Грех

      Она находит Дэвиса в кабинете. Мужчина средних лет, с густыми мягкими волосами, с насмешливым, но добрым взглядом, невероятно обаятельный, но с уже начавшей оплывать фигурой — следствие наслаждением всем, что может дать богатство. Таков ее муж. Он сидит перед камином, нога на ногу, в расшитом домашнем халате. С ноги свисает тапочек с вензелями. Губы Элизабет изгибаются. Даже дома он остается тем ещё франтом. За окном уличные фонари тщетно пытаются разогнать сумерки.       Нахлобучив на нос очки, освещённый настольной лампой и красноватым светом догорающего камина, Эд просматривает утренний выпуск Готэм-таймс, которая остаётся его любимицей, несмотря на целое семейство газет и журналов, которыми оброс его издательский дом. Днём было полно дел, делает вывод Элизабет. Наверное, не самое подходящее время, но ладно…       Элизабет падает на соседнее кресло и с тихим вздохом вытягивает ноги.       — Трудный день? — Дэвис бросает короткий взгляд из-под очков.       Она неопределённо жмёт плечами.       — А я тебе говорил, что будет сложно. Но… ты всегда можешь вернуться, — после небольшой паузы с улыбкой заканчивает он.       Элизабет шевелит пальцами.       — Не дождёшься, я справлюсь.       — Уверен в этом, — муж опять утыкается в газету.       А Элизабет поглаживает подлокотник кресла, собираясь с мыслями, чтобы высказать то, с чем пришла. Спустя несколько минут Дэвис откладывает газету и разворачивается к жене.       — Твоё молчание красноречивее слов, Бетти. Что на этот раз?       — Я была у врача, у Фишера.       Мужчина снимает очки и с усилием трёт переносицу. Она улавливает скрытое недовольство, которое волнами исходит от него как бы он не пытался его запрятать.       — И?       — Он выписал таблетки, говорит, что с ними шанс выше.       Дэвис молчит, отвернувшись, глядя в темное окно. В наступившей тишине Элизабет ясно представляет, что именно она сейчас услышит.       «Мы уже это пробовали; я не верю во все это; доктор Фишер шарлатан; нам просто не дано…»       Но вместо этого Дэвис вдруг разворачивается к ней, берет за руку и мягко говорит:       — Хорошо, Бет, если ты этого хочешь, то давай.       Элизабет недоверчиво улыбается в ответ. Неужели он понимает ее чувства? В ней снова вспыхивает надежда.