Пролог. Ореста
13 января 2023 г., 01:59
Сумка оттягивала плечо, отчего она не могла идти быстро. Высокие берцы проваливались в свежий утренний снег, но хотя бы камуфляжные штаны оставались сухими.
− Пачку «Парламента Сильвер» и «Джим Бим» яблочный, − и суёт в окошко киоска на остановке две купюры по пятьсот.
Берёт товар со словами:
− Сдачи не надо.
Зубами срывает этикетку с пачки сигарет и щелчком выбивает первую. Прикуривает и жадно затягивается. Горький дым заполняет лёгкие и встает комом в горле. Она кашляет и сбрасывает сумку на лавочку. Голыми пальцами счищает снег с деревянных ламелей и садится, натянув камуфляжную куртку до середины бёдер.
Срывает акциз и отвинчивает пробку бутылки. Первый глоток перехватывает дыхалку, но она даже не морщится. Долгих четыре года она мечтала ощутить этот вкус на языке.
Долгих четыре года в чужой стране за океаном она мечтала вернуться сюда. Долгих четыре года она грезила о свободе.
Что ж, мечты сбываются.
Только слишком поздно.
Снег покрывает иссиня-чёрные волосы, не доходящие до плеч. Она ставит бутылку виски на лавочку между разведённых коленей и сжимает ногами. Засовывает свободную руку в карман.
В мозгу всплывают строчки грустно-точной песни, и она выдыхает охрипшим голосом:
− Демобилизация!
И салютует бутылкой.
Дорога пустая, и свежо-вычищенный ото льда и снега разделитель между полосами притягивает, как магнит.
Около девяти утра, суббота.
Февраль.
Ей тридцать пять.
Пальцы непроизвольно прикасаются к липучке на бицепсе. Ещё вчера тут красовались шевроны ВМС США.
Майор.
Десант.
Сука!
Если бы ей предложили описать свою жизнь в десяти словах, она бы послала на хер.
Она своё уже отслужила и отподчинялась.
И что теперь?
Две тысячи девятый начался откровенно хуёво.
Берцы ступают на шоссе вдоль тротуара. Строевым шагом, хотя на каждый шаг левой ногой от колена до нижних рёбер проходить болезненный импульс. Непригодна к строевой.
Не пригодна к дальнейшей службе.
Контракт не можем продолжить.
Сука!
Она делает ещё несколько глотков и ерошит мокрые волосы, потом стряхивает снег с кончиков прядей, как собака.
В свои тридцать пять она может назвать восемь слов, определивших её жизнь.
Только, сука, восемь.
Дочь.
Гаражи.
Универ.
Киев.
Десант.
Спецназ.
Ранение.
Дембель.
Она ещё не знает, что у судьбы-злодейки на её жизнь есть свой план, и то, что сегодня закончилось, уже через несколько минут забудется, когда её тёмные глаза окунутся в омут синих глаз другого человека.
Когда тёплая ладонь ляжет на её мозолистую руку и слабо сожмёт.
Когда кто-то позовёт её.
Когда она примет предложение.
Для судьбы у неё есть план.
И два недостающих слова встанут в шеренгу из предыдущих восьми.
Продлят её, изменят её, перечеркнут и вымарают её.
Два имени, что вернут ей себя.
Илона.
Роман.
И вся жизнь впереди.
