Tomorrow, Together

Синяя Тюрьма бросила им вызов, но, в конце концов, ни Наги, ни Рео не оказались главными героями. Удивительно, но это был и не Исаги; этим героем стал Итоши Рин. Такое развитие событий не стало бы шоком ни для одного человека, находящегося за пределами Тюрьмы — в конце концов, Рин был самым талантливым игроком, попавшим в систему, и его преданность делу была удивительной даже среди игроков Синей Тюрьмы, но это удивило Наги. До самого конца Наги сохранял тихую уверенность в том, что Исаги победит (возможно, потому, что именно Исаги втянул его в захватывающий мир футбола), но даже приблизившись к тому, чтобы сместить Рина с первого места, Исаги не смог преодолеть эту неподвижную статую, которой был Итоши Рин. Рео вылетел, когда в Тюрьме осталось шесть человек; Наги – когда их было всего трое. Ни один из них не знал, что должно было произойти между Рином и Исаги, чтобы определить, кто станет победителем, но, в конце концов, Итоши победил, и он воссоединился со своим братом, чтобы играть в футбол на уровне сборной Японии.  Даже после матча между командами Рео и Наги из трех человек Наги не смог помириться со своим другом. Атмосфера между ними была слишком напряженной, а в Тюрьме они были противниками. Они оба стремились стать единственными в мире лучшими нападающими в месте, которое запрещало понятия «мы» или «вместе». В учреждении, безусловно, царил дух товарищества, но он был лишь оболочкой того скрытого чувства соперничества, разжигавшегося в дружеском подшучивании участников. Это было похоже на тот момент, когда Рео ударил Наги по руке в ванной … Теперь мы двое враги. С Рео бесполезно разговаривать. Тем не менее, Наги с любопытством наблюдал за его ростом. Теперь Рео играл с отчаянной яростью, которая была незнакома ему до прихода в Блю Лок. В какой-то степени, он вел себя так, будто его, словно хищное животное, загоняли в угол в каждом сыгранном им матче, независимо от того, был ли противник слабее или сильнее. Его удары ногами стали более точными, дриблинг стал быстрее, и даже его ловушки стали более ошеломляющими. Его всестороннее развитие позволяло ему играть ключевую роль в каждой игре, в которой он участвовал. Дрожь пронзила Наги, когда он увидел, с какой свирепостью играет Рео; мечта стать лучшими игроками вместе превратилась во что-то в пределах их досягаемости.  Но иногда во время игр Рео, Наги возвращался к воспоминаниям их старых школьных матчей, когда Рео посылал яркую улыбку своим товарищам по команде, поднимал руки вверх, радуясь голу или прыгал на Наги после особенно хорошей передачи. Тогда играть с Рео было все равно, что играть на солнце, и когда Рео поворачивался, чтобы улыбнуться Наги, он грелся в его свете и тепле. Сейчас же, после гола, Рео быстро кивал или давал твердую "пять" своим товарищам по команде, но сразу возвращался к игре. "Он в отчаянии", – подумал Наги.  Возможно, именно рост Рео здесь выражался как безысходность и отчаяние. Это можно было считать хорошей новостью. И все же Наги не хотел признавать, что тоскует по солнцу. Наги задумывался, был ли его интерес взаимным. Иногда ему казалось, что он замечает, как Рео смотрит на него долгим и пристальным взглядом, как будто они могут вернуться к своему знакомому полному взаимопониманию всего лишь после одного сказанного слова, но прежде чем это когда-либо происходило, Рео всегда сурово смотрел и отворачивался от Наги. Было больно, но Наги предположил, что в такой среде это было естественно. Тюрьма была местом, которое искажало игроков, меняло их роли и позиции на те, которые они никогда не могли себе представить. Иногда эти изменения приводили к слезам. После Блю Лока, раны затянутся, и все вернется на круги своя. По крайней мере, на это надеялся Наги. Эго всегда угрожал разрушить их футбольные карьеры, если они не станут лучшими игроками Тюрьмы, но реальность оказалась куда приятнее. В изоляции похожей на тюрьму системы никто из игроков и подумать не мог, что мальчики окружены глобальным восхищением. Когда Наги наконец вышел, он был удивлен, узнав от своей матери, что он собрал небольшой фан-клуб (хотя Наги был уверен, что фан-клуб Рео, должно быть, был намного больше и более раздражающим, прямо как в старшей школе).  Публичность не ограничивалась тем, что фанатки присылали ему восторженные письма, на которые Наги не знал, как реагировать: казалось, что как только он вылетел, футбольные клубы начали требовать, чтобы он присоединился к ним. Исаги отправился в иностранную команду в Португалии, заявив, что ему нужно развиваться на международном уровне, чтобы стать сильнее.  Наги решил, что пока хочет остаться в Японии (периодические уроки английского языка, которые Блю Лок навязывал своим игрокам, никак не улучшили его владение языком), но у него возникли проблемы с выбором, за какую команду играть. Когда Наги пригласили на воссоединение Токийской Синей Тюрьмы, он подумал, что это хорошая возможность расспросить своих прошлых конкурентов. Как и ожидалось, вместо обычной тусовки встреча превратилась в футбольный матч, и Наги вздохнул, когда Хиори передал ему красную бандану. Когда он оглядел поле, чтобы осмотреть своих товарищей по команде и противников в этом матче (Бачира и Чигири были в его команде, Кунигами не было), Наги был удивлен, увидев Рео в другой команде.  Он все еще не связывался с ним; в конце концов, напряжение между ними не рассеялось, когда они покинули Тюрьму, и Наги не знал, как возродить их дружбу. Но разве это не подходящая возможность снова сблизиться? Пока Наги пробирался сквозь команду противников, Рео казался равнодушным, пока не понял, что Наги направляется к нему , а затем уставился на него взглядом оленя, увидевшего свет фар, несущихся прямо на него. Наги попытался сдержать смех — это было еще одно новое выражение лица Рео. А Наги уж думал, что, как только они покинут Блю Лок, он не увидит их. – Что тебе нужно? — неуверенно спросил Рео, но его вопрос был резким, давая понять, что возобновить их дружбу будет непросто. Рео скрестил руки на груди и сердито посмотрел на Наги.  – Наверняка другие команды пытаются завербовать тебя сейчас, — сказал Наги. – В какую из них ты собираешься вступить? Может быть, мы снова сыграем вместе. Холодный взгляд Рео оставался таким же равнодушным: — Скажи мне, какие команды у тебя в приоритете. – Kashima Antlers и Urawa Reds прислали мне предложение о контракте. – на секунду бравада Рео спала, и он одобрительно приподнял бровь. Наги почувствовал облегчение. – Разве это не очевидно? Ты любишь Reds. — сказал Рео. – Хотя, возможно, Kashima Antlers подошли бы лучше для твоего стиля игры. — Тогда решено. Я буду играть за Reds. – Рео раздраженно вздохнул. – Что? Как я могу расти, если я вступлю в команду, которая мне подходит? – Я получил предложение от Gamba Osaka. Я, пожалуй, пойду туда, — ответил Рео. Разочарование наполнило сердце Наги, но он легко улыбнулся.  – Мы снова будем соперниками, но для тебя это хорошая команда. Я уверен, что ты можешь многому научиться. – Рео не ответил. Хотя и дышать стало легче, казалось, что между ними вырос физический барьер, и они только обменивались любезностями через огромную стену.  Сколько времени потребуется, чтобы все пришло в норму? Если они оба разойдутся по разным командам, то у них будет не так много возможностей наладить их дружбу.  – Я с нетерпением жду возможности сыграть против тебя, Рео. Я уверен, что мы оба попадем в сборную... может быть, скоро мы сможем играть вместе. – он отвернулся, чтобы размяться для матча, но, когда он уже уходил, Рео крикнул в пределах слышимости: – Подожди! Наги выжидающе обернулся. Рео прижал руки ко рту и закричал: –Я тоже с нетерпением жду этого! Наги усмехнулся и помахал рукой, возвращаясь к красной команде. Может быть, надежда все-таки была.

***

После игры Наги написал Рео несколько бессмысленных сообщений о тактике этого матча (его сердце бешено колотилось, когда он отправил первое сообщение, но Рео ответил быстро, и волна облегчения нахлынула на Наги). Команда Рео победила, и тот был особенно очарователен; несмотря на то, что он был его противником, сердце Наги забилось сильнее, когда он понял, что Рео придумал невероятный сценарий игры. Он действительно был на пути к тому, чтобы стать величайшим, а это означало, что Наги придется много работать, чтобы не отставать. Разговор легко перешел от обсуждения других игроков к их новым командам, и Наги ни о чем не подумал, когда отправил текстовое сообщение, в котором хвалил игру Рео на поле, говоря:

Ты был действительно прекрасен на поле. Я хочу больше видеть, как ты играешь.

В ответ на экране Наги зависли три точки, которые, казалось, длились несколько часов, и Наги задумался, что за эссе Рео может писать так долго. В конце концов, Рео просто ответил: «Спасибо», и до конца ночи больше ничего не написал.  Когда Наги вернулся в Токио, его родители ждали на пороге, чтобы тепло поприветствовать сына, как только он прибыл. Все напряжение, накопившееся в Синей Тюрьме, улетучилось, стоило ему войти в родной дом. Мать крепко обняла его, как только он переступил порог (одновременно ругая его за то, что он недостаточно писал им), и он наслаждался этим ощущением. Ее покрасневшие глаза свидетельствовали о том, что она уже знала, что вскоре его унесет в мир профессионального футбола. Тем не менее, до того, как он должен был уехать на тренировки в Сайтаму, оставалось еще несколько месяцев, так что у него оставалось ещё немного времени , прежде чем он окунулся в жизнь футболиста.  Обычно Наги проводил свободное время, играя в квартире Рео, но сейчас они были недостаточно близки, чтобы Наги мог просто придти. Иногда он посылал Рео короткие футбольные ролики или комментировал новости спорта, но дальше этого их разговоры не заходили. Как будто они поменялись местами, на которых были в старшей школе; теперь Наги преследовал Рео футболом. Он задавался вопросом, чувствовал ли Рео раньше такое же одиночество, как Наги сейчас — было бесчисленное множество моментов, когда Наги шел по улице и видел что-то, что напоминало ему о Рео, но он всегда сдерживал себя от отправки короткого сообщения своему другу.  По крайней мере, они снова разговаривали — немного терпения, и все станет лучше.  Словно прочитав его мысли, мать Наги спросила: – Как поживает Рео-кун? Я так давно его не видела. Я бы хотела, чтобы он снова поужинал с нами. Наги не мог ответить на ее вопрос; он не знал, как описать то, как стресс и напряженная обстановка Тюрьмы разрушили их отношения, но его мать предоставила хорошую возможность: может быть, ужин мог помочь возродить их дружбу.  — Я спрошу, — сказал он, быстро вытаскивая телефон, чтобы написать Рео.

ты хочешь прийти на ужин? моя мама хочет увидеть тебя снова

Через секунду ответ:  Сегодня? Я должен свериться с графиком. Вообще, его мать не сказала «сегодня», но Наги тут же решил, что сегодняшний день будет идеальным. 

да сегодня в 19:30

Затем, спустя долгое время, Рео ответил: Хорошо. Я приду.  Наги слегка улыбнулся и сказал матери. Она в ужасе сцепила руки, беспокоясь о чистоте в доме, и выбежала за дверь, чтобы купить еду на ужин, приказав Наги вытереть пыль и подмести полы до прихода их гостя. Он вздохнул — заниматься домашними делами стало утомительно буквально в ту же секунду, как он вернулся домой, но это того стоило, если это значило снова увидеть Рео (и Наги сам устроил все это, так что не мог жаловаться). Запах жареных морепродуктов заполнил весь дом, пока его мать готовила. После уборки Наги ушел в свою комнату и стал рыться в вещах, гадая, что он возьмет с собой в Сайтаму. Он понял, что их было очень мало. У него было немного вещей, так что, вероятно, в его сумке окажется только одежда и футбольная экипировка.  На своем столе он заметил брелок для ключей «Urawa Reds», который Рео подарил ему за несколько месяцев до их отъезда в Блю Лок. Он ездил в Сайтаму на какую-то деловую встречу (даже когда он был старшеклассником, его отец показывал Рео коллегам, все еще утверждая, что тот унаследует компанию), и, находясь в городе, Рео отдал ему этот сувенир после домашней игры: – Протяни руку, – попросил Рео, и Наги выполнил знакомый ритуал.  Когда Наги раскрыл ладонь, чтобы просмотреть на вложенный предмет, Рео спросил: –Это твоя любимая команда, да? Наги решил, что брелок также отправится с ним в Сайтаму. Наконец, приехал Рео и поприветствовал мать Наги объятиями и улыбкой, о которых Наги почти забыл. При виде этого сердце Наги пронзила странная острая боль, но он попытался отмахнуться от нее. Рео поздоровался с отцом Наги с таким же воодушевлением и подарил его родителям новую скромную бутылку вина (с первого визита Рео старался дарить подарки, которые не были слишком расточительными). Хотя Рео дружелюбно поприветствовал Наги полуобъятием, в его поведении была некоторая скованность, но Наги решил, что может быть только благодарен. Он молча желал полностью прильнуть к этому прикосновению. Из-за своего волнения родители Наги, казалось, совершенно не заметили, что между двумя мальчиками что-то не так, и поспешили сесть за стол. Наги не мог перестать смотреть на Рео. Его присутствие было одновременно знакомым и странным — сколько раз Рео садился за этот самый стол в прошлом? Они повторяли эту сцену бесчисленное количество раз в старшей школе до такой степени, что Рео чувствовал себя частью семьи — вторым ребенком, которого всегда желали его родители, братом, которого у Наги никогда не было. Это было видно по обожающим взглядам родителей на Рео и по тому, как легко его голос звенел в пространстве. Рео был почти идеально подходящим кусочком пазла, но края этого кусочка терлись об места, где он не попадал правильно. Возможно, Наги был единственным, кто так думал. Рео же, как обычно, очаровывал родителей байками из школьных футбольных дней. — Рео-кун, расскажи о том, что происходило в Синей Тюрьме! — воскликнула мать Наги, а отец согласно кивнул. Наги замер на секунду, и он мог сказать, что улыбка Рео стала натянутой. Почувствовав колебание, мать Наги добавила, – А, может, и нет… в конце концов, вы оба только что вернулись домой! Может, тебе стоит немного отдохнуть от этого.  Но Рео снова сверкнул своей легкой улыбкой и кивнул головой. – Это верно. Столько всего можно рассказать, что мне трудно выбрать... "Так плавно", — у Наги никогда не было дара к разговорам, но Рео всегда мог с легкостью ориентироваться в сложных ситуациях. Рео сделал глоток воды, как будто глубоко размышляя об их недавнем прошлом, и Наги задумался, какую историю Рео мог бы выбрать из их напряженного времени, проведенного вместе в Тюрьме. Расскажет ли он о том, что Наги решил играть за команду Исаги, а не за Рео? Или когда его команда предпочла Чигири Рео после победы над его командой? Рео продолжил: – Ваш сын… действительно потрясающий, – от неожиданного комплимента румянец залил щеки Наги, и его мать бросилась отрицать это (она считала, что даже немного похвалы – это слишком для ее ленивого сына), но он продолжал.– Некоторые сценарии игры, которые он разыграл, были просто ошеломляющими… Мне было сложно в это поверить. Он настоящий футбольный гений. В этот момент Рео тоже смутился, но, похоже, не мог остановиться.  – В старших классах я всегда знал, что он хорош, но иногда, когда он играл в Тюрьме, я был потрясён. Теперь, когда он по-настоящему интересуется футболом, ничто его не остановит. Хоть это и звучало как похвала, в том, как Рео это сформулировал, было что-то невероятно тяжёлое, и Наги не знал, правильно ли будет согласиться с его словами. Наги только оцепенел от комплимента. К счастью, в этот момент вмешалась его мать, осыпая Рео заслуженными похвалами и поздравляя его с тем, что он стал частью команды Gamba Osaka. И оттуда разговор легко перешел к историям о матчах до того момента, когда Наги выбрал команду Исаги, о времени, когда они еще были близкими друзьями в Синей Тюрьме. Его родители были рады услышать обо всех различных персонажах (невыносимая настойчивость Баро в том, чтобы быть королем поля, одержимость Арю модой). Снова стало легко. Ушло напряжение, которое давило на Наги во время ужина, и он расслабился в уютной атмосфере людей, которых любил.  После, того как они убрали все со стола (Рео всегда настаивал на своей помощи), Рео прощался с родителями Наги и натягивал туфли. На мгновение Наги подумал, что он просто позволит Рео выскользнуть за дверь, чтобы его подобрал его шофер, но прежде чем это произошло, что-то инстинктивное заставило его протянуть руку. Как давно они не разговаривали наедине или даже просто не были вдвоем? Это казалось невозможным, судя по тому, насколько далеки они были сейчас, но Наги все еще жаждал этого.  Как только Рео открыл дверь, Наги схватил его за запястье, и парень удивленно повернулся к нему. Прежде чем Рео успел что-то сказать, Наги сказал: – Пойдем на детскую площадку в конце квартала. Рео немного поколебался, прежде чем сказать: – Меня ждет мой шофер. – Рео осторожно убрал руку Наги и повернулся. – Может, позже. Новое тревожное чувство охватило Наги. Это "может, позже" звучало так, будто позже никогда не настанет. – Он же может немного подождать? Ты можешь попросить его объехать квартал пару раз. Пошли, мы давно не разговаривали, и я хочу наверстать упущенное. – стыдно было так настаивать. Обычно Рео тащил Наги за собой в вихре жизни наследника Микаге, а Наги просто наблюдал за происходящими событиями. «Стоит просто сдаться», —  подумал Наги, но от этой мысли у него сжалось сердце. Они обменялись взглядами, заставившими Рео остановиться, и, нахмурив брови, он тихо сказал: — Хорошо. Мы можем прогуляться, — и сердце Наги тут же подпрыгнуло. Пока они шли, он пытался подавить свою нервозность, но Рео молчал, сгущая атмосферу неловкостью. Когда они, наконец, добрались до парка, Рео решил сесть на средние качели (как всегда).  Он лениво начал махать ногами взад-вперед, набирая скорость. Наги упал на качели рядом с ним, но сидел неподвижно, пытаясь придумать, что сказать. Дни с непринужденными разговорами он воспринимал как должное; в голове Наги крутилось бесчисленное множество тем, но каждая из них казалась неуместной или слишком обыденной, чтобы ее упоминать. Затянувшееся молчание было гнетущим. – Чего ты хочешь? — спросил Рео с оттенком невысказанного обвинения, от которого Наги сглотнул.  – Как твои дела? — спросил Наги. Спрашивать это было ужасно глупо, но что еще он мог сказать? У Рео всегда было достаточно слов для них обоих, он звучал постоянно, словно фоновый шум телевизора.  – Если ты хочешь спросить, как я себя чувствую с тех пор, как мой лучший друг бросил меня, то я сейчас в отличном настроении. – все тепло, проявленное Рео за ужином, испарилось, и Наги почувствовал мурашки по коже не только от прохлады на улице. — Что значит бросил тебя? – он слышал, как его голос повышается от возмущения замечанием Рео. "Нет, это не то, что я хочу сказать". Крик на его друга только увеличил бы пропасть между ними, и она расширялась бы до тех пор, пока они больше не смогли бы держать друг друга в поле зрения, но инстинктивная защита заставила Наги наброситься на него. — Ты избегал меня в Синей Тюрьме — ты даже не заговорил со мной! – Разве ты делал не то же самое? Конечно, я не хотел с тобой разговаривать после того, как ты бросил меня! Но ты никогда не проявлял инициативу и никогда даже не извинялся! Что-то грубое и жестокое проснулось в Наги. О чем ему сожалеть?  – Извиняться? Я не сделал ничего плохого — я просто пытался стать лучше! Разве это не то, к чему мы стремились с того момента, как попали в Тюрьму? Еще до этого ты хотел, чтобы мы стали лучше. – и Наги воспользовался моментом, чтобы исправиться. – Нет, ты хотел, чтобы мы стали лучшими. Раскачивания Рео стали очень резкимии высокими, из-за чего качель громко скрипела, когда он двигался вперед и назад.  – Перестань пытаться воспользоваться моими же словами — ты должен был быть моим другом! – при этом восклицании Рео спрыгнул с качелей и твердо приземлился на землю.  Еще один укол пронзил сердце Наги, когда он услышал, как Рео говорит об их дружбе в прошедшем времени. Наги спрыгнул со своих качелей, чтобы приблизиться к Рео, но остановился, увидев, как Рео яростно вытирает свое лицо, и вздрогнув, Наги понял, что Рео плачет. Сразу же все гневные фразы Наги замерли у него в глотке.  — Ты не понимаешь, — всхлипнул Рео. Наги хотел взять его за руку, но теперь его конечности закоченели и покрылись льдом. В свете уличного фонаря он едва мог разглядеть лицо Рео, но вот оно снова: то самое выражение лица, в определении которого нельзя ошибиться… Глаза Рео заплыли черной, как синяки, дымкой, а его взгляд был устремлен в землю. Наги глупо стоял в стороне, с тяготящим его чувством вины. — Я бы всё отдал за тебя, — сказал Рео с нескрываемой дрожью в голосе, и по спине Наги пробежали предательские мурашки. Рео был прав; Наги не понял, но он ясно слышал боль в словах Рео. Он думал, должен ли он обратиться к Рео и попытаться утешить его, или Рео возненавидит его еще больше за эту попытку. — Я бы сделал для тебя что угодно, но что сделал ты? Ты бросил меня ради совершенно незнакомого человека! Затем, словно пытаясь избавиться от воспоминаний, Рео покачал головой и успокоил голос.  – Теперь с этим покончено; это уже не имеет значения. Рео повернулся, чтобы уйти, и Наги показалось, что петля внезапно сжалась вокруг его сердца. То же самое, что всегда заставляло Наги двигаться , снова заставило Наги действовать; прежде чем он смог понять, что делает, он схватил Рео за руку, и Рео вздрогнул от этого жеста. "Раньше я никогда такого бы не сделал", – подумал Наги и усилил хватку. Наги слышал, как слова вылетают из его рта: – Ты что, ничего не понял? – Рео напрягся. – После Тюрьмы я хотел поговорить с тобой. Даже во время нахождения там я хотел поговорить с тобой. Иначе зачем бы мне первому писать тебе или приглашать на ужин сегодня? – Рео по-прежнему не встречался с ним взглядом, и это было больно, но если Рео повернется к нему сейчас, Наги подумал, что увидеть выражение его лица может быть еще больнее. — Я хочу быть твоим другом, Рео. Я все еще хочу играть с тобой в футбол. Наги слышал, как Рео всхлипывает, и смотрел, как Рео вытирает свободной рукой несколько капель с лица. – ...Отлично. Волна облегчения охватила Наги, и он притянул Рео, чтобы крепко обнять своего друга, так, как Наги хотел обнять его, когда они впервые увидели друг друга сегодня. Наги сделал долгий выдох. Рео тоже отпустил напряжение в плечах, и хотя не ответил на объятие, он поддался прикосновению Наги.   

***

При этом что-то в их дружбе восстановилось, хотя сказать, что все было в порядке, было бы неправдой. Он и Рео часто тренировались вместе или играли неофициальные матчи с участниками Блю Лока, которые жили поблизости. Иногда Рео писал ему первым, обсуждая сделки, стратегии футбольного менеджмента или других игроков Блю Лока. Проблема была в том, что они общались только о футболе. Это было возвращение к начальному состоянию их дружбы, когда они знали друг друга только через футбол. Почему-то те времена Наги нравились гораздо больше, чем их общение сейчас. В то время у Рео всегда был безудержный энтузиазм в отношении спорта, он с усмешкой изучал матчи и дотошно указывал на тонкости каждой игры.  Теперь Рео, казалось, только усиленно анализировал футбол. При их встречах (никогда не в квартире Рео — Наги еще не пригласили обратно) он изучал ролики, нахмурившись и гримасничая. Его комментарии по-прежнему были содержательными и проницательными, но в них была иная страсть, чем то воодушевление, которое было раньше. В Тюрьме Рео взрастил в себе новый стиль игры с оттенком отчаяния, но казалось, что его измененное отношение к футболу сохранилось даже за пределами этой атмосферы. Наги это не нравилось. Даже если бы это было признаком развития Рео в сфере футбола, Наги предпочел бы вместо этого видеть его яркую улыбку на поле — эгоистичное, но честное желание. Иногда казалось, что Рео больше не любит футбол.  Наги отбросил эту мысль. Этого не могло быть — Рео все еще стремился стать лучшим в мире, поэтому он так серьезно относился к футболу. Чтобы следовать за ним и выполнить свое обещание, Наги тоже молча решил продолжать расти. И если бы он мог заставить Рео наслаждаться жизнью во время процесса его развития, то это было бы лучшим исходом. Но у Наги не было на это времени. Сезон начался, и он отправлялся в Сайтаму, а Рео уже был в Осаке. Он уехал за несколько дней до этого на скоростном поезде, не сказав ничего Наги. Если бы отношения между ними были бы лучше, они бы наверняка провожали друг друга.  Однако прямо сейчас существовала только крошечная возможность их возвращения к нормальной жизни. Собираясь, Наги увидел брелок, который когда-то подарил ему Рео, вспомнив его улыбку, когда он вложил безделушку в ладонь, и заверил себя, что в конце концов все будет в порядке. Наги мог быть терпеливым. С этого он и Рео начали свою футбольную карьеру. Первый сезон, в котором играл Наги, можно было назвать только странно однообразным. Ничего не поделаешь — ему и Рео было всего по 18, так что они были самыми неопытными новичками. Наги уделялось очень мало игрового времени, и большая часть его энергии была потрачена на понимание того, какое место занять в команде, на бесконечное количество тренировок, чтобы понять, к какому стилю игры стремится команда, и на химические реакции с оружиями его товарищей по команде. Даже если Наги не был постоянным игроком в стартовом составе команды (и, вероятно, не будет таковым еще как минимум год при удачном раскладе), профессиональный футбол находился на уровне, которого он не ожидал. Даже просто наблюдая за своими товарищами по команде со стороны, он видел моменты и движения, которые полностью пленили его. Это было так непохоже на их школьные матчи или Блю Лок, и образы ошеломляющих голов врезались в мозг Наги. Он усердно делился этими впечатлениями с Рео с помощью сообщений или телефонных звонков, надеясь, что его энтузиазм и этот захватывающий футбол смогут заставить Рео снова наслаждаться игрой, и в ответ Наги иногда слышал улыбку в его голосе. Как и Наги, Рео в этом сезоне почти не играл, и им не довелось встретиться на поле. Даже в тех играх, когда Reds играли в Осаке, Наги не видел его. Он старался не зацикливаться на этом, но ночами в одиночестве не мог не думать о Рео — влился ли его друг в свою команду, наслаждался ли он футболом и думал ли когда-нибудь о Наги. Когда он высказывал эти опасения Рео (не единожды), Рео всегда отвечал положительно, но Наги не мог сказать, правда ли это. Когда сезон неизбежно закончился, Наги вернулся домой в Токио. Теперь у него была квартира в Сайтаме (ничего особенного, он объяснил руководству, что хочет чего-то строгого), но провести там всю зиму в одиночестве он не мог. Было бы лучше остаться дома. Кроме того, Рео определенно будет в Токио, а это значит, что Наги тоже должен быть там; весь сезон ему не терпелось встретиться с Рео. Сезон закончился в декабре, поэтому, когда Наги вернулся домой, было холодно. Его семья встретила его еще с большим энтузиазмом, чем когда он вернулся из Тюрьмы, а мать произнесла множество слезливых речей о взрослении и отъезде детей, вынуждая Наги виновато уверять ее, что в следующем сезоне он будет звонить домой чаще. Когда его родители, наконец, дали ему немного пространства и времени, он достал свой телефон, чтобы связаться с Рео. 

я вернулся в токио. ты приедешь на межсезонье?

Рео потребовался целый день, чтобы ответить, и Наги получил его сообщение, когда был в магазине, покупая пиво для встречи с бывшими школьными знакомыми (похоже, пара его сверстников заинтересовалась им теперь, когда он стал частью футбольной команды J1. Это, безусловно, привлекло больше внимания, чем когда-либо в старшей школе).  Твои родители должны быть счастливы, что ты вернулся. Передавай им привет. Я вернусь через несколько дней.  Наги почувствовал облегчение. Он ответил:

когда ты вернешься, давай встретимся. я хочу увидеть тебя

Писать сообщения было неловко — они казались жалкими, и у Наги горели кончики ушей, когда он отправлял их. Немедленный ответ:  У меня много дел, о которых нужно позаботиться до следующего сезона, но я сообщу, когда в моем графике появятся свободные места. Наги вздохнул, расплачиваясь за пиво. Он не мог точно сказать, был ли Рео действительно занят или он использовал работу как предлог, чтобы избегать Наги, но какая-то очень пессемистичная часть его мозга шепнула Наги, что дело было во втором. Времена, когда Рео настойчиво пытался завладеть его вниманием, давно прошли, и Наги только недавно понял, как сложно быть на противоположной стороне. Так ли себя чувствовали его бывшие одноклассники из старшей школы? Неудивительно, что в те годы Наги постоянно пронизывали завистливые взгляды. Наги выглянул из магазина, чтобы посмотреть на зимние оформления некоторых магазинов. Недолго думая, он написал Рео:

в Токио сейчас красиво.

Чуть больше года назад Наги не беспокоился бы о том, что сказать Рео, но сейчас это было немного смущающе. Наги сунул телефон в карман и решил забыть про гаджет на весь день, но он вдруг завибрировал в его руке.  Он снова вытащил свой телефон и уставился на ответ Рео.  Тогда давай полюбуемся вместе. С легкой улыбкой на губах Наги ответил:

хорошо.

***

Удивительно, но свободное время у Рео появилось довольно рано. Когда он написал Наги сообщение о времени и месте встречи ("всего на полтора часа", как сказал Рео), Наги не мог не чувствовать себя нервно счастливым. Перед началом сезона они всё свое время тренировались, качались или занимались футболом. На это ушла каждая частица их дружбы. Возможность случайных встреч без присутствия футбола была признаком того, что они снова могут стать близкими друзьями.  Тем не менее, Наги был слишком оптимистичен — всегда был шанс, что все останется натянутым и неловким. Если так и произойдет, Наги не был уверен, что он будет делать. Рео прислал ему адрес шикарной кофейни в Роппонги и предложил посмотреть там огни. Было облегчением, что Рео организовал их прогулку; Наги никогда не умел обращаться с такими деталями. Возможно, Рео все еще знал это.  Когда Наги прибыл в кофейню, как только он вошел, его взгляд сразу же остановился на Рео, и это застало Наги врасплох — даже после нескольких месяцев разлуки он мог выделить своего друга из толпы. Рео выглядел хорошо. Он стал немного выше, набрал массу благодаря интенсивным тренировкам, которые были частью футбола, и, что самое удивительное, он отрастил волосы. Теперь они были аккуратно завязаны в хвост, как он делал это на футбольных матчах. Рео застенчиво помахал Наги, и когда Наги подошел к нему, он почувствовал свежесть запаха одеколона Рео над бодрящим ароматом кофе.  Хотя Наги и испытал облегчение, когда увидел Рео, было очевидно, что тот был собран. Дни, когда Рео прыгал Наги на спину после гола или когда Наги просил прокатиться на спине, казалось, давно прошли, но было же не настолько неловко, что они не могли обнять друг друга в качестве приветствия? Тем не менее, когда Наги потянулся, чтобы притянуть к себе друга, Рео только холодно ответил это, и сердце Наги немного упало. – Как ты? — сказал Наги, отстраняясь. Он забеспокоился, что следующие полтора часа будут очень болезненными. –Сезон прошел нормально. К сожалению, за то время, что я играл, накопилось много работы, поэтому следующие несколько недель я могу быть занят. – Рео, казалось, нервно скользил взглядом по магазину. Наги попытался проследить за его глазами и понял, что в нескольких метрах от них сидят двое мужчин в костюмах. Ночью они были в солнцезащитных очках. Из-за своего волнения от встречи с Рео Наги полностью проглядел других посетителей, но это было определенно подозрительно.  – Кто они такие? Похитители? — прошептал Наги Рео. Он обычно рассказывал ему обо всех странных контактах с людьми, которые неизбежно происходили у него как у наследника корпорации Микаге, и о похищении, конечно, не могло быть и речи. Наги ненадолго задался вопросом, позволят ли ему и Рео тренировки спортсменов обогнать двух мужчин. Наги наклонился к нему и тихо спросил, — Думаешь, нам стоит бежать? Рео широко улыбнулся:  — Это телохранители. – краем глаза Наги увидел, как двое странных мужчин напряглись — должно быть, они услышали Рео. – Извини, если тебя это напрягает… мои родители настаивали, потому что я все еще собираюсь унаследовать компанию. И теперь, когда я взрослый, они не хотят, чтобы у меня были проблемы. Они не столько охранники, сколько шпионы. – телохранители наверняка слышали, что сказал Рео, но на этот раз никак не отреагировали. Наги задумался, когда это произошло. В старшей школе у ​​Рео никогда не было телохранителя. Но был ли кто-нибудь вроде охраны во время футбольного сезона?  – Должно быть, это очень неприятно. Рео вздохнул, но затем сказал: – Все в порядке. Давай просто пройдемся и посмотрим на огни. Ответ показался Наги несколько нехарактерным для Рео. Ему обычно, казалось, нравилось увлекаться гневными тирадами обо всех неудобствах, связанных со статусом наследника Микаге. Более того, он редко оправдывал ожидания родителей. Наги поймал себя на том, что говорит: – Можешь пожаловаться, если хочешь. Не сдерживайся. А затем Рео расплылся в легкой улыбке. Она не была похожа на те ухмылки от уха до уха, которыми Рео все время пользовался, но была очень знакома, и Наги почувствовал, как неловкость между ними уменьшилась. Рео схватил его за руку и потащил Наги к светящимся огням, болтая о своих недавних неприятностях с телохранителями (эти двое явно следовали за ними). Рука Наги, которую хватал Рео, была горячей — как давно тот инициировал подобное прикосновение? Он вспомнил тот день, когда Рео сказал: «Он — сокровище, которое я нашел», и как Рео вот так взял его за руку, и его сердце сжалось. Несмотря на то, что было темно, вся улица была залита ясным голубым светом от освещения рождественских украшений. Наги только вполуха слушал, как Рео подробно рассказывает об Осаке, когда Рео внезапно потянул Наги за руку и сказал: – Ты слышал, что я сказал? – Эмм, что-то о велосипедах в Осаке… Рео закатил глаза, но Наги почувствовал, что он не расстроен. Рео окинул взглядом пейзаж и сказал: – Ты был прав насчет того, что огни сейчас красивые. – затем он немного рассмеялся и сказал, – Несмотря на то, что это я сказал тебе, что хочу посмотреть на них, похоже, что больше они нравятся именно тебе. — Они мне кое-что напоминают, — сказал Наги, но не смог выразить мысль. – Спокойствие, которое от них исходит… или то, насколько все ясно сейчас выглядит. — Твои глаза, — прямо сказал Рео, как будто это было очевидно, но Наги вздрогнул от сравнения. Наги покачал головой; этот ответ был не совсем правильным, но Рео настаивал. – Они ярко-голубые, как твои глаза. — Может быть, они напоминают о тебе, — сказал Наги. Настала очередь Рео удивляться.  — У меня фиолетовые глаза, болван, — пробормотал он, как будто Наги мог когда-нибудь забыть этот факт. – Нет, я имею в виду, что свет кажется ясным и чистым… и то, как ты смотришь на мир... точно так же. –  Наги смотрел на деревья, увешанные гирляндами, но Рео ответил не так быстро, как обычно, так что повернулся, чтобы проверить своего друга.  Рео слегка отвернулся от Наги, прижав тыльную сторону пальцев ко рту, словно смутился. Точнее, он и был смущен. Еще один сюрприз — Наги редко видел такую ​​реакцию, даже когда они были близкими друзьями, и почему-то щеки Наги сразу залились румянцем.   Словно чтобы развеять смущение, Рео вдруг указал на магазин через дорогу.  – Мы должны пойти туда! — сказал он, одновременно схватив Наги за рукав и потянув его в этом направлении. – Там есть действительно хорошие рубашки. – Рео умчался, заставив Наги догонять его. Они вошли в магазин (телохранители все еще преследовали их), и Наги был поражен тем, насколько пустым он был; это определенно было место, куда могли попасть только богатые люди. Наги отступил на дюйм к выходу, но что-то привлекло интерес Рео, и он потянул Наги глубже в эту надвигающуюся погибель.  Пристальные взгляды продавцов магазина давили на него, хотя они легко одобряли присутствие Рео (возможно, богатые люди рождались с запахом денег?). Рео схватил с вешалки темно-бирюзовую рубашку и поднес ее к груди Наги, вытянув рукав и визуально примеряя ее на Наги. Было очевидно, каковы были намерения Рео, и на мгновение он задумался, должен ли он просто позволить Рео делать то, что ему заблагорассудится, но затем он взглянул на ценник рубашки и помрачнел.  — Я не могу себе этого позволить, — сказал Наги. Хорошо, технически он мог позволить себе дорогие вещи теперь, когда зарабатывал деньги как футболист, но в душе он все еще был нищим. И его мама недавно пошутила о том, что в будущем он купит загородный дом для нее и отца, где они могли бы отдохнуть, но ее угрожающий тон подразумевал, что это может быть больше, чем просто шутка. — Я куплю ее для тебя, — небрежно сказал Рео, и каким-то образом этот исход казался хуже, чем Наги, самостоятельно купивший рубашку. — Я тебе не позволю. – Тебе она нужна. Я видел, что ты надевал на интервью с игроками. Я не знаю, почему руководство вашей команды до сих пор не заменило ваш гардероб. Футболистам важно производить хорошее впечатление. Даже новым игрокам. Наги смутно помнил разговор, который состоялся с ним в отделе по связям с общественностью, который соответствовал этим словам. Даже в старших классах Рео был публичной фигурой, поэтому для него было естественно обращать внимание на свою внешность. Наги в основном находил подобные вещи раздражающими.  — Просто примерь, — настаивал Рео. – Я думаю, этот цвет будет хорошо сочетаться с твоими глазами. И ткань наощупь приятная. Прежде чем Наги успел возразить, Рео положил руку ему на спину и подтолкнул к раздевалке, приказав телохранителям не следовать за ними. Служащий провел их в комнату (настоящую комнату, не похожую на типичный прилавок в магазине с тонкой занавеской, отделяющей вас от внешнего мира), где все стены были зеркальными. Наги вздохнул и стянул рубашку. В одном из зеркал Наги увидел, как Рео резко обернулся, устремив взгляд в пол. Было немного странно видеть, как Рео ведет себя застенчиво; в старших классах они регулярно переодевались друг перед другом в раздевалке. Более того, даже если бы Рео отвернулся от Наги, они могли бы легко видеть друг друга в отражении всех окружающих их зеркал.  Наги быстро застегнул рубашку. Все было так, как сказал Рео; ткань рубашки казалась легкой и гладкой, но она была недостаточно хороша, чтобы оправдать ее возмутительную цену (даже рубашка из серебряной нити не смогла бы оправдать такую цену). Наги ткнул Рео, и его голова взлетела вверх. Как только он увидел Наги, он улыбнулся и сказал: – Я был прав. Этот цвет тебе идет. Рео подошел ближе к Наги и потянулся, чтобы поправить воротник, и Наги почти автоматически сделал свое дыхание менее глубоким. Разве секунду назад Рео не вел себя застенчиво? Наги подумал, не вообразил ли он, что его сердцебиение учащается.  Казалось, что Рео тратит все свое время только на то, чтобы поправить воротник — конечно, поправка чего-либо не должна занимать больше секунды. Или, может быть, Рео на самом деле понадобилась всего секунда, но по какой-то причине время значительно замедлилось, и этот момент превратился в мучительную вечность, в которой дыхание Наги замерло в его легких. Кончики пальцев Рео коснулись задней части шеи Наги (случайно?), и Наги немедленно почувствовал прилив крови к лицу и мурашки по спине.  Но Рео по-прежнему не отступал и опирался предплечьями на плечи Наги. Горло Наги сжалось. В старших классах эта поза ничего бы не значила, но сейчас она казалась им слишком интимной. Головокружительный аромат одеколона Рео только больше вскружил Наги голову. — Я куплю ее для тебя, — сказал Рео с мягкой улыбкой на лице, заставив сердце Наги сделать акробатический трюк.  — Черта с два, — тихо пробормотал Наги, но его легкие ликовали от внезапного вдоха.  Рео рассмеялся в ответ и пригладил ткань на плечах Наги.  – Важно хорошо выглядеть. Теперь, когда мы профессиональные футболисты, наша работа - развлекать публику. Частью этого является соответствующий внешний вид. – Говоришь так, будто ты мой футбольный менеджер… Это часть твоего плана стать лучшим футболистом в мире? – внезапно улыбка Рео погасла, и Наги задумался, о том, что он сказал не так. Рео отодвинулся от него, убрав руки с плеч Наги. Он снова смог дышать, но почему-то он подумал, что задохнуться в прикосновениях Рео было бы лучше.  – Верно… это часть обещания стать лучшими футболистами мира. Дай мне купить рубашку для тебя — я воплощу в тебе свою мечту. – Наги собирался подвергнуть сомнению формулировку Рео, но внезапный стук в дверь заставил их обоих подпрыгнуть. Глубокий голос раздался из-за двери: – Вы опоздаете на следующую запланированную встречу. – было несколько тревожно это слышать — уже ночь, а у Рео какое-то собрание? Даже в межсезонье казалось, что он не может расслабиться.  Рео повернулся к Наги и виновато улыбнулся.  — Нормально, что ты пойдешь домой один? Если нужно, я могу попросить одного из телохранителей отвезти тебя обратно. – Наги покачал головой в ответ на это предложение и ответил, что просто сядет на поезд обратно. Рео немного поколебался, но затем ответил. – Хорошо. Я был рад увидеть тебя. – а потом Рео ушел, оставив Наги в комнате, где было только его отражение в куче зеркал.  Это был удачный исход. Если бы Рео остался еще немного, то он, вероятно, купил бы рубашку для Наги. Он быстро оделся и вернул плечики одеждой дежурному, прежде чем отправиться в метро на вокзал. Когда он достиг платформы, он получил сообщение от Рео. Кстати, я купил рубашку. Завтра она должна прибыть к тебе домой.  А потом еще одно. Она тебе идет. Если хочешь еще парочку, я закажу их тебе. Наги вздохнул, сунул телефон обратно в карман и проигнорировал румянец, заливший его щеки.