Двенадцать твоих подарков.

Журналист стоял у прилавка, и рассматривал кассеты в ярких упаковках. — «Наташа», «Пляжная история»… Нет, эти не подойдут… — бормотал он, откладывая в сторону кассету за кассетой. Все казалось Линчу слишком заезженным, старым, скучным. Он уже начинает скрипеть зубами от безысходности. — Эй, пацан, тебе может подсказать че-нибудь? — Слева послышался грубый мужской голос продавца, который до этого пялился на покупателя. Для него, слишком молодо выглядит. — А то ты уже полчаса стоишь тупишь, как будто тебе эту порнушку в жены брать. — Продавец с бейджиком «Александр» очень громко рассмеялся, и снова уставился на покупателя. Линч же в свою очередь покраснел и сжал одну из рук в кулак. Ему было до жути стыдно. — Спасибо, но мне не нужна помощь. — Как можно спокойнее ответил он, и отошел к другому стелажу, давая понять, что не хочет продолжать этот диалог. Продавец хмыкнул, пару секунд потупил, и удалился к кассе, отпустив ещё пару шуток на ту же тему. Ему казалось это смешным. Линч продолжил перебирать красивые упаковки. Он уже думал, что не найдёт ничего подходящего, собирался уходить, как вдруг ему в руки попалась новенькая кассета в ярко-красной обложке. На ней был изображен дом в мрачных тонах, а окна светились слабым желтым. На ней большими буквами было написано название: «Незабываемый вечер в усадьбе вампира». А на обратной стороне упаковки — « с элементами бдсм » Ниже шли всякие рекомендации по типу: прячьте от детей, не достигших возраста согласия, не сжигайте, не ломайте и всякое подобное. Линч мельком пробежался глазами. — То что надо. — Глаза цвета малахита засияли. Журналист достал бумажник и подошел к кассе, где сидел, выжидающий продавец — Александр. Парень хотел быстро расплатиться и уйти. Ему было это все противно, но нужно было купить подарок Джону. А что лучше всего дополняет расслабление при помощи руки? Фильмы похожего содержания. — Парень, а тебе не рановато-ли такое смотреть? — Продавец пробивает товар, убирая из списка в программе компьютера, с этим язвительно высказываясь, на его лице ядовитая улыбка, а глаза будто так и заливаются неоновым салатовым, — Тебе на вид больше шестнадцати не дашь. — Могу я просто оплатить эту чертову кассету и все? — Линч залился краской еще сильнее, чувствуя взгляды других мужиков со стороны магазина после фразы про возраст. — Ой ладно-ладно, две тысячи сто тридцать два рубля с тебя, картой или наличными? — Александр, видимо не собирается успокаиваться. Линч показывает карту. — Картой. — Пищание аппарата, секундная вибрация телефона. Оплата пришла, — Спасибо, до свидания. Линч стремительно берет свое пластиковое горе и выходит из магазина. Свежий воздух. Как его не хватало. Парень понимает, что в здании было чем-то напшикано. Чем-то таким приторным, похожим на запах спелой клубники. Запах, заставляющий остальных людей возвращаться обратно и покупать и ещё, и ещё. Линч ещё раз смотрит на обложку касеты. Тот же дом, да свет в окнах. Парень быстро садится в машину, чувствуя странные, сказать даже, призерающие взгяды. Он никогда не думал, что будет покупать такую непотребщину. Противно. Журналист поворачивает кассету с желанием подробнее прочитать сюжет. Вдруг ему продали какую-то паршивую дрянь? Как потом это объяснить Джону? — Девушка покупает себе дачу, ни разу не встречаясь с продавцом… На-на-на-на… — Парень считает это полнейшим бредом. Господи, и под это правда ведь кто-то может создавать самому себе удовольствие. — Тьфу ты. Бредятина. — Журналист заводит машину, грубо высказываясь и откладывая коробочку в бардачок, который и так забит хламом. В городе, как ни странно, пробки. Линч стоит на одной из самых забитых трасс, машины почти не двигаются. Может на пару сантиметров в раз в несколько минут. Тишину и, уже подавно, засыпающего водителя будит звонок с телефона. Это была Лили… Он не хотел заставлять ее волноваться, так что пока он стоит в пробке, можно рассказать. — Алло? — Холодно начал парень, когда в трубке телефона была тишина. — Линч, где ты пропадаешь? Почему ты так редко отвечаешь на мои и Джона звонки? Почему ты избегаешь Джона? Ты можешь хоть что-то объяснить? — Девушка была очень зла. Ей хотелось порвать родного брата на куски. Лили хотела завалить журналиста вопросами ещё сильнее, но её перебили. — Ты сейчас на громкой? — Нет. — Девушка вздохнула, — как я понимаю, это что-то очень серьёзное, во что ты не хочешь втягивать меня и Джона? Девушка получила на это лишь мычание с интонацией согласия, боже. — Если говорить кратко, то… — Казалось, по щеке Линча сейчас пройдет слеза, в может и больше. Сердце сжалось, а кровь ушла от пальцев рук и ног., — То врачи делают не очень хорошие выводы по поводу моего состояния. Я могу умереть со дня на день. Пожалуйста, Лили, не говори ничего Джону. Я умоляю. Сброс звонка со стороны Линча. Он плохо умеет сдерживать слезы, поэтому, чтобы не плакать он сбросил звонок. Ему хотелось побыть одному, хотя бы пока едет. Машины потихоньку, помаленьку начали рассасываться. Машины начали двигаться чаще и дольше. Это, безусловно обрадовало Линча, но так же и пугало. Лили ведь могла рассказать Джону, а он не хочет слушать лекцию про свое здоровье и лежать на больничной койке. Осталось лишь доехать без происшествий. И, главное, успеть.

***

Линч берет кассету в руки и смотрит на многоэтажный бело-серый дом. Запястья слегка дрожат от холода и боязни. Джон, вероятнее всего, начнет расспрашивать как, где и почему. А это Линчу ой как не нужно. Парень выходит из машины и берет вторую связку ключей. Поднимается по парочке ступеней к железной двери и прислоняет синий круг к специальному месту. Пищание. Дверь открыта. Все три пролета лишь накаляют мысли Линча, создавая желание уйти и уехать с города, сменить документы и начать вести новый блок вплоть до смерти. Линч стоит на площадке пару секунд и звонила в звонок Джона. По ту сторону двери слышен звонок, хоть и слегка приглушенный. Дверь открывается почти сразу. Линч чуть-ли не падает, когда Джон бросается к нему, крепко обнимая. Вероятно, Лили все рассказала. — Линч, прости меня, — Писатель отходит обратно к двери, отпуская журналиста, — Прости, я… Я не знаю, за что ты на меня обжен, но прости, но только не только не игнорируй пожалуйста. Линчу стало больно, неужели состояние приятеля в данную секунду это его вина? Да, определенно. Зеленоглазый прижимает к себе писателя. — Хорошо, я прощаю тебя, приятель. — Линч даёт небольшую кассету, не отстраняясь, — считай, это мой подарок на четырнадцатое февраля. Линч прыскнул и усмехнулся. Пока Джон осматривал кассету и читал ее содержание, журналист стремительно изсчез где-то в пролетах.