Хосок удерживает этого альфу от безумия. — Это в твоих интересах, Чон, — тихо отвечает Чимин и возвращает взгляд в ту же точку, куда смотрел до этого. — Ты подкинул идею Енджуну? — догадывается Чонгук и сжимает челюсть. — Успокой свои феромоны, тебе в эфир… — Если это так, я не посмотрю, что ты муж моего брата… — У тебя нет брата, Чон… — все так же неживым тоном продолжает общаться менеджер. — Чимин, блядь… — Господин Чон, — задорно обращается радиоведущий, чем заставляет вздрогнуть альфу, — мы выходим в эфир через пять минут. — Хорошо, — кивает Чонгук, бросив презрительный взгляд на своего менеджера, — мы еще поговорим. Чимин не отвечает, а только медленно-медленно растягивает губы в подобии улыбки, которая больше походит на безумную гримасу.

***

— Джинни, вот как так, блядь? — пьяно тянет Тэхен, — вот как так? Нахуя ты купил этот ебаный билетик? М? — Не жалуйста, — шепелявит омега, — не жалуйста? Пф! Не жалуйся! Ты вкусненько потрахался с айдолом, а мне твой хахаль квартиру разъебал. — Прости, Джинни, — жалобно тянет Тэхен. — И ты меня прости, милый Тэтэ, — выпятив губы, жалостливо произносит Сокджин, сбрасывая очередной вызов от Намджуна, — да как же ты заебал! — орет на телефон пьяный омега. — Вот я же говорил, что он не такой уж и вариант… — Я отрекаюсь от всех айдолов. Они все гандоны! А Енджун? Ах, такой светлый мальчик, а тоже просто отрыжка индустрии. — Да-а-а! И расскажи кому, не поверят. — Да скорей всего поверят в то, что мы инопланетян откачивали после неудачного приземления, — смеется Джин. — Хах, — подхватывая нервный смех, Тэхен тянется за бутылкой соджу, чтобы налить им еще по порции, — тебе завтра на работу, с хера ли ты бухаешь вообще? — Поминки моей квартиры. Я, кстати, поживу у тебя. — Чего? — хмурится омега, — ай, пофиг, живи хоть всю жизнь. Говорю, нам надо с тобой сыграть свадьбу, чтобы от нас уже отстали все. — Ну у тебя все же есть альфа, поэтому на твоем месте я бы не стал раскидываться предложениями руки и сердца. — Не знаю, Джинни. Чимин прав, он наиграется и снова пустится в свои приключения. Он так привык жить. Зачем ему один скучный омега, который все время работает? Звонок в дверь прерывает беседу, омеги напрягаются. Страшнее всего, если там снова Намджун. Если он расправится и с этой квартирой, то им просто некуда будет пойти. Но с другой стороны, у двери Тэхена стоят охранники, кому попало трезвонить не позволили бы. — Чонгуки-и, — пьяно тянет Тэхен, падая в объятия, и с наслаждением втягивает запах чайного дерева. — Ого, — усмехается альфа, проходя в прихожую, — вот это сюрприз. Ты чего так надрался? — Да так, событие за событием, уже и не знаю, что заливаю, — отшучивается омега, стягивая маску и панаму с Чонгука. — Я приехал за тобой, одевайся, — тихо говорит айдол. С его омегой все в порядке, альфа внутри отпускает тревогу. Чтобы самому быть спокойнее, он решил сегодня забрать Тэхена к себе домой. — Но у меня гости, — преувеличенно возникает омега, вызывая чужой смешок своим поведением. — Вали давай, я хочу побыть один, — слышится из гостиной. — Вас надо познакомить, пойдем, — тянет за руку альфу Тэхен. — О-о-о, — громогласно тянет Джин и почти верещит — это же Чон Чонгу-у-ук! Давайте споем вместе… Три-четыре… We all live in a yellow submarine… Что вы такие кислые? Еще рано шутить на эту тему? — Пиздец, — прикрывает глаза Тэхен, кажется, слегка трезвея, — прости, Чонгук. Мне нужно пять минут и мы можем ехать. Пусть этот больной поет здесь один. — То-то же. Пиздуйте-пиздуйте! А я посмотрю твою коллекцию порно, Тэтэ! Хорошо? — Заткнись, Джин, — шипит Тэхен, выскакивая из спальни, — заткнись! — Что? Чонгук, ты разве не смотришь порно? — Смотрю, — сдерживая смех, отвечает альфа. Эти два пьяных омеги, как бесплатный цирк. — Вот, а у Тэхени, знаешь, его сколько? — Джин, твою мать! — отчаянно пищит Тэхен. — Очень мало… Поэтому накачаю ему еще, потом посмотрите, — сдается Сокджин и уходит в ванную. — Я готов, пойдем быстрее… — торопится омега. — Мне нужен список твоих любимых порно, хочу узнать, что ты любишь, — издевается Чонгук. — Хорошо, просто пойдем… Давай уже. Одевайся, — выталкивает альфу в коридор и сам спешно собирается, криво напялив очки. Оставив ключи на тумбочке, он захлопывает дверь и уходит за руку со своим альфой.

***

Это было легкое утро, несмотря на тяжелое похмелье. Аспирин начал действовать, а струи воды приятно бьют по лицу и стекают по смуглому телу, на которое неожиданно ложатся широкие ладони. Его альфа ночью благородно отказался пользоваться уязвимым алкогольным состоянием омеги, тогда как Тэхен очень неблагородно домогался Чонгука, за что был придавлен к кровати всем альфьим весом и зацелован в щечки. Зацелован по-детски и одновременно по-варварски. Так, что после этих поцелуев не осталось никакого сексуального настроя. Они проболтали лежа в кровати около часа. Обсудив Енджуна, Чимина и Намджуна, каждый окунулся в свои размышления, но пьяный мозг Тэхена унес его в страну Морфея быстрее, чем он успел сделать какие-то выводы. Чонгук же еще полчаса разглядывал уснувшего омегу и размышлял о дальнейшем. На эфире он, скрипя зубами, рассказал версию, придуманную пиарщиками. Чонгук понимал, что так правильно, что в какой-то мере это обеспечит безопасность его омеге, но чувствовал себя паршиво. Возможно, поэтому сейчас его руки скользят почти невесомо, так что касания еле угадываются сквозь стекающую воду. Тэхен улыбается, вытирает глаза от влаги, поворачивается к своему альфе. — Так нечестно, дикая кошечка заходила вчера… — А сегодня кто у меня в душе? — Ламантин. — М-м-м, как сексуально, — целуя острые плечи, шепчет Чонгук. — Серьезно? Тебе совсем все равно с кем? — смеется Тэхен и, запрокидывая голову, открывает доступ к шее, которую сразу же с чувством вылизывают, как самую вкусную в мире конфету. — Уже нет, — серьезно отвечает Чонгук, заглядывая в глаза. Омега снова теряется в черных омутах и зависает с приоткрытым ртом. Альфа берет лицо в ладони, целует сладко и тягуче, что ноги слабеют. — Почему ты не даешь мне сделать тебе минет? Ты же его любишь, — разрывая поцелуй, выдает омега. Чонгук теряется, потому что четкого ответа у него нет. Возможно, потому что он не хочет причинить Тэхену дискомфорт, ведь он любит грязный минет, глубокий. А возможно, просто в те моменты хотелось другого. Этот омега сводит его с ума и без минета, но раз его мальчик так хочет, он не станет лишать их обоих этого удовольствия. — Прошу, Тэхен, — Чонгук делает шаг назад, опирается спиной о стеклянную панель, открывая вид на давно вставший член, — он в твоем полном распоряжении. Омега молча подходит и глубоко целует альфу, прижимается плотно животом, создавая трение, Чонгук глухо мычит в поцелуй, выжимая воду из мокрых волос омеги своими пальцами. Тэхен обхватывает эрекцию двумя ладонями и крепко сжимает, на что Чонгук шипит, закусывая губу. Омега опускается на колени, и перед тем, как лизнуть головку, смотрит на своего альфу снизу вверх. Ему очень хочется, чтобы этот мужчина понял, как он желает его. Хочется почувствовать власть над собой, услужить, удовлетворить и стать лучшим, эталоном в его сексуальной жизни. Эгоистично, да, но Тэхен на меньшее не согласен. Чонгук уже едет от этой картины и рвано выдыхает, когда Тэхен губами мажет по головке, задевая языком чувствительную плоть. Омега сам глаза закатывает от того, как нежна кожа, что он чувствует на языке, как его рот медленно заполняет твердый член. Тэхен двигает головой неспешно, даже мучительно, вбирая длину только наполовину, и помогает себе рукой. Сосет тягуче, втягивая щеки, со всеми непристойными звуками, что так любит Чонгук. Альфа с закрытыми глазами широко улыбается, от того, как эта пошлая музыка сочетается с космическими ощущениями и с самым превосходным запахом, который от возбуждения еще ярче и тяжелее. Тэхен сам мычит с членом во рту, наслаждается вылизыванием и обсасыванием возбуждения, пропуская его глубже. Наконец он сглатывает головку в горло и замирает, привыкая к непривычному распиранию. Чонгук уже не здесь. Он заглядывает в поплывшие глаза Тэхена, что выталкивают слезы, и понимает, что омега предлагает ему взять инициативу на себя. Альфа нежно удерживает голову, получив разрешение усталым морганием, двигается на пробу, осторожно и медленно. Тэхен чуть не закашлялся, но когда начинает шумно и чаще дышать носом, снова моргает, умоляя не жалеть его. Чон снова толкается и не сдерживает громкого стона…от всего. Все чувства сливаются воедино, каждое идеально дополняет другое: их смешанные запахи, горячее горло омеги и его же вид, такой развратный, просящий и полностью вверяющий себя в руки альфе. Это ли не настоящий кайф? Чонгук ускоряется, продолжая громко стонать, он старается держать глаза открытыми, чтобы видеть, как его член пропадает в желанном ротике, но глаза сами закатываются и альфа сдается. Густая слюна стекает ему на яйца, дальше по внутренней части бедра, где ее подхватывает вода, унося с собой в слив. Чонгук ускоряется, наслаждаясь хлюпающими звуками и громким дыханием. Он уже сам себя не слышит, стонет ли он или просто громко дышит. Альфа чувствует, как пик приближается и собирается быть беспощадным к омеге. В несколько толчков он доходит до кульминации, собирается отстраниться, чтобы кончить, но Тэхен вцепился в его крепкие бедра и смотрит с предупреждением. Все. Кончая в чужое горло, Чонгук мелодично и громко стонет, затем, томно порыкивая с закрытыми глазами, расслабляется. Голова едет, а тело крупно трясет от разрядки. Низ живота сводит сладкой истомой, а бедра дрожат от угасающего оргазма. Окей, вот это официально лучший минет в его жизни. Этот омега лучший омега в его жизни. И когда изможденное лицо возникает в поле зрения, Чонгук не может не отблагодарить парня. Он прижимает Тэхена к себе и лижет яркие от растяжения губы, целует глаза, что покраснели от слез и, конечно же, собирает широким языком свой любимый яблочный вкус. Без лишних вопросов Чонгук прижимает Кима к противоположной стене, что обита светло-серым кафелем, и смиренно садится перед своим омегой на колени. Он позволит ему сделать то же самое, даже не сомневается, что им обоим это понравится.

***

Неделя прошла странно. Тревожность и раздражение Тэхена нарастали в неприятных предчувствиях, но отступали под натиском чайного дерева. Юристы компании резко побросали составление иска в сторону «Dream on» и только пожимали плечами, указывая «наверх», на все требования объясниться. Стало быть этот вопрос утрясли «на том» уровне. Дни шли и в какой-то момент показалось, что вокруг все более или менее встало на свои места. Никаких потрясений вот уже неделю. Середина февраля радовала хорошей погодой, а на телефон пришло сообщение от Чимина с просьбой срочно приехать в агентство. Тэхен поймал недоуменный взгляд Чонгука, когда Пак Чимин завел его в кабинет. Помимо Чонгука, в кабинете сидели еще девушка со своим менеджером и двое альф, скорее всего адвокаты, что занимали дальние места за длинным столом. — Ну вот, мы все наконец-то в сборе, — начинает менеджер. — Чимин, что все это значит? — хмурится айдол. — Если ты дашь мне сказать, то все узнаешь, — сухо предъявляет альфа. Тэхен занимает свободный стул около Чонгука и вопросительно смотрит на него, такого же растерянного и раздраженного. — Итак, Айю хочет предложить нам «интрижку» на полгода. У нее камбек, да и у тебя тоже, Чонгук. Юнги говорит, что он почти закончил, нам тоже нужно думать над промо. Так ведь? — Причем здесь Тэхен? — сквозь зубы спрашивает альфа, чувствуя, как родной яблочный аромат неприятно кислит на слизистых, — что за хрень? — Во-первых, Тэхену неплохо бы знать об издержках твоей профессии, а во-вторых, у него своя не менее важная роль. Папарацци пару или несколько раз засечет бывшего омегу Чон Чонгука, который следит за счастливой личной жизнью своего бывшего альфы. Не смог смириться, не смог забыть и вынужден следить. — Что за хуйня, Чимин? — рычит Чонгук, резко поднимаясь с места. — Что не так? — невозмутимо отвечает Пак, — мы все в выигрыше. И Тэхен, и ты получите сочувствие, ностальгические чувства аудитории. Кто-то разозлится, кто-то будет шипперить вас с Айю и желать вам счастливого будущего, кто-то будет кричать, что Тэхен все равно лучше. В общем, осиное гнездо вновь взорвется над Сеулом. Чонгук переводит взгляд на омегу, который брезгливо рассматривает Чимина и горько усмехается. — Ладно я, но Тэхена не трогать, — шипит айдол. — Зануда… У Тэхена будет шанс отыграться, — менеджер многозначительно окидывает горящим взглядом всех присутствующих и, выдержав достаточно эффектную паузу, продолжает, — Енджун перешел в наш лэйбл, теперь он часть нашей семьи. Поэтому для его пиара нужен обиженный омега, который будет зализывать сердечные раны в объятиях молодого айдола, — Чонгук скалится, утробный рык рвется наружу. Айю, ее менеджер и адвокаты беспокойно переглядываются, но Чимин, совершенно игнорируя нестабильное состояние Чонгука, продолжает, — все решено, Чон. Если хочешь что-то оспорить, ты знаешь, где кабинет Бан Шихека. Чимин победно улыбается и, оставляя несколько стопок бумаг, медленно удаляется, радуясь своей извращенной фантазии. Чонгук снова смотрит на своего омегу, который изо всех сил пытается не взорваться. Мускулы лица подрагивают, а глаза смотрят куда угодно, но не на альфу. Чонгук уже открывает рот, чтобы сказать, что он обязательно заставит пересмотреть это все и не позволит снова так грязно использовать Тэхена, но омега, принимая телефонный звонок, меняется в лице: — Да? Что? Я еду! Я сейчас! Чонгук, Хосок очнулся!