Ведь человек по-сути скот

Загнанные в клетку животные зачастую теряют свою волю к жизни и стремятся к вечному покою, дабы души их смогли отдохнуть от жестокости людей. Мало кто знает, что таким животным с сломленной волей можно ее вернуть, показав брешь в клетке. Времени на панику не было. Ацуши снова оглядел пространство, в котором находился. Изначально — подвал не был «личной тюрьмой» мальчика, до того, как одно из помещения на первом этаже переоборудовали в склад, в подвале хранились вещи, зачастую строй материалы и все те же стеллажи с различным хламом, оставленным детьми при поступлении в приют. Еще одной функцией подвала на тот момент служил мусоропровод. С его помощью повара спускали отходы в мусорные контейнеры, которые стояли в подвале, а потом их спокойно вывозили. С появлением Ацуши, вся система переменилась. Подвал освободили, установив клетку, а мусорники переместили, заметно усложнив жизнь персоналу. Конечно, за несколько месяцев полностью забетонировать бывшие шахты, по которым мусор выкидывался — банально не успели из-за чего их просто обильно замазали шпаклевкой, потом нанесли слой краски, чтобы на фоне темных камней не отсвечивало заметное пятно, а после и в принципе забыли о такой «особенности» помещения. Или всем было настолько плевать есть ли из подвала еще какой-либо путь кроме лестницы ведущей наверх или нет в принципе, что все решили дружно игнорировать факт не завершения работ. Сейчас данная халатность парню была только на руку, как и почти во всех случаях. Решительным шагом Ацуши направился прямо к выделяющейся части стены. Как бы рабочие не старались закрасить запечатанный участок чтобы он сливался с окружением, у них, конечно, не вышло. На черных, покрытых мхом и пылью камнях красовалась своеобразная клякса синеватого-оттенка, на которой не было никаких повреждений. Приложив руку, он нащупал шершавую текстуру шпаклевки, ладонь оставила после себя остатки запекшейся крови, а пальцы снова пробил электрический разряд боли. С легким шипением Ацуши сжал и разжал свою руку в деструктивном порыве. Кожа вновь натянулась, капилляры нещадно напряглись под силой мышц, но на удивление дальнейшего, очередного разрыва тканей не последовало, недавние порезы уже успели покрыться легкой корочкой, которая усиленно пыталась сохранить не только кровь, но и выстроить некую защиту от всех тех болезней, которые Ацуши с легкостью смог бы подхватить в данном месте. Начиная от брюшного тифа и заканчивая оспой. Кто знает сколько этому зданию лет и что оно пережило за свою историю. Глаза Ацуши вновь устремились в глубь подвала следуя за лучом фонаря. Его руки уже хоть и не быль в столь же плачевном состоянии, как и когда он только вскрыл ящик, но он явно не сможет пробить ими шпаклевку. Сейчас — его все еще держал болевой шок, но он уже начинал сходить на «нет», а костяшки медленно, но верно приобретали синий оттенок, кончики пальцев перестали жечь от холода что говорило об их обморожении, а повязка с раны — съехала. — Блядство. — прозвучал тихий шипящий голос в подвале. Что еще можно было сказать в данной ситуации? Если голыми руками — не получится, придется найти сподручные средства. Ну, осколки меча ему — не помогут, спицы тоже, они скорее всего просто погнуться от ударов. Точильный камень представлял из себе жалкое зрелище которые было бы неудобно держать в руке из-за его округлой формы, и этот вариант отпал. Выйти на улицу и забрать оттуда что-то более подходящее после неутешительной находки желания не было. Если и выбираться из подвала — то уже с явным намерением уходить окончательно и бесповоротно. Ацуши подошел прямо к злополучному ящику и достал оттуда несколько неработающих фонариков, дешевый пластик и миниатюрная конструкция были не лучшими критериями для инструмента которым нужно провести работы по пробитию чего-либо, но не то, чтобы у него был лом или молот. Куча фонарей с характерным для падающих вещей звуком соприкоснулась с землей около стены, единственный работающий фонарь был отложен в сторону и в тот же момент потух. С раздражением парень приступил к глупому со стороны любого адекватного человека занятию. Пробитие стены с помощью бесполезного мусора. Работа была монотонна в своей сути. Ацуши ударяет фонарем два-три раза, шпаклевка чуть осыпается, фонарь с треском ломается. Переведя таким образом с десяток экземпляров, мальчик наконец смог выдолбить маленькое отверстие не больше его глазного яблока. Не смотря на размеры отверстия — это не помешало зловонному запаху пробиться ему прямо в нос. Один бог только знает как долго мусор на стенках желоба гнил и вонял в закупоренном пространстве. Но, другого пути не было. Пальцы скользнули в отверстие разламывая теперь уже лишь мнимую преграду на куски без особых трудностей, открывая за собой ведущий в черную пустоту проход на верх. Запах распространился с большей силой заставляя Ацуши сморщить нос, пытаясь сдержать вновь подступившие рвотные позывы, когда комок подобрался к его горлу. В этот раз правда бой организму был проигран и с громким хрипом он изверг из себя желтовато-зеленую жидкость прямо на пол, попутно пачкая края своих штанов. Кашель сковывал его трахею, когда все большие позывы к облегчению заставляли Ацуши извергать желчь и слюну, а спазмы скручивали уже не только желудок, но казалось забрались в каждый нерв, мучая их в адских судорогах. Приступ оставил его лежать на холодном каменном полу в собственных выделениях и трясущимся от агонии телом. Слезы боли хлынули из глаз. На секунду промелькнула мысль что все это — из-за того, что он захотел «лучшей жизни» то, чего, он — отброс, по определению не заслуживает и никогда не заслужит. Голос в голове любезно поддакивал, припоминая все оскорбления, которыми его наградили в той или иной степени. Все, нарастая и нарастая голос приобретал сначала легкие нотки, а потом и вовсе полностью превратился в столь знакомый тон директора. Пот с большей силой заструился по телу Ацуши, руки заткнули уши, и он с размаху впечатал свою голову об пол. Колокола зазвенели в его черепе, а перед глазами все зашаталось и смазалось будто картина при неудачном движении руки. Голос исчез, оставив после себя лишь отвращение. Но, еще добрых минут десять он не решался оторвать свои руки от головы, боясь возобновления пытки. Наконец, придя в себя парень поднялся с дрожанием в коленях. Одежда его теперь была перепачкана еще больше, чем до этого и источала запах, который можно было охарактеризовать только как жалость и страх. Чудо что он не обмочился. Его рука автоматически метнулась в карман нащупав там секатор. Черт. Не и зачем он тогда потратил так много времени долбя это чертово препятствие этими чертовыми фонариками? Очередные мысли о собственной тупости пробились, но были быстро заглушены болью от очередного спазма и остаточным звоном в ушах. Так. Все. Не время для этого. Ацуши переложил секатор из кармана своих штанов в рюкзак. Может теперь в экстренной ситуации он не забудет о нем. После чего на все еще трясущихся ногах парень подошел к бочке достав оттуда кулек с осколками. Как бы эта находка не пугала его, он не мог ее оставить если покидает это место. Она могла быть связанна не только с ним, но и с приютом в целом. Возможно данное предостережение было адресовано далеко не ему. Возможно, это было оставлено для директора, и он вообще не играет в этом деле никакой роли. С этими попытками себя успокоить кулек отправился все в тот же рюкзак. Мальчик снова подошел к зловонному проходу и его желудок характерно дернулся. Понимая, что близкий и постоянный прямой контакт с данным запахом, приведет к очередному приступу, который Ацуши просто не переживет, даже если очень захочет, в голове его мелькнула идея. Был применен старый как мир способ. Повязать на рот и нос повязку. Но, тратить очередной чистый лоскут теперь уже и на маску — не было ни возможности, ни желания. У него осталось всего парочка кусков. Недолго думая трясущиеся руки разорвали подол заляпанной футболки, лучше дышать этим, чем убийственной вонью прохода. Кусок ткани мальчик аккуратно повязал у себя на лице ощущая запах собственных извержений, и подошел к ящикам, которые были укрыты брезентом. Ну-с пришло и их время помочь ему. Морской узел, которым были перевязаны ящики легко поддался, давай парню возможность стащить брезент. Ацуши поднял с пола фонарик, зажал кнопку и озарил лучом света массивно нагромождённые деревянные коробы, дабы выяснить есть ли на них какие-либо опознавательные печать как это было с баллонами или ящиком, из которого он достал фонарь, по путно наевшись чернил с этих самый печатей. Печати были найдены, но такие слова как Гидрокодон или Оксикодон не дали особой ясности, только то, что это какие-то лекарства. Само наличие медикоментов было не удивительно для Ацуши, дети часто болели в приюте и, если это было что-то действительно серьезное — им могли, к примеру дать сироп от кашля, правда на этом зачастую лечение и кончалось. Искореженные пальцы взялись за ящик и подтащили его к вонючей мгле, та же участь настигла еще два ящика, пока он медленно выстраивал для себя импровизированную лестницу. Лестница все росла, но на шестом ящике схема дала сбой и с громким грохотом лестница обрушилась, попутно раскалывая доски нескольких ящиков. Пачки таблеток вывалились на пол. С раздражением Ацуши отпихнул сломанные, непригодные для постройки очередной лестницы составляющие и принялся за работу заново. В этот раз учитывая прошлый опыт, он сделал лестницу шире у основания, перед тем как взобраться по ней к проходу, он прихватил пару упаковок с лекарствами. Таблетки напоминали те, что давали детям при головной боли, и ему они лишними не будут. Особенно с его способом глушить мысли. Фонарик был выключен и засунут в боковой карман рюкзака. Наконец, взобравшись на ящики он подтянулся в шибер мусоропровода. Вонь усилилась, но запах желчи отлично ее перебивал. Стены мусоропровода были липкими, вымазанные в отходах и сейчас отлично помогали в подъёме на верх. Уперевшись спиной в одну часть мусоропроводного ствола, а в противоположной расположив ноги он медленно начал свое продвижение вверх. Его старые, хлипкие ботинки с противным звуком отлипали каждый раз, когда он переставлял ногу для того чтобы сделать шаг вперед. Его волосы с спина стирали застаревшие слои жира, копоти, разложившихся кусков пищи и засохшие соки гниения. Точно сказать сколько времени он потратил пока передвигался по стволу собирая на себе невесть что — невозможно. Но как только он почувствовал, что его голова провалилась в «выемку», а не прижалась дальше к стволу — это было знаком что он дополз до загрузочного клапана, в который он благополучно завалился спиной и благодаря своему худощавому телосложению смог выбраться из него, не сломав себе все кости в процессе. Его голова высунулась из мусорного столба в комичной манере. И прямо сейчас он лишь отдалено напоминал человека, больше походя на дикого енота, пробравшегося к мусору людей для пиршества. Итак, он оказался на кухне. Первым делом он побежал к раковине сорвав повязку с лица, промывая руки от всего того, в чем он измазался и параллельно заглатывая воду чтобы подавить ужасный вкус во рту. Чувствуя некое удовлетворение его глаза очертили ночной антураж кухни. У него была куча работы.