мы будем в порядке

***

По средам и четвергам у Дэн были свободные от работы дни. Кроме того, по четвергам у нее были игры. Среда была единственным свободным днем, когда она могла заняться собой. Но прошел уже час после окончания тренировки в среду, а Дэн все еще находилась на поле. Она не разговаривала с Кэти с вечера понедельника и теперь готовилась к сегодняшним разборкам. Когда она думала об этом, ее начинало подташнивать. Звон ключей сообщил ей, что прошло уже достаточно времени с окончания тренировки, и тренер Фрэнсис, наконец, закончил разбираться со своими документами. Дэн наблюдала за ним, когда он прикрыл за собой вход на поле, а затем предстал перед ней. — Держишься? — спросил он. Она задумалась о том, действительно ли он волновался за нее или просто считал себя обязанным интересоваться. — Просто думаю о завтрашней игре, — соврала она. — Если мы проиграем, не произойдет конец света, — постарался утешить ее тренер. — Так что не нужно уж слишком переживать. Она ненавидела это в нем — готовность мириться с проигрышем, когда он еще не произошел. Дэн догадывалась, что в этом заключался его способ утешить команду: он считал, что лучше ожидать худшего и быть приятно удивленным, чем быть раздавленным неожиданным проигрышем. Тренер не имел права быть таким пессимистичным. Она не хотела тренера, который смягчит удар. Она хотела тренера, который поверил бы в невозможное. — Я не могу позволить себе проиграть, — сказала она ему. — Мне нужно попасть в финал, если я хочу получить предложение от спонсора. В ее едких словах слышалось обвинение, и, судя по его хмурому взгляду, Фрэнсис это услышал. В начале года она ясно дала понять, чего хотела. Спортивную стипендию. Насколько ей было известно, он ничего не сделал, чтобы помочь ей. Он никогда не говорил ни слова об отправке ее файлов или приглашении наблюдателей на игры. Она никогда не видела их на стадионе. После всего, что Дэн сделала для него, она ожидала большего, и почти ненавидела себя за то, что так сильно зависела от его поддержки. Весной она отправила свои документы сама, но никто не собирался обращать внимание на отчаянную саморекламу молодой студентки. — Дэниэль, — сказал он наконец, — мне нужно, чтобы ты кое-что поняла. — Я в порядке, — настаивала Дэн. — Я могу сделать так, чтобы меня заметили. — Ты очень талантлива, — согласился он. — Не читайте мне нотации, тренер. — Ты потрясающая, — продолжил он, игнорируя ее, — но им этого недостаточно. Дэн пристально посмотрела на него, ожидая объяснений. Казалось, ему было плевать, насколько бесстыдно звучали его слова. Больше того, он был будто сбит с толку и не ожидал, что придется все разъяснять самому. Она знала, к чему он клонит, но ей нужно было, чтобы он это сказал, нужно было услышать этот извечный предрассудок. — Ты – девушка. — Это ничего не меняет. — Это меняет все в Национальной лиге, — сказал Фрэнсис. — Возможно, это несправедливо, но это факт. Мужчины быстрее и сильнее, они могут сильнее ударить и бросить мяч дальше. Никакими твоими стараниями этого не изменить. Если у тренера есть свободное место на линии, и выбор стоит между между мужчиной и женщиной, он будет выбирать мужчину раз за разом. — В колледжах есть много женщин. — Сколько можешь назвать? Дэн подсчитала их на пальцах. — Лайла Эванс, Теодора Мулдани, Джессика Стэнсон, Эрика Смит, Жасмин Маккон, Деандра Уиллис ... — Она остановилась только потому, что Фрэнсис выглядел так, будто собирался прервать ее. — Даже в составе «Большой тройки» есть женщины, так что не говорите мне, что это невозможно. Разница в том, что их школы достаточно умны, чтобы не смотреть пол. Они смотрят на статистику. Если придется выбирать между мной и каким-то парнем и моя статистика окажется лучше, то я лучший выбор для команды. — Я не говорил, что женщин нет, — сказал Фрэнсис. — Я лишь говорю, что они исключение. — Значит, вы думаете, мне даже пытаться не стоит. — Я думаю, что мечтать — это хорошо. Дэн поднялась с места. — Увидимся завтра. Он пожелал ей спокойной ночи, невзирая на ее резкий выход и игнорируя очевидное: сегодня вечером он сильно ранил ее своими словами. Дэн ушла оттуда с высоко поднятой головой и миром, рушившимся под ногами. Ее пальцы сжимали ракетку до побелевших костяшек и онемели, когда она добралась до дома, но девушка предпочла бы онемение невыносимой боли, прожигавшей ее грудь и горло. Дэн стояла у входа в трейлер-парк, смотрела на передвижные дома, прижатые слишком близко друг к другу, и ненавидела всю свою жизнь. Искушение развернуться и просто уйти было почти непреодолимо, но Дэн не могла уйти от единственного человека, которого еще могла называть семьей. — Я достойна большего, — прошептала она. Если она не будет верить в себя, то и всем остальным будет наплевать, но как долго могла она продержаться в одиночку, когда все вокруг только и делали, что пытались выбить землю у нее из под ног? Даже Кэти не удосужится успокоить расшатанные нервы Дэн. Она-то устроилась в жизни и не видела ничего плохого в тупиковых работах и ​​редких подачках. Она не видела смысла стремиться к чему-то большему и сочувствовала желанию Дэн вырваться на свободу. Теперь она тащила Дэн с собой и нисколько не жалела об этом. Дэн с трудом проглотила злость и гнев и поднялась по ступенькам к трейлеру. У нее был ключ, но дверь легко поддалась напору. Кэти снова забыла закрыть дверь. Дэн устала от этого спора еще двадцать с чем-то раз назад, однако сейчас лекцию о безопасности придется отложить. Незнакомый мужчина сидел с Кэти за крошечным кухонным столом, и прямо сейчас казался бесконечно опаснее, чем абсолютное отсутствие у Кэти страха вторжения. Дэн указала ракеткой на мужчину. — Кто это, черт возьми? Кэти нахмурилась. — Следи за за языком. — Убирайся отсюда сейчас же. — Это мой дом, — выпалила Кэти. — Я могу приглашать друзей, если хочу. — До тех пор, пока я плачу счета за эту дыру, это мой дом, — бросила Дэн. — Выпроваживай его, пока я его сама за шиворот не выкинула. Незнакомец оказался недостаточно сообразительным, чтобы понять намек, но ссора хозяек его не заинтересовала. Он пробормотал что-то о возвращении позже и похлопал Кэти по руке, поднимаясь с места. Дэн пристально посмотрела на него, когда он обошел стол и едва сдвинулась с места, чтобы дать ему пройти. Как только он переступил через порог, она хлопнула дверью и щелкнула замком. Кэти выглядела обиженной, когда Дэн повернулась к ней лицом, и только благодаря своей выдержке Дэн не схватила ракетку, чтобы ударить свою тетю по лицу. — Ты не можешь так со мной разговаривать, — сказала Кэти. — Ой, пошла нахуй, — прорычала Дэн на пути к своей спальне. — Смотреть на тебя тошно. — Как будто у тебя есть право судить, — горячо возразила Кэти. — Ты такая же шлюха, как и я. Дэн бросила ракетку в занавеску, отделявшую ее угол от остальной части трейлера, чтобы избавить руки от потенциального оружия и не сделать непоправимого. Она обхватила подол своей рубашки обеими руками, развернулась, и одним легким движением сняла футболку и спортивный бюстгальтер. Такая дерзость лишила Кэти слов, и Дэн указала на свою оголенную грудь. — Боже мой, — сказала Дэн, четко выговаривая каждое слово. — Видишь? Это называется грудью. Я шлюха, потому что она у меня есть? Грудь? — Дэн указала на Кэти, а потом снова на себя, и Кэти смущенно сжалась в своем кресле. — Это то, чем я занимаюсь. Я раздеваюсь, я танцую, я работаю на сцене пять ночей в неделю, я танцую на коленях у извращенцев, которым просто так никто не дает. Но я не позволяю им трогать меня. Я все еще зарабатываю достаточно, чтоб мы держались на плаву. Что делаешь ты, кроме того, что сидишь дома и ждешь моих подачек? — Ты сама в эту грязь ввязалась, — сказала Кэти. — Ты сама решила, что хочешь играть в команде. Все эти бесполезные часы на тренировках могли бы пойти на приличную работу, ближе к дому. — Где, в «Taco Bell»? «Food Mart»? — «Food Mart» по крайней мере давал тебе скидку работника. Не нужно было увольняться. — По крайней мере, у меня есть работа. Ты бы могла работать, если бы ноги свои не раздвигала. Ты же даже не шлюха. Конечно, зачем платить за то, что ты и так бесплатно дашь? А? Что собираешься делать, когда я уйду? — Уйдешь, — глухо повторила Кэти, — серьезно, Дэнни! Тебе некуда уходить. — Я так не считаю. Кэти ничего не сказала, но ей и не нужно было. Выражение ее лица сказало достаточно. — Да пошла ты, — сказала Дэн, затем громче, озлобленнее, — пошла ты к черту, мне семнадцать! Я не гожусь тебе в матери! — Никто не просил тебя быть моей матерью, — сказала Кэти. — Я просила тебя быть моей. Спасибо, что проебалась так феерически. От этой фразы Кэти заметно вздрогнула. Громкие шаги Дэн утихли в импровизированной комнате, и Дэн задернула занавеску между ними. В тот вечер ни одна из женщин не сказала больше ни слова. Дэн рано улеглась и заснула с ракеткой для экси в обнимку. *** Игра с Западным Джексоном была гостевой. Как капитан команды Медведи Хантер-Пойнт, Дэн всегда выходила из автобуса первой. Она остановилась в стороне и по головам подсчитала игроков, выходивших за ней. Фрэнсис занимался тем же в паре шагов от Дэн. Убедившись в том, что номера сходятся и все игроки на месте, он позволил охране отвести команду к гостевым раздевалкам. Школы соперников находились всего в получасе езды друг от друга, так что Медведи приехали полностью одетыми в игровую форму и прошли сразу во внутреннее кольцо стадиона. Западные Волки Джексона расположились на поле, а трибуны уже были полны фанатов. Матчи между школами всегда отличались ажиотажем, но напряжение во время чемпионатов сложно было сравнивать с обычными играми. Фанаты Волков приветствовали Медведей с ревом, настолько громким, что Волки слышали его сквозь стены. Пара серых шлемов повернулась, и Дэн подумала, не привиделся ли ей тяжелый взгляд вратаря. Судьи остановили Волков, и Дэн повела свою команду на площадку для разминки. Она наблюдала, как ее товарищи по команде сбрасывают напряжение и нервозность в резких передачах и ударах. Это заняло пару минут, но они, наконец, расслабились в своем обычном легком стиле. К тому времени момент их выхода на поле почти настал. Дэн проигнорировала жест Фрэнсиса, чтобы она подошла поближе, и позвала товарищей по команде. — Я хочу, чтобы каждый из вас посмотрел мне в глаза и сказал, мы сегодня победим, — уверенно провозгласила Дэн, оглядывая их всех. — Я хочу, чтобы вы верили в это всем своим существом. Не смейте слушать его, когда он говорит, что проиграть — это нормально. Не верьте ему, иначе вы всегда будете принижать себя. Имейте веру в себя, в нас. Мы хорошая команда, и мы заслужили победу в этой игре. Мы заслуживаем финала. Это то, чего вы хотите, не так ли? Вы хотите победить. Так что держитесь за эту мысль всем, что у вас есть, и не отпускайте ее. Мы можем это сделать. Мы сделаем это. Хорошо? Вперед! Сегодня мы победим! Медведи повторяли ее слова один за другим, каждый голос был громче предыдущего, пока последний Медведь не закричал, и все они захлопали в ладоши. Дэн просунула руку в круг, и остальные быстро сложили сверху свои руки в перчатках. — Хантер-Пойнт! — выкрикнула она. — Медведи! — они вернулись и побежали к открытым дверям ведущим на поле. Фрэнсис ничего не сказал о задержке, но жестом подозвал свою команду выслушать собственную версию ободряющей речи. Он предостерег их от травм и красных карточек и напомнил, что веселье всегда важнее победы. Товарищи по команде Дэн нервничали до конца, разрываясь между энергией, которой девушка подпитывала их, и преждевременным утешением, которое предлагал Фрэнсис. В конце концов, они встали на сторону Дэн и вышли на поле в первом тайме, наполненные дикой энергетикой. Энтузиазм сделал их команду звездной в первой части игры. По большей части счет оставался ровным, ни одна из команд долго не вырывалась вперед. Во время перерыва Дэн чувствовала себя возвышенно, и ответила на веселые выкрики своих товарищей по команде зубастой улыбкой. Волки первыми вышли на поле после перерыва, и их вела Радужная блондинка. Дэн краем глаза видела, как вратарь с волосами цвета радуги пересекает поле. Нападающие Медведей тревожно переговаривались между собой, их уверенность в себе померкла при одном ее виде. Дэн не думала, что можно ненавидеть другую девушку больше, чем она уже ненавидела, но она быстро обнаружила в себе все новые и новые глубины неприязни. Дэн просидела на скамейке первые двадцать минут второго тайма. Она ничего не могла сделать, кроме как смотреть, как уверенность ее товарищей по команде начинает рушиться. Вратарь Волков был слишком хорош для нападающих Медведей, поэтому они начали паниковать. Они совершали одну глупую ошибку за другой в своих отчаянных попытках забить, и сторонники Волков помогли им развалиться еще больше. К тому времени, как Дэн снова вышла на поле, ее команда отставала на четыре очка, поэтому девушка была так зла, что едва могла дышать. Ее настроение только все ухудшило. По досадному совпадению, капитан Волков был также их подающим нападающим. Он был крупным парнем, которому статус самого популярного ребенка в школе вскружил голову. Хуже всего было то, что он был действительно хорош, поэтому его высокомерие было простительным. Однако его отношение было непростительным. Дэн, как могла, игнорировала его насмешки и выражала свое разочарование физической агрессией. Она следовала за ним по полю, делая все возможное, чтобы дать своим товарищам по команде преимущество. Отчаяние помогало ей снова и снова проходить мимо капитана, но сколько бы раз она не передавала мяч своим нападающим, они не забивали вратарю Волков. — Это жалко, — не выдержал капитан, когда Радужная блондинка отбила еще один мяч. — Я не могу дождаться, когда буду играть за национальную сборную и столкнусь с реальными соперниками. — Эта сука-вратарь единственная причина, по которой вы выигрываете, — ответила Дэн. — Без нее у тебя не было бы ни единого шанса против нас. Не пытайся забрать себе всю славу. — А кому ее забирать? Вратарю что ли? — он презрительно посмотрел на Дэн. — Какой в этом смысл? Никто не подпишет с ней контракт. Ее никто не возьмет, так же, как и тебя. С Уайлдс было достаточно. Кэти имела право говорить ей такие вещи, потому что была членом семьи. Тренер Фрэнсис мог думать, что ему захочется, так как он, предположительно, знал больше, чем она, об экси. Но какой-то богатый осел не старше ее пытался поставить ее на место? Это оправдывало насилие. Дэн вложила недельный запас ярости в кулак и сбила его с ног. Прозвучал звонок, призывающий обе команды остановиться, но не было похоже на то, что кто-то нуждался в предупреждении. Спортсмены почувствовали запах борьбы на поле, и они были слишком счастливы, чтобы сцепиться друг с другом. Единственными, кто не стал влезать в борьбу, были вратари, которые находились слишком далеко от действия, капитан, который вряд ли встанет в ближайшее время, и Дэн, у которой больше не было причин продолжать борьбу. Она молча стояла, наблюдая за его мятой формой, и ждала, когда судьи подбегут к ней. Они вышвырнули ее с поля с красной карточкой, но Дэн это больше не волновало. Ее команда проиграла. Их сезон закончился. Она наблюдала за последними четырьмя минутами игры со стороны и закрыла глаза, когда прозвенел последний звонок. Она не хотела видеть, как Волки празднуют незаслуженную победу. У нее не было выбора, кроме как встретиться с ними снова, когда она вывела свою команду на поле, чтобы пожать руки соперникам. Она держала свое выражение лица настолько бесстрастным, насколько это было возможно, когда она жала руки врагам. Она отправила своих Медведей с поля впереди себя и осталась на центральной линии. Она смотрела на табло и старалась не паниковать. Все в порядке, предостерегала себя она. Всегда есть другой выход. Она могла бы взять больше смен в «Звездочке» и получить дневную работу, как только окончит среднюю школу. Может быть, она соберет достаточно денег, чтобы учиться в колледже, и через пару лет у нее будут хорошие оценки, чтобы претендовать на финансовую помощь. Она может перевестись в другую школу далеко отсюда и… — Отец Баллестерос осудит меня за сказанное, но, видит Бог, этому парню просто жизненно необходимо, чтобы его хотя бы раз избили до полусмерти. Веселый голос выбил Дэн из ее безумных планов. Она опустила взгляд и увидела вратаря Волков всего в десяти футах от себя. Они были последними на поле, и судьи внимательно следили за ними, чтобы избежать еще одной драки. Дэн проигнорировала их, чтобы пристально осмотреть вратаря. Она старалась не возненавидеть ее с первого взгляда, но это было трудно. Радужная блондинка ярко улыбалась, как будто то, что произошло сегодня вечером, было совершенно справедливо. — Мы никогда не были официально представлены. Меня зовут Рене Уокер, — сказал вратарь. Она протянула руку и, казалось, не беспокоилась, что Дэн не пожмет ее в ответ. Во всяком случае, ее улыбка смягчилась. — Ты молодец. Я хотела сказать тебе это уже два года. Спасибо тебе за игры. Я оценила вызов. Это было признание и прощание, потому что теперь их соперничество ничего не значило. Команда Рене проходила на весенние чемпионаты, но не имело значения, как далеко они продвинутся. Дэн и Рене были старшеклассницами и девушками. Через пару месяцев они окончат школу, и неважно, что когда-то они были лучшими игроками в своих командах. Дэн задавалась вопросом, смирилась ли с этим Уокер. Не беспокоило ли ее то, как легко ее использовали и выбросили? Может быть, эта игра ничего для нее не значила, может быть, соперничество всегда было односторонним. Возможно, это было просто хобби, а не единственный выход из тупика. Может быть, Рене поступит в колледж на деньги родителей или на академическую стипендию, и она вступит в университетский женский клуб, будет носить модную одежду, изучать медицину и будет готова к жизни. Может быть, она не проведет выпускной вечер, рыдая в подушку, стараясь, чтобы ее не услышали. — Почему ты со мной разговариваешь? — спросила Дэн, снова разозлившись. — Иди праздновать победу со своими друзьями и перестань меня жалеть. — О, они не мои друзья, — беззаботно отмахнулась она. — И я, конечно же, не жалею тебя. Почему я должна? Ты вся пылаешь. Такая маленькая потеря не может погасить такое пламя, верно? Думаю, что мы чем-то похожи. Нам обеим не нравится, когда нам отказывают. — Но ты права, — добавила она и посмотрела на дальнюю стену. — Я должна поздравить их с победой. Спокойной ночи, и удачи. Наконец она отпустила руку и в одиночестве направилась к выходу с поля. Дэн смотрела, как она покидает его, не зная, что только что произошло или что должно было произойти дальше. Все, что она осознавала, это то, что потеря не была такой болезненной, как мгновение назад. Было досадно находить утешение в прощальных словах соперника, но Дэн все равно цеплялась за них. Дэн вернулась домой после работы около пяти утра в воскресенье, и когда она вошла в трейлер, то поняла, что что-то не так. Для начала, трейлер был чистым, а Кэти никогда не была аккуратным человеком. Кухонные столешницы были очищены и вытерты, стулья были аккуратно расставлены по местам, а гостиная прямо-таки сверкала от чистоты. Удивление сменилось гневом, и Дэн удивилась, для кого Кэти так стремилась убраться. Этого было почти достаточно, чтобы перевернуть весь передвижной дом с ног на голову, за исключением того, что дверь спальни Кэти была открыта, а это означало, что она была одна. Кто-то постучал в ее дверь, и Дэн переосмыслила свои убийственные порывы. Она открыла замки и дернула дверь. На углу стоял фонарь, так что было легко разглядеть нового поклонника Кэти. Он был старше, чем Дэн ожидала — вдвое старше ее. Он не брился день или два, и у него было две сигареты, одна зажата между губами, а другая надежно стиснута между пальцами. Он был одет в рваные джинсы и свитер, видавший лучшие времена, и стоял, обхватив папку. — Я думаю, ты заблудился, — скептически отметила Дэн. — У тебя хороший правый хук, — ответил он. — Если ты хочешь еще раз взглянуть на него, я буду рада помочь. — Может быть, через минуту. Ты пригласишь меня войти или как? Я тут яйца себе отморозил. — Невелика потеря, — спокойно пожала плечом Уайлдс. На мгновение он казался удивленным, а затем усмехнулся. Его губы медленно расплылись в подобие ухмылки, и у Дэн возникло отчетливое впечатление, что он доволен. Она попыталась захлопнуть дверь перед его носом, но он поймал ее руку. Она предупреждающе подняла второй кулак. — Отъебись. — Две минуты, — попросил он. — Она спит. Я не собираюсь ее будить. — Я здесь не ради нее, — сказал он. — Она сказала, что ты вернешься примерно в это время, так что я ждал. — Ты реально подонок, не так ли? — требовательно уточнила Дэн. — Я не знаю, какого черта она тебе предложила, но… — Эй, я могу закончить? — прервал он ее. — Как насчет того, чтобы для начала говорил я, а потом уже ты? — Как насчет того, чтобы ты пошел домой и оставил меня в покое, потому что мне это не интересно? — Я прошу две минуты. Она уставилась на него, борясь с желанием просто ударить его по лицу, и сказала: — Десять секунд. — Отлично, — он протянул руку, но не стал ждать, пока она ее пожмет. — Тренер Дэвид Ваймак, Университет Штата Пальметто, Южная Каролина. Мне нужен кто-то, кто будет капитаном моих Лисов в следующем году. Ты готова к сотрудничеству? Последовавшая за этим тишина была абсолютной. Дэн не могла дышать; может быть, потому, что ее сердце застряло в горле. Незнакомец посмотрел на нее, довольный оказанным эффектом. Дэн тяжело сглотнула, но в ее голосе все еще была хрипота, когда она спросила: — Ты только что жестко пошутил надо мной? — Шутки не в моем стиле, — он перестал ждать рукопожатия и предложил ей свою папку. Дэн рассмотрела ее содержимое дрожащими пальцами, глядя на официальные бланки и длинные детали контракта. Были также брошюры Штата Пальметто и каталог курсов в конце. Мужчина-тренер дал ей пару секунд, чтобы пролистать его, прежде чем он начал рассказывать о некоторых более мелких деталях: полная стипендия в течение пяти лет в Штате Пальметто. Она никогда о них не слышала, но, видимо, Лисы были командой первого класса. — Дэн — сокращение от Дэниэль, — глухо представилась Уайлдс. — Мой тренер сказал, что университеты почти никогда не набирают девушек. — Факт, — признал Ваймак. — Но ты...? — Нахуй их, — сказал он. — Пол для меня ничего не значит. Кейли Дэй научила меня играть, и я уверен, что ей есть что сказать о предвзятой политике. Меня не волнует, чего хочет совет – меня волнует, что нужно моей команде. То есть ты. Ее губы дрогнули, но почему-то у нее не получилось говорить с первого раза. Он дал ей минуту, чтобы она снова обрела голос, а затем спросил: — У вас есть кофеварка? Нет? Тогда мы уходим за кофе. Этот разговор требует больше кофеина. Он развернулся и спустился по лестнице. Дэн задержалась еще на мгновение, разрываясь между неверием и страхом, а затем побежала его догонять. Пять утра были одним из тех редких часов затишья в закусочной Джелли — после того, как ночные пьяницы и ночная смена, наконец, разошлись по домам, но до того, как большая часть обычной рабочей толпы забила ее. Помимо официантов, Ваймак и Дэн были сами по себе. Ваймак занял для них угловой столик и разложил на нем бумаги. Дэн махала рукой над кофе, чтобы он быстрей остыл, но Ваймак сразу же осушил половину, как будто это не обжигало его язык. — Итак, — начал он. — Я скажу тебе, что мне от тебя нужно и что ты получишь, если добьешься успеха. Ты можешь решить, если это достаточно честная сделка. Звучит хорошо? — она кивнула, и он опустошил свою кружку. Взмахом руки он призвал официантку, чтобы та подлила еще, и подождал, пока она уйдет, прежде чем снова заговорить. — Ты слышала о моей школе? — Нет, — призналась Дэн. — Хорошо, — кивнул он к ее удивлению. Он постучал пальцами по кружке, глядя вдаль, задумавшись. Если он приготовил для нее речь, Дэн удивилась, почему ему так трудно найти место, с которого нужно начать. Она хотела сказать ему, что неважно, что он скажет — он предлагал ей выход отсюда. Она была готова смириться с чем угодно в обмен на это. — Ганди говорил: «Если желаешь, чтобы мир изменился, — сам стань этим изменением», — сказал Ваймак. — Я не думаю, что человек может изменить мир, но я знаю, что он может изменить свой маленький уголок. Мой угол — Штат Пальметто. Лисья Нора — это больше, чем стадион. Это второй шанс. Это реабилитационный центр для спортсменов, которым больше некуда идти. Я вербую сирот, жертв, наркоманов и обедневших мечтателей и даю им пять лет, чтобы они снова смогли жить вместе. Пять лет учиться самоуважению и уверенности в себе, прислушиваться к окружающим. Я даю им средства, но не могу указать им путь. Это то, что мне нужно от тебя. — Я не могу предоставить тебе коллектив, кроме как на словах. Лисы — новая команда, прошедшая осень была их первым сезоном. Как и следовало ожидать, у нас есть... проблемы. — он подумал и выдохнул. — Я предлагаю тебе талантливых людей, у которых нет понятия о совместной работе или доверии, и нет реального желания учиться. Я прошу тебя помочь мне изменить ситуацию. Мне нужно, чтобы ты вдохновила их. Мне нужно, чтобы ты возглавила их. Мне нужно, чтобы ты заставила их поверить. Это будет нелегко, — предупредил он. — Ты будешь бороться со своей командой и репутацией своей команды, и потребуются годы, чтобы заработать уважение. Дэн лениво задавалась вопросом, спит ли она, потому что это было слишком странно, чтобы быть реальным. — У тебя уже есть репутация? — Общее мнение заключается в том, что мы должны вывести нашу команду из национальной лиги. Мы понесли значительные убытки в прошлом сезоне, включая два штрафа, когда половина Лис решила, что они не хотят появляться на играх, — он вытащил из кармана сигареты, запоздало вспомнил, что находится в заведении для некурящих, и бросил пачку на стол. — Мне все равно, что говорят репортеры, или что говорит спортивный совет, или что говорят наши соперники, но это я. Ты, как капитан команды, возьмешь на себя часть этого бремени. Тебя будут преследовать за то, что ты женщина, за то, что ты Лиса, по тысяче причин, которые ты даже не можешь себе представить. Мне нужно знать, что ты тоже будешь в порядке. Это был второй раз, когда он назвал ее капитаном. Дэн тяжело сглотнула. — А как насчет капитана этого года? — Он уходит, — весело отозвался тренер. — В прошлом году мы начали с одиннадцати игроков. Двое ушли в декабре. Четверо дали понять, что уезжают в мае. Я предупреждал тебя: у них свои заскоки. Он снова опустошил свой кофе, и у Дэн появилось ощущение, что он хочет сказать что-то менее приятное и готовится к этому. — В этом году я набираю еще шестерых: трех девушек и трех парней. Я также отредактировал контракт, чтобы игрокам было сложнее уйти от меня. — Почему я? — ей было необходимо это знать. — Ты даже не должен знать, что я вообще существую. — Вот тут нам с тобой повезло, — серьезно сообщил Ваймак. — Я был на твоей игре в четверг, наблюдал за вратарем Волков. Я видел, как ты играешь, и мне понравилось. Я провел пятницу и субботу, расспрашивая о тебе, получая мнения людей и одалживая кассеты с записями. Твои товарищи по команде хорошо отзываются о тебе. Дэн не ожидала ответа, и ей пришлось отвернуться. Она спрятала лицо в кофейную чашку. Прилив, который она почувствовала, не был болью или гордостью. — Ты действительно имеешь в виду то, что говоришь? — спросила она. — О своей команде, то есть. Твоя маленькая приемная система это нечто. — Каждое слово, — подтвердил Ваймак. — Почему? — дожимала она. — А тебе-то от этого какая выгода? Он задумался, чем вызвал у Дэн дополнительные баллы симпатии. Она позволила ему обдумать свои доводы. — Возможно, искупление, — наконец выдал он. — Способность спать по ночам. Она упрямо подняла подбородок, смело встретила его взгляд и снова спросила: — Почему? Он ответил не сразу. Он изучал дно пустой кофейной чашки в поисках ответов и, наконец, подозвал официантку, чтобы та снова наполнила ее. Он держал чашку, пока девушка наливала, и рассеянно кивнул, когда она ушла. — Я расскажу тебе одну историю, — сказал он, осторожно отставляя кружку в сторону, — если ты потерпишь, чтобы я некоторое время говорил о себе. Это немного банально, но это единственное, что у меня есть. Дэн кивнула, но она не была уверена, было ли это поощрением или признанием того, что он делился чем-то очень личным. — Моей матери было пятнадцать, когда она родила меня. Она так и не окончила школу — бросила выпускной класс, когда забеременела. Мой отец был на семь лет старше ее, и родители с обеих сторон заставляли его жениться на ней. Когда они встретились, он был паршиво пьян. К тому времени, как мне исполнилось восемь, он перешел к другим веществам и потащил за собой мою мать: ЛСД, экстази, растворители и все такое. Когда мне было двенадцать, он начал принимать таблетки. И это... ну, скажем так, он перешел от злости и никчемности к насилию и безумию. — Мне было четырнадцать, когда он выколол маме глаза штопором, — сказал Ваймак. Дэн отшатнулась, открыв рот от ужасного протеста, для которого у нее не было воздуха. — Я выбил из него все дерьмо и вышвырнул из дома. Не знаю, как я это сделал, — задумчиво проговорил он. — Он был здоровым ублюдком, — он рассмотрел свои ладони, как будто искал кровь отца на своих пальцах, потом пожал плечами, отбросив эту идею в сторону. — В ту ночь я остался в больнице с матерью. На следующее утро, когда мы говорили о том, что произошло и что мы собираемся делать дальше, она посмотрела на меня и сказала: — Не волнуйся. Ты тоже никогда ничего не добьешься. Это были последние слова, которые она мне сказала. Я съехал в тот же день и никогда не оглядывался назад. Я больше не видел ее до ее похорон. — Мне жаль, — произнесла Дэн онемевшими губами. Он пожал плечами. — Я переехал в Балтимор. Одно время жил на улице, оставшееся — в местных приютах. Я хватался за случайный заработок и вернулся в школу, когда меня заставило начальство. Занялся спортом и наконец нашел свое место. В предпоследние и последние годы школы я помогал тренировать местные маленькие лиги. Я пошел в колледж, зная, что хочу быть тренером, но только когда экси попал в Штаты, я понял, на чем специализироваться. — Я тренирую экси уже около девятнадцати лет, — сказал он. — Я начал с соседских команд в Нью-Йорке. Удивительные люди, но это не принесло достаточно денег, чтобы заплатить за аренду. Работал в системе средней школы, и теперь я здесь, с командой Университета первого ранга. И поскольку у меня есть шанс создать команду с нуля, я буду строить ее так, как считаю нужным. — Короче говоря, мораль монолога: я живое доказательство того, что успех не определяется социально-экономическим статусом, — уверенно сказал он, ткнув пальцем в стол. — Я доказательство того, что большие мечты не принадлежат тем, у кого есть самые простые способы их достижения. Все, что требуется — это сердце, знание, чего ты хочешь, и наличие силы духа, чтобы идти за целью изо дня в день, независимо от шансов. — Так скажи мне, — бросил он ей вызов, — чего ты хочешь больше всего на свете? Дэн на мгновение запнулась. Она так долго жила с этой болью, что знала слова наизусть. — Я хочу, чтобы кто-то дал мне шанс. Я хочу, чтобы кто-то поверил в меня. — Дэниэль Уайлдс, — медленно проговорил Ваймак, чтобы подчеркнуть серьезность своих слов, — я никогда не откажусь от тебя. Глядя ему в глаза, Дэн знала, что это правда. У нее не было причин верить ему, но она чувствовала каждой клеточкой своего существа, что он настоящий. Ее зрение затуманилось. Она моргнула, чтобы избавиться от пелены, и горячая слеза потекла по ее щеке. Она нетерпеливо оттерла ее рукой и сглотнула, чувствуя, что у нее сжалось горло. — Мне все равно, что говорят о Лисах, — хрипло сказала она. — Я хочу верить в невозможное. Я хочу быть кем-то. Я хочу получить шанс изменить кусочек мира. Дай мне свою команду, и я сделаю все, что ты захочешь. — Да, — сказал он, изучая ее с отстраненным выражением лица. — Я думаю, что ты можешь.

***

— Тогда он принял и Рене. — закончила свой рассказ Дэн. Из всей истории Сэм поняла что Дэн – бывшая стриптизёрша под псевдонимом Хеннесси и что её прошлое было не очень. Впрочем как и у всех Лисов. — Я пойду к Мэтту, а то скоро уже уезжать. — Да, хорошо.. — пробормотала Сэм осматривая помещение. Она заметила в углу тренера Ваймака и Кевина с Эндрю. Немного подумав она направилась к ним. — О, сама Саманта Веснински почтила нас своим достопочтенным присутствием. — присел в поклоне Миньярд. — Головой ударился? — подняв бровь спросила Сэм. Она не понимает смысла этого позерства. — Головой кажется ударилась ты. Потому что я не знаю, как можно забыть за пол часа о своём обещании не затевать с ним разборок. — повернулся к ней Ваймак. Кажется сейчас она получит. — Я обещала первой к нему не лезть. Я сдержала обещание. Про остальное мы не договаривались. — Веснински. — грозно сказал тренер. Сэм задумалась. Рико до сих пор нет. Неужели настолько обиделся? Или что-то задумал. Она осмотрела помещение. Все Лисы были на виду или в толпе. Вряд ли он сделает что-то при таком большом количестве свидетелей. — Саманта, — позвал её тренер. — Если тебе тут совсем невыносимо быть, можешь пойти в автобус или пойти прогуляться на воздухе. — А? Да, думаю, вы правы. Пойду прогуляюсь. Сказала Сэм и пошла в сторону мужского туалета. С поля всего один выход, а куда она пойдёт дальше они не узнают. В наглую зайдя в мужской туалет она заметила японца. Тот сидел на подоконнике. Один. — Ты ошиблась дверью. Это мужской туалет. — сказал он вошедшей. — Решила проверить, не прикончил ли ты себя до проигрыша. Будет скучно если ты сдашься даже не попробовав. — проговорила рыжая привалившись в стене у подоконника. — И не мечтай. Мне нечего бояться. — руки его были сбиты в кровь, походу он заебался не только бить стену, но и представлять на её месте лицо Сэм. — Ты подавишься этими словами. — они говорили спокойно, будто говорили о погоде. Не было той ярости и агрессии что была на банкете. — Уже начинать давиться? — Почему не вернулся на банкет? Придумываешь план по убийству нашей команды, а тут мозги лучше работают? — поинтересовалась Сэм закуривая сигарету. — Здесь нельзя курить. — поморщился японец. — Где это написано? — Вон у двери табличка. — указал на дверь он. — Слушай, может у тебя проблемы со зрением? Тогда карьера нападающего для тебя закрывается. — усмехнулся Рико. Сэм отлипла от стенки; подошла к табличке и сорвала её. Теперь она лежит в мусорке. — Теперь её нет. — пожав плечами она вернулась к стенке. — Это не отменяет запрет на курение в туалете. — Кто сказал, что запрет вообще был? — Табличка. — Какая табличка? — Ты невыносима. — плюнул на затею её переубедить Рико. Всё равно у него не получиться. — Конечно, а ты успел забыть? — Лучше бы я и не вспоминал. — Не мои проблемы. Они были в тишине. Она курила а он сидел на подоконнике и наблюдал за этим. — Рико, — прервала тишину Сэм. — Кем бы в прошлом мы ни были, я не позволю тебе трогать Лисов. — Тебе они так важны? — удивился тот. — Нет. Но они моя команда, а трогать моё могу только я. — Ну-ну. — усмехнулся Рико. — Я не шучу. — она серьёзно посмотрела на него. — Если ты тронешь кого-либо из них, я тебе отомщу. Любыми способами. Тебя некому защитить. Кенго в коме, Тетсудзи мне ничего сделать не сможет, а твоему брату на тебя плевать. — Что.? — переспросил Рико. Лицо его выражало полное непонимание. Он даже не разозлился на то, что она сказала про его бесполезность брату. — Ой, — до неё дошло. Он же не принадлежит главной ветви, вот его и не уведомили о состоянии папаши. — Ну чтож, сюрприз что-ли. — Ты.. — он хотел что-то сказать но не смог. Его перебила Сэм. — Морияма, я вообще думала что Тетсудзи тебе рассказал. Как оказалось: нихуя он не рассказал, но подробности тебе выдавать не буду. Спроси у своего опекуна и любимейшего дяди. Я пошла и так долго с тобой болтаю. Не забывай о моём обещании. — отсалютовала Сэм, выкинула окурок по дороге в мусорку и вышла из мужского туалета. Пожалуй ей и правда надо на свежий воздух. Сэм предчувствовала, что это их последний более менее нормальный разговор. Было даже как-то пусто на душе. Выйдя на улицу она увидела Эндрю. Он сидел на бордюре и курил сигарету. Она присела рядом. — Бросил ручную Королеву Драмы? — спросила она и прикурила новую сигарету. — Как поболтали с Рико? — резко бросил Эндрю. — Нормально. Говорили о его действиях по отношении к Лисам. — И как скоро следующая жертва? — усмехнулся Миньярд. — Эндрю, я Лис, никаких жертв не будет. — поняв на что он намекает, сказала Сэм. — Крылатая Лисица, так тебя что-ли называть теперь? — Ты.. — договорить ей не дали. — Что ты сказала Рико за столом? — Спросила понравился ли ему мой подарок за Сета и в красках рассказала, что случиться после его проигрыша. — И это всё? — скептически подняв бровь, уточнил Эндрю. — Да. — она знает что в игре в правду врать не по правилам, но про их сделку ему знать не обязательно. Когда они вернулись к остальным, то увидели Лисов и Воронов разговаривающих друг с другом. Что они разговаривали явно не по дружески, сомнений не было. Подойдя ближе они услышали разговор. — Хеннесси, да? — ухмыльнулся один из нападающих Воронов. — Какое подходящее имя для такой сильной духом девушки. — Мы даже немного расстроились, что ты сегодня не выступала, — подхватил второй. — Так хотели посмотреть твоё шоу. — он медленно обвёл её сальным взглядом. Мэтт в бешенстве дёрнулся, собираясь свернуть шею наглецу, однако сдержался. Дэн предостерегающе вцепилась в его бедро. Она определённо не хотела, чтобы из-за неё случилась драка. Скользнув вперед, Даниэль закрыла собой Мэтта и вплотную приблизилась к Ворону. Нападающий ухмыльнулся Мэтту из-за ее плеча, наклонился к ней и шумно втянул ноздрями воздух. Дэн коротко и зло двинула острыми шпильками ему в пах. Он взвыл и согнулся пополам. Вороны, стоявшие по обе стороны от него, непроизвольно поморщились; кто-то поспешно отвел глаза. — Да, Хеннесси, — с поразительной невозмутимостью подтвердила Дэн. — Порадует тебя, если ты готов заплатить, но, если перейдешь границы, наутро мало не покажется. Извини, бренд есть бренд. Надеюсь, на первый раз прочувствовал, уёбищный ты ублюдок! — не дожидаясь ответа, она развернулась и снова встала рядом с Мэттом, прижавшись к его плечу. То ли она таким образом извинялась перед Бойдом за то, что не позволила ему решить вопрос кулаками, то ли, наоборот, благодарила за возможность разобраться с Вороном самостоятельно. Так или иначе спина Мэтта по-прежнему оставалась напряженной. — Так что ты там говорила на счёт вежливости, Дэн? — не удержалась Сэм. Она краем уха слышала как кто-то ей сказал быть вежливой. Кажется это была Дэн. — Слушай что я говорю, а не смотри на то, что я делаю. — расхохоталась Дэн. — Кевин Дэй, — прогремел голос тренера Мориямы. Все Вороны как по команде обернулись. — Хозяин, — выдохнул Кевин; в его голосе сквозил страх. — Давно не виделись. — Он не хозяин Кев. — злобно рыкнула на него Сэм выходя вперёд, вставая между Дэем и Мориямой. — Веснински. — посмотрел на неё Тетсудзи. — А где ещё одного потеряли? — Какая вам разница? Он уже не ваша забота. — Ты права. Вы двое не моя забота. Но Дэй всё ещё мой. — Нет. Он никогда и не был вашим, он просто играл за вашу команду. — Да с чего ты это взяла? Кевин мой, его не выкупали, он всё ещё собственность. — прошипел ей в лицо тренер. — Он не собственность. Он лишь подарок, а вы вывели его из колеи, так что вам он больше не принадлежит. — тренер Морияма хотел что-то сказать, но его перебил Ваймак. — Что опять за сборище? — он посмотрел на Сэм, потом на Кевина, потом на тренера Воронов, потом на Эндрю который стоял рядом с Кевином. — Вас можно хоть на пол часа оставить? — тихо спросил Ваймак, Сэм хотела ответить но тренер не дал. — Это был риторический вопрос. — он посмотрел на Тетсудзи. — Что-то не так? — Нет, всё нормально. Мы уже уходим. — отступил Морияма. — Дэн, собирай остальных и дуйте в автобус. — приказал Ваймак и схватив Сэм за руку потащил на улицу. Кевин и Эндрю потопали следом. — Я так понимаю; ты не можешь жить не создавая проблем? — уже в автобусе налетел на неё тренер. — Ну тренер, могу конечно. — Не может. — сообщил вошедший Жан. Она злобно зыркнула на друга. — Оно и видно.. Тяжело вздохнув Ваймак пошёл к водительскому месту. Пора ехать в Пальметто.