Tomorrow, Together

Мать Наги расплакалась бы, если бы увидела его в школе. Что ж, возможно, плакать было неподходящим словом – «сверкать глазами неистоством тысячи солнц и развязать дьявольский язык, чтобы отругать Наги как следует» – было бы более точным выражением. Он уже знал, какой выговор получит от нее: "Тебе повезло учиться в такой элитной средней школе. Как ты можешь упустить эту возможность и выставить нас в дурном свете? Ты должен вести себя прилично, уважать учителей и ладить со сверстниками. Не создавай нам проблем". Дело в том, что все это было ужасно утомительно. Во время уроков он клевал носом от абсолютной скуки, а в остальное время другие ученики игнорировали его — среди студентов, являвшимися детьми политиков и бизнесменов, никому не было дела до сына дантиста и учителя. Его интеллект и стипендия позволили Наги оказаться ближе к этому окружению, но как только он, наконец, стал частью школы, то как будто стал совершенно невидимым; его никто никогда не видел.  Это происходило так: взгляд учителя вскользь проходящий по копне пепельных волос Наги; говорящие вокруг него, как около препятствия на дороге, ученики; гудящий монотонный голос в передней части класса, диктующий так много бесполезной информации... В таком состоянии кто бы не прогулял урок и не поиграл бы вместо этого в видеоигры? Раз его оценки не страдали от прогулов, и ни учителя, ни другие ученики не были озабочены его отсутствием в классе, то и он решил, что все в порядке. В тот день, когда Наги встретил Рео Микаге, Наги был сосредоточен на игре в покемонов, сфокусировав все свое внимание на выборе идеального отряда, чтобы победить следующего гим лидера. Прозвенел школьный звонок, оторвав его от размышлений, но он остался сидеть на ступеньках, размышляя о преимуществах добавления Арканайна в свою команду.  Пока он был погружен в свои мысли, что-то с силой ударило его сзади, и неожиданно он почувствовал, как гладкая пластиковая консоль выскользнула из его пальцев. С этого момента все пошло в замедленной съемке: DS взлетел в воздух, живот скрутило от страха, когда он понял, что весь прогресс, достигнутый им за последний час, может быть потерян, и Наги инстинктивно прыгнул за гаджетом с лестницы, когда кто-то окликнул его сзади. Такая мотивация к действию случалась нечасто, но когда случалась, каждое чувство в теле Наги обострялось, и он ощущал себя одновременно и марионеткой, и кукловодом, словно требовательным и строгим дирижером своего собственного оркестра, в котором вместо инструментов были его конечности. Он прекрасно мог представить себя в движении: угол сгиба в колене его правой ноги, когда он приземляется, вытянутые, чтобы уравновесить его полет, руки, и замеревшая в воздухе левая нога, проходящая прямо между консолью и местом, где она может приземлиться на землю. Он мог представить себе, как консоль слегка ударяет его по голени, а его рука протягивается, выхватывая DS при отскоке. Не было бы ни одного напрасного движения. Все произойдет именно так, как он себе представлял. А потом время ускорилось: Наги прыгнул, консоль ударилась об его ногу и отскочила прямо в протянутую руку. Ни одного лишнего движения. Именно так, как он представлял. За исключением того, что внезапно произошло кое-что, чего Наги никак не ожидал — кто-то схватил его за плечо и повернул на себя (на этот раз Наги крепко держал свою приставку). На секунду всё, на чём мог сосредоточиться Наги, была пара потрясающе ясных глаз цвета ипомеи; глубокий, насыщенный фиолетовый, который выглядел, как секрет, сказанный глубокой ночью шепотом. Со второго взгляда Наги узнал своего одноклассника — самого уважаемого ученика во всей школе, Рео Микаге. Разница между ними двумя была поразительной: у Наги были взлохмаченные на затылке волосы, а у Рео была идеально уложенная прическа (вероятно, каким-то бедным слугой в его особняке). Под униформой Наги был одет в мешковатую черную толстовку с капюшоном, а у Рео была аккуратно выглаженная рубашка с завязанным у воротника галстуком. Наги знал, что некоторым девушкам нравилось рассматривать его лицо (даже с его глазами под тяжёлыми, полуопущенными веками, он был одарен хорошими генами), но у Рео была действительно поразительная внешность, которая привлекла бы внимание любого, особенно с его темно-фиолетовыми глазами. Тем не менее, внешний вид Рео не уменьшил раздражения, которое Наги почувствовал, когда его так резко развернули (в самом деле, он же не был рулем автомобиля, на котором Рео пытался дрифтовать), но, увидев Микаге, он подумал: "Лучше просто проигнорировать его". У Рео была слишком блестящая родословная, чтобы такой неизвестный ученик, как он, становился его врагом. Как только Наги повернулся, чтобы уйти, Рео сказал: «Поиграй со мной в футбол».

***

Наги отказал Рео в первый раз, когда он попросил, и много раз после этого. Футбол, похоже, не был спортом, который подошел бы Наги; игроки бегали весь матч, а он предпочел бы быть мешком картошки на кровати, тратя время на бесполезные игры на телефоне. Возможно, если бы Рео выбрал что-то менее утомительное, например, боулинг, он бы согласился (хотя это тоже было сомнительно).  Кроме того, почти каждый ученик в этой школе обладал подавляющей аурой, а Рео, помимо всех остальных, был королем этого подавления. Он, вероятно, стоил несколько миллиардов иен, был внедрен в культ господства через бизнес, и куда бы он ни пошел, люди тянулись к нему. Не заметить Рео было сложно: он не только был лучшим в классе, но и состоял в студенческом совете (и собирался стать президентом), и занимался спортом. Короче говоря, казалось, что Рео был изматывающим человеком, а Наги предпочел бы продолжать свою спокойную жизнь, пропуская уроки, чтобы играть в игры. Однако Рео был настойчив. После первого отказа Рео выяснил, какой класс у Наги (позже он сказал Наги, что это была одна из привилегий членства в студенческом совете), и направился к его парте, чтобы порадовать его рассказами о легендарных футболистах или поделиться своими комментариями к последним матчам. Наги в основном игнорировал его, предпочитая играть в игры, но вскоре другие люди начали собираться за его столом во время обеда, будучи привлеченными Рео, как мотыльки пламенем. Иногда Наги мог чувствовать кипящую зловещую зависть, исходящую от других учеников: наверное, они хотели заинтересовать Рео так же легко, как это удалось сделать Наги.  В любом случае, Наги не просил об этом. Эта новообретенная активная деятельность вокруг парты истощила его, поэтому он начал менять места для обеда, чтобы отдохнуть от толпы. Ответом Рео на это избегание была попытка найти Наги в конце дня и предложить Наги поехать домой на роскошном Мерседес-Бенце его семьи (конечно, с хорошо подстриженным шофером). Его мать могла бы забить Наги до смерти, если бы узнала, что он запачкал такую ​​машину одним своим присутствием, поэтому он всегда отказывался.  Затем Рео пытался найти его утром перед занятиями, чтобы рассказать ему о пользе занятий футболом и убедить присоединиться к нему, так что Наги начал приходить немного позже каждый день, так как понял, что образцовый ученик не может позволить себе пропустить ни минуты занятий. По правде говоря, необходимость менять свой график только для того, чтобы избегать Рео, раздражала, и это еще больше отвратило Наги от футбола. Было что-то восхитительное в возможности так часто отказывать лучшему ученику класса. После того случая, когда он чуть не сломал свою консоль, Наги не хотел сидеть на лестничной клетке, поэтому он нашел новое укрытие на крыше школы. Ему нравилось прогуливаться здесь: крыша была местом передышки от атаки футболом Рео или толпы его постоянных спутников. Кроме того, быть снаружи было приятно. Иногда легкий ветерок шевелил его волосы, или солнце грело лицо. Это было также хорошее место, чтобы пообедать. Наги все больше и больше сбегал из-за парты, пока Рео и его надоедливая компания продолжали крутиться вокруг него, как и в этот день. Когда Наги устроился поудобнее и открыл бенто, которое мама приготовила для него утром, он услышал, как открылась дверь на крышу, и резкий приступ разочарования заставил его рот наполниться горечью. "Еще одно рассекреченное место", – подумал он. Наги не потрудился повернуть голову, чтобы посмотреть, кто прервал его обед. Только один человек так активно разыскивал его в этой убогой школе. — Наги-сан, — позвал Рео, но Наги демонстративно проигнорировал его и вместо этого сунул себе в рот кусок омлета. Рео нерешительно завис, явно пытаясь решить, уместно ли ему сесть рядом с Наги (это было неуместно, и Наги определённо не собирался предлагать ему место). После нескольких секунд молчания Рео попытался снова. Наги вынужден был признать, что хоть это и чертовски раздражало, Рео заслужил похвалу за свое упорство. — Ммм… Наги-сан? – Что такое? — резко спросил Наги. Рео, казалось, был ошеломлен его грубостью. Теперь, когда вокруг них не было никого, Наги решил, что может быть прямее в своих словах. Если бы были свидетели, они бы наверняка распустили слухи о том, что стипендиат — хулиган и заслуживает исключения. Его собственная мама могла бы упасть в обморок, услышав историю о жестоком обращении Наги с наследником корпорации Микаге. Но, как было сказано, теперь они были только вдвоем. Если наглость наконец-то заставит Рео оставить его в покое, оно того стоило.  — Эм… можно я сяду рядом с тобой? — спросил Рео. Наги фыркнул и проигнорировал его, но, вопреки желаниям Сейширо, Рео воспринял его молчание как согласие и сел рядом с Наги. Он вытащил из сумки свой бенто. Между ними повисла неловкая тишина, и Наги подумывал встать и уйти, но если он вернется к своей парте, там наверняка будет какой-нибудь надоедливый студент, ожидающий Рео. В мире Наги действительно не было покоя, и источник всех его недовольств сидел рядом с ним. Рео сказал: – Я больше не приду к тебе сюда. – удивленный, Наги повернулся к нему. Рео виновато улыбался. — Ты выглядел разочарованным, когда я нашел тебя здесь. Я не хочу отнимать у тебя драгоценное место, поэтому впредь буду держаться подальше. Наги вздохнул с облегчением, но не стал благодарить Рео. В первую очередь по его вине Наги приходилось искать тихие уголки в школе. Словно прочитав его мысли, Рео продолжил: – Я прошу прощения за все неприятности, которые причинил тебе за последние несколько недель. Я прекращу это. – вновь удивляясь, Наги обнаружил себя уставившимся на парня рядом с собой. – Должно быть, это было большой морокой. – Наги не мог не согласиться с этим.  Еще одна неловкая пауза стянула воздух. Рео начал подниматься, но тут что-то дернулось в горле Наги. Это было непреодолимым желанием, так же, как Наги иногда просто двигался, и он не смог удержаться от вопроса. – Почему ты так хочешь играть в футбол? Взгляд Рео встретился с Наги, и он снова был поражен ошеломляющей ясностью его глаз. Дрожь пробежала по его спине. – Я собираюсь стать лучшим футболистом в мире. Я не "хочу быть лучшим", а "я собираюсь быть лучшим". Не желание, а факт. Глаза Рео подтверждали это; он смотрел мимо Наги на другой конкретный объект впереди: будущее, которое Рео так ясно предвидел для себя. Его слова были сказаны с уверенностью, которая заставила Наги содрогнуться.  Затем взгляд Рео переместился на Наги так, как никто другой никогда не делал раньше. Его сила соперничала с тем принуждением, которое Рео использовал в самый первый раз, когда они встретились, когда Рео вывернул Наги плечо, чтобы потребовать, чтобы тот играл с ним в футбол. Под ясным взглядом Рео Наги чувствовал себя одновременно и очень большим, и очень маленьким.   Рео сказал: – Мы можем стать величайшими футболистами в мире. Это было приглашение; последнее приглашение, которое Наги когда-либо получит от Рео. Его сердце колотилось так, словно кто-то отбивал ритм на барабане, а давление ясного взгляда Рео вызвало у него легкий озноб. Через мгновение он понял, почему так много учеников были очарованы Рео и желали его внимания. Любой, кто попадал в поле зрения Рео, внезапно становился важным и нужным, и это было опьяняющее ощущение. Наги вспомнил свою тихую школьную жизнь, игры на крыше, прогулы, игнорирование других учеников. И через мгновение он подумал об остальной части своей жизни. Как это было бы неприметно. Как было бы спокойно. Как это было бы скучно.  Как и в тот момент на лестнице, Наги почувствовал полное осознание своего тела. Он ощущал, как легкий ветерок доносил до его щек аромат листвы, и он чувствовал, как солнечные лучи прыгают по его волосам. Он чувствовал, как пристально смотрит на него Рео, ожидающий ответа, как его собственный рот приоткрывается, как его голосовые связки вибрируют, и четкость каждого слога, слетающего с его губ в этот момент. — Я сыграю с тобой в футбол. В тот момент ответная улыбка Рео была такой же теплой, как солнце.

***

В то время Наги не понимал, почему он согласился играть в футбол с Рео. Как только Наги сдался, Микаге схватил его, с силой обняв. Краем глаза Наги наблюдал, как половина содержимого его бенто вылетела и приземлилась на крышу, и тут же пожалел об этом новом товариществе. — О, черт, извини, — сказал Рео, заметив разбросанную перед ним еду. Взамен он предложил свое бенто, и Наги съел его, немного надувшись. Это была более чем честная сделка; Наги полагал, что, будучи единственным наследником корпорации Микаге, каждый день его вынуждали устраивать затратные и экстравагантные обеды (в первый раз, когда Рео сел рядом с Наги, он тайно хотел попросить у него кусочек еды — это была удача, что ему наконец-то удалось попробовать это).  Рео начал объяснять, как организовать новую футбольную команду, а затем резко переключился на разговор о сезоне японских турниров. Наги слушал вполуха; он пытался вспомнить, когда в последний раз кто-то обнимал его так яростно, как только что сделал Рео. Несмотря на то, что он уже ослабил хватку, руки Наги все ещё чувствовали фантомное прикосновение. — Наги-сан, дай мне руку. – Рео выглядел ожидающим. Это была странная просьба, но сегодня Наги уже поддавался Рео, так что это ему не повредит, верно? Наги раскрыл ладонь, и Микаге какое-то время рылся в кармане, прежде чем что-то нашел. Рео крепко сжал загадочный предмет в кулаке, не позволяя Наги взглянуть на него, и переложил его в протянутую руку, с силой сжав ее, как только обмен был произведен. Это было немного театрально. Наги сразу же открыл ладонь и обнаружил кусочек клубничного молочного леденца. Рео ухмыльнулся: – Твоя награда. С этого момента Рео начал искать Наги даже больше, чем раньше. Если бы Микаге не был так вовлечен в школьную жизнь, это было бы всепоглощающе. Рео часто отправлял Наги футбольные видео, комментировал тактику игр, которые происходили в течение недели, и часто приглашал Наги на футбольные матчи (успешно заманивая его обещанием накормить). Это было в новинку, быть приглашенным куда-то одноклассником. Наги понял, что он не против. Это было дополнением к практике с импровизированной командой, которую Рео собрал за неделю. (Казалось, что многие студенты хотели участвовать, вероятно, просто чтобы стать ближе к Рео). Он двигался со скоростью смерча, нарушая ежедневную медлительную рутину, в которой Наги любил нежиться. И почему-то он не возражал. Рео много говорил, но всегда казался воодушевленным этим. Наги не мог сказать, что Рео был жизнерадостным человеком от природы (на самом деле, он казался невероятно серьезным, когда дело касалось студенческого совета, корпорации Микаге или его оценок), но он постоянно одаривал Наги радостными ухмылками (а иногда и мягкими улыбками, и в эти моменты Наги не верил своим глазам). Сейширо, по большей части, нравилась его новая компания. После внезапно проявленного интереса наследника корпорации Микаге к Наги, возмущенные сверстники окружили его; острые и завистливые взгляды вонзались ему в спину, когда Рео решал потусоваться с ним. Дважды студенты сталкивались с ним, спрашивая, что он, сын дантиста, мог сделать, чтобы привлечь Рео (намекая на абсурдную связь между ними). Наги просто пожал плечами и рассказал им о футбольной команде.  Они были недовольны таким ответом, и позже в тот же день Наги оказался вжатым в угол тремя учениками посреди коридора. Другие студенты с любопытством наблюдали за конфликтом, но, поняв, что эти трое угрожали Наги, разбежались. Сейширо почувствовал горечь во рту. Если бы он был более значимым человеком в обществе, кто-нибудь уже привел бы учителя или окликнул хулиганов, но никто не поддерживал его в школе. Ни один человек не захотел бы ему помочь.  Один из троицы легонько толкнул Наги, заставив его наткнуться на стену. Наги собирался отомстить (но каким образом? Он никогда раньше не дрался, но его рука тут же сжалась в кулак), но рядом внезапно оказался Рео, схвативший нападавшего за руку так, что от его хватки мог остаться синяк.  Все, казалось, остановились после его появления. — Не трогайте его, — ледяным тоном сказал Рео. – Он сокровище, которое я нашел. Атмосфера застыла от напора Рео, и каждая секунда длилась час, а другой ученик все больше съеживался от страха. Прежде чем ситуация зашла слишком далеко, Рео улыбнулся, и тут же снова стало легко дышать. Микаге выпустил руку другого ученика, и она безвольно повисла в воздухе. Тут Рео оживленно спросил: – Почему бы тебе не присоединиться к нашей футбольной команде? Я заинтересуюсь и тобой, если окажешься хорошим игроком. После этого Рео осторожно потянул Наги за руку, чтобы увести его с места происшествия, болтая, как всегда, о футболе. Его хватка была настолько легкой, что Наги подумал, не вообразил ли он силу, с которой Рео сжимал чужую руку всего минуту назад. Он также не понимал, показалось ли ему, что Рео назвал его сокровищем.

***

Несмотря на то, что Наги не собирался слушать непрекращающиеся лекции Рео о футболе, он, похоже, запомнил некоторые вещи: теперь он знал о японских профессиональных командах (он полюбил «Urawa Reds», несмотря на раннюю ненависть к ним), а при просмотре игры мог заметить очевидные ошибки игроков; плохая ловушка, неуместный пас. Тем не менее, он не мог понять тот энтузиазм, с которым Рео всегда относился к футболу.  Когда он вытаскивал Наги на стадион, иногда Рео вскакивал со своего места, радуясь голу, а позже вспоминал этот момент с сияющими глазами (говоря так, будто Наги не сидел рядом с ним). Во время их собственных игр Рео доставал доску в раздевалке, отмечая позиции на доске и рисуя стрелки повсюду, чтобы начать яростное обсуждение их возможной тактики и стратегии против команды соперника. Наги нравилось видеть его нового друга таким страстным, но он не мог этого понять. И дело было не в том, что Наги не интересовался футболом — он думал, что это весело, но точно так же ему было весело играть в игры. Просто очередная вещь, которая может скоротать время. Однажды во время обеда Рео показывал Наги матч и комментировал одного из новичков в команде (его имя звучало как-то вроде Сэй… или Саэ?). Как обычно, Наги отвлекал его, забирая свою долю из бенто Рео (в тот день, когда другой мальчик опрокинул бенто Наги, Рео заметил, насколько Наги наслаждается его роскошной едой. С тех пор Рео поручал шеф-повару готовить для Наги немного дополнительной еды, к его большому удовольствию). Один из его одноклассников пододвинул стул к парте Наги. Это была обычная сцена, против которой Наги больше не возражал; было ожидаемо что другие студенты заинтересуются Рео.  Одноклассник повернулся к Рео и начал расспрашивать об объединении двух компаний, которое произошло где-то на прошлой неделе. "Интересно", – подумал Наги. Ученики вряд ли открыто обсуждали бизнес в школе, и даже Рео, похоже, не нравилась эта тема. Тем не менее, Наги не хотелось ничего знать о мире бизнеса, поэтому он промолчал и сосредоточился на блюде из морепродуктов, которое приготовил шеф-повар Рео. — Извините, Ишизаки-сан, но обычно я не говорю о делах в школе. И, в любом случае, я мало, что знаю об этом. Возможно, ты мог бы проконсультироваться с кем-то еще для лучшего понимания. Другой ученик посмотрел на Рео с любопытством.  – Ты прав. Это моя вина, что я поднял эту тему в школе. Тем не менее, удивительно, что у тебя нет мнения по этому поводу как у наследника корпорации Микаге.  – Что ты имеешь в виду? – Наги поймал себя на том, что обращается к нему. Рео и другой ученик удивленно повернулись к нему, поскольку Наги редко участвовал в разговорах. — Рео не нужно ничего об этом знать. Он собирается стать профессиональным футболистом. Другой ученик был ошеломлен замечанием Наги и выпалил: – Этого не может быть — у Рео гораздо более важные обязанности… — Он сам мне сказал, — ответил Наги. Рео ухмыльнулся Наги и добавил: – Это правда. Наги и я станем лучшими футболистами в мире. Ошеломленный парень оставил их двоих, а Рео придвинулся ближе к Наги и молча сунул что-то в его ладонь. Он взглянул на предмет. Еще одна конфетка, как в тот раз на крыше. Когда Наги снова посмотрел на конфету, а затем на Рео, тот дерзко ухмыльнулся, от чего желудок Наги странно сжался. Рео вскоре начал разговор о футболе, и его голос был ярко окрашен остатками этой улыбки.

***

С этого момента Рео стал относиться к Наги с особой теплотой. Конечно, он был дружелюбен со всеми, но Наги мог сказать, что Рео считал его особенным ("сокровище", как иногда думал про себя Наги). После футбольной тренировки Рео часто приглашал Наги в свою квартиру (когда он впервые упомянул, что у него есть квартира, Наги был поражен, но напомнил себе, что Рео живет в другом мире), где Наги играл в новейшие игры Рео на его консоли.  Было немного странно видеть, что у Рео так много видеоигр — иногда тот играл против Наги в Smash или MarioKart (и каждый раз терпел полное поражение — оказалось, что идеальный ученик идеален не во всем), но помимо этого Наги никогда не видел, чтобы Рео играл в видеоигры, и ни в одной из них не было занятых слотов для сохранения. Тем не менее, всякий раз, когда Наги упоминал интересующую его новую игру, она обязательно обнаруживалась в квартире Рео. Это было удобно. В итоге он сэкономил много денег. Они провели много вечеров в тишине: Наги безмолвно уничтожал врагов в последней видеоигре, а Рео прислонялся к его боку или клал голову на колени Наги, просматривая тот или иной набор бумаг: новости, отчеты корпорации Микаге, работу студенческого совета, или классные заметки. В последнее время Рео стал менее разговорчивым, а если и говорил, то уже не исключительно о футболе. Он рассказывал Наги об обычных вещах, которые происходили в студенческом совете, или о странных контактах, которые у него были как у наследника корпорации Микаге.  Это было хорошее изменение; Наги нравилось знать эти мелкие детали, о которых Рео никому не рассказывал. Наги понял, что тоже начинает открываться — маленькие подробности о видеоиграх, которые он заметил; ненависть к тому, что все всегда покрывают свои кексы слишком большим количеством глазури, о том, как он скучал по своей собаке, которая умерла несколько лет назад. Каждый раз, когда он говорил о себе, глаза Рео были полны внимания, и не раз Наги оказывался загипнотизирован их глубоким оттенком индиго.  Когда Наги впервые пригласил Рео к себе домой на ужин, Рео густо покраснел. – А это нормально? – спросил он. — Я много говорил о тебе с родителями, — ответил Наги. Лицо Рео покраснело еще сильнее, когда он услышал это. – Они давно хотят познакомиться с тобой. Ты можешь просто пойти ко мне домой сегодня. Рео пробормотал: – Я не могу этого сделать! У меня ничего не приготовлено. Мне нужно найти подарок, если я иду в гости. И я не могу просто прийти в своей форме… – Это не имеет большого значения. Мы не богаты, как вы, так что нас это не волнует. – но все же Рео отказался и сказал Наги, что приедет к нему домой ровно в 19:00.  Когда Рео, наконец, прибыл (его шофер высадил ровно в 19:00), его волосы были зачесаны назад, и он был одет в элегантный наряд (не костюм; даже Рео понимал, что это будет чересчур, но его рубашка была идеально выглажена. Позже той же ночью мама Наги сказала, что он выглядел «весьма лихо»). Наги открыл дверь в старой футболке и спортивных штанах, но Рео, похоже, не заметил различия между ними, потому что был слишком поглощен собственной нервозностью. Он передал бутылку вина маме Наги (позже, когда она посмотрела на этикетку, она потребовала, чтобы Наги вернул редкое вино другу, но он отказался) и любезно поклонился. Даже во время ужина Рео вел себя чопорно, пока мама Наги не сказала, как она рада, что у её сына есть такой друг, как Рео.  – Ты не представляешь, как мы рады, что Наги нашел такого хорошего друга. Когда его зачислили в эту школу, мы очень волновались, что он не сможет туда вписаться. Каким-то образом он нашел тебя. – Рео покраснел, услышав это, а его скованность испарилась. Он сразу начал вести себя как обычно,покоряя сердца родителей Наги своим обаянием настолько, что они приставали к сыну, заставляя его чаще приводить друга в дом. (И он приводил. Его мать отлично относилась к Рео и любила ругать Наги, ставя Рео в пример). На протяжении этой новой дружбы Рео, казалось, много прикасался к Наги. Рео не был равнодушен к прикосновениям других людей, но и не инициировал их. Тем не менее, с Наги он небрежно обнимал его рукой за плечо, чтобы подтянуть его ближе, во время просмотра футбольных видео на своем телефоне, или, может быть, когда они разговаривали, и Рео внезапно вытягивал ноги, чтобы положить их поверх бёдер Наги. Он легко хватал Наги за предплечье, чтобы повсюду таскать его за собой, или взъерошивал волосы Наги и обращал внимание на их цвет ("Как поля хлопка", – он смеялся, заставляя Наги улыбнуться).  Иногда во время обеда они поднимались на крышу школы, и Наги сидел, скрестив ноги, и играл в свою DS, Рео клал голову на его колени и дремал, а его выдохи равномерно врезались в бедро Наги. Иногда он требовал, чтобы Наги протянул руку и тайно передавал ему какой-нибудь предмет; чаще всего конфеты, но иногда это был какой-нибудь хлам (обертка от уже съеденной конфеты, какая-то мятая бумага) или какая-то странная безделушка, которую Рео хотел показать Наги. Наги был удивлен, поняв, что он сам не возражает против всего этого.  В дни игр, когда Наги забивал гол, Рео любил запрыгивать на него. Другие товарищи по команде хлопали Наги по спине или давали ему пять. Но сегодня произошло нечто иное. Для Наги постепенно становились нормальными моменты, когда время замедлялось, и он чувствовал себя полностью погруженным в самосознание своего тела, точно управляя своими движениями, но сегодня эта точность ощущалась расширенной.  Наги видел, как Рео прорывался через все поле, чтобы начать атаку, но прежде чем Рео отдал ему пас, он уже знал, куда должен будет приземлиться мяч. Это было нечто большее; Наги точно знал, как Рео собирается бить по мячу, и, исходя из этого, он точно знал, куда приземлится мяч. Кроме того, было кое-что ещё. Это было похоже на то, что он вынуждал Рео передать мяч так, чтобы он идеально приземлился, чтобы Наги ударил по нему и забил, но также он чувствовал, будто Рео заставил его идеально принять этот пас.  Это было похоже на мгновенную химическую реакцию. Он знал Рео как свои пять пальцев, настолько, что мог увидеть гол еще до того, как он был забит. А потом все произошло: пас, прием, мяч влетел в сетку, а его товарищи по команде окружили его, подарив ему привычные хлопки по спине и восторженные крики. На этот раз, когда Рео подбежал отпраздновать гол, он не прыгнул на Наги. Вместо этого он посмотрел на него с немым недоумением, и его глаза были такими же ясными, как в тот день, когда на крыше он попросил Наги сыграть с ним в футбол. Прежде чем Рео успел подойти к нему, судья свистнул в свисток, и команда разошлась, чтобы начать борьбу за следующий гол. Когда Рео убежал, Наги поклялся, что видел, как Рео одними губами произносил: – Он действительно сокровище. Игра закончилась их победой (как и почти все их матчи). Позже, когда Рео жадно пил воду в раздевалке, к нему подошел Наги.  – Ты бросился на меня не ради этого гола. – сказал он Рео мгновенно понял, о каком голе говорил Наги (за всю игру они забили три гола).  – Прости за это. Я был немного не в себе в тот момент. – Тогда загладь свою вину. Я хочу, чтобы ты прокатил меня на спине прямо сейчас. – Рео немного посмеялся и послушно наклонился, чтобы Наги (оба были все еще потными от игры) запрыгнул на него. Когда Наги подпрыгнул, он обнял Рео за плечи и подумал о том, насколько они крепкие. На секунду он задумался, нормальна ли такая мысль для друга. — Такое чувство, что ты мой младший брат, — сказал Рео, и это стало ответом на затянувшиеся размышления Наги. У них обоих не было братьев и сестер, но, возможно, они стали достаточно близки, чтобы быть как братья. Однако сознанию Наги это казалось неубедительным. — Почему ты захотел покататься на спине? — спросил Рео, доставляя его обратно к командному автобусу.  – Мои ноги устали забивать тебе все эти голы. – Рео снова рассмеялся, и хотя Наги не мог видеть его лица, он знал, что Рео улыбается той теплой улыбкой, которую он берег для Наги. Наги подумал, что он, вероятно, прикажет Рео сделать это снова. 

***

Наги снова пришел в квартиру Рео играть в Ведьмака (это вошло у них в привычку — чаще всего после школы Наги был у Рео, или Рео был у Наги). Голова Рео покоилась на коленях Наги, и он лениво просматривал конспекты с их последнего урока химии. Затем Рео отложил бумаги и прижал голову к боку Наги, а Наги немного подвинулся, чтобы удобнее устроиться. Рео вслепую потянулся, пытаясь что-то схватить, и остановился, когда почувствовал пальцы Наги, которые сжимали контроллер. — Дай мне руку, — пробормотал Рео. – Подожди, дай мне хотя бы поставить игру на паузу... – сделав это, он положил контроллер на колени рядом с лицом Рео. Он протянул ему руку, ожидая, что Рео что-нибудь положит в нее, но его пальцы двигались странно. Внезапно Наги понял, что Рео пытается переплести их пальцы, и это заставило его покраснеть. – Что такое? – спросил он. Это прикосновение отличалось от обычного; это было… интимно. Наги чувствовал тепло от ладони друга и старался не думать о голове Рео у себя на коленях, или о том, как его мягкие волосы трепетали, когда он ерзал, или о том, как каждая секунда растягивалась в бесконечное мгновение. Его сердце эхом отозвалось в груди. Там, где покоилась голова Рео, бедро Наги горело. Затем Рео приблизил их переплетенные руки к своему лицу, и его теплое дыхание коснулось кончиков пальцев, и это было, словно молния ударила Наги. Каждый выдох Рео вызывал покалывание в пальцах Наги, и ему приходилось заставлять себя не свалиться с дивана. Наги попытался сосредоточиться на телеэкране, но его сердце грохотало в ушах. Ему казалось, что он разучился дышать.  Похоже, что-то случилось, раз Рео вел себя таким образом.  — Ты единственный, кто мне верит, — мягко сказал Рео. Наги почти не слышал этого из-за звука собственного сердцебиения в ушах, но это было тем на что, наконец, можно было отвлечься от того, насколько сильно ощущались прикосновения Рео. Наги подождал еще немного, пока тот объяснится. – Все остальные ждут чего-то от меня. Вот и все, что случилось — Рео снова поссорился с родителями из-за своего будущего. Тем не менее, Рео никогда так не реагировал на ссору; он отпускал гневные тирады или язвительно шутил о своей «судьбе», но эта грубая уязвимость была в новинку. Это было достаточно незнакомо для того, чтобы обеспокоить Наги и рассеять его нынешние переживания. Рео сказал: – Никто, кроме тебя, не верит мне, когда я говорю, что стану величайшим футболистом в мире; они видят мою жизнь только через призму моей семьи. И моя семья видит меня только через призму моей ответственности… Взять на себя ответственность за свое имя… за компанию… за наследие моих предков… Ты другой, Наги. – голос Рео стал еще ниже и мягче, так что после каждого слова у Наги все сильнее сжимался желудок. – По правде говоря, я сам себе не верил, пока не встретил тебя… Но потом я встретил тебя и увидел свое будущее. Я увидел нечто большее, чем то, что решили за меня другие люди… Я увидел то, что выбрал для себя сам… Рео поднес их сцепленные руки еще ближе к своему лицу, так близко, что Наги мог чувствовать, как губы Рео касаются тыльной стороны его ладони с каждым произнесенным словом, и каждое прикосновение вызывало мурашки по спине Наги. Вздрогнув, он осознал, что губы Рео были мягкими. Все чувства были обострены. Все в его животе перевернулось насколько раз, и Наги напрягся и замер так, что почти ощутил себя статуей. Он молился, чтобы Рео не повернул голову и не посмотрел на Наги; он не знал, какое выражение было на его лице, но щеки горели, как лесной пожар.  — Я рад, что ты есть, — сказал Рео. – Я знаю, что футбол не интересует тебя так, как меня… Сейчас это просто то, чем ты увлекаешься. И тебе это нравится, но… для меня это другое. Я не могу этого объяснить, но он дает мне чувство жизни… Я хочу показать тебе эту часть футбола. В знак благодарности я хочу научить тебя футболу, который ты любишь. Рео наконец отпустил руку Наги, и он почувствовал, что снова может дышать. Когда Наги посмотрел на Рео, тот закрыл глаза, и его дыхание полностью выровнялось. Может быть, Рео так устал от ссоры с родителями, что теперь ему нужно было поспать. Наблюдая, как его друг погружается в сон, сердце Наги успокоилось. Он обдумал слова Рео. Наги надеялся, что однажды Рео сможет показать ему этот захватывающий футбол. На следующий день Рео и Наги получили по почте приглашения в Blue Lock.

***

Ничто не привлекало Наги в том, чтобы играть в футбол с Исаги. Но это "ничто" было чем-то вроде магнетического притяжения, зовущего его из самых дальних уголков его сердца. И Наги считал, что это было единственно правильным решением. Он был очарован теми свирепыми глазами, обладатель которых смог привести их с Рео к поражению.  После игры плечи Микаге тряслись, когда он плакал из-за ошеломляющего конца матча от острой режущей боли, но плечи Наги дрожали из-за предвкушения. Поражение едва ли волновало его — он думал, как получить больше. Больше азарта от игры, больше неконтролируемого желания играть жёстче, быстрее, так, чтобы не проиграть. Чтобы играть и побеждать. Как он мог отказаться от этого нового чувства?  Поэтому Наги, не колеблясь, сказал Исаги: – Я присоединюсь к твоей команде. Тогда ведь проблем не будет, правда? Только когда Рео вскрикнул позади него, он понял, что посторонний человек не сочтет его действия естественным. Голос Рео звенел от замешательства, когда он сказал: – Что… Наги? То, что ты объединился со мной, было данностью, верно? О чем ты вообще думаешь? Что будет со мной? Наги повернулся к Рео и увидел, что сомнение отразилось на его лице. Он казался более чем ошеломленным действиями Наги, и все же Наги не мог понять его замешательства. Разве не было естественным хотеть следовать этому новому чувству? Он сказал: – Рео, ты научил меня футболу. И мы точно можем стать лучшими в мире. Но мы проиграли, мы не были сильнейшими. Это первый раз, когда я чувствую это… и чтобы полностью понять это разочарование, я хочу играть в футбол с этим парнем. Пока он говорил, в нем росло убеждение. Убеждение в желании понять, что значит по-настоящему победить соперника, не так, как они с Рео пожирали соперников в своих школьных матчах, а играть серьезно на протяжении всей игры. Убеждение в необходимости поймать чувство желания — желания победить…  – Я хочу попробовать и приложить к этому усилия, — сказал он. Когда он разговаривал с Рео, энергия, подобная лесному пожару, прожигала его кости. Его интерес к футболу в лучшем случае тлел, когда он играл с Рео в старшей школе, но Исаги дал искру, чтобы разжечь эту скрытую энергию. Глядя прямо в глаза Рео, он ожидал увидеть ту же энергию. Рео всегда говорил о желании победить, вместе стать лучшими в мире. Наверняка, он чувствовал то же самое.  Но произошла нестыковка. Наги ожидал, что его желание соединится с желанием Рео так же красиво, как пасы Рео приходили к нему; но вместо этого, когда он посмотрел в глаза Микаге, прежнее замешательство Рео превратилось во что-то более горячее и более болезненное. Наги разглядел это новое выражение, и осознание вызвало резкий спазм в животе; в то время он не знал, как это назвать. Позже он научился называть это виной. Если бы Наги вырвал внутренности Рео голыми руками и размазал их по его лицу, то, возможно, это выражение было бы точно таким же. Терзания прошли в мгновение ока и сменились темной бурей, омрачившей лицо Рео. Он отвел взгляд от Наги, глядя в пол. На мгновение Наги показалось, что он увидел что-то невозможное: ясные глаза Рео потускнели и его взгляд затуманился.  Но это было лишь мгновение, и раньше такого никогда не случалось, так что Наги решил, что, должно быть, вообразил себе это.  Когда Рео заговорил через секунду, это был тон, который был предназначен для ведения дел. Беспечный и легкий, но годы знакомства с Рео позволили Наги уловить напряжение в его голосе. Рео сказал: – Делай, что хочешь, – и на этом закончил.

***

В следующий раз, когда Наги встретил Рео, он был счастлив увидеть своего друга. Это был первый раз, когда они разлучились в Тюрьме, и каждую ночь он думал, как рассказать Рео о том, как он играет. Интересно, как Рео прокомментирует его матч против Итоши Рина, или что он подумает об эгоистичном стиле игры Баро. Если бы они играли вместе, он мог бы представить, как Рео достает доску и рисует позиции и стрелки, решительно продумывая тактику. Когда Наги пересекся с Рео в ванне, он сразу почувствовал облегчение при обнаружении знакомого силуэта.  – Рео! — сказал он с легкой улыбкой на лице (он так давно не улыбался — вот как он был счастлив увидеть Рео). Он подошел к своему другу. – Послушай, я много тренировался... – он протянул руку, чтобы схватить Рео, желая разделить их знакомое прикосновение. А затем Рео шлепнул Наги по руке, и резкий удар заставил его отдернуть руку, как будто он коснулся горящей плиты. Еще одна нестыковка. Наги был так счастлив увидеть Рео, что даже не осмотрел внешность парня, но при ближайшем рассмотрении Рео выглядел… плохо. Он был омрачен усталостью и обидой; темные синяки залегли под его глазами, и челюсть была крепко сжата. Хуже всего было то, как он посмотрел на Наги: злоба не была чем-то новым — Наги видел, как она направлялась на надоедливых подчиненных в корпорации Микаге, — но то, что она была направлена на него, было совсем другим. Резкий спазм в животе вернулся. — Перестань, — мрачно сказал Рео. Рео всегда улыбался Наги, всегда протягивал руку, всегда напоминая Наги о том, что значит быть рядом с другим человеком, но Наги был ошеломлен, наконец почувствовав себя отделенным от своего друга. Дискомфорт прожигал дыру в его груди, и он просто хотел, чтобы Рео отбросил мрачный взгляд и улыбнулся ему.  Вместо этого Рео сказал: – Теперь мы двое враги, Наги… Ты оставил меня позади, и теперь я одолею тебя. Его товарищи по команде и Рео согласились на матч, внезапно предложенный Микаге. Наги сжал губы. Возможно, это и хорошо, что Рео злился на него; может быть, это заставит их расти еще больше, и они смогут осуществить мечту стать лучшими футболистами в мире. Но это было так же безрассудно, как и выдергивание кирпича из стены в надежде, что это укрепит конструкцию. После ванны Наги все ещё было больно от резких слов, которые Рео бросил ему в лицо, и он задавался вопросом, как долго Рео сможет оставаться в таком настроении. Была вероятность, что этот матч укрепит их дружбу, если бы Наги смог показать ему, насколько он вырос, Рео понял бы, почему ему нужно было играть с Исаги.  Все было бы хорошо. 

***

Матч был утомительным; Рео и другие ребята были серьёзными соперниками, и Наги был почти уверен, что Баро приведет их команду к поражению в середине игры, но каким-то образом Исаги смог сыграться с Баро, даже если это было в такой деструктивной форме. Наги был прав — играя с Исаги, он смог вырасти, и, в свою очередь, выросла его убежденность.  Желание победить, желание играть — играть по-настоящему… Соперничество с Рео помогло развить это чувство еще больше, поэтому он был благодарен ему. И он мог сказать, что Рео тоже напрягался и рос во время матча. Таким образом, они могли осуществить мечту, которую когда-то обещал Рео. Как он мог передать свои чувства Рео? Он подошел к своему побежденному другу и попытался описать, как он верил в способности Рео, сказать, что они играли с убеждением, что Рео невероятен, но тот оборвал его. — Тогда выбери меня, — Рео уставился в землю перед Наги. Его слова были пропитаны горечью, от которой язык Наги покрылся привкусом сигаретного дыма.– Мне не нужны слова утешения. Скажи честно, что тебе уже плевать на меня. В Наги вспыхнуло возмущение, но прежде чем он успел ответить, Рео продолжил: –Ты изменился, ты забыл свое обещание, данное мне… дойти до вершины мира вместе. – наконец их взгляды встретились, и эмоции на лице Рео потрясли Наги. На лице Рео было выражение глубокой обиды, а глаза снова потемнели и затуманились. На мгновение Наги почувствовал себя не в своей тарелке.  Он всегда думал о Рео как о ярком человеке, который всегда улыбался Наги во время игры прямо перед невероятно идеальным пасом. Всего несколько дней назад в Тюрьме он с радостью прокатил Наги на спине, несмотря на то, что майки на них обоих промокли от пота после изнурительной игры. Рео сказал: – Если ты бросаешь меня, бросай меня как следует, дерьмо. "Бросаешь"?  То, что делал Наги, было полной противоположностью; он делал это ради них обоих. Неужели Рео этого не видел? Не видел потребности расти больше, делать больше? Что-то жгучее скапливалось в горле Наги, словно магма, поднимающаяся перед извержением.  – Ты был бы доволен, если бы я выбрал тебя здесь и сейчас? Присоединение к команде, даже если тебя это не интересует… Неужели так просто стать лучшим в мире? – Наги выплюнул, – Тот, кто забыл обещание, это ты. Ему было достаточно разговора. Прямо сейчас Рео слишком узко мыслил. Он был потрясающим, да, но ему нужно было еще вырасти, и если они будут продолжать разговаривать, то они будут продолжать обмениваться болезненными ударами, и их дружба (теперь потрепанная) не выживет. И все же Наги не мог не нанести еще один удар, сказав: – Ты надоел мне, Рео. – он повернулся к нему спиной. – Мне плевать, делай, что хочешь. За этим последовала ошеломленная тишина, и Наги даже не повернул голову, чтобы в последний раз взглянуть на Рео. Но когда он ушел, что-то встревожило его — он задался вопросом, что именно он имел в виду под этим последним утверждением.