SI**ER

Мы снова сидели в её комнате. Поначалу болтали о чём-то отстранённом, а потом она снова замялась, как недавно, когда говорила о Дэйве. — Снова он? — проницательно спросил я, приобнимая Киру за плечо после минуты неловкого молчания, в которую та собиралась с мыслями. — Да. Он теперь меня возненавидел, снова доёбывается, пока никого нет вокруг, иногда при всех унижает ни за что, и, главное — говорит, что я е-... ему не д-дала... хотя он ухаживал! — тут она не выдержала, и кристаллы-слёзы высвободились из оков глазниц. Снова не знаю, что сказать. Зубы скрипят, готовые сломаться, если я сейчас же не начищу его рожу. — Хочешь, я разберусь с этим завтра? — Завтра выходной, так что не нужно. Мы всё равно не увидимся, а где он живёт, я не знаю. Сука, он меня теперь пиздец как бесит. Опустил в глазах одноклассников, да чуть ли не вся школа ржёт с меня из-за его подъебов, — бедная девочка. Ей надо выговориться. Поэтому я внимательно слушаю, параллельно гладя её по хрупкому подрагивающему плечу, и иногда подтверждаю то, что он конченый хуесос. — А парни из его сраной группы недавно поймали меня в подворотне и всякое там... Свистели, просили показать сиськи, даже, — всхлип, — облапали... немного. Знаю, что последнее было сказано только чтобы я не волновался, и потому напряжение возросло. Она снова покрывает уродов. Великодушно, но от этого их поступки не становятся честнее, но и я не собираюсь сбивать её с пути ангела небесного на грязную тропинку доносчика. — Чёрт, бедная моя девочка, — я старался сказать это как можно более мягко и по-отцовски, чтобы не пугать её очередным домогательством, но, кажется, прозвучало не совсем так. — Подожди здесь секунду. Я направился в свою комнату и вернулся весьма скоро. Присел на колени перед сидящей на диване Кирой, закрывшей лицо руками, и вложил в её подрагивающие ладони перцовый баллончик. — Думаю, ты знаешь, что это. Тут надо открыть, нажать сюда — и все говнюки в радиусе ста метров исчезнут из твоей жизни навсегда, — я попытался улыбнуться и встретил ответную улыбку на заплаканном лице. Это было хорошим знаком. Понятно было, что она любит меня, пусть и как брата, но такие мелкие еле заметные действия подтверждают это с каждым разом. — С-спасибо, Клифф, — она думает дальше: говорить или нет. Хочет сломать очередную стену в наших взаимоотношениях, или желает оставить всё как есть. Ожидаю... — Я люблю тебя, — её искривлённая, но чертовски приятная улыбка растягивается шире, и она сползает на пол, где я, стоя на коленях, мечтаю сжать её худенькое тельце в своих руках уже две минуты, и сама прижимается ко мне. Как долго я ждал этого момента! И даже представить себе не мог, как приятно держать в руках это прекрасное создание, обнимать её так нежно, и так жадно одновременно... Я не знаю, что чувствует она, но я — счастлив. — Как брата, в смысле, — продолжает мысль и хихикает в мою шею. Похоже, отец и ей сказал почти то же, что и мне, и она тоже долго не позволяла себе смотреть в мою сторону, но этим лишь больше изголодалась. — Хах, я тебя тоже, — рад, что сказал, но ненавижу себя за то, что должен подчиняться отчиму. Ничего, у меня уже есть новый план: увезти её, как только стукнет восемнадцать, и никто не узнает, где мы и чем заняты. Только придётся ограбить отчима перед этим, всё-таки деньги на первое время будут очень кстати.

***

Наш дом находился не слишком далеко от города и школы Киры, но цивилизация всё равно отделялась от нас засчёт узкой лесополосы, за которой виднелся парк. Моё окно как раз выходило в ту сторону, и я мог наблюдать, как изредка выскочит на свет необычная птица, каким-то образом затесавшаяся здесь, или маленькая лиса пробежит понад деревьями, посмотрит на фальшивые фонари в большом доме, и удерёт обратно, в свою приятно-настоящую темноту. Бывало, видел я и людей: грибники, парочки, наркоманы... Несмотря на приближенность к цивилизации, тут частенько оставляли закладки, и умудрялись делать это так, что копы почти ни разу их не засекали. После такой цепочки размышлений невольно возникла мысль: а вдруг Дэйв тоже наркоман? Выглядит, скажем так, эйфорично-красиво, но притом слегка потрёпано. И хотя в обществе рокеров этот образ весьма каноничен, не вызван ли он веществами? Я испугался за Киру сильнее. Я и сам временами балуюсь травкой, но вдруг он принимает что-то серьёзнее? Из раздумий вывел крик. Я стоял у окна, как обычно это делаю, но увидел не лису и не птицу, а будто кто-то кого-то убивает: лес в темноте вечера потемнел ещё больше, кусты и листья затрепетали, оповещая о беззаконии похлеще закладок. Через секунду я смог разобрать слова. — Клифф! А! Спасите! — кричала Кира. Поначалу я пребывал в неком опьянении от игравших на фоне Пинк Флойд, но оно ушло с приходом осознания. — Твою мать! Я выбежал, в чём был: весенняя теплота позволяла. От нашего жилища до леса бежать было не дольше минуты, и я скоро добрался до места, откуда исходил крик. ...Кира была повалена на зеленеющую траву; её майка поднята, и прекрасная грудь выпирала наружу; джинсы спущены до колен, и бедро старалось скрыть промежность; из глаз вытекали слёзы, так сексуально забирая на щёки чёрную подводку; а её руки... руки были прижаты к земле по обе стороны от головы. Прижаты Мастейном. Мысли совсем улетучились, оставляя место лишь для действий. Я, несмотря на нарастающее возбуждение, — и даже используя тестостерон во благо, — тут же накинулся на рыжего подонка. — Ах ты, ублюдок! Я сказал: не подходи к моей! сука! сестре! — на каждое второе слово приходился удар в его отвратительный ебальник. Сейчас я ненавидел эту тварь всей душой, и надеялся выбить из него любые мысли о бесчинствах. Рыжий подо мной хрипел и брыкался, но я даже не хотел слышать его противный голос. Кира за моей спиной тем временем привела себя в порядок дрожащими руками, а потом оттянула меня за футболку, когда я был готов нанести очередной удар. — Хватит с него! — она кричала сквозь всхлипы и слёзы. Это лишь раззадорило мою злость. Я схватил Мастейна за волосы и поднял на ноги. — Извиняйся перед ней, быстро! Тварь, ты слышишь?! — он, с побитым лицом, выглядел жутковато, и я понимал, что это зрелище не из лучших, но зато у Киры будет весомый аргумент для обидчиков. Сейчас она стояла напротив и пыталась не плакать, теперь из её глаз только лилась жидкость, не подкреплённая эмоциями. — Можно, я? — спустя некоторое время молчания Дэйва она подошла ближе, совсем успокоив истерику. (Поражаюсь ей и твёрдости её характера). Оценивающим взглядом обвела все ранения, полученные в ходе драки, и пронзительно посмотрела в его глаза. — Ты, Дэйв, худшее, что случалось в жизни любого, кто тебя знает. Самоуверенный мудак, неспособный ни на что, кроме силы. Как видишь, она тоже не всегда помогает. Я очень хочу тебя придушить, но это сейчас не главное. Больше этого я хочу, чтобы ты понял, насколько на самом деле ничтожен! — и великолепный удар коленом между ног. Он крикнул, и я отпустил волосы, позволяя ему свернуться на земле калачиком и страдать в гордом одиночестве. — Надеюсь, больше никто не пострадает от твоего существования. Она развернулась, готовясь возвращаться в дом, я пошёл за ней, но она резко остановилась и добавила, посмеиваясь над рыжим полутрупом: — Мы с Клиффом соберём группу, которая будет намного лучше твоей! — на это Мастейн прокряхтел чуть громче. Похоже, она правильно нашла больное место в его биографии и мастерски на него надавила. — Группу? Допустим, я басист, а ты? Ты разве на чём-то играешь?.. — из-за её улыбки в сочетании с хитро прищуренными глазами я подумал, что от меня скрывали что-то важное. — Сюрприз! Я уже пару лет осваиваю гитару, — она засмеялась, посмотрев на моё лицо. Я был в шоке. — А почему я не... — Я не хотела говорить раньше, чем придёт время. И вот оно! Я познакомилась с блондинистым вокалистом на одном из концертов группы Дэйва. Кстати, у тебя нет на примете хорошего ударника? Так мы обсуждали планы вплоть до дверей. Из её чрезмерно весёлого поведения я понял, что это была защитная реакция на попытку изнасилования, и она заразила меня ею, ведь только сейчас на ум пришла увиденная недавно картина... — Эм, тогда, спокойной ночи?.. — я неловко пытался скрыть стояк дверью. — Постой, я... Я ещё даже не поблагодарила тебя за сегодняшнее... — я испугался, потому что увидел в её глазах демонический огонь. И как она собралась меня «благодарить»?! — Ну... — не успел ничего сказать. — Ты такой хороший, Клифф! Нет, правда, я тебя просто обожаю! — бросилась на мою шею, прижимается... — Спасибо тебе за всё. Ты самый лучший брат на свете! Моё сердце разорвалось. Я даже хотел заплакать. Да уж, быть во френдзоне — отвратительно. С другой стороны, может и она считает так же?.. — Кира, — я оторвал её от себя, взяв в свои ладони её личико. Оно идеально помещалось, и это умилило меня ещё больше и заставило улыбнуться. Я затащил её в свою комнату и закрыл дверь, чтобы родители не заметили случайно не то, что нужно. — Послушай. Это... ужасно больно. Осознавать, что я просто твой брат, а ты просто моя сестра... — Я понимаю, к чему ты клонишь, Клифф. Помедлив ещё секунду, она продолжила: — И чёрт тебя дери, почему ты молчал всё это время? Не говорил, даже не пытался меня заполучить? Не успел я выйти из оцепенения после такой речи, как она притянула моё лицо к своему и поцеловала в губы. Мои глаза широко раскрылись, такого я и представить себе не мог. — А ещё... Мне стыдновато за то, что ты увидел сегодня, — сказала она, оторвавшись, застенчиво отвела взгляд и покраснела. Я всё не мог отойти от поцелуя и её слов, а она ещё и разворошила ту картину вновь... Чёрт... — Чёрт... Твоё тело прекрасно, — констатировал я, на что она резко повернулась, и мне было легче поцеловать её снова, но уже глубже. — И я тебя люблю, — прошептал в губы и крепко обнял, в ответ различая еле слышимое: «Я тоже тебя люблю...»