Лунная ночь

Уставший, Филипп сидел на террасе своего номера и жадно курил. Вообще-то он давно забросил эту пагубную привычку, но сегодня почему-то позволил. Когда-то курить его научила Аллуся. Так, невзначай - сама не прочь подымить после концерта. А он всегда рядом. И лучше уж курить, чем нюхать это дерьмо. Но едва Фил подносил зажигалку к сигарете, сразу получал смачный подзатыльник - не смей. Не надо. А он, улыбнувшись, брал ее ручку и нежно целовал в благодарность за спасенное ею здоровье. Воспоминания кружат в дыму. Опять о ней, да что ж такое! И времени-то сколько прошло! Ан-нет. Казалось, он ненавидел себя за эту слабость, казалось, даже ненавидел ее. Но как точно ответил «Комсомолке» - хотел ее возненавидеть, но не смог даже разлюбить. Злобно потушив окурок в пепельнице, откинулся на спинку кресла. Вдох. Такой глубокий, что на секунду закружилась голова. Здесь, в Дубае, куда он прилетел на фестиваль ПаРус, замечательный жаркий климат, теплое море, шумные компании, приветливая публика. Но что-то не то. Чего-то явно не хватает. И на душе так паршиво, будто он приехал вагоны разгружать. - Надо было Мартина и Викусю с собой взять, - подумал Киркоров, слегка покачиваясь в кресле в своем фирменном белоснежном халате с инициалами на рукавах. Да. Дети это его спасение. Это его причина жить. Тогда, в самый тяжелый период развода, когда Филипп едва не наложил на себя руки, его спасла мелькнувшая мысль о детях. Почему нет? Стоит попробовать, он ничего не теряет. Теперь ему есть, куда возвращаться - в дом, наполненный уютом и детским смехом. В дом, где бескорыстно любят и ждут. В дом, где жизнь снова обрела смысл рядом с этими ангелочками. Почему не взял? Много прессы, излишне. И, хотя детки уже научились контактировать с репортерами, все равно Филипп старается уберечь детскую психику от очередной «розовой кофточки». Ночь накрыла город, и с высоты его этажа видны огни огромного мегаполиса. Где-то вдалеке слышен азан - призыв на вечернюю молитву. Под певучие звуки азана мужчина закрывает глаза, отдаваясь этому осмысленному пению. Но, увы, не прошло и пары секунд, как звонок телефона вывел Филиппа из медитации. Недовольно буркнув, он сунул руку в карман и, достав свой яблочный гаджет, провел пальцем по экрану, отвечая на звонок, даже не посмотрев на имя звонящего: - Ало, да! - с ноткой недовольства ответил король эстрады. Посмели-таки нарушить его царственный покой. - Филипп, это я, - голос на той линии был таким тихим, подавленным, скромным, что Киркоров едва смог разобрать, кому он принадлежит. Отодвинув руку с аппаратом от уха, он-таки посмотрел имя звонящего. Но поверить своим глазам было трудно, и Фил неуверенно переспросил: - Алла? Аллочка? Ты? - злость сменилась радостью, которую он мгновенно стал глушить - чтобы не спугнуть птицу своего счастья… - Я, Филь, - мягко и с некоторой нежностью ответил абонент, - ты сейчас в Эмиратах? Мне нужна твоя помощь. Не откажешь по старой памяти? Или ты все еще зол на меня? - Я? Да как ты могла подумать? Нет, конечно! Чем я могу помочь? Ты только свистни, я приду! - Лучше я к тебе, если не возражаешь. Сейчас можно? - А ты знаешь мой адрес, отель? Алла, уже ночь, поздно, - забеспокоился Филипп, - давай я лучше за тобой заеду! Где ты сейчас? - Филя, не мудри. Меня довезет таксист, все будет нормально. Ты только адрес скажи. - Отель Бурдж Аль-Араб, этаж 26, номер 602. - Поняла. Через час буду.