SI**ER

С того дня мы начали общаться. Действительно нормально общаться, как друзья. Я даже не думал, что смогу так с девочкой, но она, как оказалось, ничем не отличается от других моих знакомых-парней, она тоже человек. Просто с совершенно милым личиком и вдобавок сиськами. И до ужаса прекрасным голосом... И руками... И фигурой... И глазами... И чёрт, мне безумно нравятся её губы. Но со временем, когда они говорили, я уже не погибал от возбуждения и счастья видеть это. — Знаешь, Клифф, ты за этот месяц стал мне, наверное, самым дорогим человеком. Я тебе больше всех доверяю, — я уже догадывался, что это не просто откровение, что она к чему-то клонит. И боялся этого. — Хах... Ты тоже мне дорога, — не было смысла искать слова. Ей нужно было внимание. — Кажется, в меня влюбился мальчик, — и вот её слегка повлажневшие глаза поднялись на меня, и поджатые губы снова говорили о неловкости и даже некотором чувстве безысходности. Сейчас, не сиди мы на диване, её колени наверняка затряслись и она бы упала прямо в мои объятия... Эх, мечты. — Оу, это же хорошо?.. — я посмотрел в эти глаза и слегка приподнял бровь. Ведь не было ничего плохого? — Проблема в том, что это главный задира класса, держит в страхе всю параллель и раньше дёргал за волосы всех девочек. А теперь... — она сглотнула, — зажимает меня по углам и упрашивает быть его девушкой! — бедняжка отвернулась и закрыла рот тыльной стороной ладони, стараясь не заплакать. — Чёрт, вот подонок, — старался поддержать я, прижимая Киру к своей груди, чтобы она не видела попыток сдержать улыбку от этой подростковой сантабарбары. — Если надо, я разберусь с ним, — вызывался геройствовать я. Но она мотнула головой. Похоже, ей это нравится...

***

Десятый класс. Кажется, она начала влюбляться... Она всё чаще рассказывает мне о том, как он водит её в кино, делает подгоны, вроде пироженок, и при этом её щёки постоянно розовеют, в глазах появляется блеск, а смущенный взгляд скрывается под реденькой чёлкой. Как бы я хотел с этим что-то сделать, но не могу даже пальцем шевельнуть: пластинка со словами отчима так и крутится в голове до сих пор, каждый раз, когда я думаю о том, что ещё остались шансы. Нельзя упускать из виду то, что я знал ситуацию только по её рассказам. Но голос внутри говорил: «Надо действовать, надо что-то делать.» И вот, я решил, что должен познакомиться с этим парнем поближе. Чтобы, по крайней мере, отсеять всё плохое из общества моей любимой сестры. Было страшно. Ватные ноги несли тело к дверям школы. Уже прозвенел звонок, и во дворе собралась толпа, и изредка я ловил косые взгляды в свою сторону. Конечно, был у меня и предлог, и цель, и вот в толпе мелькнула чёрная кудрявая макушка. Рядом с рыжей... — Хэй, Кира! — подошёл, снова получая удивлённо-радостный взгляд. — Привет... А что ты здесь делаешь? — Подумал, что могу провести тебя до дома, — я подошёл ближе и показательно опустил руку на её плечо. У этого рыжего будто всё лицо стало в тон волосам. Ха! — Х-хорошо... Кстати, познакомься, это Дэйв. Тот самый, ну, я рассказывала. — О да, много рассказывала, — я не знал можно ли так говорить, но, раз она сама начала... Я протянул руку: — Клифф Бёртон, её сводный брат. — Дэйв Мастейн, — лицо его снова сделалось обычным, а на губах даже вылезло подобие улыбки (больше похожей на оскал), но в глазах теплился огонь ревности. Никто из нас не без греха, но этот парень вызывал у меня слишком много подозрений. — И, к слову, сегодня я собирался вести Киру до дома, — отчего-то показалось, что он просто маньяк, которому хочется узнать точный адрес жертвы. — Мы можем пойти вместе, — предложила она и заправила прядь волос за ухо. Похоже, её планы тоже были нарушены, но поиск компромисса сейчас был важнее них. — Поддерживаю, — сказал я, и мы двинулись в сторону дома, подождав ещё, пока рыжий распрощается со своими подсосами. Собственно, целью этого визита было узнать, точно ли Дэйв — хороший парень. Да, я звучу как старый дед, который не даёт воздуха своим девочкам и тщательно подбирает для них окружение, но на самом деле лишь хочу, чтобы Киру не обижали и чтобы она была в безопасности. В конце концов, какой я старший брат, если не буду защищать её?! Поначалу мы шли одной линией, я задал рыжему пару вопросов, а он рассказал о своих интересах, и, по моим подсчётам, самым частым словом в его речи было «я». Оказалось, этот чувак играет на гитаре, слушает почти то же, что и мы с Кирой, даже собрал группу из всяких школьников, чтобы рубить музло. Но меня это не особо впечатлило. Тогда мой план двинулся на следующий пункт: — Мне надо поссать, ребята, вы пока идите... Отойдя за ближайший куст, я расстегнул штаны, а тем временем наблюдал за ними. Они о чём-то болтали, и я слышал хрипяще-рычащий смех Дэйва пару раз. Должно быть, звучит пугающе. Но точкой кипения стало совсем другое: Кира сказала, кажется, что-то вроде слегка обидной шутки, издёвки, и он толкнул её в плечо, да так, что та аж отступила из-за силы удара. — Эй! — она подошла ближе и шутливо пригрозила пальцем. Видно, что ей страшновато, но вида нельзя подавать. — Осторожнее... — и снова смешок. — Да ладно тебе, — теперь его вполне большая рука ухватилась за её худенькое плечо и сжала его до того, что я мог заметить вены на тыльной стороне ладони. — Дэйв, мне больно, — она всё ещё пыталась держать весёлый вид, но паника уже проскальзывала на лице. То ли этот Мастейн был так взбешён моим появлением, то ли постоянно обращался так с ней — в прочем, мне было всё равно. Я выбежал из-за кустов и немедленно схватил его за руку, которая, с моим приходом, была убрана от Киры. — Слушай сюда, рыжий, — за руку я развернул его к себе, чтобы тот обратил внимание. — Э, руку пусти! — Если я узнаю, что ты причиняешь ей вред — твоё лицо превратится в кровавое месиво. Ясно? — Остынь, братик, — он уже хотел заржать, но моя выдержка в этот момент куда-то исчезла. Неужели это Кира и чувства к ней так сильно влияют на личность? Я скрутил его руку и услышал сдавленный крик. — Ты меня понял? — Да понял я! Я отпустил. Он выпрямился и сразу выдал дальнейшие действия напряжённой челюстью. Через секунду я перехватил его кулак, тоже сжимая зубы, и кивая, мол, не так-то просто меня победить. — Да всё, всё! — теперь я видел, что он точно успокоился. — Д-дом уже рядом, думаю, я могу дойти сама... — конечно, Кира не хотела, чтобы на её глазах квасили друг друга сводный брат и романтический объект. Она немедля ушла, и никто из нас не стал её догонять, все всё понимали. — Ну и нахера?! — не угоманивался Мастейн. — Я не хочу, чтобы кто-то обижал мою сестру. Так что только пальцем её тронь — я тут же окажусь рядом и проломлю твою хвастливую бошку, — не дожидаясь ответа, я тоже пошёл домой. Уже вдогонку он бросил: «Ещё посмотрим, кто кого!» — и скрылся за деревьями. Теперь я стал ещё чаще думать о ней. Представлять, как этот рыжий подонок с противной ухмылкой прижимает мою Киру к холодному кафелю туалета щекой, задирает ей юбку, шепчет на ухо всякие гадости... Ох... Затем резким движением разворачивает к себе, их губы сплетаются. И, хотя она не хочет этого, поддаётся, потому что возбуждена... Нет, это я должен быть на его месте! Теперь образ рыжего мелькает, словно помехи в телевизоре, мы сменяемся: то я, то он, то я, то он... Кира... Моя Кира... Как горячо... Фак! белёсая капля попала на штаны. Ничего, завтра уже стирка. Мама не станет задавать вопросы, она всё понимает. — Он всегда такой? — я, кажется, напугал Киру своим появлением на кухне за её спиной. — Что? Дэйв?.. он... — она кусала губы и явно замялась. Будто для неё он был чем-то вроде святыни, на которую клеветать было запрещено законом. — Плохой парень? — со слабой улыбкой продолжил я. Есть ведь куча фильмов о том, как девушки связываются с такими и потом страдают. — Иначе я не знаю как объяснить, почему тебя к нему потянуло. Спустя секунду она коротко вздохнула и дёрнула плечами, как бы сдаваясь. — Знаешь, раньше я как-то не замечала всего... что он мог натворить. И теперь его побаиваюсь... Пожалуй, не стану больше с ним общаться, — она повернулась ко мне и уткнулась носом в мою жилетку. Я осторожно погладил её по волосам. — Если тебе так действительно будет лучше, я поддерживаю это решение. Но если он будет вытворять нечто подобное ещё раз — только скажи, я тут же приду и спасу тебя. О, это звучало прекрасно. Я чувствовал себя самым настоящим героем, и это почти плачущее милейшее создание на моей груди было не только трофеем, но и доказательством моих намерений. Только сейчас я смог окончательно признаться себе, что по уши в неё влюблён. Очень долго и очень сильно.