Грех

      Замысловатая люстра с лампочками в виде свечей освещает комнату ровным ярким светом. Эдмунд стоит ровно под ней, мило щебеча с новой знакомой, гостьей хозяев вечеринки. Элизабет, держа в руках нарядный хрустальный бокал полный шампанского, следит за парой. Дэвис улыбается фирменной очаровательной улыбкой, сыпет шутками, и благодарная слушательница отвечает заразительным смехом. Почувствовав взгляд, он смотрит на Элизабет и кивком зовет присоединиться. Вместо ответа та слегка морщит лоб и слабо качает головой.       Она уже порядком устала от пустых разговоров за этот вечер, ей просто хочется вернуться в их комнаты, предоставленные хозяином дома, богатеем итальянского происхождения, ставшим вдруг закадычным другом Дэвиса. Уже несколько месяцев Элизабет постоянно слышит о новом знакомом, и в конечном итоге это выливается в приглашение в роскошный дом Сантино Фотти в Лос-Анджелесе. У Элизабет напряженный момент в карьере. Поездка, пусть и короткая, совсем не вовремя, но отказать Эду она не может, и вот — она в этом шикарном особняке, заложница шумного вечера, наполненного людьми, которые ей не особо интересны.       Спустя минуту она стоит на широком балконе, опираясь на перила, свесив кисти рук вниз. За перилами — глухая летняя ночь. Стрекот сверчков, шелест пальм и едва слышный шум прибоя сливается в приятную южную мелодию, непривычную для уха жителя мегаполиса, и от этого ещё более желанную. Тёмная вода бассейна ловит дрожащее отражение Луны. Элизабет нестерпимо хочется курить. Щелчок замка на сумочке, и она достает пачку сигарет, долго шуршит по дну в поисках зажигалки. Возле плеча что-то щёлкает, и с сухим треском разгорается огонёк пламени.       — Спасибо, — её голос кажется слегка сиплым от усталости, позднего часа и выпитого шампанского.       — Миссис Дэвис, так ведь?       Она бросает равнодушный взгляд.       — Так.       — Мое имя Пьюзо.       Взгляд так и остаётся равнодушным, но она кивает и жмёт протянутую руку. Затем снова разворачивается к тихой панораме. Мужчина рядом опускает руки на перила, переносит вес тела на них. Он молчит, делая затяжку за затяжкой, и Элизабет тоже не издает ни звука.       Есть что-то умиротворяющее в том как шум, доносящийся из зала, резко стихает на балконе, в том, как мужчина рядом выпускает дым кольцами и вглядывается в темноту, как где-то за высокими деревьями, окружающими особняк, шумит десятками шин дорога. Элизабет тонет в своих мыслях и сильно вздрагивает, когда балконные двери вдруг звонко распахиваются, и перед ними появляется Фотти.       — Витто, куда исчез, сукин сын.       Лицо мужчины рядом кривит усмешка, и кивая Элизабет на прощание, он уходит вслед за хозяином дома.