Новая страница жизни

Я проснулся от звона будильника. Открыв глаза, у меня все двоилось. Ударив по будильнику, тот упал на пол и затих. Потом поднял его, и было уже семь утра. И зачем я так рано его завел? В голове каша. — Бля-а-а… — закряхтел я. Че вчера было? Нихрена не помню… А, вспомнил. Тетя должна была приехать. Надо бы посмотреть. Я спустился вниз и стал звать тётю. — Тетя! Ты дома? Ответа не последовало. Думаю она спит у себя. Я приоткрыл дверь ее комнаты, но ее там нет. Кровать застелена, постель не взъерошена. Может она уже дома, но куда-то отошла, а машина в гараже стоит? Одевшись, я заглянул в гараж. Но машины там не было. — Хм. Че за херня? Тети дома нет, машины в гараже тоже нет. Значит, она все еще в Окиномии. Может проведать ее? Только в девять утра начнутся занятия. Хорошо, что к себе в комнату эти пустые банки из-под пива убрал, а то мне кажется тетя бы устроила мне порку. Я загляну в холодильник и увидел бутылку йогурта. О. Как раз, что желудок пришел в норму, после пьянки. Достав йогурт из холодильника, я налил его в стакан. Только дураки пьют из горла. Выпив йогурт, мне немного полегчало. Я хоть теперь чуть чуть набрался энергии и не такой вялый как двадцать минут назад. Я оделся в джинсовку и спортивные штаны. Обувшись в кеды, я взял шлем, ключи от мотоцикла, сигареты с зажигалкой, ручные часы и ключи от дома. Зайдя в гараж, я открыл ворота изнутри и выгнал мотоцикл на улицу прогревать. Пока он прогревался, я все за собой закрыл. Как мотоцикл прогрелся, я сел и включив передачу, дернул ручку газа. Ехал я в сторону храма Фурудэ, и мне внезапно на скорости, в шлем, прилетела ворона. — Йопт! В этот момент я случайно дернул руль в сторону и мотоцикл начало кидать из стороны в сторону, что я весь затрясся и я вместе с мотоциклом упал, пробороздив грунт. — Ой бля-ах! Я оперевшись на землю руками, оглянулся по сторонам, никого. Встав на ноги, я отряхнулся от пыли. — Ёптвоюмать… Я поднял мотоцикл и поставив на подножку, заглушил. Конечно, на нем появились царапины. Я снял шлем. Вот это да… Ворона мне по башке надала! Если так подумать, я с момента переезда в Хинамидзаву их не видел еще, если не считать тот район, который был для меня адом. Там этих ворон было дофига, особенно на помойках. Конечно не в районе, а во дворе, в котором я жил три с половиной года. Но потом меня кое что пришло в голову. Блин, мне мама говорила, что ворона — это знак беды или что то в этом роде! Пытаясь нащупать сигареты в куртке, я нащупал бумажник, в котором лежала монета в 100 йен. Я подняв голову вверх, понял что я упал рядом с храмом Фурудэ. А там перед входом в храм есть ящик пожертвований. Может мне повезет в чем нибудь? Только вот не знаю в чем. Короче подброшу монетку, если выпадет сакура, то жертвую эти сто йен в ящик, а если реверс, то нет. Я подбросил монетку вверх и в мгновении ока сразу схватил и шлепнул по ладони. Я убрал руку, и оказался рисунок сакуры. Тогда, вперед. Я пошел в сторону храма по ступенькам вверх. По пути у меня началось сбиваться дыхание, походу уже легким хана мне кажется. Пора бросать курить. Потом я услышал звуки взмахов возле моих ушей, как будто махали веерами. Но потом раздались звуки «Кар! Кар! Кар!» Это были вороны. Походу, один из них мне и прилетел в голову, когда я ехал. Я обернулся и ворон, который мне прилетел в голову так и остался лежать неподвижным на грунте. Сильно досталось ему, не только мне, хотя я живой пока что. Но обычно как мне говорили, вороны могут быть далеко не к везению. Пока я шел по пути к храму, я увидел, что толпа этих воронов собралось рядом с ящик для пожертвований. Обычно эти пернатые черти, как я люблю называть этих воронов, по их цвету, любят сильно по помойкам шастать и искать еду. Какой же гад тогда там намусорил, прямо на территории храма? И в этот момент я понял что цикады как-то стихли. Дальше поднимаясь я увидел кровь на стенах храма, на ящике, на полу, на ступеньках. Мне стало даже жутко и мурашки стали вылезать. В голову лезла мысль, что по видимому кто-то растерзал какого-то животного, только непонятно какого, но точно не человека! — Господи… Пожалуйста, будь это животное, будь это животное, будь это животное. И тут я заметил, что вороны обгладывали тело явно в рост ребенка. В этот момент сердце забилось быстрее. О нет… И тут когда я почти на сантиметры подошел к объекту который даже пахнет гнилью, вороны заметив меня сразу полетели прочь. Предполагаемое тело «животного» было человеком. Это была……. Рика Фурудэ. Она лежала раздетой до гола с кровью в глазах, ее фиолетовые глаза смотрели как будто на меня. Живот вспорот и внутренности были снаружи, кишки по всей стороне, брызги крови были повсюду, как будто ногтями их рвали. Из моих глаз тут же пропал цвет, все стало черно белым. В этот момент я упал на колени, выронив монету, которая зазвенела, схватился за волосы и закричал. — Ха-ах, ха-хааах, хааааах, АААААААААААААААААААААА! Блять! Кто нибудь, скажите мне что я сплю!!! ПОЖАЛУЙСТА!!! Вот и все! Напился! Напился! Теперь у меня горячка пошла! Я быстро ущипнул себя за руку. Нет… Нет! Нет-нет-нет-нет! Не может быть… В этот момент меня сильно затошнило и все содержимое так и просится вырваться наружу. Я забежал в кусты и меня там вырвало, как будто по мне проехался каток и буквально выдавил все из меня. — Буээ! Фу блять… Горечь и кислота перемешались у меня во рту. Отвратительно! Надо чем-то запить. Я понял теперь, что моей подруги больше нет. Я вышел из кустов и сразу без оглядки побежал вниз по ступенькам. На последних ступеньках я споткнулся и упал. — Блять! Я поднялся и ринулся к мотоциклу и стал заводить его киком. — Блять, забери меня отсюда! Как мотор завелся, я сел на мотоцикл, надев шлем и врубив передачу, на полный газ ринулся в путь. Надо об этом рассказать полиции, за одно и тетю найти! Я разогнался почти за сотню. По асфальтированной дороге было куда быстрее. Вот передо мной поворот на право. Проехав пару метров, вдалеке я увидел какой то металлолом, который валяется прямо на дороге! Я жму на тормоз, но было бесполезно и я наезжаю на металлолом и шины лопаются. Мотоцикл закидало по сторонам и я лечу прямо к обрыву, который даже не был огорожен. В этот момент я падаю с мотоцикла на землю и не успевая ухватится за что либо, лечу вниз с мотоциклом в речное русло. Все… покатался с ветерком… И тут я ударяюсь обо что то и отключаюсь. Темнота. Ничего не видно и не слышно. Или я умер?

Двадцать четыре часа спустя.

Я очнулся на берегу реки, лежал на холодных камнях. Всё тело болело, как будто горело. Голова трещит. Как долго я в отключке пролежал тут? Сняв шлем, на котором визор был в трещинах, солнце засветило ярче. У меня руки были в порезах, хорошо что не в глубоких, а где то уже показывались синяки. Боль была такая, как будто меня сбила фура на бешеной скорости. Я попытался встать на ноги, но боль была жуткая. Я посмотрел наверх, откуда я упал. Высота была примерно с пятиэтажный дом. Потом посмотрел туда, куда я приземлился и увидел рваный в некоторых местах матрас. Вот это я называю: пронесло так пронесло! Хорошо, что шею не сломал, так бы в мир иной ушел. Если так подумать, то сейчас вроде бы полдень. Значит я был в отключке пару часов, ну где то пять. Хотя боль которую я испытываю говорит, что далеко не пять часов, а целое десятилетие. Я посмотрел на левую руку, часы вдребезги и не работают. Ну зашибись. Интересно, а меня сейчас ищут или нет? Может уже тетя меня во все инстанции сообщила обо мне. Я попробовал еще раз встать только не спеша. Вроде бы стою, ноги не переломаны, но все равно не комфортно. Я осмотрелся чтобы оценить ситуацию и заметил свой мотоцикл недалеко от воды. Я подошел к нему хромая, теперь этот мотоцикл — кучка металлолома. Переднее колесо оторвало, в двигателе дырка, радиатор пробит, в баке тоже дырка. Как он умудрился не вспыхнуть? Я заметил, что у мотоцикла индикаторы все еще горят. Нифига себе, такое пережил, а электроника живет. Я вынул ключ из замка и положил себе в карман, теперь это будет как талисман. Потом понял, что мне отсюда не выбраться никак. Придется идти туда, откуда я ехал. Часы разбитые я снял с запястья. Эх, хорошие часики были, Касио, и теперь это мусор. Я бросил их далеко в кусты. — Приехали, бля… *вздох* Ну, придется идти обратно… Ну ёбанный рот! Я бросил шлем на землю и оставив все на месте я пошел по берегу, надеясь найти подъем на дорогу. Я в порванной одежде, весь в порезах и синяках. Надо бы в клинику к менеджеру. Там наверное полиция ждет, потому что ищет меня и все взволнованы. И так я хромая прошел около двести метров увидел пешеходный подвесной мост. Ага, значит я почти близко. И тут я останавливаюсь, чтобы перевести дух, как оглядываясь по сторонам, я увидел тело. — О, господи. Он тоже свалился, как и я? Кто это? Сразу я не мог разглядеть, кто это, потому что у меня цвет тогда пропал, но потихоньку цвет начал возвращаться. Но подойдя поближе я понял. Это был Маэбара. Он был в порезах и синяках. — Б-братан… Эй. Ты живой? Я стал его будить, и он приоткрыл глаза. Он начал кряхтеть, ибо понятно, с такой высоты упасть и не разбиться на смерть — это то еще чудо. Хотя что-то мне кажется, что при падении мы должны были истечь кровью от разрыва внутренних органов и умереть. Может это происходит так медленно и нам недолго осталось, хотя нам должно было быть невыносимо больно. — Аккуратно, вставай помедленнее, а то закружится голова. Я взял его за руку и стал поднимать его. Твою мать, как нам повезло, только в какой степени? — Братан, ты не представляешь как нам повезло… Приземлился на кресло. — Я тоже в шоке. А ты как? — На мотоцикле, наехал на железку и не смог затормозить, и свалился на матрас. Вот и результат. Без мотоцикла я теперь. Надо бы в больницу нам идти. — Согласен. Вдалеке были видны заброшены два экскаватора. Переведя дух после пережитого мы пошли по лесистой дороге. Солнце все еще жарило как прежде. Тут мне захотелось покурить. Как раз мы вышли к шоссейной дороге, прилегающей к клинике. Наконец-то. Мы перешли на левую обочину. И тут я почуял запах тухлых яиц. Омерзительно. В какой-то момент я понял что как-то стало тихо. Я подумал что я оглох. — Эй, Кэйити. — Чего? — Да так, ты что нибудь слышишь? А то я сейчас подумал, что я оглох. — Тебя слышу. — Прислушайся. Слышишь? Мы напрягли слух и поняли. Цикады стихли. Так было тихо, как в глубоком лесу. Если вспомнить, то тогда было все оживленно. Птицы пели, цикады стрекотали. Эта симфония продолжалась каждый день, почти до ночи. Сейчас даже мухи не слышно. Только шелест листьев от потока ветра. Никогда еще так не было тихо. — Заметил? Тихо слишком… — Ага. Я достал пачку сигарет и не думая вытянул две сигареты. И тут шутя решил спросить. — Братан, курить будешь? — Да, давай. Не ожидал такого, даже без задней мысли сказал. Ну я протянул ему сигарету и мы по очереди зажгли. Кэйити втянул дым и выдохнул, немного покашливая. — О-о-ох… И тут он немного пошатнулся. — Ага. Никотин сразу в мозг дает, он на какое то время глушит боль даже. — Как ты это курить можешь? — От нехорошей жизни курить начал, еще в пятом классе. — Нифига себе. Пока мы курили в тишине, заметили еще кое-что. Листья на деревьях пожелтели и валялись на дороге, несмотря на то, что еще не осень. Даже сорняки пожелтели и побурели. Как будто мы в другом мире, может оно так и есть. Но солнце сейчас жжет как в июне. Как будто произошла смена сезонов. Странно… На дороге валялись несколько дохлых жуков. Только вот, что это за запах тухлых яиц? Инсектицидом тут что ли обрызгивали? Что-то похожее проводят даже в школах как дезинфекция. Пока мы ни на кого не наткнулись. Ну, с таким запахом на улице вряд ли кто хочет гулять. Что вообще произошло? Хинамидзава теперь стихла. Наша школа показалась когда завернули в угол. Никакой суматохи. Никого… Подойдя к ограждению, мы увидели школу вблизи. Сигареты к тому времени мы докурили. И наконец-то мы услышали звук. Звук грузовиков. Несколько грузовиков стоят на школьном дворе, на холостом ходу. Около десяти работников в дождевиках… что-то выгружают из грузовиков на землю. Даже в наше почти легкой одежде невыносимо жарко. Тяжело представить, какой ад они испытывают. Стоп. Здание под школу, как мне рассказывали, было арендовано у лесного хозяйства, так ведь? Тогда ничего удивительного, так как это здание все еще принадлежит лесному хозяйству. Что лесники сейчас делают? Мне их даже жалко стало, что они вынуждены работать в жару и вонь. Они выгружают какие то разноцветные мешки на землю. Они их раскладывают так, будто на прилавке тунца или еще что. Их… очень много. Много тунца, что почти двора не видно. Никогда прежде этого не видел. Но в этот момент за нашими спинами проехало два грузовика. Мы отошли от забора и вышли к школьному двору. Брезентами были накрыты грузовики, значит они еще были полными. И в этот момент в нос ударил запах, который просто валит с ног. Теперь пахло не тухлыми яйцами, а гнилью, как будто мясо стухло. Что это вообще? Но наши глаза привлекли буквы, нанесенные на грузовики. «Сухопутные силы самообороны» Что? Армия? Чего она тут забыла у школы? Может идет эвакуация и поэтому никого из жителей деревни нет? Или учения? — Эй, вы! Откуда вы? Неожиданно исподтишка кто-то нам по плечам похлопал. Мы обернулись и увидели позади джип и два солдата из «Дзиэйтай» в камуфляжном дождевике и противогазе. Полностью закрыт, ни сантиметра открытой кожи. — Что вы имеете в виду? Ай… — Что за херня тут произошла?.. Ай-яй. — … — Вы в Хинамидзаве живете? Можете назвать ваши адреса и имена? — Да, мы живем здесь. Я… Маэбара… Кэйити. Номер дома XXX, деревня Хинамидзава, район Шишибонэ. — А тебя как? — Цубаки Катано… Номер дома XXX, деревня Хинамидзава, район Шишибонэ. — Угу, хорошо. Записав наши данные, один из солдат «Дзиэйтай» начинает передавать по рации. — База, как слышите? База, как слышите? Код 402 — двое выживших. Повторяю, код 402 — найдено двое выживших. Они у здания лесного хозяйства. — Говорит база. Поняли. Доложите о их состоянии. — Абсолютно здоровы. У них раны по всему телу, но не смертельны. Они могут передвигаться без помощи. Отправляем их в штаб. Солдаты усадили нас на задние сиденья джипа. И попросили надеть противогазы. Мы послушно их надели и один солдат затянул их нам чуть потуже. Было жарко, душно и тяжело дышать. На мир ты вынужден смотреть через линзы, что заметно рушит чувство реальности. Дыхание напоминало какого то монстра. Я вообще не понимаю что произошло, но раз армия приехала сюда, то значит они не спроста здесь. Мы подъезжали к перекрестку, где находился мой дом, и дом Кэйити чуть дальше. Тут я попросил водителя остановиться. Раз это эвакуация, то документы какие нибудь пригодятся. — Мужчина, остановитесь здесь пожалуйста. Мне надо забрать кое какие вещи. Документы и какую нибудь одежду. — Хорошо, но только не торопитесь. Мы подождем. — Спасибо. Кэйити, иди в свой дом, тоже что нибудь забери. Деньги и документы, ну и одежду тоже. А то мне кажется это не к добру эвакуация. — Ладно. Мы вышли из джипа и быстрыми шагами потопали к своим домам. Тут я вспомнил диалог тети про какой-то сейф: — Если что, код от этого сейфа находится в фарфоровой копилке свинке у меня в комнате. Это на экстренный случай, а копилку другую куплю. Запомнил? Код в копилке. А сейф в подвале. — Да, понял. — Молодец. Идеально, код в копилке в комнате тети. Значит, не долго искать его придется. Я подойдя к двери дома достал ключи и вставил в замок. Открыв дверь и зайдя домой, я первым делом пошел к себе в комнату, чтобы забрать чистую одежду. Придя в комнату я взял рюкзак, довольно вместительный, и начал складывать туда пару футболок, спортивные брюки, носки, нижнее белье, ну и пару рубашек. Там же наверху лежали мои документы. Их тоже заберем. Собрав в рюкзак необходимую одежду, я спустился вниз и пошел в комнату тети. Здесь стоит двуспальная кровать и тумба, на которой и стояла копилка в виде свинки, довольно большого размера. Я тут же схватил ее и бросил на пол. Она разбилась и посыпалась мелочь, ее довольно много. В горсти мелочи я нашел листок с цифрами, вероятно с кодом от сейфа. — Агась. Вот он и код. Я взяв листок с кодом спустился по ступеням в подвал, где и стоял темный сейф. Покрутив колесо замка он открылся. — Фух-х. Распахнул дверцу, я увидел совсем не то, что я ожидал увидеть. В сейфе вертикально стояла снайперская винтовка с прицелом M21, даже автоматическая, дробовик Remington 1100 наверно, а на верхней лежит Кольт 1911 и банковская книжка. А в нижней полке патроны ко всему оружию. Я в шоке… — Да ну нахуй… Ничего себе, богатый арсенал у моей тетки. Хотя… если она в армии десять лет служила, вроде бы снайпером, то походу ничего удивительного. Но отбросив мысли в сторону я потянулся за книжкой. Полистав страницы, я дошел до счета с последней датой обновления. Посмотрев на цифры я сильно удивился. — Что? Двадцать пять миллионов йен? Что?! Двадцать пять? Откуда? Тьфу ты, что я удивляюсь этому? Наверное, все годы в армии она копила вот и результат. Банковскую книжку я тоже забираю. Сейф я закрыл обратно, все равно его не откроет никто, если не гений. Я закрыл подвал и направился снов в комнату тети, там на полу лежала мелочь. — А че брезговать? Тоже заберем. Я собрал всю мелочь с пола и положил в карман своего рюкзака. Перед выходом я взял травмат копии Кольта 1911, которая мне подарила Мион на фестивале, а монеты скроют. Идеально. С комнаты я взял еще и акустическую гитару, которая уже находилась в чехле и плеер и пару кассет. Потом переоделся в другую одежду вместо рваной. Собрав свои пожитки, я вышел из дома, закрыл дверь и убрав ключи в карман, направился к джипу. По пути я увидел Кэйити, он тоже собрал какие вещи. Мы оба сели в джип и поехали дальше. Только вот оно я не узнал, который сегодня день? — Где вы были сегодня? Что вы делали? — Я упал с моста и потерял сознание на берегу реки. Я даже не знаю какое сегодня число и день. — 22 июня 1983. Среда. Ого себе! Во вторник я разбился и в отключке пролежал почти весь день. — А я на мотоцикле разбился. На повороте не смог затормозить и рухнул с обрыва на берег. — Извините… Но почему здесь силы самообороны? Это какие-то учения? Солдат тяжко вздохнул, видимо ему тяжело говорить об этом. Вместо этого, он включил радио и настроил канал радиоволн. Вскоре ответ был получен, но мы еще не подозревали, насколько он будет душераздирающий. — *Крупномасштабная катастрофа произошла прошлой ночью, 22 июня, в деревне Хинамидзава, района Шишибонэ. Детали еще неизвестны, но согласно поздней информации, произошел выброс вулканического газа, который впоследствии распространился в деревне. Газ выпал на Хинамидзаву, которая расположена рядом с болотом, и за несколько часов всю деревню заволокло туманом. Число жертв, пострадавших и пропавших пока не установлено. Оборонительные силы сейчас подтверждают ситуацию.* Господи… Как в воду глядел. И правда не к добру эта эвакуация. Надеюсь с остальными нашими друзьями в порядке. Рику мы потеряли. Спустя время мы подъехали к клинику, где работает менеджер, может его удастся увидеть. Мы оба вышли из джипа вместе с солдатами и со своими вещами, и к нам подошли врачи, тоже в противогазах и с носилками. На парковке и по всему периметру клиники стояли палатки и военная техника, особенно много карет скорой. Пока я выходил, у меня слева в области ребер начало покалывать и постепенно болеть. Походу у меня сначала пошли трещины по ребрам, а потом и вовсе треснули. — Все будет хорошо. Как вы себя чувствуете? — Почему-то я себя нормально чувствую… И в этот момент боль стала невыносимой и я придержал рукой. — Ай-яй! А я походу не очень… Ребрам наверно капут… — Ложись тогда на носилки, отведу в тень. Ты, второй, тоже ляг. Я лег на носилки и врачи уволокли в палатку. Рядом со мной лежал Кэйити. Из палатки было видно как военные на носилках носили людей в гражданской. Это и были жители Хинамидзавы. Солдаты брали за плечи и ноги и укладывали в грузовик. Кто-то прикрикнул двум солдатам. — Идиоты! Не обращайтесь с трупами так грубо! Они ведь были жителями деревни! — Виноваты. В этот момент я понял, что за мешки были в школьном дворе. Это трупы. Кэйити в следующую минуту как-то от ужаса вздыхал и охал, а потом он потерял сознание. Это заметил и врач. — Эй! Он потерял сознание! Назовите его имя! Живо! — Маэбара-кун! Ты меня слышишь? Если ты меня слышишь, моргни в ответ! Маэбара-кун! Маэбара-кун! Маэбара-кун!!! Врачи его слегка потрясывали, но тчетно. — Он перестал дышать! Проверьте его респиратор! Сделайте ему искусственное дыхание! Не дайте ему умереть! Черт! Черт…! Не надо, не надо больше жертв! Никто не заслуживает смерти! Пожалуйста, не убивайте его! НЕ УБИВАЙТЕ ЕГО!!! Доктор, который сидел рядом с нами, отчаянно пытался оживить Кэйити. По его голосу мне казалось, что он сейчас заплачет всерьез. Именно в этот момент я не выдержал и стал плакать шепотом и всхлипывать, прикрыв рукой глаза. — Господи… За что ты так больно? Чем мы заслужили такое?

Неделю спустя, в больнице города Гифу.

Меня как и Кэйити перевели в больницу города Гифу. В клинике Ириэ, которого я так и не застал, мне сделали рентген, у меня и правда были сломаны ребры. Полицейские, которые пришли навестить меня сказали, что мою тетю нашли, но она погибла в ДТП 21 июня. Именно в этот день я разбился на мотоцикле. Медсестра, которая стояла со мной рядом и держала за руку, пыталась утешить, но в душе и сердце была пустота и мне лучше не становилось, поэтому я как мог держался, чтобы не заплакать перед всеми, а когда я оставался один в палате, я не сдерживал свои слезы. Находясь в больнице, я несколько раз в день пересекался с Кэйити, и мы часто разговаривали, но только без улыбок. Вскоре от полицейских узнали, что в день фестиваля Томитаке совершил самоубийство, разорвав себе горло, Такано Миё сожгли, Ойши-сан пропал, Ириэ совершил самоубийство не понятно как, Сатоко и ее дядя пропали. То, что Рика была убита у храма мы знали, потом узнали, что Рэна и Мион, Томита и Окамура, Тиэ-сенсей, даже тот, против кого мы играли в бейсбол, походу Камеда его звали, все они погибли. Мы на это никак не отреагировали, а тихо кивали. Наше горе было глубже океана. Мы утонем, если выпустим его наружу. Из новостей мы так узнали детально об инциденте, что с 21 по 22 июня ночью погибло 1200 человек, 60 тысяч было эвакуировано. Болото Онигафути, которое считали бездонным и стал причиной трагедии. Многие, кто выжил сочли как за проклятие Ояширо-сама. Сейчас Хинамидзаву закрыли, даже над ней полеты запрещены. Можно сказать, Хинамидзава теперь деревня — призрак. Спустя два месяца, в последние дни августа, я выписался из больницы и за все проведенное время, я к себе не пускал журналистов, все время послал их на три буквы, далеко и надолго. А за день до выписки из больницы, я слышал, что Кэйити пытался покончить собой и его увезли походу реабилитационный центр или в психушку, не знаю. С тех пор я больше его не видел. Отбросив все негативные мысли, я стоял с вещами на железнодорожной станции с билетом в руке и ждал поезд в Токио, куда я и поеду, с надеждой перенести все горе. Спустя время поезд уже подъехал и сев в него я поехал по пути в Токио. Уже сентябрь через пару часов.

30 октября. Район Гинза, Токио. Однушка.

Никогда бы не подумал что подсяду на это… Да, я подсел на наркотики, особенно на тяжелые в 14 лет. Спустя 2 месяца проживания в Токио я просто потерял смысл жизни и мне ничего не оставалось, как медленно но верно убивать себя. Бухать, курить, нюхать и колоться. Теперь я не могу жить без наркотиков, потому что это единственное, что мне помогает вернутся во вспоминания счастливой жизни Хинамидзавы и забыть серое Токио. Почти каждый день я под веществами возвращаюсь в счастливое детство в деревне. Я теперь стал воровать как и прежде. Граблю еду, алкоголь, сигареты, а иногда и сумки с кошельками. Деньги я стал тратить на наркотики, продают мне их далеко от посторонних глаз. Меня ни разу еще не схватили. Учебу я забросил уже давно. Теперь играю на гитаре в переходе метро, у ТЦ и в других местах и зарабатывать на этом какие-то денежки, так как накопленных денег в любой момент не останется. Часто посещают мысли о самоубийстве. На моем столе лежит травмат. Вроде и хочу сделать это, но решимости никак не хватает, поэтому каждый день в календаре обвожу маркером, а если не решусь, тогда зачеркиваю. Мой календарь можно назвать календарь самоубийцы. Мне уже нечего терять, у меня ни друзей, ни родственников и знакомых нет. Только я один в этом мире. Так хочется к друзьям в рай, мне на земле уже хуже. Каждый день заспанный.

24 декабря.

Я решил в этот день прогуляться вечером по центру Токио. Завтра рождество. На улице всюду горят гирлянды. Уже вся Япония почуяла рождественское настроение. Где-то час гулянки я вышел на мост высотой примерно в девятиэтажный дом. Река тут практически не замерзает. В Токио редко морозы, но снега много. Уперевшись рукой я посмотрел на речку, и краем глазом замечаю, что кто-то барахтается в воде. Прислушавшись к мольбам о помощи я понял это девчонка лет где-то 12 лет или около того. Как она там оказалась, не понятно. Раз мне нечего терять, то совершу благородный поступок. Может мне и суждено будет погибнуть в этой реке, но не девчонке. Я разделся до трусов и перелез через ограждение моста приготовился прыгать. Было высоко, но собравшись духом я согнул колени и оторвавшись от ограждения я прыгнул, сделав двойной кувырок в воздухе. Пролетев не маленькую высоту я приземлился в воду пятками прямо. Вода была холодная, но алкоголь, который я выпил до выхода из дома, подогревал меня и мой азарт, так что у меня есть шанс спасти ей жизнь. Подплыв к девочке, которая почти уходила под воду, я подхватив на спину, стал плыть к берегу и тут откуда не возьмись ко мне подплыл катер со спасателями. — Давайте руку! Я протянул руку спасателям и нас вытащили на катер. Девочка замерзла и вся тряслась. В этот момент во рту у меня возник вкус крови, которая даже сочилась из носа, и у меня начинает темнеть. Походу у меня опять треснули ребра и они проткнули легкое, а может и сразу обе легких. Один из спасателей заметив это пытался меня оживить, но было уже поздно. Моя из без того погубленная катастрофой в Хинамидзаве жизнь угасает. Ее уже не вернуть. Я умер.

Конец произведения Tatarigoroshi-hen. Продолжение следует…