Мстители: Спасти профессора Пландера

      Человек-Паук никогда не думал, что в паркуре ему придётся усиленно пытаться кого-то догнать. Во время погонь за грабителями или угонщиками в Нью-Йорке паутина всегда помогала ему быстро настигать свою цель. Ещё и на шуточки время оставалось. Но здесь был не Нью-Йорк. О прямых длинных авеню и геометрически идеальных высотках можно было забыть. Только лютейшие первобытные буераки, только хардкор! Растения в бесконечной войне за дефицитный свет душили друг друга, ломали своими побегами чужие, вскарабкивались одно на другое — всё, лишь бы одержать верх и пробиться к заветному солнцу. В результате этой медленной и безмолвной, но оттого не менее ожесточённой борьбы, идущей без перемирий миллионы лет, джунгли представляли собой на первый взгляд совершенно хаотичное нагромождение живых и мёртвых стволов, ветвей и чёрной зелени. Ориентироваться здесь без продвинутых средств навигации казалось невозможным. Но новые знакомые чувствовали себя как дома. Впрочем, не «как». В джунглях и был их дом.       Ка-Зар и его саблезубый друг шли по ветвям и лианам в среднем ярусе леса. Поначалу Паркер пробовал следовать за ними там же, но очень скоро понял, что безнадёжно отстаёт. Даже сверхчеловеческая сила, ловкость и способность удерживаться на вертикальных поверхностях ему не сильно помогали. Он просто не умел бегать по деревьям так же хорошо, как они. Городская застройка — пожалуйста. Но не джунгли. Те ветки, на которые наступал Ка-Зар, почему-то ломались, когда на них опиралась нога Питера. Забу без проблем хватался хвостом или лапой за лиану и всем весом повисал на ней, но, как только Паркер пытался взяться за точно такую же на вид, сотни тонких игл, похожих на крапивные, жалили его в ладонь прямо сквозь перчатку. Мешалась даже паутина! Не та паутина, которую использовал Питер, хотя и на ней тоже раскачиваться было особо негде, а ловчие сети аборигенных восьмилапых. Их крепкие волокна из тонкого липкого шёлка в лесном полумраке становились практически невидимыми. Ка-Зар и Забу просто обходили ловушки стороной, а Паркер со всего разгону влип в одну такую лицом. По счастью паука в ней не оказалось, — здешние арахниды вполне могли наградить слепотой или параличом вместо новой порции сверхспособностей, — но так тонко Дикая Земля над своим гостем ещё не издевалась! Отплевавшись и вычистив чужую паутину из волос, Питер от греха подальше поднялся практически на самую «крышу» джунглей, где заросли и неперестающий «белый шум» мешали намного меньше. Перемещаясь от одной господствующей кроны к другой скачками и пролётами на паутине, он продолжал следить за странной парочкой своих попутчиков, несущихся внизу.       Бег Ка-Зара по ветвям и развилкам был естественен и лёгок, будто утренняя пробежка атлета в парке. Сам Крейвен не показывал такой привычности к джунглям, предпочитая перемещаться по земле. Блондин даже толком не смотрел себе под ноги, видимо, умело оценивая опору периферическим зрением. Его взгляд был устремлён вперёд и куда-то вверх. Он однозначно шёл не наугад, а ориентировался по чему-то в небе, но вот по чему — Паркер так и не понял. Над ними не было ни солнца, ни луны, ни звёзд — только текущие белые облака. Похоже, Ка-Зар просто знал, в каком направлении дуют ветра в этот сезон, и этого ему было вполне достаточно. Белый дикарь точно вёл куда-то за собой. Вот только куда?..       Паркер наблюдал за ним сверху. В его голове, будто жуки в кустарнике, роились и копошились тысячи вопросов без ответов. Но главный из них всё же оставался прежним.       — «Как?! Как, чёрт подери, ему удалось выжить? На последней видеозаписи в своём дневнике он умирал. Человек без иммунитета вдохнул коктейль из неизвестных реликтовых микроорганизмов. 99 из 100, что он после такого не жилец. Впрочем, попадание под гамма-излучатель тоже принято считать верной смертью. Как и плен у поехавших африканских каннибалов-садистов. И укус подопытного паука… Неужели и здесь произошло чудо? К суперсилам приходят разными путями, зачастую на грани жизни и смерти. Вдруг путь Кевина оказался таким? Пока что я не вижу, чтобы он проявлял какие-либо сверхспособности. Однако, они почти наверняка у него есть. Возможно, просто не столь явные. Иначе бы на Дикой Земле он пять лет не протянул. Даже банально из-за радиации. Но, раз он выжил и исцелился, то почему не вернулся в модуль? Почему перестал понимать английский? Почему вдруг напялил лохматые труселя и принялся скакать по веткам с разумным саблезубом на пару? Неужели ему память отшибло? Мозг после смерти отца в ужасе стёр всё кошмарное прошлое, чтобы окончательно не спятить? Вполне возможно. В пятнадцать лет родной язык просто так не забывают. Плохо понимаю, как именно это всё с ним стряслось, но намерен выяснить. Ясно только, что не обошлось без Забу. Одной физической формы и даже сверхспособностей явно недостаточно, чтобы здесь не сдохнуть — уж в этом-то я убедился. Выживать — сраная наука. Без её знания на чистом везении тут коньки за три дня отбросишь. Если не за три часа. Получается, что тигр нашёл Кевина и воспитал его, обучив всем законам джунглей. А почему воспитал, а не сожрал? Рассмотрел собрата по разуму и проникся? Чёрт, я так спокойно об этом рассуждаю, будто огромных говорящих саблезубых кото-приматов встречаю каждый день! Это же абсолютно сенсационное открытие похлеще живых динозавров! На нашей планете наряду с человеком сумел развиться ещё один разумный вид! Уму не постижимо!..»       Солнце, не успев даже толком разгореться, понемногу стало клониться обратно к закату. Впереди мелькнул просвет. Тёмное море джунглей прерывалось клубящимся белым туманом. Видимо, впереди ожидало очередное открытое пространство — или луговина, или водоём. Путь странной компании пролегал именно туда. Ка-Зар выглядел уже не таким взволнованно-серьёзным, как час назад. На пару с Забу они, не останавливая бега, устроили какие-то акробатические догонялки в ветвях. Двухметровый детина и огромный хищник носились друг за другом в кронах, будто разыгравшиеся котята. Блондин, сияя улыбкой и посмеиваясь, то и дело норовил поймать саблезуба за его длинный цепкий хвост. Тот шуточно огрызался, страшно лязгая и сверкая клыками в лесном полумраке, но по дурашливой искорке в умных жёлтых глазах было понято, что делает он это невсерьёз.       Из белого марева впереди, словно гудок парохода в туманном проливе, донёсся чей-то протяжный трубный зов. Паркер не смог его не узнать. В памяти у парня опять всплыли события в том проклятом каньоне несколько дней назад, и нехороший холодок снова пробежал вдоль спины. Далёкий рёв мог принадлежать только могучим лёгким келифозавра…       Джунгли оборвались. Троица остановилась, повиснув на ветвях. Дикарь и тигр застыли и молча уставились вперёд, время от времени принюхиваясь. Питер смотрел на них сверху вниз и ждал решения своих новых проводников. Он уже окончательно потерял понимание, где теперь находится и куда его ведут. Сейчас Паук просто шёл за своими новыми знакомыми и надеялся на лучшее, потому что больше идти ему было некуда.       Путь им преграждало бурлящее молоко тумана. Казалось, кроны ближайших деревьев, покачиваясь, плывут по клубам испарений, словно поплавки по воде. Паркер смотрел в эту тягучую мглу, из-за которой время от времени продолжали слышаться голоса динозавров, но сами исполины всё ещё оставались скрыты от глаз. Белизна вокруг понемногу пропитывалась серостью — сгущались сумерки.       Набежавший вечерний ветерок покачнул туманную завесу. Впереди внизу проглянул очередной участок открытой каменистой местности. Его также покрывали чёрные дикоземельские травы, но слишком редкие, чтобы служить полноценным пастбищем — данная лощина привлекала динозавров отнюдь не пищей. Среди россыпей камней, гальки и скал, расколотых стихиями, клокоча, струились кипящие геотермальные ручьи. Над озерцами горячей воды стелился лёгкий дымок. Гейзеры и фумаролы время от времени извергались раскалённым паром, издавая шипение и распространяя в воздухе удушливый тухлый запах сероводорода. Там, где они пробивались на поверхность, и вдоль течения ручьев на камнях в причудливом хаосе застыли отложения минералов, которые в растворённом виде поднимал кипяток из недр Дикой Земли. Белые наплывы кремнистого туфа, похожие на окаменелую грязную воду; жёлтый налёт самородной серы; кристаллы натриевых и нашатырных солей, напоминающие лёд… И среди них, будто главные драгоценности в этой геологической сокровищнице, мерцали пурпуром в потёмках острые осколки вибранита — основной природной формы существования вибраниума. Насколько было известно западной науке, именно в таком виде космический металл чаще всего обнаруживался на территории Ваканды. Но и антарктический изотоп, как оказалось, способен образовывать аналогичные минеральные кристаллы не хуже.       В окружении белого тумана и разноцветных камней чернели тёмные силуэты динозавров. Небольшое смешанное стадо из дриокристов и келифозавров пришло в долину гейзеров в поисках спасения от докучливого гнуса и кожных паразитов. Шипастые великаны стояли, обдаваемые клубами горячего пара, слегка покачиваясь на месте и щуря глазки от удовольствия. Древогребни, будто азиатские водяные буйволы, валялись в грязи или погружались в озерца с теплой термальной водой, оставляя на поверхности только морды и блаженно фыркая ноздрями. Их телята чуть в стороне усердно слизывали с камней минеральный налёт — растущие организмы требовали микроэлементов. Хозяева полей и лугов Дикой Земли отдыхали в своих личных природных банях…       Ка-Зар удостоил величественных животных лишь беглым взглядом. Для него подобные существа были не более чем обыденностью. Похоже, куда больше его интересовало возможное наличие затаившихся хищников рядом с травоядными. Однако, динозавры оставались спокойными. Белый дикарь коротко кивнул саблезубу и белкой скользнул по стволу в клубящийся под ногами туман. Забу молча последовал за ним. Паркер тревожно сглотнул и также нырнул вниз.       Среди скал и окаменелых брёвен, морёных минералами, журчала термальная вода, испуская пар. Троица пересекала долину гейзеров, бесшумно перепрыгивая с валуна на валун и время от времени озираясь. Динозавры вновь исчезли за туманом, но их голоса всё ещё продолжали звучать где-то совсем неподалёку. Единственными живыми существами в поле зрения сейчас были мелкие пресноводные креветки, мерцающие фиолетовыми горошинами глаз из-под поверхности теплой воды, да обсидианового цвета саламандры, бесшумно скользящие среди сырых камней.       Паркер очередным лихим скачком преодолел с десяток метров по воздуху и приземлился на какой-то бугристый валун слишком уж правильной полукруглой формы. Как только подошвы обуви коснулись его шершавой поверхности, Питер понял, что опять вляпался в приключение — «камень» под ногами заходил ходуном.       — Сука! — выругался Паук — А ты ещё кто такой?!       Ка-Зар и Забу остановились и обернулись в сторону своего незадачливого попутчика. Но секундное волнение во взгляде белого дикаря быстро сменилось на широкую улыбку.       — Шраг, Пи-Тар, ха-ха! — задорно махнул он рукой и уселся — Шраг! Ра кугр-куг!       Сбоку от «камня» показалась относительно небольшая, будто бы черепашья, голова. Относительно — потому что сам динозавр, явно принадлежавший к семейству анкилозавридов, был размерами не меньше внедорожника. По собственной неосторожности «Пи-Тар» очутился прямо на его выпуклой полусферической спине. В очередной раз верхом на динозавре. Ситуация вышла не из приятных, но зверь, похоже, был больше в недоумении, нежели взбешён. Под недовольное ворчание Паркер быстрым скачком поспешил от греха подальше покинуть его личное пространство.       Очутившись на безопасном расстоянии, он обернулся, рассматривая очередное реликтовое животное. Анкилозавр тем временем поднимался из теплой термальной грязи, в которой отдыхал. Ископаемые представители этой группы ужасных ящеров были знамениты не только своей роговой подкожной бронёй, сросшейся местами со скелетом, но и разнообразными костяными молотами и булавами на концах длинных хлёстких хвостов. Питер уже ожидал увидеть эту фирменную дробилку для коленей грирекса, но и тут Дикая Земля преподнесла сюрприз. Хвост рептилии оказался коротким толстым рудиментом, похожим на батон варёной колбасы, подогнутый под бронированый зад. А вот передние лапы наоборот выглядели непропорционально большими — настолько, что существо силуэтом больше напоминало гориллу, нежели стереотипного динозавра. Огромные «руки» были сплошь покрыты грубыми костяными шишками и тупыми шипами, а мощные кисти венчали по три монументальных когтя. Динозавр держал их подогнутыми и опирался на землю костяшками «кулаков», будто броненосец или та же горилла. Видимо, по прихоти эволюции современный анкилозавр теперь защищал себя передом, а не задом.       Вслед за первым динозавром в камнях среди клубящегося пара с ворчанием подняла шипастые головы ещё пара его сородичей и уставилась на людей своими крохотными полуслепыми глазками. Очевидно, сюда на грязевые ванны препожаловала целая группа животных. Но Ка-Зара, похоже, такими созданиями тоже было не удивить. Заслышав какой-то для него одного различимый шорох, блондин встрепенулся, повёл носом, словно легавая собака, и мягкими прыжками двинулся по камням по направлению к маячившей в тумане стене леса. Забу, а следом и Паркер, направились за ним.       Несколько десятков метров спустя среди валунов начали пробиваться растения, и вскоре вокруг Питера уже шумел на ветерке подлесок джунглей. Ка-Зар скрылся где-то далеко впереди, растворившись в сумерках, но сверхчувствительный слух Паука позволял слышать его шаги. Сперва быстрые, они понемногу начали замедляться, затем остановились, а затем белый дикарь и вовсе лег на живот и замер. Взглянув на Забу, Паркер увидел, что саблезуб также приник к земле. На всякий случай сделав то же самое, парень ползком в привычной позе продолжил двигаться туда, где залёг в засаде его новый знакомый.       Не успел Паук проползти и нескольких метров, как столкнулся с Ка-Заром нос к носу. Дикарь, вернувшийся из разведки, горя азартной синевой глаз, спешно обменялся с Забу парой быстрых жестов. Тот в ответ указал лапой наверх. Поняв друг друга без слов, парочка таких непохожих товарищей с проворством макак принялась карабкаться на ближайшее дерево.       Когда ничего не понимающий Паркер догнал их, человек и тигр неподвижно сидели на толстой ветке, нависшей над маленькой прогалиной в лесной чаще. Пятачок открытой местности, заросший невысоким папоротником, был площадью от силы с комнату. Пристроившись рядом с дикоземельцами, Питер вгляделся вниз в густеющую темноту и, наконец, сумел рассмотреть того, кого Ка-Зар всё это время выслеживал.       Лапы папоротников шевелились, выдавая присутствуее некого некрупного животного. В какой-то момент над зарослями на длинной шее показалась аккуратная голова с настороженными ушами, влажным дрожащим носом и парой больших печальных глаз. Безрогая косуля, с которой путешественникам уже доводилось встречаться, паслась на укромной полянке, время от времени вскидывая голову, чтобы убедиться, что рядом не готовится к атаке хищник. Бедная коза даже не подозревала, что опасность затаилась не сзади и не с фланга, а прямо над ней.       Паркер взглянул на Ка-Зара и Забу. По глазам обоих было видно, что они намерены взять удачно подвернувшуюся добычу, разгуливающую в 7-8 метрах под ними. Блондин протянул тигру руку, и саблезуб понял, что от него требуется. Бесшумно запустив лапу в нагрудную сумку, он выудил оттуда свёрнутый шнур и передал его другу. Тот уже размотал свою удавку, умелым движением связал обе верёвки в одну и соорудил на конце скользящую петлю. Бросив Забу ещё один быстрый взгляд, Ка-Зар смело свесился с ветки головой вперёд. Тигр тут же схватил его лапами за щиколотки и продолжил спускать товарища всё ниже и ниже, протягивая при этом Паркеру хвост, прямо намекая, что нужно делать.       Обняв ногами ветку покрепче, Паук ухватился за мощный хвост саблезуба, который, словно удав, мгновенно обвил и неслабо сдавил ему запястья. В хватке Питера, увесисто покачиваясь, повисла гирлянда из двух охотников, увенчанная висельной петлёй. Силок, направляемый умелой рукой Ка-Зара, поплыл над папоротниковыми зарослями.       — «Да уж…» — подметил Паркер, скосив глаз и наблюдая за методами дикаря — «На второй день экспедиции Сергей с копьём охотился на рыбу. А теперь Кевин рыбачит на козу. Эти два папуаса точно найдут общий язык…»       Растительность подрагивала там, где под её покровом перемещалась пасущаяся косулся, и смертоносная верёвка следовала за волнениями листвы. Когда папоротники замерли, и голова животного вновь поднялась над ними, петля бесшумно остановилась в считаных сантиметрах от козьего затылка. Пугливое копытное, нюхая ползущий туман, вздрогнув, обернулось на какой-то шорох справа, и шнур, качнувшись, вильнул влево, оставаясь в слепой зоне своей скорой жертвы. Взгляд скользнул влево — и верёвка мотнулась вправо. Убедившись в безопасности, косуля сложила уши и, как только её морда наклонилась вперёд, опускаясь обратно в папоротник, виселица аккуратно обняла её изящную шею.       Ка-Зар подсёк.       Жалобный козий крик оставил после себя короткое эхо под пологом леса и заглох, даже толком не начавшись. Тонкие ноги отчаянно забились в воздухе. Паркер потянул Забу за хвост, Забу в свою очередь втащил на ветку Ка-Зара. Блондин, сияя улыбкой во все тридцать два, гордо поднял за шнур всё ещё живую добычу. От такого зрелища Питера покоробило. Несчастная косуля, задыхаясь, так и висела в намертво затянутой петле. Её глаза подались из орбит вперёд, распухший язык вывалился изо рта, а копытца дёргались всё реже и реже. Но агония была недолгой. Ка-Зар выхватил нож и полоснул жертву по горлу. Из рассечённой артерии тугой струйкой ударила живая кровь. Дикарь жадно припал к ране губами и, будто вампир, сделал несколько смачных долгих глотков. Утерев рот, он будничным жестом, словно пакетик с соком, передал ещё подрагивающую добычу Забу.       Питер остолбенело таращился на эту абсолютно ужасающую трапезу. От такой картины желудок завязало узлом, а по спине от затылка до крестца пробежала судорога. Этот первобытный варвар, жрущий добычу не просто сырой, а заживо, ну никак не вязался с тем маленьким чахлым Кевином, которого он видел на видео. Проклятье, да что же с ним здесь произошло?       Саблезуб оторвался от насыщения, повернул окровавленную морду в сторону застывшего в ступоре гостя и протянул ему тушу.       — Гхам, роп? — значение здесь понятно было без перевода.       — Не, не… бл… — Паркер подавил рвотный позыв — Братан, спасибо, но я как-нибудь на своих харчах протяну…       Питер аккуратно отстранился от приятелей-кровососов и, оставив их и дальше терзать козу, спрыгнул на землю. Очутившись внизу, он ещё раз поёжился от увиденного. Несмотря на резкое падение аппетита, на самом деле его уже понемногу начинало прижимать изнурение от голода. Последний приём пищи у Паука был аж в Цитадели почти сутки назад, а энергии он с тех пор потратил совсем не мало. Нужно было поесть через «не хочу». Кроме того, имелось жгучее желание разуться и просушить обувь вместе с отсыревшими в ней ногами. Для решения первой проблемы в сумке лежал сухпаёк из двух батончиков. Для второй требовался костёр.       Вечер понемногу переходил в ночь. Солнечный свет померк, фиолетовый облачный ещё не засиял. Паркер включил фонарь и принялся шарить по тёмному подлеску, пытаясь найти хоть что-то более-менее сухое на роль дров. Раздобыв несколько сучьев, он свалил их кучей посреди полянки, подпихнул под них в качестве растопки спиртовую салфетку из аптечки, чиркнул спичкой и подпалил костёр. На уголке салфетки заплясал язычок пламени. Над папоротниками пополз тоненький сизый дымок с запахом сырости.       Пламя нехотя расходилось, с трудом распростроняясь по влажной древнсине. Набив рот протеиновым батончиком, Паркер принялся стягивать с ног мокрые насквозь берцы. Казалось, набрякшая кожа со ступней в процессе снимется вместе с носками. Показавшиеся на свежий воздух бледные и сморщенные от сырости пятки выглядели удручающе — пожалуй, именно такими они на постоянной основе будут у Старпёра-Паука ещё лет через восемьдесят. Питер с наслаждением протянул их в сторону тепла от маленького чадящего огонька, разминая голени.       По ту сторону костра что-то тяжело шмякнулось оземь, упав с ветвей сверху. Чутьё промолчало. Следом за козьей тушей, уже лишившейся сердца, глаз, языка и печёнки, на поляну спустились и новые знакомые, соскользнув по стволам деревьев. Два лица — или две морды? — с кровавыми подбородками и любопытными глазами уставились на Питера из лесного полумрака. Носы аборигенов Дикой Земли внимательно нюхали дым от костра. Взгляды изучали огонь. Похоже, это светящееся, пляшущее, оранжевое «что-то» было для них в новинку. Впрочем, их привычка жрать рыбу и мясо сырьём и так давали понять, что с огнём они не знакомы. Да и не удивительно. Предки человека, жившие в сухих саваннах Восточной Африки, научились использовать огонь, поджигая палки от естественных степных пожаров. В этой же стране вечного дождя ничего подобного в таких масштабах происходить не могло. Даже если где-то мертвое дерево и загоралось в грозу от удара молнии, его тут же за пару минут тушил ливень. Шансов научиться взаимодействовать с огнём у дикоземельцев просто не было.       Забу продолжал красться всё ближе к костру, втягивая ноздрями незнакомый прежде запах. В чёрных зрачках саблезуба танцевали два маленьких огонька. Пламя уже порядочно разгорелось, так что даже в полуметре от него можно было греться, и зверю это явно нравилось. Он распушил влажную шерсть и подставил теплу широкую грудь, будто огромный кот. Ведомый любопытством, зачарованный мерцающими, раскалёнными и такими приятно греющими углями, тигр не задумываясь потянулся лапой в огонь.       — Рур, гра!       Ка-Зар сорвался с места. В стремительном прыжке он сгрёб Забу в охапку и вместе с ним повалился на землю, не дав другу обжечься. Саблезуб мгновенно вывернулся из объятий, мягко вскочил на четыре лапы и замер, вопросительно уставившись на товарища. Тот сидел на смятом папоротнике, лишь моргая в растерянности. Казалось, дикарь и сам до конца не понял, откуда знает, что огонь трогать нельзя.       Дикоземельцы перебросились несколькими фразами на своём отрывистом рыкающем языке. Похоже, Ка-Зар пытался объяснить Забу, что совать лапы в костёр — не самая лучшая идея. Паркер следил за ними с нескрываемым интересом. Этот маленький эпизод, разыгравшийся на его глазах, кое на что проливал свет.       — «Так-так. А вот это любопытно! Да, память ему отшибло, но, похоже, не до конца. Судя по всему, какие-то базовые принципы, которые Кевин знал в прошлой жизни, в голове у него ещё остались. Например, что огонь горячий и может причинить боль. Стоило ему впервые за пять лет увидеть костёр, как в мозгу у него разархивировалось всё то, что он когда-либо знал про костры. И ещё эта бурная реакция на собственное имя там, в дупле… Думаю, надо просто подобрать нужный стимул, чтобы память по кусочкам начала возвращаться. Может, сперва, как бы банально это ни было, стоит с ним полноценно по-английски поговорить? Вдруг ещё что-нибудь разблокирую?»       — Кевин… — подумав, произнёс Паук.       Синие глаза, сверкнув отражённым пламенем, резко обернулись к нему. Прервав разговор с Забу, Ка-Зар замер и обратился в слух.       — Кевин Реджинальд Пландер… — сглотнув, продолжил Питер — Ты… ты что, совсем всё позабыл? Ну, вспомни. Пять лет назад ты прилетел на вершину Цитадели вместе с отцом. Его звали Роберт. Припоминаешь? Роберт. Твой папа…       Казалось, блондин даже дышать перестал, ловя каждое слово чужака.       — Вы оба были неизлечимо больны. Тони Старк помог вам попасть сюда, на Дикую Землю, чтобы вы смогли найти здесь лекарства — каждый от своего недуга. И вы справились. Твой папа обнаружил особые ферменты в местных насекомых, но не успел применить их. Он погиб. Огромный авитерий унёс его в когтях и сбросил с высоты. А что же случилось с тобой, Кевин? Как тебе удалось выжить?       Паркер говорил и практически слышал скрежет шестерней в голове сидящего напротив дикаря. Напряжённый мыслительный процесс отражался на лице Ка-Зара в виде сжатых бровей и полуоткрытых губ. В глубине зрачков его щурящихся глаз можно было прочесть: нечто в словах неведомого босого человека у костра цепляет его за душу. Казалось, память одичавшего Пландера, слыша знакомые слова и имена, отчаянно пытается пробиться из глубин подсознания, но ей никак не хватает сил проломить этот барьер и вырваться на свободу. Просто позвать её оттуда человеческой речью было мало.       Так ничего не поняв и не вспомнив, Ка-Зар уселся у костра, поджав колени к груди и обхватив их руками. Его померкшие глаза неподвижно уставились в потрескивающий огонь.       — Пи-Тар…       Питер вздрогнул и проснулся. Стояла тьма. Над ним на фоне разгоревшегося пурпуром неба шелестел плотный полог джунглей и склонялся человеческий силуэт.       — Пи-Тар! — Ка-Зар толкнул парня в плечо понастойчивее — Горг…       — Да, да, Кевин, я понял. Конечно, горг… — Паркер протёр глаза и уселся — Погоргали, куда скажешь. Мне без тебя горгать некуда…       Судя по времени, привал вышел где-то на пару часов. Костёр прогорел, рассыпавшись грудой ещё горячих углей, но своё дело сделал — носки и берцы, подвешенные у огня на паутине, больше не были настолько отвратительно сырыми. Пока Питер натягивал ботинки, Ка-Зар связал шнуром ноги козьей туши, закинул её за плечи на манер рюкзака и тихо зарычал. Из кустов неподалёку ему ответил тот же звук. Забу, мерцая глазами, вышел из темноты. После полученных предупреждений тигр, видимо, решил на всякий случай держаться от огня подальше.       Оба дикоземельца уже всем своим видом показывали готовность отправляться, а Паркер всё ещё копался в сумке, зажав фонарь между щекой и плечом. В его положении стоило убедиться, что на привале не забыто ничего — потеря коробка спичек или аптечки могла при плохих обстоятельствах стать фатальной. Перебирая вещи, Питер ощутил пальцами плотную картонную гильзу сигнальной ракеты. В голове у Паука мелькнула запоздалая мысль.       — «Во я дурак! Несусь чёрт знает куда, а меня там мои, наверное, уже обыскались! Нужно ещё раз пустить сигналку. Если отстану от Кевина, то больше его в этих долбаных джунглях никогда не найду. Я должен идти вместе с ним. А парни пусть следуют за мной.»       Переложив ракету из сумки в один из нагрудных карманов, Паркер поднялся, готовый продолжать путь. Попутчики поняли его без слов. Ка-Зар, мягко начав свой бесшумный бег, легко взбежал вверх по огромной валежине, лежащей одним концом на развилке соседнего дерева. Забу не отставал от него. Как и раньше, непохожие друзья вновь принялись скакать по ветвям в среднем ярусе леса. Питер в свою очередь поднялся выше. Как только неба над головой стало больше, чем растительности, он выхватил ракету, привёл её в готовность и, не останавливаясь, отправил воющий алый заряд вверх к лиловым облакам.       — «Только бы заметили…» — в который раз подумал Паук.       Несколько часов спустя троица путников перевалила через край неглубокой впадины и достигла берегов обширного озера. Безупречно ровное зеркало спокойной воды раскинулось перед изумлённым Паркером неожиданно для него самого. Несясь по вершинам джунглей среди крон и вырастающих между ними столпов тумана, он совершенно не был готов очутиться в подобном месте. Повиснув на несколько секунд на ветвях, Питер окинул взглядом водную гладь, уходящую до призрачного горизонта и, казалось, дальше в никуда. Она сияла пурпуром, отражая небо, и курилась той же пеленой испарений, что и джунгли по её берегам.       — «Ну и ну! Неужели это то самое озеро?» — Паркер вспомнил похожих размеров крупный водоём на картах котловины — «Выходит, Кевин всё это время вёл к востоку. И, кажется, завёл далеко… Если команда меня не отыщет, то добраться обратно до Цитадели я смогу только пробудив память у Ка-Зара и попросив его указать путь. Иначе он просто не поймёт, что мне от него надо. А вдруг, став обратно Кевином, он забудет всё то, что знал, будучи дикарём? Тогда что? Нет, лучше об этом не думать…»       Блондин и тигр сменили курс, забирая южнее. Троица продолжала свой бег по деревьям вдоль берега примерно в сотне метров от кромки воды. Питер с вершин время от времени поглядывал на озерную гладь. С такого расстояния было видно, что озеро отнюдь не настолько безмятежно, как казалось издали. Здесь, как и повсюду в котловине, кипела жизнь и забирала своё смерть. Мелкие птерозавры реяли над пурпурным зеркалом, налету погружая подклювья в воду и выхватывая рыбок, будто африканские птицы-водорезы. Кое-где под поверхностью во время самых ярких сполохов облачного сияния можно было заметить чернеющие силуэты каких-то крупных водных существ — то ли рыб, то ли одни Нували знают кого ещё. До слуха долетали похожие на птичьи крики и разноголосый хор лягушек.       На стволе упавшего в воду дерева расселась пара причудливых рептилий — Паркер даже чуть-чуть сбавил ход, чтобы получше рассмотреть их. С первого взгляда этих «завров» длиной 2-3 метра с сильными хвостами и вытянутыми мордами запросто можно было вписать в родню к крокодилам. Но длинные гибкие, будто бы птичьи, шеи, развитые задние лапы, пригодные для двуногой ходьбы, и парусообразные гребни вдоль позвоночников давали понять, что это отнюдь не кайманы или аллигаторы, а сильно измельчавшие родственники небезызвестного спинозавра — громадного полуводного монстра, не уступавшего размерами грирексу, который в начале мелового периода наводил ужас на реки и болота нынешней Северной Африки. Современные карликовые спинозавриды легко послужили бы своему грозному прадеду в качестве зубочисток. Впрочем, на прибрежной коряге запросто мог отдыхать и молодняк, пока настоящие полноразмерные чудовища рыскали где-то в озёрной бездне.       Словно почувствовав, что за ними наблюдают, ящеры без волн и плеска соскользнули с бревна, прорезали «парусами» тёмную воду и скрылись на глубине.       В несколько скачков по ветвям набрав высоту, Ка-Зар тут же без тени сомнения бросился вниз. Его рука ухватилась за длинную чёрную лиану. Срывая её своим весом с деревьев, к которым прирос эпифит, молодой дикарь пролетел несколько метров по воздуху, совсем как его случайный гость из внешнего мира, отпустил стебель и, закрутив сальто, исчез в тумане впереди. Не имея ни малейшего представления, что же будет дальше, Паркер доверился аборигену и с такой же раскачки на паутине сиганул следом за ним.       Лёгкий укол чутья позволил Питеру в нужный момент сгруппироваться и безопасно приземлиться на широкую плоскую скалу. Из-за плотного белого тумана, скрывающего из виду предметы и искажающего каждый звук, Паук только сейчас понял, что эта каменная глыба расположена в устье бурлящей горной речки, впадающей в озеро. Судя по восходящему снизу теплу, вода в реке была термальная. Дробясь среди камней, она несколькими журчащими рукавами убегала в большой водоём. На другом её берегу чернела во мгле стена всё тех же нескончаемых джунглей…       Паркер вздрогнул от неожиданности, когда стоящий рядом Ка-Зар вытащил из сумки маленький костяной свисток и резко издал громкую переливчатую трель. Звук определённо был позаимствован у какого-то местного животного, но вот угадать у какого именно для чужака не представлялось возможным. Как бы то ни было, из-за реки ему ответили тем же самым «позывным».       — «Должно быть, это Забу вперёд на разведку убежал…» — подумал Паркер.       И тут же понял, что саблезуб стоит здесь — рядом с Ка-Заром…       Легкие мурашки волнения пробежали у парня по спине. Некое — уже даже не паучье — чутьё подсказывало, что по ту сторону потока его поджидает очередная тайна. Ответит ли она на вопросы или задаст ещё тысячу новых? Паук этого не знал. Впрочем, на то она и тайна. Оттолкнувшись ногой от камня, Питер последовал за своими дикими проводниками.       Оказавшись на другом берегу, Ка-Зар и Забу на удивление не полезли наверх, а бесшумными шагами двинулись в чащу по едва различимой тропе. Молодой дикарь шёл первым, раздвигая плотные заросли мягких чёрных мхов, многометровыми занавесами ниспадающие с деревьев вниз. Последние остатки фиолетового небесного света, пробивавшиеся сквозь кроны, пропали. Остались лишь первобытная тьма и первозданное безмолвие. После шума воды под сенью деревьев Паркера встретила кажущаяся гробовой тишина. В эти потайные дебри, скрытые в и без того скрытом мире, казалось, не проникало вообще ничего извне. Время, застыв здесь миллионы лет назад, остановило свой бег. Суета и бренность всего сущего на остальной Земле за Циркулярными горами и льдами Антарктики остались словно бы в иной реальности. А здесь отрешённо продолжало обитать нечто невероятное, неизменное и очень, очень древнее…       Дикоземельцы остановились. Питер, моргая, вгляделся во тьму. Впереди и сверху сверкнула пара глаз.       — Роп! Хрор руо роп… — с нотами удивления прорычал хриплый и гораздо более взрослый, чем у Забу, тигриный голос — Уг ра, Ка-Зар?       — Ар Пи-Тар, Заэр. — ответил дикарь, указывая на Паркера — Роп э Коа-Тарн.       — «Черт подери, ну конечно!» — пронеслось в голове у Питера — «Племя! Как я сразу не догадался, что Кевин ведёт меня в своё племя! Не могут настолько разумные существа, как Забу, жить по одиночке. Шить одежду, делать ножи… Всё это становится возможным только в неком социуме! Это не просто высокоразвитые животные. Это народ. Целый народ разумных саблезубых тигров… Со своим языком, своей культурой… Это они нашли младшего Пландера. Они приютили и воспитали его. С ума сойти…»       Рука Паркера потянулась за фонарём, и это не осталось незамеченным для глаз. Прячущийся в темноте саблезуб угрожающе зарычал — с его стороны и в самом деле можно было счесть, что чужак схватился за оружие. Как только Питер дал свет, старый тигр с сединой в гриве и порванным левым ухом оскалился. Он выхватил из нагрудных ножен нож, сорвался с поваленного дерева, мостом повисшего над тропой, и длинным прыжком отскочил из луча фонаря в сторону, исчезнув во мхах и лесном мраке. Предчувствие подсказало парню, что следующий бросок будет нацелен прямо в него. Но Ка-Зар тоже это понял. Он заслонил гостя, встав между ним и своим соплеменником.       — Шраг, Заэр! Шраг! — это слово, уже не впервый раз слышимое Питером, очевидно означало призыв успокоиться и не совершать глупостей.       Тот, кого звали Заэр, послушался. Он сменил рычание с гневного на недовольное, но, похоже, поверил в то, что ещё один двуногий не представляет опасности. Позволив снова поймать себя в луч света, старый воин спрыгнул с ветки на землю, вновь внимательно смерил Паркера взглядом с головы до ног, фыркнул и повёл троицу вслед за собой.       Тропа петляла в плотной чаще. Её путеводная нить то заставляла перелезть через намеренно устроенный завал, то вынуждала по-пластунски ползти под брёвнами. Без провожатых Питер бы точно здесь заплутал. Даже не так — один и по доброй воле он бы в подобное место вообще не полез. В этом тёмном растительном лабиринте любой вторженец терял всякое своё преимущество перед его саблезубыми обитателями. Гигантские громоздкие хищники попросту не совались в такие чащобы, не желая путаться в ветвях и лианах, а те, что помельче и половчее, терялись в их хитросплетениях, пасуя перед препятствиями или будучи не в силах отличить истинные проходы от обманных тупиковых. Так или иначе, в конечном итоге любой, попытавшийся сунуться в тайные владения тигров без приглашения, становился жертвой их когтей, клыков, ножей и удавок. Интеллект разумных существ и здесь одерживал верх над грубой животной силой.       Ещё два шороха появились в растительности справа и слева над головой Питера. К процессии присоединились ещё сопровождающие. Из темноты то и дело поблескивали всё новые и новые пары глаз. До слуха доносилось ворчание и шёпоты. Племя саблезубых, глядя на гостя, но оставаясь невидимым, дивилось на человека, столь не похожего на того, что проживал с ними бок о бок.       Заэр прошёл сквозь очередной полог из живых растений, хвостом отодвигая его в сторону и впуская пришедших. Над головой сквозь кроны снова заблестело лиловыми пятнами ночное небо Дикой Земли. Ка-Зар, Забу и Питер очутились на просторной круглой поляне, спрятанной под нависшими над ней исполинскими деревьями. С первого взгляда Паркер понял, что его привели в деревню саблезубого народа.       С трёх сторон этот укромный уголок огораживала непролазная моховая чаща — настоящая живая стена. Сложно было поверить в то, что это полностью работа природы. По всей видимости, тигры специально расселяли побеги разных растительных паразитов по деревьям, чтобы вырастить из них «ширму» и спрятать за ней место своего обитания, оставив свободной только центральную площадку около ста метров в поперечнике. С восточной стороны она выходила к озеру, отделённая лишь парой рядов деревьев. Проходы к воде здесь уже не были зарощены чащобой, но зато в землю по берегу саблезубы щедро натыкали заострённых кольев, грозно ощетинившихся в сторону водоёма. Эти нехитрые, но действенные оборонительные меры превращали поселение в надёжную крепость, что уже сотни тысяч лет стойко держалась в вечной осаде.       На деревьях вокруг поляны висели в вышине тигриные жилища. Они представляли собой огромные просторные каплевидные корзины-гнёзда, умело сплетённые из лозы и покрытые выделанными шкурами для защиты от дождя. Эти гнёзда поодиночке, парами, а то и целыми гроздьями покачивались на самых крепких ветвях. Саблезубам отнюдь не было чуждо чувство прекрасного, и потому свои подвесные дома они с охотой украшали шитыми узорами и фигурным плетением на стенках. Из круглых окон-входов то тут, то там выглядывало всё больше и больше любопытных морд. Глаза светлячками горели в кронах, уши прислушивались, носы сосредоточенно нюхали воздух. Над головой раздавался восторженный визг тигрят, скачущих по ветвям и тыкающих лапками в Питера. На развилке, поддерживаемый младшим сородичем, уселся седой и беззубый тигр-старик с трясущейся головой. Племя от мала до велика высыпало поглазеть на ещё одного двуногого голокожего чужеземца. Самые крупные и сильные саблезубы с ножами на груди, не сводя с гостя глаз, начали спускаться вниз на поляну.       Сама поляна также представляла собой зрелище занимательное. За исключением сети тропинок и небольшой утоптанной площадки по центру она была полностью завалена сырыми гнилушками и трухлявой древесиной. Масса мёртвых листьев, сучьев и палок формировала великолепный субстрат для произрастания десятков видов грибов. Питер, само собой, не мог знать положение этих реликтов в классификации, но, во всяком случае, внешне дикоземельские грибы во многом походили на знакомые виды из большого мира. Черные вёшенки размером с тарелку целыми семьями сидели на гнилых брёвнах. Поросль опят на ножках не толще нитки колыхалась на ветерке, напоминая седую шерсть. Морщинистые поганки по пояс и налитые грузди по плечо нагоняли неподдельной жути. Кое-где грибы и плесень приобретали совсем уж странные формы, напоминая цветы, кораллы, паутинку, налёт или пух. Всё это холёное разнообразие на подготовленных грядках, опять же, не могло вот так вот просто вырасти само по себе. Микологические плантации, как и моховые стены, были ухоженными рукотворными — или всё же лапотворными? — насаждениями.       К этому моменту Паркеру казалось, что удивить его уже не способно ничто. Грибные сады воспринимались как должное. Дикая Земля, как выяснилось, способна предоставить бездну исследовательского материала не только биологам, но и этнографам. Культура разумных тигров уже доросла до земледелия, при этом будучи абсолютно незнакомой с огнём — феномен совершенно беспрецедентный. Изучение котловины вообще могло бы взрастить сразу несколько поколений учёных самых разных специальностей и перевернуть представление человечества о мире несколько раз. Но всё это будет возможно только при том условии, что группа героев сумеет выбраться из чёртова кратера и рассказать будущим исследователям о том, как не сдохнуть здесь в первые же сутки. А для этого нужно хотя бы для начала воссоединиться…       Вновь вернувшись мыслями к товарищам Паркер сам не заметил, как дошёл до середины поляны. Здесь, судя по всему, находилось место сбора племени. Тигры, выходя из грибных зарослей, с любопытством окружали пришедших. Ка-Зар опустился на корточки. К ним с Забу приблизилась крупная тигрица с ожерельем на шее — Питер понял это по более изящному телосложению и менее выраженным клыкам и гриве. Ласково заурчав, саблезубая аборигенка по очереди нежно потёрлась носами с дикарём и его товарищем, будто приветствуя их и поздравляя с возвращением в племя. Сняв со спины козью тушу, Ка-Зар с почтением положил её перед тигрицей на землю, принося добычу в дар.       — «Кажется, это та, кто заменила Кевину мать…» — догадался Паук.       Его поясную сумку ощупал цепкий тигриный хвост, заставив Паркера вздрогнуть и отпрянуть в сторону. Но другой молодой саблезуб тут же ухватил его лапами за ногу и принялся глазами и нюхом изучать шнурки на ботинке. Разумные хищники с заинтригованными взглядами обступили гостя, бесцеремонно хватая его за всё, что сочтут интересным. В их негромком ворчании и басистом мурлыканьи можно было угадать оживлённое обсуждение, но к счастью не враждебность. Парню оставалось только глупо улыбаться, не делать резких движений и пытаться удержать равновесие на одной ноге, пока вторая переходила из лап в лапы — обитателей плетёных гнезд из всех необычных штук, напяленных на Паркера, почему-то больше всего впечатляла именно шнуровка.       Очутившись дома, Ка-Зар и Забу преобразились. Будучи всю дорогу немногословными, сейчас они трещали, не умолкая. Молодой дикарь, скача по поляне и размахивая руками, похоже, хвастался перед соплеменниками приключениями и победами. Он рассказывал о своём трудном и опасном походе на запад, о встрече со странным чужеземцем, которого два друга одолели в схватке, и что чужак этот совершенно точно знает о нём нечто важное, пусть воин джунглей и не может до конца понять, что именно.       Паркер засмотрелся на этот экспрессивный первобытный перформанс, но внезапно снизу — как раз из области снискавшего неожиданную популярность ботинка — раздался ещё один новый звук. Какое-то переливчатое, будто бы птичье воркование. Питер перевёл взгляд себе под ноги, вытаращил глаза, отшатнулся назад и, растеряв от шока последние остатки своей паучьей ловкости, грохнулся на задницу. Долбаной Дикой Земле таки удалось окончательно вбить его в ступор.       Прямо перед ним среди расступившихся тигров без малейших признаков страха стоял… Да чёрт бы его знал, кто перед ним стоял! Человечек? Динозаврик? Или и то, и другое вместе? Маленькое — не выше колена — двуногое прямоходящее существо. Тоже, несомненно, разумное. Плотное коренастое тельце, покрытое темной чешуйчатой кожей с изумрудным полосатым рисунком, держалось на двух косолапых, но крепких ножках. Передние конечности с цепкими пальчиками, до дрожи похожие на крохотные человеческие ручки, сжимали некий инструмент наподобие маленького топорика или тяпки. На пузатенькой талии оказался повязан сплетённый из волокон пояс с маленькой сумочкой. Сзади из-под него торчал короткий конический хвост.       С маленькой мордочки на Паука с любопытством глядели огромные круглые чёрные глазищи, время от времени моргая прозрачным третьим веком. Над ними удивлённым «домиком» стояли кожные складки, заменяющие этому чуду-юду брови. Посередине лица виднелись две косых щёлочки ноздрей, а сразу под ними располагался ротовой аппарат в виде небольшого округлого клюва, придающего созданию сходство с попугаем. Обрамляющие его складки кожи, похожие на щёки, волнительно подрагивали — это была ещё одна мимическая зона лица для выражения эмоций. Но примечательнее всего во всём облике существа оказался гребень с парой крохотных рудиментарных рожек. Он, произрастая из темени и затылка назад, слегка нависал над шеей, создавая иллюзию то ли некой причёски, то ли накинутого на голову капюшона. И именно благодаря гребню ошарашенный Паркер сумел понять, кто же ему повстречался.       Представителей семейства цератопсидов знают все, кто в принципе хоть чуть-чуть знаком с динозаврами. Знаменитый трицератопс не нуждается в представлении. Могучие мезозойские гиганты с запоминающимися костяными воротниками. Их массивные клювы тоннами пожирали грубую растительность. Их огромных острых рогов побаивался сам тирекс! Даже Нували прониклись ими, завезя в котловину целую плеяду представителей данного семейства. Но, увлёкшись великанами, легко не обратить внимания на карликов. В голове Паука всплыл скромный портрет микроцератопса на стенах мелового зала в Цитадели. Пока рогатые четвероногие исполины сотрясали землю своей поступью и нагоняли жути на хищников, их гораздо более мелкие родственники, предпочитавшие для ходьбы две задние лапы, робко прятались в подлеске. Слабые и беззащитные, оказавшись в эволюционном котле Дикой Земли, они вынуждены были изобретать всё новые и новые способы скрываться от врагов и безопасно добывать пищу. И по иронии естественного отбора именно их стратегия оказалась устойчивее. Завезённые гигантские цератопсиды не сумели обжиться в кратере и ушли в небытие, не выдержав конкуренции со стороны коренных видов, а хитроумные малыши продолжили развиваться и дальше. От навыков скрытности они перешли к намеренной постройке уютных потайных жилищ, вместо осторожного сбора корма научились выращивать съедобные грибы прямо у себя под боком. В чёрных глазах одного из самых маленьких, слабых и неприметных динозавров, втянутого в безжалостную битву за выживание, зажёгся огонь разума.       Всё это пронеслось в голове у Питера со скоростью ядерной реакции. Мозги на несколько минут конкретно взяли перерыв. Два новых разумных вида в сутки — это уже слишком. Котловина и без того переломала юному биологу все представления о развитии жизни на Земле. На изумление больше сил не осталось. Всё, на что Паркера хватало, так это просто молча сидеть на земле, глазеть на происходящее и принимать правду в том престранном виде, в каком она есть.       Увидев реакцию своего гостя, Ка-Зар и племя тигров хрипло расхохотались. Цератопсик громко пискнул и юрко спрятался за спинами саблезубых, с опаской поглядывая оттуда. Питер проморгался, чтобы ещё раз проверить, не почудилось ли ему. Но карлик действительно укрывался за хищниками, способными сожрать его в два укуса, без колебаний вверяя им свою безопасность.       В тенях под шляпками растущих вокруг грибов заблестели десятки больших глаз. До слуха доносились тонкие голоса. Свистя и чирикая что-то на своём «птичьем» языке, дикоземельские пигмеи выбирались из замаскированных нор под корнями деревьев и шли к середине поляны, чтобы тоже взглянуть на загадочного чужеземца. Тигры благожелательно «улыбались», щуря желтые глаза, и вежливо уступали им тропинки, оставаясь, впрочем, настороже. Два совершенно разных и таких непохожих вида единой толпой стояли вокруг Паркера. Это был не какой-то там симбиоз, основанный лишь на вшитых в подкорку инстинктах. Разумные — истино разумные — народы, найдя друг друга посреди всех этих беспощадных джунглей, не стали рвать себе подобным глотки. Саблезубые охотники с вершин леса и хитроумные коротышки из-под его корней заключили союз. Отбросив все жестокие законы природы и наплевав на внешние различия между собой, они нареклись братьями, коими и оставались вот уже невесть сколько веков. Лишь такой союз сумел выжить на Дикой Земле под натиском всех её кошмаров. Лишь такой союз был способен принять, вырастить и воспитать человеческого детёныша, как своего собственного…       У Паркера закружилась голова, будто от выпивки. Реальность в глазах поплыла и стала походить на сон. Вслед за этим и правда очень резко захотелось спать. Вся та поразительная истина, что открылась парню за последние несколько часов, выжала его досуха. Разложить такое по полочкам мозг сумел бы только во сне.       Где-то в вышине на деревьях зарокотало несколько барабанов. Пигмеи вторили им задорными разноголосыми свистами. Отважные воины вернулись домой из странствия, приведя в родную деревню гостя. Племени двух народов стоило это отметить.       По дорожкам к середине поляны юрко побежали лесные карлики в головных уборах из перьев и с тугими кожаными бурдюками на плечах. Некоторые из них парами тащили корзины с какими-то плодами, грибами, мясом и прочей снедью, собирая в честь гостя пир на весь мир. Дикая музыка вокруг всё усиливалась. На площадку гурьбой высыпали тигрята и совсем уж крохотные — не больше вороны — детёныши разумных динозавриков. Вереща на все лады, детвора пустилась перед гостем в пляс.       Трое носильщиков в особо красивых накидках поднесли виновникам торжества большие расписные бурдюки литров по пять каждый. Ка-Зар и Забу уселись, развязали горловины сосудов и подняли их, прокричав некий тост. Им ответил восторженный гомон на двух языках. Третий бурдюк из рук пигмея выхватили тигры и, задорно скалясь, всучили осоловелому Паркеру.       Голосящие аборигены тут же заткнулись. Сотни глаз вперились в него. Отказывать было бы невежливо. Паркер развязал горловину бурдюка и на всякий случай понюхал. Из мешка повеял тонкий-тонкий сладковатый запах. Похоже, ему подали некий свежий растительный сок, не сильно отличающийся от обычной воды. Не уловив на нюх ничего вредного и уповая на свою повышенную устойчивость к разного рода отравам, Питер отхлебнул. Пересохшее горло наполнила чудная сладкая прохлада. На измученном лице парня проявилась улыбка. Племя заголосило от восторга.       Ка-Зар вскочил на ноги, подпрыгнув чуть ли не выше собственного роста, и куда-то умчался почти что по тигриным головам. Через пару минут блондин вернулся с огромной охапкой сухих сучьев. Криком разогнав соплеменников, он грохнул свою ношу кучей посреди площадки. Сев возле неё на корточки, дикарь обернулся к Питеру и поманил его к себе, размахивая над дровами руками.       — Огонь? — вопросительно пробормотал Паркер — Ты что, хочешь чтобы я показал вам огонь? Сейчас?       — Фаэ! Арг, фаэ! — закивал Ка-Зар, подражая английскому «fire» и тыкая пальцами в сухие палки — Фаэ, Пи-Тар! Фаэ!       Делать было нечего. Паук полез в сумку за спичками. Лохматые и чешуйчатые туземцы вокруг снова насторожились. Плетёные Ноги собирался показать какое-то чужеземное диво! Отыскав в потёмках коробок, Паркер выудил из него три спички, сжал их щепоткой и чиркнул. Шипя и сияя, в его руках вспыхнул маленький оранжевый огонёк.       Толпа ахнула. Ничего подобного неизбалованным зрелищами аборигенам до этого видеть не доводилось! Подпалив пучок сухого лишайника, Питер сунул его под кучу дров. Пламя начало разгораться. Площадку для собраний наполнили свет, тепло и чуждый запах дыма.       Кто-то из пигмеев с визгом бросился бежать, и даже некоторые из тигров боязливо попятились. Но громкий призыв Ка-Зара остановил панику. Важным аистом вышагивая вокруг костра, дикарь принялся рассказывать племени про этот загадочный «фаэ», который принёс с собой чужак. Само собой, Паркер не понял, что именно он там им намолол, но слова, похоже, подобрал нужные. Волнение улеглось, а жёлтые и чёрные глаза, неотрывно и завороженно глядя в пламя, начали медленно и с опаской приближаться к огню.       Детвора оказалась смелее взрослых. Впрочем, этим дикоземельцы не сильно отличились от людей. Детёныши тигров и пигмеев сгрудились у самого костра и принялись подсовывать в него палки, будто всю жизнь только этим и занимались. Ка-Зар ходил вокруг и следил, чтобы никто не обжегся. «Фаэ» в племени приобрёл несомненный успех.       Вслед за детьми поближе к огню уселись и старшие. По рукам пошли корзины с закусками и бурдюки. В лапах у тигров появились барабаны. Но Питер уже этого всего не видел.       Заботливо прикрытый какой-то плетёной рогожей и с тубусом вместо подушки, Паркер мертвецким сном спал прямо посреди празднества.