Звездная пыль в глаза

Поздний вечер наконец дарует необходимую прохладу в конце мая. Черный кроссовер с тонированными стеклами разрезает яркую столичную ночь, агрессивно лавируя в потоке машин. Нервные гудки от соседних автомобилей вызывают только раздражение и нахальную полуулыбку. Все же не стоило отказываться от идеи ехать из аэропорта на машине скорой помощи в ночь пятницы. Чимин, облокотившись на пассажирскую дверь, подпирает висок кулаком и недовольно бормочет проклятия матушке-природе. Пришлось мчать в Сеул под конец тура из-за внезапно обрушившегося гона, который наступил на месяц раньше положенного. Чонгук сжимает пальцы на своих бедрах, жмурится от новой волны подступающего гона и тяжело дышит, ерзая от неприятных ощущений, которые дарит одежда, ставшая вдруг колючей. Альфа сдергивает удушающую маску, одним движением распахивает джинсовую рубашку на кнопках, являя взору своего друга взмокшую белую майку, что липнет к горячему телу. — Ну фу! — недовольно затыкает нос Чимин и морщится от терпкого запаха чайного дерева, пытаясь еще больше вжаться в дверь автомобиля, чтобы хоть как-то отвоевать ничтожные миллиметры расстояния между ними. — А что ты хотел? — Чонгук широко расставляет ноги и совсем разваливается, занимая собой все свободное пространство. — Мог бы подождать другую машину. — Домой, блядь, хотел быстрее, но никак уж не дышать этим зловонием! — возмущается Чимин. — Молись, чтобы Чон Тэхен был дома, — сквозь зубы произносит айдол, скривившись от неприятных мурашек, что табуном бесцеремонно носятся по чувствительному телу. — Ким Тэхен, — гнусаво поправляет друг, сильнее сжимая нос пальцами. — Пф, формальности, — фыркает альфа, откидывает голову на спинку сидения и глубоко вздыхает, распахнув губы и прикрыв глаза. Кожа полыхает, как и нутро разгорается все больше и больше. — Так, нет… Остановите, черт подери, я так не могу, — машет руками Чимин и, когда автомобиль компании тормозит у обочины, выскакивает на тротуар. — Вещи пусть потом завезут. А у тебя три дня, Чонгук. — Более чем достаточно. Привет семье… — не открывая глаз, шипит айдол, но друг его уже не слышит, потому как водитель тоже изрядно нервничает в присутствии альфы в гоне и желает поскорее доставить пассажира в пункт назначения. Чонгук недовольно рычит на резкие повороты, но молчит… Все понимает. Он мог принять блокаторы и не срываться в Сеул, но тоска по Тэхену вкупе с гоном подсказали только это решение. Правда, альфа надеялся успеть добраться домой до того, как его накроет с головой. Вчерашний концерт в Осаке Чонгук отдал настолько бесподобно, что сам короновал его лучшим в туре. Он был на пике, отрывался и кайфовал так, будто ему неведомы усталость и одышка. Пел, танцевал, сиял, сверкал, улыбался и, кажется, сцена под ним плавилась от бешеной энергетики. Тем более было удивительно для команды встретить утром раздраженного, цепляющегося к любой мелочи айдола, который рычал даже на не ту температуру воздуха. Быстрее всего сообразил Чимин, прибежал с блокаторами, но по одному выражению лица Чонгука понял, что надо заказывать ближайший рейс до Сеула. Он бы силком запихнул эти таблетки альфе в глотку, но пауза в четыре дня между концертами сгладила порыв. Тем более не хотел упускать шанса провести с семьей пару внезапно свободных дней. И все бы ничего, если бы Чонгук не созвонился утром с Тэхеном до того, как разгадал причину взвинченного состояния. Будучи в скверном настроении, он добился того, что его омега сбросил вызов и не отвечал на последующие звонки, в которых альфа хотел извиниться, объясниться, а главное — предупредить, что Тэхена ждет незапланированное и незабываемое времяпрепровождение. Сообщения, что отправлял Чонгук, были доставлены, но демонстративно не прочитаны. По опыту он знал, что его омега вспыльчивый, но отходчивый, поэтому просто надо подождать, когда тот остынет. Не злился еще и потому, что понимал, что с нихуя испортил своему любимому весь день, но главное, переживал, что его омега после утреннего напряженного разговора побежит к Джину запивать вином дрянной характер своего альфы, а что еще хуже, останется там ночевать. Чонгук и так дико соскучился… А в его состоянии, когда широкая резинка трусов причиняла боль и дискомфорт, так тем более. Дорога казалась нестерпимо бесконечной, но еще будто вступила в бессовестный сговор с лифтом, который, по всей видимости, не человека поднимает, а тянет круизный лайнер на сушу. Чонгук открывает глаза, когда звучит характерный сигнал, оповещающий о прибытии на нужный этаж, и наконец-то выдыхает с облегчением. Только бы его гранатка с фитильком была дома…

***

Чон Чонгук все еще мировая звезда, а Ким Тэхен все еще простой смертный. И если в их пентхаусе этой разницы не существовало, то за его пределами приходилось соблюдать ряд правил для собственной же безопасности. Силами новых пиар-кампаний основная шумиха вокруг «Тэкук» со временем улеглась, но особо ярые завистники или фанаты продолжали скрашивать жизнь Тэхена своим назойливым присутствием. Омега уже научился не обращать внимания на личную охрану, которая, стоит заметить, не дышала в затылок, а находилась на почтительном расстоянии. Тэхену понадобилось время, чтобы перестроиться на новый уровень жизни, и это было источником многочисленных ссор разного масштаба. Привыкшему жить скромно омеге все еще сложно уложить в голове тот факт, что для кого-то покупка новой машины - это не мучительный и долгосрочный кредит, а просто-напросто единовременная статья расходов, которую можно сопоставить с тратами на новые зимние сапоги в обычной семье. Но спустя почти полтора года отношений он уже не падал в обморок от сумм, которые Чонгук с охотой и рвением тратил на него. И пусть не без сопротивления, но все же принял в свою жизнь такое явление, как автомобиль с личным водителем. «Ради безопасности» — повторял себе Тэхен слова Чонгука каждый раз, когда спускался на подземную парковку и садился в новенький Рэнджровер. Им потребовались время, разговоры, ссоры и много любви, чтобы их отношения встали на более-менее ровные рельсы, и теперь казалось, что иначе уже и не бывает. — Ты совсем нас за глупеньких держишь? — с наигранным возмущением вещает Ким Сонха с экрана планшета. — Мы давно поняли, что ты не встречаешься с Данхеном. — Могла бы сказать раньше, я бы перестал фотошопить наши совместные фотки, — смеется Тэхен. — Ни один приличный альфа не станет терпеть твой бесчеловечный график, Тэхен, — вздыхает женщина. — Пора бы остепениться, не думаешь? — Мам, — строго предупреждает омега, что тема затронута неудачная. — Что, «мам»? Вот что, «мам»? Я все внуков жду, а ты нас со своим альфой знакомить не хочешь! Или он тоже это самое? — покрутив в воздухе растопыренными кистями, произносит Сонха. — Выдуманный… — Настоящий, — устало выдыхает Тэхен. — У меня правда есть альфа. И он замечательный, но вам не понравится. — Да уже любой! — восклицает женщина и посмеивается, пытаясь разрядить обстановку. — Главное, чтобы ты был счастлив. — Я правда счастлив, мам, — улыбается омега. — Очень счастлив! Мой альфа он… Он самый лучший! Он внимательный, добрый и очень терпеливый. Ты же знаешь мой характер… — И характер знаю, — качает головой Сонха. — Да и твои интервью эти. Боже! У него и правда ангельское терпение! После того интервью я бы сама тебя выставила за дверь и отправила к этому Чон Чонгуку! Какой надменный тип, — кривит губы женщина. — А что он про тебя говорил? Разовая акция? Это он сплошная разовая акция! А ведь ты и слова про него плохого в своем интервью не сказал, а он про тебя говорит, будто… Будто… — Сонха бегает глазами перед собой, выискивая подходящее слово, распаляется в своем негодовании. — Будто ты пустое место! Мог бы поблагодарить за то, что ты согласился на его эту аферу. Да все они там мерзкие и бездушные! Картинки дешевые! Такие же фальшивые, как… — Не надо, мам, — останавливает ее омега. — Чонгук не такой, каким кажется. — Ты совсем с ума сошел? — округляет глаза женщина. — А если альфа твой услышит? Ой, погонит он тебя в шею! — Тэхен не выдерживает и смеется от абсурдности этого разговора. Все еще страшно немного, но даже ярость родителей не сможет встать между ними. — Мам… — отсмеявшись, омега трет лицо и внезапно для себя решается на важное признание, чтобы прекратить этот цирк. Да, проблем не оберешься после правды, но Чонгук — такая же неотъемлемая часть его жизни, как и родители, и скрывать его от них, равно как врать про свою профессию. Хотя он и так врет… Родители до сих пор думают, что их сын работает в прежней больнице. Тэхен открывает рот, но тут же закрывает в унисон с захлопнувшейся дверью… — Чон Тэхен! — раскатисто гремит из прихожей, и омега пугливо замирает. Ему нравится это недавно появившееся «Чон Тэхен», хотя и возникает для вида, но внутри ликует от этой новой ступени в их отношениях. — Тэхени? — настороженно спрашивает мать. — Это кто? — Тш-ш-ш, — омега выпрямляется в спине и, когда в нос ударяет тяжелый насыщенный запах чайного дерева, не может сдержать своего восхищения при виде распаленного альфы, что возникает посреди гостиной. Его Чонгук… Белые носки, широкие темные джинсы на честном слове держатся на бедрах, белая влажная майка, джинсовая рубашка скользит по рукам и шмякается позади у ног. Грудь ходуном ходит от тяжелого дыхания, шея и скулы блестят от испарины, но главное — это глаза. Черные как космос, в глубине которого взрываются алые звезды. — Тэхен! — видимо, Сонха зовет уже не в первый раз, раз голос звучит уже истерично, пока омега млеющим взглядом рассматривает своего альфу. — Что за Чон Тэхен? Ты что, вышел замуж? — У Чонгука шутки такие. Я перезвоню, мам, — низким голосом отвечает и тянется к кнопке сброса вызова. На прощание правда все же быстро тараторит: — И да, Чон Чонгук и есть мой альфа. Пока! — Чт…? — планшет булькает, заканчивая разговор с женщиной, которая с этим не согласна, и последующий вызов Тэхен тоже сбрасывает. — Что за манера игнорить меня при любом психе? — альфа смотрит зверем исподлобья. Тэхен дергает губами в виноватой улыбке, но глаз не сводит, любуется, предвкушает. Он не то, чтобы злился за утренний разговор, просто не позволял с собой обращаться неподобающе. И для профилактики включал игнор после ссор, но в этом случае причина была иная. Омега поднимается с дивана и подплывает к своей личной буре. — Я оставил телефон на работе, — ведет ладонями по влажной майке от груди к крепкому животу и вытаскивает края из-за пояса. — А на работе я не успевал его проверять, было некогда, — шепчет Тэхен и закусывает губу, когда снимает ненужную вещь и отбрасывает ее в сторону. — А утром ты меня выбесил, — легко кусает за сосок и обводит языком ареолу. Чонгук мычит громко. Чувствительное тело отзывается на каждую незначительную ласку, а альфа внутри в предвкушении рычит, наброситься желает. И Тэхен это знает… Он обожает гоны своего альфы. Мало того, что сполна получает всевозможных меток, так еще Чонгук в эти дни до безобразия тактильный. Обнимает крепко, вжимает в себя, желая сплюснуться в одно целое, гладит, всем телом трется, не отпускает своего омегу ни на шаг, и Тэхен в эти дни чувствует себя по-настоящему особенным. — Мне нужно в душ, — прерывисто выдыхает Чонгук, когда омега губами водит между сосками. — Не-а, — нагло пропевает Тэхен, улыбается вызывающе, когда ладонь накрывает колом стоящий член через джинсу. — За такой прекрасный сюрприз я сам тебя помою… Оближу с головы до ног и будешь чистеньким. — Ранетка моя… М-м-м… Ты извращенец, — заключает Чонгук и снимает свою футболку с Тэхена. — Еще скажи, что тебе это не нравится, — улыбается омега и оставляет легкий поцелуй на губах. Он прижимается кожей к коже, потирается легко и стонет от сумасшедших феромонов альфы в гоне. Чонгук же рычит и впивается нетерпеливым поцелуем, терзает чужие губы, засасывает, покусывает и крепко сжимает свое яблочное сокровище в сильных руках. — Стой! — Тэхен вдруг резко отстраняется. — Дай свой телефон! — Чонгук без вопросов достает гаджет из кармана, отдает омеге и припадает к участку возле метки, вылизывая любимое место на теле Тэхена. — Блядь… Чонгук… — глаза закатываются от приятных ощущений, а когда чужие пальцы сильно сжимаются на ягодицах, вместо «привет» омега громко стонет… — Тэхен? — звучит из трубки. — Ты настолько рад мне? — Джинни, на два ближайших дня… — Три! — Чонгук вставляет необходимое уточнение и возвращается к железе. — На ближайшие три дня про меня забудьте. Все на тебе. Пока! — Какого ху…? — омега даже не удосуживается сбросить вызов, просто отправляет бранящийся телефон на диван и запрыгивает на альфу, оплетая длинными ногами чужую талию.

***

Сладкий влажный воздух проникает в легкие, и хочется дышать им полной грудью. Самуи встречает прибывших на частном самолете жаркой погодой и слепящим солнцем. Чонгук щурится и недовольно фыркает, когда не находит солнечных очков в небольшой дорожной сумке. — Они у меня, — Тэхен без слов понимает, достает чехол и вручает своему альфе. — Спасибо, — благодарит Чонгук и переплетает их пальцы, пока они идут к автомобилю, который повезет их на индивидуальный досмотр. Они здесь инкогнито, никто не должен узнать их во имя спокойствия острова. — Стой, надень панаму, — Тэхен снова ныряет в свою сумку, извлекает серую широкополую панаму и протягивает своему альфе. — Спасибо, — снова благодарит. Лицо скрыто маской, поэтому его ласковую улыбку можно угадать только по озорным лучикам в уголках глаз. — Стой, — снова одергивает омега и глубоко вздыхает. — Ну чего ты? — гладит по спине Чонгук. — Все будет хорошо, не волнуйся. — Почему ты так уверен? — заламывает брови Тэхен. Он на протяжении месяца выслушивал нотации по поводу своего выбора. Были как назидательные предупреждения, так и неприятные гадости, после которых разговор переходил на повышенные тона и заканчивался сорванными у обеих сторон голосами и нервами. Родители, как и предполагал Тэхен, обладая лишь поверхностными знаниями об айдоле, всеми силами пытались образумить сына. «Или вы принимаете мой выбор, или можете забыть, что у вас есть сын!» — в сердцах крикнул в одном из разговоров омега, после чего было принято решение о личном знакомстве. — У них нет выбора, — усевшись на заднее сидение, произносит Чонгук. Оба дернулись от того, как машина тронулась. — Я твой альфа, и либо они примут это, либо им придется пройти все стадии отрицания, и они все равно примут. — Тебе совсем нестрашно? — Тэхен с надеждой заглядывает в глаза, ищет ту непоколебимую уверенность, которой ему в данный момент ой как не хватает. — Немножко страшно, — улыбается Чонгук. Не врет. — Но у них нет шансов, они влюбятся в меня, вот увидишь. Я ж охуенный, — деловито заключает альфа, вызывая чужой смешок. — Мы не на фан-митинг едем, — печально произносит Тэхен. — Они вообще ни разу не твои фанаты. — Где моя боевая Ранетка? Чего раскис, а? — тычет в бок Чонгук и укладывает себе на плечо чужую голову. — Ты что ли бросишь меня, если они будут против? — Нет, — уверенно отвечает. — Ну и все, — пожимает плечами Чонгук и зарывается пальцами в каштановые волосы, пока Тэхен, отвлекаясь, собирает мелкие катышки на футболке своего альфы. — Какие там ко мне претензии? Давай пройдемся… — Кроме того, что с зазнавшимся айдолом не построить нормальной семьи, особо больше ничего внятного… — Чонгук целует темную макушку и вздыхает. Что правда, то правда. Но кто сказал, что альфа эту самую семью не хочет?

***

Они забронировали виллу в дорогом гостиничном комплексе на пляже Маенам, доплатив сверху за конфиденциальность и охрану спокойствия. Отдельный дом и изолированный личный пляж. Окна в пол в гостиной представляли собой двери и выпускали на красивую деревянную террасу с лежаками и большим лазурным бассейном. Зеленые пальмы и растопыренные листья кустарников обрамляли территорию, обещая уберечь от любопытных глаз. Чонгук стянул с себя маску и панаму, швырнул их вместе с телефоном на диван по пути к глади воды и прямо в одежде рухнул в бассейн, расплескав добрую часть влаги на деревянный настил. — Ты нормальный? — смеется Тэхен. — Иди ко мне! — стреляет бровями Чонгук и отправляет кистью блестящие брызги омеге. Тэхен уворачивается и, хрюкнув, сбрасывает шлепанцы, с разбегу запрыгивает в прохладную воду. — Ненормальный, — шепчет у самого уха Чонгук, пока Тэхен пытается руками вытереть лицо, и целует, прижимая к себе за талию омегу, который глаза из-за влаги так и не смог открыть. Солнце припекает лоб и щеки, но прохлада бассейна бережно окутывает. Одежда плавно дрейфует в воде, путается, мешается, но этот нежный тягучий поцелуй не омрачает. Руки альфы трепетно оглаживают шею и плечи, соскальзывают к груди и забираются под свободную рубашку, останавливаясь на пояснице. Тэхен же зарывается в смоляные мокрые волосы и распаляется сильнее, чем полуденное солнце. Почтительный стук в дверь отвлекает пару, на пороге возникает работник отеля с широкой белозубой улыбкой и подносом с огромными кокосами, которые покрыты крупными каплями конденсата из-за жары. Парень нервно бегает глазами по гостям, осознав, что пришел невовремя, но все же ждет внимания. — Меня зовут Кунап, это небольшой комплимент от отеля, — на ломанном корейском произносит омега и ставит поднос на столик. Тэхен замечает тарелку с мангустинами и нарезанным ярко-оранжевыми кубиками манго и непроизвольно облизывается. — На все время пребывания я ваш личный помощник. Если вам что-то понадобится, то нажмите на кнопку вызова, и я прибуду незамедлительно. — Спасибо, Кунап, — произносит Чонгук, выбираясь из бассейна. Мокрая насквозь одежда облегает его фигуру, выделяя талию среди широкой груди и мощных бедер, — будем иметь в виду. — Тэхен выбирается следом и с усмешкой подмечает, что ему не досталось столь восхищенных взглядов от их личного помощника. — Если вам захочется попялиться на гостей, вас тоже звать? — омега возникает перед носом вмиг растерявшегося Кунапа. — Считайте, что шикарный вид моего альфы вам вместо чаевых. — Уф-ф-ф, — словно от боли морщится Чонгук, оценив выпад. — Вот это моя Ранетка. Узнаю, — хватает Тэхена на руки, несет по направлению в душ и громко говорит, не оборачиваясь: — Главная твоя задача, Кунап, никого не подпускать к нашей вилле! Мы сейчас будем трахаться и очень громко! — Д-да, хорошо. П-простите… — мямлит работник отеля, опуская виноватые глаза. — Кнопки… В общем, да. Позовете. Хорошего отдыха и приятного пребывания в нашем отеле.

***

День прошел в нежностях вперемешку с рабочими звонками. Они отобедали на личном пляже, разошлись по комнатам, чтобы снова выйти на связь с подчиненными, заказали еще фруктов, искупались, снова отвлеклись на работу. Но время неумолимо подходило к тому самому моменту истины. И чем ближе к выезду, тем больше нервничал Тэхен. Он уже сменил несколько нарядов, уложил зачем-то волосы, помылся, высушился, снова уложил и снова помыл их, пока Чонгук не поймал его за руки в очередной попытке сделать что-то со своим внешним видом. Сам альфа надел светлые льняные брюки и рубашку с принтом пальмовых листьев. Омега остановил свой выбор на белых шортах брючного пошива и рубашке в тон. Машина заказана и прибудет через пятнадцать минут. Тэхён стоит на берегу, зарываясь ступнями в теплый песок и смотрит вдаль. Морскую рябь нежно касаются лучи заката, мерцают и прячутся в волнах сиамского залива. Ветер треплет волосы и ласкает лицо, но приятнее ощущать родные руки на талии, которые поглаживают бока, и подбородок, что привычно умещается на плече. — Так хорошо… Вот бы остановить время и остаться здесь навсегда, — тихо произносит омега. — Мы сдохнем от скуки и сожрем друг друга. — И то верно, — смеется Тэхён, откидывая голову на крепкое плечо. — Я люблю родителей, но на расстоянии. Больше всего я боюсь, что вы не поладите настолько, что мне придется разрываться. Они хорошие, но в некоторых вопросах настолько консервативные, что меня бомбит от одного их взгляда. — Я сделаю все, чтобы им понравиться, — нежно целует плечо и возвращает подбородок на любимое место. Они вместе смотрят вдаль, разглядывая морское полотно, крадут последние минутки умиротворения. — Просто… — кусает губы омега. — Прости заранее за все, что может произойти на этом ужине. — Тэхён, — серьезно произносит Чонгук, разворачивая любимого лицом к себе. — Ты не мог прятать меня вечно, так? Лучше скажи, чего мне ждать, чтобы быть готовым. — Ну, — пожимает плечами омега, — будь готов к подъебам, обесцениванию, презрению и невыполнимым условиям. — Кажется, я такое уже проходил года полтора назад, — смеется Чонгук, наглаживая костяшками щеку Тэхена, пока омега держится за его талию. — Я люблю тебя, Чонгук. — И я тебя люблю, Ранетка, — закрепляет свои слова трепетным поцелуем, языком коротко скользит между губами и отстраняется, заглядывая в грустные глаза. — Если все пойдёт по пизде, то так тому и быть. Не первые и не последние хейтеры, — веселится альфа. — Я готов отстаивать наши отношения. Не откажусь от тебя. — Я тебе откажусь! — кусает за губу альфа. — Так я ж и сказал, что не откажусь! — шлепает ладонью по груди Тэхен. — А я тебе сказал, что иного варианта и не рассматриваю! — Ты… — Твой самый любимый и ненаглядный альфа, — лукаво улыбается и шумно вдыхает яблочный аромат с железы. — Я хотел сказать — невыносимый, — вредничает омега, капризно подставляя щеки для поцелуев. — Не-а, я тебя лучше знаю. Ты хотел сказать, что так сильно влюблен, что ни один в мире альфа не сможет занять мое место в твоем строптивом сердечке. Да ведь? Да? — Да, — беззвучно смеется омега и зарывается носом в сгиб шеи Чонгука. — Все будет хорошо, Тэхен. Это твои родители, они тебя любят. А я, поверь, это знакомство так по маслу пущу, что они на прощание будут осыпать нашу дорогу лепестками роз!

***

Встреча началась многообещающе: радостные объятия с родителями на пороге, рукопожатия и учтивые улыбки, цветы и вежливые комплименты. За столом разговор начался сдержанно, но легко, потому что по большей части кружил вокруг того, как расцвел Тэхен за то долгое время, что его не видели Сонха и Еншик. Затем темы плавно перебрались на историю знакомства пары, их жизни и планов. И когда показалось, что тревога была ложной и можно расслабиться, прозвенели первые звоночки в виде размытых высказываний относительно образа жизни Чонгука. Чем дальше, тем больше сгущалась атмосфера, разговоры скатывались сначала в наводящие вопросы, а затем и в прямые претензии. Каждый следующий вопрос оказывался каверзнее предыдущего, и вот теперь они добрались до их постели. Рука Тэхена под столом крепко сжимает напряженное бедро альфы, что нервно и быстро трясется, хотя по верхней части туловища можно сказать, что Чонгук вполне спокоен, если бы омега не выучил его дежурные выражения лица. То, которое на альфе «надето» сейчас, прямо-таки кричит: «Еще немного, и я переверну этот стол нахер». — Что вы имеете в виду? Я не совсем понимаю, — переспрашивает альфа. — Ваш организм более десяти лет в колоссальном стрессе из-за нагрузок, недосыпа и диет. Можем ли мы рассчитывать, что вы, Чонгук, в состоянии построить с Тэхеном полноценную семью? — прямо задает вопрос женщина. Ким Сонха выглядит восхитительно: в свои сорок восемь она сохранила утонченную фигуру, пусть лицо и выдавало возраст, но то, что женщина за собой тщательно следит — видно сразу. Черные волосы собраны в пучок, глаза, которые достались Тэхену, игриво выделяет подводка. На ней надет зеленый шелковый сарафан с золотистой накидкой поверх, выгодно оттеняющей смуглую кожу. И если бы не кривая усмешка вкупе с содержанием разговора, Чонгуку она была бы симпатична. Как и отец омеги. Тот хоть практически молчит весь вечер, но его взгляд говорит больше слов. — Мама, — закатывает глаза Тэхен и сам старается дышать глубже, чтобы не взорваться. — Что опять не так, сын? Ты скрывал от нас свою личную жизнь столько лет! Нам хотелось бы быть в курсе ваших планов! — Поэтому и скрывал, — сквозь зубы цедит омега, но бурчание слышит только его альфа. Чонгук хватает руку омеги под столом и переплетает их пальцы в поисках успокоения. Хотелось бы уткнуться носом в яблочную шею, но повода для лишнего замечания альфа им не даст. — Тем более, — отпив чай из цветастой чашки, Сонха продолжает рассуждать: — у нас перед глазами то и дело мелькают вздорные новости. То Чон Чонгук замечен с тем, то с той, а последнее… Роман с Чхве Енджуном? С Альфой? — Людям нужны скандалы, мы даем им то, что они просят. Вот и все. Вы же достаточно умны для того, чтобы суметь разделить вымысел и реальность? — все больше теряя терпение, поясняет Чонгук. — А даете ли вы Тэхену то, что ему нужно? — вставляет слово Ким Еншик. Высокий статный альфа, чей возраст можно угадать лишь по серебристым вискам и мимическим морщинам у глаз. Овал лица, брови и губы явно достались Тэхену именно от него. — Пап… — сокрушенно шепчет омега и роняет голову на стол у своей тарелки. — Я скажу, что беспокоит лично меня, — произносит Еншик. — Вы, Чонгук, мировая знаменитость. Мне сложно поверить, что вы взяли и так просто остепенились, остановившись на одном только омеге. Простом враче. — У меня были те же переживания в самом начале, отец, — встревает Тэхен. — Но Чонгук любит меня. Я это знаю и доверяю ему! — Не отвечай за альфу, сын, — строго произносит отец. — Это неприлично. — Тэхен все верно сказал, — недовольство уже непросто скрыть, потому как Чонгук чувствует, как сконфузился его омега после неуместного замечания. — Я люблю вашего сына. Тэхен подкупил меня своей искренностью. Он полюбил не айдола, а человека. Ему не нужны мои деньги и слава, ему нужен я, а в моем мире это очень и очень ценно. — Вы звучите очень самодовольно, — не удерживается от комментария Сонха. — Но все же… Почему не представите его всему миру, как своего омегу? — Во-первых, ради его же безопасности. У меня, как и у любого айдола, особая связь с фанатами, и я должен поддерживать иллюзию, что принадлежу только им. — Пока что иллюзией кажутся ваши отношения, — заключает Еншик. — Не прими на личный счет, Чонгук, но Тэхен - наш единственный сын. И само собой, мы переживаем. О какой семье может идти речь, если ты будешь держать их в темном углу? — Да не так все это работает, — еле сдерживается альфа. — Определенно, в предыдущем агентстве было бы непросто, но сейчас я глава собственного лейбла, поэтому… — Кстати, об этом, — бесцеремонно обрывает речь Еншик, будто вспомнил что-то очень важное. — Вы, Чонгук, будем называть вещи своими именами, богатый человек. — И? — альфа готов ожидать чего угодно в продолжение. — Почему вы позволяете работать своему омеге? — с укором спрашивает отец Тэхена. — Потому что я хочу работать! — пылко вставляет слово омега. — Не перебивай альфу! — чуть повысив голос, Еншик звонко шлепает ладонью по столу. К удивлению Чонгука, Тэхен на это действительно тушуется и затихает, опустив взгляд. Это что-то новенькое. — Что происходит? — нервно усмехается Чонгук. Не может поверить, что его Тэхен рос в этой семье, воспитываясь в столь устарелых традициях. Теперь альфа гораздо глубже понимает желание омеги отстаивать свое право на независимость, пусть даже не в самых подходящих случаях. — Конечно, я бы с легкостью мог полностью содержать его, но Тэхен хочет работать, это его выбор и его право. Закрой я его в четырех стенах, и он иссохнет. Он не из тех омег, кто любит сидеть на шее у альфы, — Чонгук краем глаза улавливает болезненный спазм на лице Тэхена и понимает, что ляпнул что-то не то. В подтверждение своих догадок он наблюдает перекошенное в возмущении лицо женщины и спешит сменить вектор рассуждений. — Для него быть врачом — это не просто профессия, а призвание. И я не в праве лишать его этого. — Призвание омеги — это семья, — отчеканивает Сонха, приняв речи про шею альфы на свой счет. Эти юнцы переворачивают все вверх дном, и вешают такие неприятные ярлыки на семейные ценности. — А если омега работает на износ, значит, его альфа не дает чувства уверенности и безопасности. Хотя какая с вами может быть безопасность? — У Тэхена есть личная охрана, — медленно моргает Чонгук. — Не для красоты же охрана, — подмечает Еншик. — Не для красоты, — соглашается Чонгук и сжимает челюсти. — Необходимая мера предосторожности. — Все эти нападки небеспочвенны, но они-то с Тэхеном уже давно все решили и утрясли. Но то, что для них будничный быт, для родителей омеги выглядит как прыжок в огненное кольцо. — Я бы хотел на воздух. Где можно покурить? — Еще и курит, — взметнула брови Сонха, произнеся это в сторону, но так, чтобы услышали все. Тэхен одаривает мать назидательным и разочарованным взглядом перед тем, как последовать за своим альфой, но в ответ получает невозмутимый изгиб тонкой брови. Женщина не считает, что в чем-то неправа.

***

Двухэтажный коттедж Кимов располагался в десяти минутах ходьбы вглубь острова от пляжа Чонг-Мон. Выполненный в тонах темного дерева, он был разбавлен светлой отделкой. Территория у дома небольшая, но даже здесь уместился маленький бассейн. Тэхен зачерпнул воды пластиковой миской и поставил на столик около Чонгука, чтобы он мог пользоваться ей как пепельницей. Напряженная спина и тяжелое дыхание с головой выдавали нервозность альфы, но Тэхен прекрасно понимал его и мысленно благодарил за выдержку, извиняющимися прикосновениями прошелся пальцами по широкой спине. — Ты такой молодец, Чонгук, — совсем тихо произносит омега, пока альфа нервными движениями пытается вызволить огонь из зажигалки. — Хочешь, уедем? — Хуй там, я их дожму, блядь… — наконец наполняет легкие дымом и выпускает в темное небо сизое облако. — Пиздец. — Прости… — Тэхен виновато упирается лбом между лопаток. — Ты не обязан это терпеть. — Обязан. Я выбью эту хуйню из их голов, — снова подключается нервная нога. — И что это вообще было? Простите, что без красной дорожки, — кривляясь изобразил Чонгук. — Ну, нихуя себе, не прощу, блядь! А это «как вы собираетесь строить семью?» — снова проблеял альфа, передразнивая фразу. — Как-как? Членом своим буду строить, — качнул бедрами. — Я тебя своей спермой так нашпигую, что им придется сразу десять внуков нянчить, — продолжает кипятиться. — Вот как… — строго прозвучало из-за спины, заставляя замереть обоих. — Наверное, надо прекращать изливать свои мысли, стоя спиной к открытым пространствам, — сокрушенно бормочет Тэхен и медленно оборачивается. Мать с пепельницей в руках недобро улыбается, довольная тем, как подловила истинное лицо жениха, а омега лишь кивает с кислой миной: — Это мой альфа, — все что отвечает Тэхен. — Я бы на твоем месте подумала получше, — с легким триумфом произносит женщина, оставляет пепельницу и уходит в дом. Чонгук глубоко затягивается и как-то болезненно усмехается. Он тушит недокуренную сигарету, шумно выдыхает дым и устремляется за Сонхой под ошалелый взгляд Тэхена. Кажется, катастрофы не избежать. Чонгук застает чету Ким за столом. И пусть Сонха не успела поделиться произошедшим казусом, но ее надменного взгляда хватает, чтобы подожженный фитиль добрался до пороха: — Значит, так… Тэхен предупреждал, что ваши взгляды на семью консервативны, но я не думал, что вы настолько узколобые, что в собственном сыне видите только инкубатор. — Мы? — с азартом перебивает Сонха. — Не вы ли сейчас употребили слово «нашпиговать» в отношении Тэхена? Да так, чтобы сразу десять… — Еншик хмурится, не понимая, о чем речь, но явно его жена услышала на улице то, что не должна была. — Я люблю Тэхена, — уверенно парирует Чонгук. — Люблю и забочусь о нем. Да, у нас не самые простые обстоятельства, но это наши с ним отношения и нам хорошо! Он будет работать там, где захочет. Будет рожать тогда, когда захочет и столько сколько захочет. И я бы проорал на весь мир, что Тэхен - мой омега, и сделаю это, когда он будет готов, — слово зацепилось за слово, вывалилось нервным комом, и вот Чонгук стоит и тяжело дышит в ожидании реакции. По холодным лицам мало что можно сказать, но вот Еншик еще больше хмурится и с усмешкой произносит: — А вы, Чонгук, в этих отношениях хоть что-то решаете? — альфа медленно выдыхает, прикрыв глаза. Не помогает. Надо было раньше учтиво свинтить с этих посиделок, но пока не наломали еще больше дров, стоит закруглиться. — Тэхен? — Чонгук смотрит на своего омегу и протягивает руку, — мы уходим. — Хорошо, — расстроенно шепчет парень. Он планировал задержаться у родителей и провести с ними время, но после такого приема ему самому не хочется здесь оставаться. — Только можно я тоже скажу? — переплетает пальцы с чужими и поворачивается к столу: — Я знаю, что вы меня очень любите и этот допрос устроили, потому что беспокоитесь за меня, но если честно, мне за вас стыдно. Вместо того, чтобы познакомиться с моим альфой, вы лезете в его трусы и кошелек. Упрекаете в безвольности, хотя ни один альфа не имел на меня столько влияния, сколько Чонгук. Он уважает во мне личность, поэтому ему никогда в голову не придет решать за меня, чем мне заниматься и как жить. Он всегда рядом и всегда поддерживает. И да, свадьба и дети не стоят как первоочередное, но я уже принадлежу ему, потому что ношу его метку, — для убедительности Тэхен оттягивает ворот рубашки и демонстрирует следы от зубов альфы. — Боже, Тэ, — Сонха накрывает ладонью лицо и разочарованно шепчет: — Метка до свадьбы… — Раз метка уже стоит, то наше благословение вам явно не нужно, — старшего альфу этот факт задел. Это слышно по интонации и видно по недовольной улыбке. — Тэхен… Я от тебя не ожидал… — Отец… — уверенно начинает омега, но сказать ему не дают. — Я думаю, что на сегодня мы услышали и увидели более чем достаточно, молодые люди, — Еншик встает из-за стола и, не прощаясь, покидает гостей. Демонстрирует то, с чем, по его мнению, пожаловали к ним гости — неуважение. — Я провожу вас, — грустно произносит Сонха, давая понять, что вечер закончен. Но грустит не из-за испорченного вечера. Она со своим мужем полностью согласна. Тэхен и Чонгук молчали всю дорогу до их отеля. И пусть варился каждый в своих мыслях, но в теплых объятиях друг друга. Тэхен вроде и понимал, чего ждать от родителей, но сам был в шоке от исхода встречи. Чонгук же пустым взглядом смотрел на темное побережье и наглаживал большим пальцем маленькую коробочку, скрытую в кармане брюк. Он очень хотел сделать все, как надо: и руки попросить, и благословение получить, но пора бы уже привыкнуть, что их пара и «как надо» — слишком несовместимые понятия.

***

Та самая заветная коробочка с кольцом из белого золота с россыпью бриллиантов целый год ждала своего триумфального выхода. За это время Хосок и Чимин усыновили еще одного ребенка, на этот раз родился крепкий альфа, которого назвали Теон. И пусть Чимин бубнил и жаловался на усталость и вечный недосып, но любил свою семью без памяти. Хосок на все стенания мужа понимающе улыбался и игриво утыкался лбом в плечо или в спину, потому как на руках теперь всегда находился кто-то из детей. Намджун и Джин жили все это время без потрясений. Они представили друг друга родителям, и все больше стали напоминать семейную пару, правда со свадьбой им не хотелось спешить. Намджун водил любимого по выставкам и театрам, Джин устраивал для них более активный досуг, но и вечер на диване с коробкой пиццы на коленях не был им чужд. И пусть Чонгук в этот раз свои планы от Намджуна специально скрыл, Юнги другу все равно разболтал о кольце. Альфа соврет, если скажет, что не хотел бы позлить и из принципа опередить Чонгука, но все же предложение — это уже не шутки. Да и напряжение между альфами за этот год заметно снизилось. Из-за тесной дружбы их омег приходилось проводить время друг с другом чаще, чем им того бы хотелось. Женатый на работе Мин Юнги в какой-то момент начал писать песни как не в себя. Хит за хитом вылетали из-под его драгоценных рук. Как оказалось, его муза ходит по коридорам Stardust music и до сих пор не подозревает, что стала объектом влюбленности взрослого альфы. Да, она трейни, которая готовится к предстоящему дебюту в новой группе. На первой же репетиции, где Юнги распределял партии новой песни среди участниц, он услышал, как она поет, и пропал. Он до сих пор начищает мозг Чонгуку и Чимину, что Меари заслуживает сольного проекта. И Юнги будет не Юнги, если не сделает из возлюбленной мировую звезду. Разница в четырнадцать лет за месяцы расцветающих чувств больше не кажется весомым препятствием, тем более, в конце лета ей исполняется девятнадцать, и альфа без зазрения совести сможет начать завоевание. Компания «Stardust music» небольшими, но уверенными шагами развивалась и завоевывала свое место на рынке. Все же крупным игрокам они все еще не конкуренция, но это вопрос времени. Гораздо больше проблем доставляли грязные методы коллег. На опережение не всегда получалось действовать, поэтому пиар-отдел пыхтел даже больше, чем трейни в репетиционных залах. Чонгук, помимо развития своего лейбла, этот год посвятил записи нового альбома, который состоял из коллабораций с разными артистами, поэтому было очень много разъездов по миру. Такой ход подсказал Чимин, который, желая дать хорошего пинка компании, искал способы выхода на новый уровень. Расписание было до того плотным, что он уже путал день с ночью и спал, когда позволяли окна, в любое время суток. Они поставили на международную арену и не прогадали. Каждый новый сингл взрывал чарты, а музыкальные видео дербанились на гифки и ролики. С возросшей славой появились новые проблемы в отношениях, которые и тормозили вручение той самой коробочки. Если бы Тэхен не работал с Чонгуком, наверное, можно было бы поставить крест на их отношениях. А так Чонгук всеми правдами и неправдами таскал его с собой по миру, но и Тэхен не мог все дела оставлять на Джина на постоянной основе, поэтому длительные разлуки были и наводили ворохи мыслей самого разного содержания: от вселенской тоски без своей пары до разъедающей ревности. Но эта ревность была уже не из страха потерять, а так — замашки собственников, кем являлись оба. И пусть, по мнению Тэхена, у него больше причин для ревности, Чонгук так не считал. Потому что видел, с каким интересом и восхищением рассматривают его омегу молодые трейни. Айдол свою территорию метил демонстративно и при любой возможности, но как же хотелось уже надеть своему омеге кольцо на палец. Спустя год попыток найти идеальный момент, среди которых были и пара поездок к родителям, и совместный недолгий отдых в Португалии, и какие-то значимые даты, но все решилось одним вечером, когда Тэхен вбежал в их гостиную и заверещал: — Блядь! Чонгук! Ты видел? Ты уже видел?! — Что? — вскакивает с места альфа. — Что-то случилось? — Твой сингл стал платиновым! — с сумасшедшим восторгом визжит омега, мелко подпрыгивая на месте. — Я, хуй знает, что это значит, но я так горжусь тобой, Гуки! — Ранетка, — смеется альфа, — выходи за меня, — это уже произносится на автомате и, увы, воспринимается, как шутка. Чонгук вдруг резко становится серьезным, он хмурится и тихо рычит. Улыбка Тэхена тоже гаснет, он подходит к альфе, но тот вдруг срывается в их комнату, оставляя своего омегу в растерянности. Чонгук возвращается какой-то взволнованный и долго смотрит в озадаченное лицо, пока медленно не опускается на одно колено, протягивая раскрытую коробочку, и повторяет снова, глядя в удивленные карие глаза: — Серьезно. Выходи за меня замуж, Тэхен. Сколько можно, а? — Чонгук… — рвано выдыхает омега и делает пару шагов назад. — В смысле — «замуж»? — Это когда альфа настолько сильно любит своего омегу, — поясняет Чонгук, цепляет пальцами кольцо, поднимается с колена и подходит к Тэхену, — что хочет сделать его своим мужем… — Но ты же сказал, что я… Я должен сделать предложение, когда буду готов… Боже, Чонгук, — шепчет омега, разглядывая красивое украшение. — Буду счастлив, если ты хоть что-то внятное ответишь, а то я как бы тоже не очень люблю чувствовать себя идиотом, — нервничает альфа. — А мне нравится, — хитро улыбается Тэхен. — Такой уязвимый… — закусывает губу и пятится в сторону их спальни. Глаза омеги горят нездоровым азартом и одновременно нежностью, когда он возвращается с небольшой бархатной коробочкой темно-зеленого цвета. Он тоже садится на одно колено и тихо произносит фразу, которую репетировал последние три месяца: — Чон Чонгук, ты станешь моим мужем? — Я первый спросил, — мягко улыбается альфа, влюбленно разглядывая своего мужчину, и снова садится на колени. Свои «да» они шептали в поцелуй, а потом после, лежа голыми в постели, они ругались, потому что Тэхен предложил свалить в Вегас и заключить брак в одной из церквушек при казино, а Чонгук причитал, что они обязаны сыграть свадьбу в том вип-зале, где состоялось их первое свидание, которое Тэхен выиграл. Омега просто злился сам на себя, что не додумался до этого сразу и из вредности отстаивал свой вариант.

***

— Алло, госпожа Ким? — нарочито радостно произносит Чонгук. — Просто чтоб обломать вам счастье думать, что я бесплодный, звоню сообщить, что Тэхен беременный. — Почему ты говоришь это так, будто это должно меня расстроить? — возмущается Сонха. — Понятия не имею, — торжественно объявляет альфа. — До свидания! Чонгук отшвыривает телефон на диван и, довольный своей выходкой, гадко лыбится и горящим взглядом рассматривает Сеул, что расстилался под окнами. Они эту беременность планировали, а положительный тест стал не только радостной новостью, но и небольшим личным актом возмездия. — Надо позвонить родителям, сообщить, — улыбаясь, произносит сияющий Тэхен, выходя из ванной. — Я уже сообщил, — не может перестать улыбаться Чонгук. — Чего? Когда? — выпучивает глаза омега. — Я только руки успел помыть! — Это ж я, по их мнению, не способен оплодотворить омегу, поэтому я и предъявил опровержение. Ибо нехуй! — Чонгук, — капризно дует губы омега, прикрывая глаза, и тонет в родных объятиях. — Они хоть обрадовались? — Я не слушал, если честно, — хрипло смеется Чонгук, пока водит губами по виску. Знает, что ему еще предстоит выслушать недовольное ворчание своего мужа, но и как загладить вину - тоже знает. — Мстительная ты жопа, — бурчит омега в шею, которая теперь, при наступившей беременности, пахнет особенно вкусно. — Это твой альфа, Чон Тэхен, — стреляет бровями, усмехаясь. Нисколько не сожалеет. — Мой-мой…