мы будем в порядке

Сэм проснулась на диване в гостиной Ваймака. Она не сразу сообразила где находится, хотя обстановка была такой же знакомой, как в общежитие. Ваймак высадил всю команду на стадионе, а Сэм перехватил прежде чем она успела сесть в машину. Тренер не стал на ночь глядя требовать от Сэм объяснений по поводу банкета – видимо сильно устал, – а просто привёл её в гостиную и пошёл спать. Сэм отбросила ногами позаимствованную у Ваймака простыню и села. Часы на полке были практически завалены грудой мятых сигаретных пачек, но, судя по свету, проникавшему в комнату через щелочки жалюзи, утро давно наступило. Вернулись они в Пальметто поздно, и проспала она достаточно, однако пока чувствовала себя не готовой новому дню. Сэм сползла с дивана; зевнув, скомкала простыню. Звяканье посуды на кухне подсказало, что Ваймак встал и, скорее всего, уже глушит кофе. В коридоре, прижимая к груди смятую простыню, Сэм заколебалась, – искушение улизнуть и избежать разговора было велико. В конце концов она со вздохом покорилась неизбежности и отвернулась от входной двери. Бросила простыню в корзину для грязного белья сразу за дверью хозяйской спальни, завернула в ванную умыться и присоединился к Ваймаку на кухне. Не отрывая глаз от газеты, тренер показал на плиту. Картошка и яйца в сковороде под крышкой еще не остыли. Сэм завернула то и другое в лепешку, получилось что-то вроде буррито, и села за стол напротив Ваймака. Она почти справилась с завтраком к тому времени, как Ваймак дочитал свою газету и отложил её в сторону. Сэм рассматривала свою тарелку. — Не хочешь поделиться, почему тебя так и тянет поцапаться с Рико? — задал вопрос тренер. — Он первый начал. — пробормотала Сэм. — Это не значит, что ты должна опускаться до его уровня. Ты вообще помнишь, что он за человек и какая семья стоит за ним? — Да, тренер. — Точно так же ты ответила мне вчера, когда я предупредил тебя на счёт поведения. Твоё дежурное «да, тренер» больше не прокатит. Не ври мне, когда дело касается действительно важных вещей. — Ничего не могу с собой поделать, — пожала плечами Сэм. — Тренер, как у вас хватает терпения работать с нами? Вам не тяжело изо дня в день дрючить нас и решать наши проблемы? Ваймак одним большим глотком допил — Не-а. Сэм удивлённо посмотрела на него, тренер невозмутимо посмотрел в ответ. Саманта прервала их гляделки первая; она поднялась, чтобы унести тарелку, но Ваймак забрал ее из рук, сунул в посудомоечную машину и налил себе вторую кружку кофе. За стол он больше не сел, а прислонился спиной к барной стойке и снова устремил взгляд на Сэм. — Я начинаю думать, что неверно тебя оценил, только пока не пойму, в чём конкретно. Что-то в тебе не сходиться. — Говорите как Эндрю. — Это и есть его слова. — Сэм непонимающе подняла бровь. — Эндрю оставался у меня на ночь, тогда я думал что его в очередной раз взбесил Кевин, но на самом деле он психанул из-за тебя. Тогда я пропустил всю его болтовню мимо ушей, а сейчас думаю, что стоило бы прислушаться. — Мы с Эндрю пытаемся наладить доверие, — сообщила Сэм. — Ну, типа того. — Он утверждает, что ты патологическая лгунья, — произнёс Ваймак. — И я начинаю ему верить. — Так уж получилось. — развела руками Сэм. — Попробуй сказать хоть раз правду, — предложил Ваймак. — Растолкуй мне, почему девчонка, которая так старалась сбежать из гнезда и от Мориям, которая шарахается от меня, при резком движении, просто из кожи вон лезет, стараясь достать Рико Морияму? Кажется, у тебя не должно быть проблем с инстинктом самосохранения. Или свобода в башку ударила и оно отлетело на десять метров от гнезда, так и не вернувшись к хозяйке? — С Рико сложно не конфликтовать, это не связано с отсутствием инстинкта самосохранения, просто так получается. — начала Сэм. — Если бы вы представляли на что способны мои родители, то вам бы стало ясно, почему я не доверяю мужчинам примерно того же возраста, что и мой отец. Я понимаю, что вы не причините мне вреда, реагирую чисто инстинктивно. Извините. — Эй, я не просил тебя извиняться. — Да, тренер. — машинально ответила Сэм и досадно поморщилась. — М-да ты та ещё особа. — Ваймак уселся обратно за стол. — И родители видно, не простые люди. — Ваши, наверное, тоже, раз вы столько с нами возитесь, — заметила Сэм. — Были, — кивнул Ваймак. — О, — замялась Сэм. — Так они умерли? Казалось, тренера позабавила её бестактность. — Моя мать умерла от передоза почти десять лет назад, а отец погиб в тюремной драке в тот год, когда только устроился на работу Пальметто. Я не общался с ними с тех пор, как уехал из столицы. — Вы родом из Вашингтона? — Любопытно, что тебя привлек именно этот факт моей биографии. — усмехнулся тренер — Я родился в Александрии. Иногда мир кажется мне таким большим, а потом – бац, и он оказывается совсем маленьким. Как бы то ни было, помни: ты в этом мире не одна. У тебя есть команда, хотя, конечно, это палка о двух концах. Они в любое время дня и ночи придут к тебе на помощь, если позовешь, и поддержат тебя, если нужно, но в то же время каждый твой шаг будет иметь последствия и для них. Чем сильнее ты враждуешь с Рико, тем больше усложняешь жизнь своим товарищам. — Понимаю, но они ничего не сделают. Рико не будет путать карты, а Тетсудзи не так глуп. Он не разбрасывается своей властью направо и налево. Потому что знает; что она у него не безгранична. Обещаю. — Надеюсь, ты понимаешь, что делаешь? В противном случае, твои обещания окажутся пустыми. — сказал тренер смотря ей в глаза. — Мои обещания никогда не были пустыми. Я сделаю всё что можно, ради безопасности вашей команды. — Например; перестанешь конфликтовать с Рико? — предположил Ваймак. — Если он первый не будет лезть, — пожала плечами Сэм. — И как ты ещё жива? — покачал головой тренер. — Невероятное везение? — предположила Сэм. — Скорее неудача, причём окружающим.

***

За прошедшие две недели Сэм узнала, что Дэн не планирует играть в экси на профессиональном уровне, а хочет стать тренером и однажды обосноваться в «Лисьей норе», сменив на посту Ваймака. При отборе игроков она обещала придерживаться тех же принципов, что и их нынешний тренер, и Мэтт всецело поддержал эту идею. Богатый и образованный Мэтью Бойд, сын боксерши и высококлассного пластического хирурга, являл собой полный контраст своей девушке и ее скромному происхождению. Его родители разошлись много лет назад из-за бесконечных измен отца, однако развод так и не оформили. Мэтт рос с отцом, поскольку спортивная карьера матери предполагала частые разъезды. Об отце он говорил скупо, зато о маме мог рассказывать часами, ведь она была его кумиром. Сэм слушала его истории с интересом. На банкет дяди она приходила с Эндрю. Это было крайне наискучнейшее мероприятие с важными шишками криминальной стороны Англии. Они оба этого не оценили, поэтому когда их отпустили, они не задерживаясь свалили. Она наконец побывала в том самом доме, в Колумбии про который рассказывал Ники. На вторую пятницу в доме, Эндрю кинул ей ключи со словами:«Можешь возвращаться сюда, когда будет совсем паршиво». Сэм тогда долго стояла на крыльце и гипнотизировала ключ. Было видно, что сделан он в мастерской, они оставили свою гравировку, но она тогда чувствовала что её впустили в дом, дали дом. В ту ночь Миньярд с крыльца её увёл где-то под утро. Потому что видимо; это не она гипнотизировала ключ, а он её. Неделю она провела порознь с Лисами. Занималась макулатурой, телами и делами. Вернулась к Лисам будто другим человеком. Просто оболочкой. Они в свою очередь, старались не придавать этому значения. Лисы вообще в чужую жизнь не лезли и не копались в прошлом. Они рассказывали о себе и собирали крупицы того, что могли узнать от самой Сэм. Они складывали её, будто головоломку. Находили в ней те грани, что не замаскируешь ничем. Сэм это сближение нервировало. Они могут пострадать из-за малейшего контакта с ней. А так сближаться, это уже плохо. К счастью на носу была зимняя сессия, и она могла могла использовать учёбу как предлог, чтобы потихоньку отдалиться от товарищей. Библиотека – четыре этажа, книжные полки в две сотни рядов – казалась спасительным убежищем, однако готовиться к экзаменам сюда приходил не только Саманта Веснински. Выходя из библиотечного кафетерия со стаканчиком столь необходимого сейчас кофеина, она наткнулась на Аарона и Кейтлин. Рыжая девушка, чуть выше самого Аарона, но это не портило их пару, даже наоборот придавала изящества. Аарон застыл как вкопанный с видом крайней досады, зато на губах Кейтлин расцвела дружелюбная улыбка. — Привет, Саманта. — она протянула руку. — Кажется, нас ещё не познакомили. — Нет, но я видела тебя на играх. — освободив правую руку, ответила на рукопожатие Сэм. — Ты одна из «Лисичек», Кейтлин, верно? Кейтлин явно была приветлива, тогда как Аарон по-прежнему недовольно хмурился, и Сэм понимала причину. Аарон и Кейтлин постоянно переглядывались на стадионе, но Аарон никогда не приближался к группе поддержки. Сэм впервые видела их вместе. Возможно, Аарон наконец решился на тот шаг, которого от него ждала вся команда. Парочка держалась за руки – значит, дела продвигались неплохо. — До встречи, — холодно произнес Аарон, увидев, что от Сэм не укрылась степень их близости. Кейтлин прижалась к его плечу с мягким укором, однако Сэм без возражений и споров пошла своей дорогой. Впрочем, любопытство заставило её оглянуться. Поглощенные собой, Аарон и Кейтлин стояли в очереди за кофе. Кейтлин, льнувшая к Миньярду, была на несколько сантиметров выше, но, несмотря на это, выглядела рядом с ним очень изящно. Для тех, кто так старательно избегали друг друга во время матчей, эти двое смотрелись на удивление довольными и расслабленными. Сэм ожидала, что на первом этапе романтических отношений Кейтлин и Аарон будут держаться скованнее. — Загляделась на кофе? — раздалось сзади. Надо проверить одежду и тело на наличие отслеживающих устройств. Лисы находят её везде, Сэм обернулась на знакомый голос. Ники стоял почти на самом верху лестницы; на локте у него болтался рюкзак, руки были заняты охапкой журналов. — Нет, — отозвалась Сэм, но Хэммик всё равно подошел к ней и из-за её плеча заглянул в кафетерий. Ожидаемой бурной и торжествующей реакции не последовало. Ники лишь одобрительно кивнул. — Свидания в библиотеке – умно придумали, — оценил он, потом приобнял Сэм за плечо и повел прочь от кафетерия. — Эндрю утверждает, что у него аллергия на книжки, поэтому приходит сюда, только если заставит Кевин. У этой парочки в запасе по меньшей мере неделя. Сделай одолжение, не трепись об этом, ладно? — Я думала они не вместе. — заметила Сэм, бродя между рядами в поисках свободного места. — Официально – не вместе, — пояснил Ники, без приглашения следуя за ней. — Аарон достаточно умен, чтобы не появляться с ней на людях, а Кейтлин какое-то время готова подождать. Не знаю, хватит ли ее терпения до выпуска, и, конечно, требовать от нее этого нельзя, но мне, честно говоря, хотелось бы, чтобы у них все срослось. Они здорово подходят друг другу, правда? — Мне то откуда знать? — Сэм наконец нашла свободный стол и разложила там свои тетради. Три четверти стола заняли небрежно брошенные Ники журналы. Она отодвинула те, что мешали, в сторону и села. После двадцати с лишним минут, проведённых в тишине, Ники подал голос: — Ты в курсе, что Эндрю её ненавидит? Сэм не сразу поняла, о чём речь, она с головой уплыла в свои задания, а Ники будто всё это время только и думал, что об Аароне с Кейтлин. — Почему? — Потому что она нравиться Аарону. — Ники произнёс это как само собой разумеющееся. — Он и Аарона не слишком то любит. — Точняк. — Ники захлопнул журнал, с явной опаской оглянулся по сторонам, убедиться: нет ли поблизости кузенов, а после перегнулся через стол к Сэм. — Видишь ли, нельзя сказать, чтобы Эндрю желал брату счастья. Раз Аарон неравнодушен к Кейтлин, Эндрю против их отношений. Ты не смотри, что Эндрю улыбается во весь рот, он на многое способен из детской зависти. — Ты себя слышишь, Ники? Это бессмыслица. — пробормотала Саманта. — Тут все сложно. — Ники потер шею и откинулся на стуле. — Я не стал углубляться в подробности при остальных, их это не касается, но тебе как члену семьи скажу. — он снова оглянулся. — Помнишь, я говорил, что тетя Тильда отказалась от Эндрю? Это еще не всё. Поначалу она сдала обоих детей в приют, а неделю спустя передумала. Система опеки дает время тем, кто испугался или пожалел о своем решении, — поморщился Ники. — В приюте не спрашивают фамилию, тете Тильде просто дали браслетики с номерами ее детей. И да, если одумаешься достаточно быстро, то младенцев можно забрать. Тетя Тильда мучилась угрызениями совести, но не до такой степени, чтобы вернуть обоих сыновей. Ее возможностей хватало только на одного ребенка – так, во всяком случае, она сказала моему отцу, когда ему стало известно про Эндрю. Уж не знаю, как она между ними выбрала, то ли по алфавиту – «А» раньше «Э», то ли браслетик Аарона попался ей под руку первым. — задумавшись, Ники на мгновение умолк, потом провел ладонью по лбу и продолжил: — Шансы на дерьмовое будущее у них были одинаковые, пятьдесят на пятьдесят. Ха! — Ники безрадостно усмехнулся. — И, прикинь, оба вытащили короткую спичку. Эндрю лишился семьи, а Аарон стал тетке ходячим напоминанием ее греха. Тётя Тильда изо всех сил отгораживалась от Аарона, по крайней мере пока на горизонте не появился Эндрю. И вот тогда, по словам Аарона, она из нерадивой мамаши превратилась в злобную. Когда приемная мать Эндрю позвонила, чтобы договориться о первой встрече братьев, она спросила у тети Тильды, как так вышло, что в приюте оказался только один из близнецов, и тетка ей рассказала, а Аарон подслушивал по параллельному телефону. — Ники поднял палец, как будто указывая на тетину спальню. — Понятия не имею, за каким хреном приемные родители Эндрю поведали ему об этом, но, так или иначе, он тоже узнал. Думаю, поэтому он не ответил на письмо Аарона. Он был – и это вполне понятно – дико зол. — Не думаю, что это была злость или ревность. — возразила Сэм. — Таков уж наш Эндрю: логика на нуле. — Ники беспомощно развел руками. — Момент, когда Аарон узнал о брате-близнеце, стал для него поворотным в худшем смысле слова. Тётя Тильда сорвалась с места чуть ли не на другой конец страны, стала еще сильнее пить и вдобавок поколачивать сына. Аарон, как типичный подросток с психологической травмой, взбунтовался. Он таскал ее наркоту, постоянно бузил в школе, ну и вообще превратился в засранца. Мама писала мне об этом в Германию, она сильно переживала за Аарона. Из хорошего в Южной Каролине с Аароном произошло только одно: он начал играть в экси, да и то просто чтобы поменьше бывать дома с тетей Тильдой. Потом отец узнал об Эндрю и взялся за эту многолетнюю волокиту по возвращению его в семью. Я в прошлый раз рассказывал, помнишь? Он наседал на сестру, пока она не согласилась забрать Эндрю, после утрясал формальности с судом, службой опеки и последними приемными родителями. Он встретился с Эндрю, который относился к идее счастливого воссоединения с матерью без восторга, и познакомил его с Аароном. После этого лед тронулся:у Эндрю неожиданно появился стимул. Он изменил поведение, стал соблюдать все правила и через год вышел на свободу по УДО. — То есть, Эндрю решил что брат ему всё-таки нужен? — уточнила Сэм. — И что же пошло не так? — Тётя Тильда погибла, и Аарон винит в этом Эндрю. — Эндрю сам её убил? Ники испуганно прижал палец к губам, хотя из них двоих громче говорил именно он. — В ту ночь тётя Тильда подралась с Аароном. Тогда то мои родители наконец узнали, что она его избивает. Аарон пришел к ним весь в синяках и ссадинах. Отец позвонил ей и потребовал приехать, но объяснений от нее не добился: она просто забрала Аарона и умотала. До дома они не доехали: их машина вылетела на встречку и разбилась. Тетя не была пристегнута. — Ники неловко поерзал на стуле. — Вместе с ней был не Аарон. Аарон в это время сдавал экзамены вместо брата. Эндрю тогда еще не принимал таблетки, поэтому Аарон легко выдал себя за него. Он не догадывался, зачем Эндрю попросил его о подмене, пока не позвонили копы. Я до сих пор не знаю, что там произошло на самом деле: то ли тётя Тильда запаниковала, когда сообразила, который из близнецов рядом с ней в машине, то ли у них завязалась борьба… И вообще не знаю, был ли умысел, но… Не то чтобы Аарон любил ее, но она была его матерью, понимаешь? Он уже никогда не сможет выяснить с ней отношения, разобраться, почему она все это творила, почему так плохо относилась к своим детям. Аарон не желает смириться с ее смертью. Он тоскует по ней и не может простить Эндрю, а Эндрю либо не осознает, сколько боли причинил брату, либо ему просто это плевать. Тупик. — заключил Ники. После дополнения истории от Ники стало ещё интереснее. Получается Эндрю защищал Аарона по своему, а тот его не понял и теперь винит в её смерти. Впринципе ожидаемо. — Эндрю было не плевать. В том-то всё и дело. — Что? — недоуменно заморгал Ники. — Эндрю вернулся в семью ради брата, верно? Очень скоро он увидел, что у Аарона полно психологических проблем, и решил, что они связаны с матерью. Что, если он убил ее не из мести, а потому, что защищал Аарона? — сказала Сэм. Ники посмотрел на неё с сомнением. — Это очень и очень спорная теория. — Правда? А ты не забыл, из-за чего Эндрю прописали таблетки? — Нет. — Ники задумался и умолк. В то время он подрабатывал в «Райских сумерках». Однажды вечером, когда в свой перерыв Ники вышел на воздух, четверым типам вздумалось силой выбить из него гомосексуальность. Эндрю вступился за кузена, но зашел слишком далеко. Одно дело – вмешаться в драку, и совсем другое – продолжать лупить нападавших уже после того, как они без сознания валяются на тротуаре и истекают кровью. Не оттащи Миньярда вышибалы, он забил бы всех четверых до смерти. Репортеры просто на ушах стояли – Сэм узнала все в подробностях, когда собирала материалы о «Лисах». — Она мучила Аарона, и Эндрю положил этому конец, — заключила Сэм. — Аарону следовало бы сказать брату «спасибо», а он горюет по матери так, словно и не помнит, как она с ними поступила. Он занял ее сторону. — Думаешь, в этом все дело? — По-моему, звучит логично. — это также объясняло неприязнь Эндрю к Кейтлин, хотя тут Сэм не могла суверенностью утверждать, то ли Эндрю просто не хотел, чтобы между ним и братом вставала другая женщина, то ли до сих пор наказывал Аарона за то, что три года назад тот принял неправильную сторону. Сложились одни части пазла, а тут появляется новая, нужно найти и её место. — Подозреваю, они ни разу не говорили о ее смерти. — Во всяком случае, при мне точно нет, а я приехал в день похорон тёти Тильды, — подтвердил Ники. — Они практически не общаются и вряд ли в ближайшем будущем захотят поговорить по душам и разобраться, почему все-таки Эндрю так поступил. Ники поставил локоть на стол и подпер подбородок ладонью. Его лицо омрачила тень; расстроенное выражение, нехарактерное для обычно жизнерадостного Ники, заставило его в кои-то веки выглядеть на свои годы. У Сэм почти вылетело из головы, что Хэммик на несколько лет старше своих кузенов. Он, как и близнецы, учился на втором курсе, но старше него по возрасту среди Лисов была только Рене. — Когда тренер предложил мне место в команде, я согласился только ради того, чтобы попытаться наладить отношения между близнецами, — сказал Ники. — Думал, если я буду рядом, то смогу научить Эндрю и Аарона быть братьями. Я не опускаю руки, ни в коем разе, но я уже понял, что в одиночку ничего не исправлю. Как ни паршиво признавать, но я жду не дождусь, когда Рене наконец сделает свой шаг. Разговор как-то незаметно от убийства к Рене. Иронично, если так подумать. — Вы же все против их дружбы с Эндрю? — Не хочу плохо говорить о двоюродном брате, но любому ясно, что она достойна лучшего. В идеальном мире для Рене нашелся бы добропорядочный молодой христианин, который любил бы ее до умопомрачения и вместе с ней занимался благотворительностью. А в этом мире она обратила свой взор на Эндрю. Ради ее же блага я бы, конечно, попробовал вмешаться, но все больше склоняюсь к мысли, что это бесполезно. Нужно что-то такое, что отвлечет Эндрю. — Мне кажется вы просто не видите, сколько у них общего. — произнесла Сэм. — Мне надо заниматься. — сказала Саманта и зарылась в учебники. Ники что-то ещё говорил, но она его игнорировала. И его видимо не сильно это смущало, когда речь зашла о его отношениях, Сэм вникла в его монолог. — Почему ты не любишь девушек? — спросила Сэм. Она имела в виду не ориентацию. Ники слегка растерялся, но быстро пришёл в себя и досадливо поморщился. — Они слишком мягкие. Сэм сразу вспомнила неукротимый дух Дэн, сбитые костяшки Рене, выдержку и силу духа Элисон. Даже вспомнила мать, которая выдерживала резкие припадки и ярость мужа. — Среди самых смелых людей что я знаю, немало женщин. — Что? Да нет, не в этом дело, я о другом. Они мягкие в буквальном смысле. Слишком много изгибов. Руки будто соскальзывают. Нее, это совсем не моё. Мне нравиться.. — подбирая слова, он нарисовал в воздухе прямоугольник, — Эрик. Эрик – само совершенство. Он ярый поклонник движухи под открытым небом типа скалолазания, походов в лес, катания на горных велосипедах – короче, всей этой байды с комарами и свежим воздухом. Но боже мой, Сэм, видела бы ты его тело! Он весь такой – крепкий, жесткий, сплошь острые углы. — Ники снова изобразил в воздухе прямоугольник. — Он сильнее меня, и мне это нравится. Я могу висеть на нем хоть целый день, он даже не вспотеет. Вспоминая своего бойфренда, который сейчас находился на другом континенте, Ники медленно и мечтательно улыбнулся. Улыбка была более сдержанной, не такой широкой, как обычно. Объяснялась ли всегдашняя веселость Ники характером, или он нарочно бодрился рядом со своими вечно угрюмыми кузенами. — Забавно, — усмехнулся Ники, — Но парни такого типа меня раньше не привлекали. Все, в кого я влюблялся подростком, были совершенно другими. Может, поэтому никто из них и не смог мне помочь. — Ники перевернул руки ладонями вверх и принялся их рассматривать. — Мои родители немного чокнутые. Есть люди религиозные, а есть истеричные фанатики. Мы с Рене – просто верующие. Мы ходим в разные церкви, у нас разные взгляды, но при этом мы уважаем друг друга, понимаем, что религия – это лишь трактовка веры. А мои родители – ненормальные, которые делят мир исключительно на черное и белое – хорошее и дурное. Они убеждены, что всех грешников ждет божий суд, вечное проклятие и адское пекло. Несмотря на это, я все равно решил признаться им в своей ориентации. Мама страшно расстроилась. Заперлась в спальне и несколько дней только и делала, что плакала и молилась. Отец пошел на меры покруче: отправил меня в христианский лагерь для геев. Целый год мне внушали, что я поражен дьявольской скверной и что я – ходячее испытание для всех остальных добропорядочных христиан на планете. Меня там пытались пристыдить и исправить с Божьей помощью. Не помогло. Какое-то время я об этом сожалел. А домой вернулся, чувствуя себя чудовищем и позором семьи. Смотреть в глаза родителям я не мог, поэтому начал врать. До окончания школы я притворялся натуралом, даже встречался с девушками. С парочкой из них я целовался, но никогда не заходил дальше, якобы из целомудрия. Я знал, что надо только дотянуть до выпуска. И ненавидел такую жизнь, — продолжал Ники. — Мне приходилось переступать через себя, но я понимал, что не могу врать постоянно. Я был в ловушке. Иногда мне казалось, что Господь отвернулся от меня, иногда – что я недостоин божией милости. К середине одиннадцатого класса я начал подумывать о самоубийстве. А потом учительница немецкого рассказала мне о программе обучения за границей по обмену. Она пообещала все устроить, если мои родители дадут согласие. Сказала, что включит меня в программу, подберет подходящую семью и все такое. Выходило недешево, но, по ее словам, мне требовалась смена обстановки. Думаю, она догадывалась, как близко я подошел к последней черте. Я не верил, что мать с отцом согласятся, но они до того гордились моим «излечением», что разрешили ехать на следующий год. Оставалось продержаться всего один семестр. Я так мечтал убраться, что весной, когда тетя Тильда и Аарон переехали в Колумбию, практически оставил это без внимания. Думал только о том, как бы дожить до мая. Конечно, нужно было попытаться наладить контакт с Аароном, но в моем тогдашнем состоянии я мало чем мог ему помочь. Когда самолет, на котором я улетал из Колумбии, оторвался от взлетной полосы, меня охватил дикий страх. Я был безумно счастлив расстаться с родителями и всем своим окружением, но не знал, изменит ли что-нибудь переезд в Германию. По прилете меня встретил мой новый «брат по обмену», Эрик Клозе. — Ники как будто впервые произнес это имя вслух. — Он научил меня верить в себя. Показал, как привести веру в гармонию с сексуальностью, возвратил мне желание жить. Ну да, звучит напыщенно, меня спас. — Ники снова перевернул ладони и сплел пальцы. Взгляд, который он устремил на Саманту, ободряющий и в то же время озабоченный, заставил её немного смутиться. — Вот что такое любовь, понимаешь? Вот что экси или ещё какие-либо вещи никогда не дадут ни Кевину, ни Эндрю, ни тебе, ни кому бы то ни было ещё. Не станет опорой в жизни, не сделает тебя сильнее и лучше. — Понятно. Ники этот ответ явно не устроил. — Я не претендую на звание умника, но и последним дураком себя не считаю. Я уже понял, почему ты не подпускаешь к себе никого за пределами команды. Просто имей в виду, рано или поздно тебе придётся начать кому-то доверять. — Я могу.. — начала было Сэм, но договорить ей не дали. — Теперь твоя очередь. Почему тебе не нравятся девушки? Или хотя бы парни? — Они мне не не нравятся. Просто у меня другие приоритеты. — возразила Сэм, на что Ники лишь скептично фыркнул. Сэм вспомнила гнездо, где на отношения стоял отдельный запрет, за неподчинение которого наказывали не хуже чем за прокол на матче. Да и времени не хватало даже на сон, что уже говорить про отношения. — Давай уже заниматься. Скоро сессия, а я даже в половину к ней не готова. — сказала Сэм, стараясь побыстрее закончить этот разговор. — Подумай хотя бы над этим. —попросил Ники. — Хорошо. — Неисправимая лгунья. — Ники ещё немного побурчал себе под нос, но, взявшись за работу, быстро умолк.

***

Скоро игра против Воронов. Всю неделю, с понедельника по четверг, в Пальметто проходили развлекательные мероприятия. В понедельник на футбольном стадионе с бесплатным концертом выступили студенческий хор и джаз-оркестр. Во вторник в честь «Рыжего дня» почти три четверти студентов оделись в оранжевое; акцию «День белого» в среду поддержало еще больше народу. В четверг состоялось собрание болельщиков, на котором полагалось присутствовать и «Лисам». В собрании приняли участие несколько тысяч студентов, готовых бурно поддержать свою команду. Репортеры активно снимали происходящее на камеры и брали интервью у игроков. Опасаясь за недуг Сэм, опять что-нибудь ляпнуть, за что они потом огребут, Ваймак держал её подальше от микрофонов. В четверг терять выдержку начала даже Дэн. Она уже четвертый год возглавляла команду и с самого первого сезона привыкла к оскорблениям и неприкрытой ненависти. Теперь же, ощутив наконец мощную поддержку со стороны болельщиков, она разволновалась. Перед камерами она сохраняла спокойствие, однако в ночь на пятницу ушла спать к Мэтту. Чем сильнее нарастало возбуждение публики, тем больше нервничала команда. К пятнице Лисы окончательно издергались, всеобщий мандраж не затронул только Эндрю. Он посылал мячи в стену и без конца язвил, подначивая товарищей. Кевин на утренней тренировке не проронил ни слова. Несмотря на дополнительно привлеченный персонал, в день матча охрана кампуса катастрофически не справлялась с регулировкой дорожного движения. Ваймак отпросил Лисов с последних пар и собрал их на стадионе в три часа. Матч начинался только в семь вечера, однако тренер хотел оградить команду от безумия, которое уже охватывало весь университет. Дэн включила телевизор и листала каналы, пока не нашла какой-то фильм. Аарон и Мэтт удалились в фойе, чтобы в тишине заняться домашней работой. В пять тридцать доставили заказанную Ваймаком еду, причем в таком количестве, что хватило бы на небольшую армию. Лисы сели кружком и взялись за ужин, по-прежнему в молчании. Только после того как был убран мусор, они решились посмотреть друг другу в глаза. Дэн начала зачитывать список стартового состава «Воронов», хотя Лисы давно выучили наизусть все фамилии и номера. В течение нескольких недель они анализировали позиционную расстановку противника, пересматривали старые матчи и запоминали статистику. Раз за разом они прокручивали предыдущие игры, стараясь лучше понять тактику соперника и выявить слабости, которыми можно воспользоваться, но так ничего и не обнаружили. Единственным уязвимым местом в броне «Воронов» было отсутствие Кевина с Жаном. Все Вороны поступали в университет Эдгара Аллана с одной-единственной целью – играть в экси. Практически каждый, кого тренер Морияма принимал в команду, по окончании университета переходил в профессиональный спорт. Образование для его подопечных имело второстепенное значение. Все они обучались на бакалавриате и занимались отдельно от других студентов, в мини-группах по три-четыре человека. Пойти куда-либо в одиночку Ворон не мог – только в сопровождении как минимум еще одного члена команды. Поддерживать дружбу и общаться с кем-либо вне команды запрещалось. Вороны даже не жили в студенческом общежитии, как не жили и в том месте, которое официально считалось их базой. Университет Эдгара Аллана по размерам уступал Пальметто, спорту в нем отводилось меньше внимания, нежели программам в сфере искусств. Здешней особенностью было размещение студентов не в классических общежитиях, а «по интересам»: любые студенческие объединения или клубы, как мужские, так и женские, могли подать заявку на отдельное проживание своих членов. У игроков экси тоже имелся собственный корпус, хотя ночевали в нем «Вороны» редко и только для виду. Их стадион, «Замок Эвермор», располагался за территорией университета не случайно. Формально он принадлежал университету, но также служил домашним стадионом национальной сборной. По этой причине еще при строительстве в нем были предусмотрены дополнительные объекты: отдельные ложи для знаменитостей и членов КРЭ, апартаменты, зоны отдыха и бары для вип-персон, просторные комнаты для гостевых команд. Эти комнаты находились под землей, непосредственно под игровым полем, и именно они заменяли Воронам общежитие. Именно там выросли дети «Свиты». «Воронов» можно было увидеть либо на занятиях, либо на стадионе. От всех прочих команд их отличало то, что они в буквальном смысле жили и дышали только экси, всецело подчиняя свое существование игре. Жесткая дисциплина, изоляция от внешнего мира и суровые наказания – все это делало «Воронов» командой совершенно иного, недосягаемого уровня. Одним словом, они являли собой полную противоположность «Лисам». В сегодняшнем матче мощному коллективному разуму противостояла разрозненная горстка отбросов. За час до начала игры охрана открыла ворота стадиона и начала запускать зрителей. Казалось что от топота десятков тысяч ног дрожит земля. Переодевшись под отдаленный гул голосов, она присоединилась к команде в фойе. Ваймак уже выкатил стойку с клюшками. Кевин откинул чехлы со своей пары и просунул пальцы в ячейки сетки. Жан стоял рядом. Сэм подошла к ним. — Так ждёте встречи с наипрекраснейшим королём экси? — Конечно. — фыркнул Жан. Кевин лишь посмотрел на неё. — Тогда, чего вы так потерянно стоите? — поинтересовалась Сэм. — Всё хватайте уже свои клюшки и пошлите к остальным. Кевин, не конец света же. Физиономию повеселей и иди играй. Рико тебе ничего не сделает. — она чуть ли не потащила Дэя за шкирку. — Я тебе собака что ли? — выпутался тот. — Отвали, сам дойду. — Иди. — она повернулась к смеющемуся Жану. — Моро, тебя это тоже касается. — Иди, иду, госпожа Веснински. — присев в шуточном поклоне он пошёл следом. — Хреново поклонился, не быть тебе моим подданным. В фойе Эбби подошла к Дэю. — Кевин, ты как? — женщина обеспокоенным взглядом изучала его лицо. — Играть сможешь? — Если я жив, значит, могу выйти на поле, — ответил Кевин. — Это и моя игра тоже. — Девиз в жизни и смерти. — Ваймак жестом велел команде построиться. — Сегодня я жду от нападающих не меньше десяти голов. Вы знаете тактику их защиты лучше, чем кто-либо другой, в то время как тебя Кевин, они увидят в первый раз с клюшкой в правой руке, так что воспользуйся этим. Саманта и Сет, — посмотрел на них тренер. — от вас двоих жду не менее пяти голов. Иначе до самого выпуска, каждый месяц будете бегать марафон. — Серьёзно? — вытаращился на него Сет. — Серьёзней некуда. Ты и до этого зарабатывал не меньше. — До этого мы не играли против Эдгара Аллана. — Неважно, — отмахнулся Ваймак. — Пять очков или сорок два километра – сам выбирай, что тебе по душе. Не дав Сету и слова вставить, тренер уже потерял к нему интерес. Сэм лишь усмехнулась и в знак поддержки стукнула его кулаком в плечо. — А вы, дамы, на этот вечер забудьте про нашу линию нападения. При любом раскладе считайте, что вас это не касается. Ваша сегодняшняя задача – поддерживать защиту, ясно? Мы знаем, что «Вороны» быстрее, крупнее и сильнее нас. Наш единственный шанс – сдерживать атаки противника. Защитники, не подпускайте нападающих к воротам. Эбби устремила на Дэя пристальный взгляд, но тот не поднимал глаз. Ваймак захлопал в ладоши, поторапливая команду. — Умоем засранцев, — призвал он. — Чем скорее мы с ними разделаемся, тем скорее поедем бухать к Эбби. Я потратил целое утро, чтобы набить ее холодильник. И хотя это не слишком напоминало поощрение, многие заулыбались, а Ники даже негромко гикнул. Никто из Лисов не обманывался, все прекрасно понимали, что сегодня вечером их перемелют в фарш. Ваймак лишь давал им возможность напиться, чтобы уйти в отключку, а не мучиться всю ночь, болезненно переживая поражение. Лучше так, чем никак. Ваймак распахнул дверь. Храбро улыбнувшись через плечо, Даниэль вывела команду на стадион. Шум с трибун перешел в оглушительные вопли и визг, когда «Лисы» наконец оказались на виду. «Лисички» замахали помпонами и резво запрыгали в приветственном танце. Студенческий оркестр «Оранжевые нотки» во всю мочь заиграл командный гимн, однако его звуки потонули в общем шуме. Приезжие «нейтральные» болельщики выделялись в толпе цифрами «1» и «2», нарисованными на щеках в честь Рико и Кевина. Отличить фанатов «Воронов» было еще проще: все они с ног до головы носили черное и занимали на трибунах отдельный сектор точно напротив домашних скамеек «Лисов». Со стороны казалось, будто часть стадиона поглотила дыра. Команды отправились на разминку. Внутреннюю зону Ваймак уступил «Воронам» – их было больше, – а свою команду вывел непосредственно на поле, заставив бегать по кругу вдоль борта, в противоположную от соперника сторону. После бега Лисы приступили к упражнениям; Морияма выпустил на поле лишь половину команды. Игроки защиты продолжали беговую разминку, в то время как семь нападающих и пять полузащитников отрабатывали удары по воротам. Даже в таком урезанном составе сборная университета Эдгара Аллана численно превосходила «Лисов». Судью дали команду покинуть поле всем, кроме капитанов. Рико и Дэн как-то сумели изобразить товарищеское рукопожатие. Главный арбитр подбросил монетку и показал, что первую подачу будут делать гости. После этого он остался на месте, а Даниэль и Рико удалились. Морияма и Ваймак выстроили стартовые составы у соответствующих выходов на поле. Пятеро запасных игроков «Лисов» по очереди стукнулись с остальными клюшками, напоследок послав им скупые улыбки. Сэм объявили после Кевина. — Пять очков. — напомнил Ваймак. Заняв свое место, она обернулась посмотреть, как выходят товарищи. Элисон сегодня выступала в роли опорного полузащитника; защитниками в стартовом составе были Ники и Жан. Эндрю, вышедший последним, непринужденно расположился в зоне ворот. Рико Морияма появился на поле с таким видом, будто ему принадлежал весь стадион. Вместо того чтобы сразу пройти к своему месту, он задержался возле Кевина. Сняв шлем, он что-то сказал, но гул трибун, эхом отражавшийся от прозрачного ограждения, заглушил его слова. Кевин тоже стянул шлем и, подвесив его за ремешок на палец, ответил. Рико больше ничего не говорил и лишь буравил Кевина тяжелым взглядом, пока остальные Вороны занимали позиции. После того как их голкипер встал на ворота и на поле вышла судейская бригада, Рико наконец сделал движение – потянулся к Кевину. Сэм была уверена что в этот момент напряглись все Лисы. Рико, правда, всего-навсего обнял Кевина за плечо и притянул к себе в коротком объятии. Многотысячная толпа оглушительно взвыла в экстазе. Уже в следующую секунду Рико убрал руку и направился к своему месту на средней линии. Кевин продолжал стоять в оцепенении, из которого его вывел резкий удар клюшки о стену. Подскочив от неожиданности, Кевин оглянулся на Эндрю. Миньярд еще раз предупреждающе стукнул клюшкой о прямоугольник ворот. Кевин понял намек и надел шлем. После того как он, вскинув клюшку, показал, что готов к игре, главный судья вручил подающему «Воронов» мяч и покинул поле. Арбитры заперли двери. Прогудела стартовая сирена и Сэм сорвалась с места. Она видела, как Ворон сделал подачу, но мяч заметил, только когда поравнялась с Джонсоном, своим сегодняшним «опекуном». Подающий отправил мяч в стену у ворот «Лисов». Элисон была единственной, кто после подачи остался на месте; проследив траекторию снаряда, она подобрала его на рикошете и перекинула Эндрю, а тот послал обратно через все поле. Сэм и Кевин бросились за мячом, стремясь опередить защиту соперника. Путь Кевину перегородил Ричер. Он поймал мяч первым. Кевин попытался отобрать мяч при помощи силового приема. Громкий стук клюшек эхом отразился от бортов. И Лисы, и Вороны криками подбадривали участников поединка, каждая команда – своего игрока. Кевин вдруг сменил тактику и двинул Ричера плечом так, что тот покачнулся. Мяч выскользнул из сетки его клюшки. Целиться времени не было, Ричер заслонял обзор, но Кевин всё равно сделал бросок по воротам. Едва мяч вылетел из сетки, как Ричер врезался в Кевина, сбив с ног. После удара об стену мяч полетел в сторону Сэм. Та нырком ушла от Джонсона и поймала снаряд, однако Джонсон, нанёс удар по клюшке Сэм, от которого загудели руки и боднул в живот. Сэм пошатнулась, пытаясь сохранить равновесие. Джонсон зацепил её клюшку своей и резко дёрнул. Она упустила мяч и Джонсон убежал за ним. Встряхнув кистью Сэм побежала вдогонку. Джонсон имел небольшую фору, но Сэм проворнее. Поймав мяч, защитник замахнулся для броска. Сэм даже не пыталась снизить скорость. Она врезалась в него и оба рухнули на паркет. Кувыркнувшись, Сэм воспользовалась инерцией и снова вскочила на ноги. Пропустив мимо ушей хриплую угрозу Джонсона, она поискала мяч. Снаряд до цели не долетел, и сейчас Элисон и полузащитник Воронов яростно за него сражались. Ворон, выигравший борьбу, сделал пас. Уследить за мячом, мелькавшим между Воронами, было трудно. Сначала он попал к Рико, потом – к полузащитнику, после – к другому нападающему и наконец снова вернулся к Морияме – в ту самую секунду, когда он переиграл Ники. Рико сделал одно неуловимое движение, и лампы за спиной Эндрю загорелись красным. Сирена подтвердила забитый гол, трибуны загрохотали. Судя по тому как Эндрю стоит в пол оборота и, просто хлопает глазками, он сам не понял, что произошло. Так быстро Эндрю ещё никто не забивал. После третьего забитого гола «Вороны» сделали две замены: выпустили свежего нападающего вместо напарника Рико и нового полузащитника. Ваймак воспользовался паузой, чтобы поменять Ники и Жана на Мэтта и Аарона. Несмотря на счет, Мэтт занял свою позицию на линии первой четверти с довольной ухмылкой на лице. Его задачей было опекать Рико, и он с нетерпением ждал возможности хорошенько подраться. Мэтью Бойд был сильным Лисом; Аарон, в свою очередь, играл лучше Ники. Их появление моментально сказалось на игре, и «Лисы» мало-помалу начали обретать уверенность. Судя по тому, какой агрессивный поворот приняла игра, «Вороны» этого не ожидали. Первая стычка произошла между Рико и Мэттом, чему Сэм нисколько не удивилась. Рико почти удалось проскользнуть мимо Бойда, но Мэтт каким-то чудом извернулся и использовал как таран. Столкновение сопровождалось отвратительным хрустом, заставляющим поморщиться. По правилам голкиперу не запрещалось выходить из зоны ворот, хотя, учитывая их размеры и высокую скорость перемещения мяча, делать это настоятельно не рекомендовалось. На подобный риск вратарь шел в самых крайних случаях. Очевидно, сегодня был как раз такой случай, потому что Эндрю выбежал из вратарской зоны еще до того, как Рико и Мэтт грохнулись на пол. За мяч боролись Аарон, второй нападающий «Воронов» и полузащитники обеих команд, но Эндрю оказался ближе и проворней. Плоская сетка на клюшке вратаря предназначалась для отбивания, а не удержания мяча, поэтому подобрать его Эндрю не мог, зато мог перенаправить. После его удара, короткого и жесткого, мяч отскочил от паркета, срикошетил от стены и взмыл под потолок. Как следует размахнувшись, Миньярд запустил его на другой конец поля. За долю секунды, Сэм поняла, кому пасует Эндрю. Ричер и Джонсон удерживали Кевина и Сэм на линии середины поля. На таком огромном открытом пространстве Сэм могла обогнать кого угодно. Неважно что Джонсон дышал ей в затылок. Чтобы набрать скорость, места хватало с избытком, а Сэм знала, что в матче она самый быстрый игрок. У линии третьей четверти она опережала Джонсона на два шага, а когда уже завладела мячом – на все шесть. Ей потребовалась секунда, чтобы найти взглядом Кевина, и ещё одна, чтобы рассчитать траекторию броска. На десятом шаге она отправила мяч в стену над воротами соперника. Вот и любимые упражнения Воронов подъехали. При идеальном рикошете мяч должен был не просто попасть в сетку нужной клюшки, но попасть в неё под правильным углом, чтобы второму нападающему не пришлось целиться. Кевину оставалось лишь послать мяч в ворота ударом наотмашь. Этим же приемом сегодня неоднократно пользовались «Вороны», но в исполнении Кевина и Сэм он стал для них неожиданностью. Ричер и вратарь противника полагали, что успеют среагировать, однако Кевин не стал дожидаться и впечатал мяч в прямоугольник ворот. Лампы за спиной Воронов вспыхнули красным. Рев трибун почти заглушил торжествующий вопль Мэтта. Завоеванное очко воодушевило всю команду. При следующей попытке Рико ударить по воротам Мэтт подставил ему подножку. Через несколько секунд они уже сцепились в драке, и арбитрам пришлось остановить игру, чтобы их разнять. Мэтт как зачинщик схлопотал желтую карточку, но его свирепый взгляд говорил о том, что потасовку спровоцировал Рико. Что такого мог сказать Морияма, чтобы настолько выбесить Мэтта? Судьи засчитали фол и назначили штрафной в ворота «Лисов». Команды выстроились посмотреть, как Рико будет бить. Эндрю не дотянулся до мяча всего на какой-то сантиметр. После этого удара дух честной игры покинул поле. Кевина заменили на Сета. За последние двадцать минут Сэм сбилась со счёта, сколько раз падали игроки на паркет. К сорок пятой минуте, когда Сэм заехали локтем в нос, жёлтые карточки были у всех, а одного из Воронов и вовсе удалили с красной. Заметив на лице Саманты кровь, судья влепивший Джонсону жёлтую карточку вызвал на поле Эбби. На шлеме игроков была защитная решетка для глаз и носа, однако Джонсон ударил из под нее, снизу вверх. — Он вообще мог тебе нос сломать. — заметила Эбби. Суровое выражение её лица странно не вязалось с мягкими, аккуратными прикосновениями. Эбби уже в пятый раз выходит на поле, и нарастающая агрессивность её сильно тревожила. — Ну, не сломал же. Я пойду уже? — спросила Сэм. — Судьи не допустят тебя к игре, если кровотечение не прекратиться. — спокойно заметила Эбби, и не думая торопиться. — Вот в чём несправедливость. — пробурчала Сэм. Взявшись за подбородок девушки, Эбби покрутила её голову туда-сюда. Сэм почувствовала, как из носа снова потекла тонкая струйка крови, и втянула её ноздрями. Знакомый солоноватый вкус обжёг язык. Эбби поглядела на неё с сомнением, и она ещё раз шмыгнула носом. Наконец она вздохнула и ободряюще похлопала по шлему. — Через минуту проверю ещё раз. — сказала она, после чего удалилась с поля в сопровождении арбитра. Команды уже приготовились к пенальти, который полагалось пробить Сэм. Встав на точку, она поймала мяч, переброшенный полузащитником «Воронов». Сэм любила пенальти, считая их самым легким способом забить гол, хотя именно в силу легкости такие голы обычно приносили ей гораздо меньше удовлетворения. В игре против «Воронов», однако, она собиралась использовать представившуюся возможность по максимуму. Сейчас для Саманты не существовало ничего, кроме неё самой, голкипера и больших вражеских ворот. Для разбега разрешалось сделать не более двух шагов, однако Сэм они не понадобились. Сделав обманное движение, она четко отправила мяч в нижний угол ворот. На радостях Мэтт так хлопнул Сэм по плечу, что из носа у неё опять потекла кровь. — Может, еще пару раз подставишь лицо, чтобы добыть нам очки? — предложил Мэтт. — Что-то мне такая стратегия не очень, — призналась Сэм по тихому утирая кровь. Она не хочет сидеть на скамейке. Расхохотавшись, Мэтт трусцой побежал обратно на линию первой четверти. Буквально в следующее мгновение первый тайм завершился, и команды потянулись с поля под крики возбужденной публики. В раздевалку Лисы уходили при счете три – шесть: фантастическое начало, учитывая, против кого они играли. Лисы проиграли. Пятнадцать – девять, в пользу Воронов. Но Лисы старались. Сэм взглянула на табло. Сто пятьдесят ударов нанесли Вороны по воротам Лисов – пятнацать из них, они пропустили. Обе команды выстроились в шеренгу, чтобы пожать руки. — Лисы, — негромко сказал Рико. — Должен признаться, я в растерянности. Не могу поблагодарить вас за игру – называть игрой сегодняшнее избиение младенцев не поворачивается язык. Я примерно представлял, чего от вас ожидать, но мне всё равно за вас стыдно. Как низко вы пали, Кевин. Не стоило тебе позориться – так ты хотя бы избавил нас от необходимости ставить тебя на колени. — Я вполне доволен. — произнёс Кевин. Такого ответа от него никто не ожидал. — Не счётом и не статистикой Лисов, а их командным духом. Я не ошибся. У них огромный талант, и я более чем уверен, что вместе мы придём к победе. — Сколько раз ты сегодня получил мячом по башке? — усмехнулся один из Воронов. Кевин лишь улыбнулся. — Спасибо за игру, — сказал он. — Увидимся в полуфинале. Реванш будет незабываемым. Обещаю. После сегодняшнего разгрома Рико не ожидал от Кевина такой спокойной уверенности. — Трёх человек недостаточно, чтобы забраться так высоко. — произнёс Морияма. В его интонации одновременно сквозило недоверие и презрение. — Даже ты не настолько глуп, чтобы на это надеяться. Лучше признай поражение сейчас. — Нас и не трое. Рико, ты не заметил? Лисов одиннадцать человек. Каждый сегодня был на поле. Все живы, здоровы и играть могут. Да, сегодня вы победили, поздравляю, кланяться в ноги не буду. Но весной ты ещё увидишь нас. — всё же, Сэм везде надо влезть. — Благодарить вас не за что, так что всего хорошего, — вмешалась Дэн, прежде чем их диалог продолжился. — Уходим, ребята. Лисы покинули поле под крики возмущенных зрителей. Ваймак тут же прервал общение с репортерами и направился к команде. — Разбор полетов перенесем на понедельник, — уже в фойе объявил Ваймак. — С утра встретимся не в спортзале, а здесь. Дэн и Кевин, сегодня с журналистами общаетесь вы. Остальные – закончили трепаться и бегом в душ, пора уже ехать отмечать. Личные вещи не оставляйте, я на завтра вызвал бригаду уборщиков – пускай все тут вычистят, чтобы и следов вороньего духа не было. Давайте уже свалим к хренам и напьемся как следует. Усталые, измотанные и расстроенные поражением Лисы тем не менее уходили со стадиона, чувствуя себя чемпионами.