я сошел с ума.

Дни катились, катились своим чередом. А внутри все больше и больше разрасталась черная дыра, в которой не было ничего кроме пустоты и отчаянья. Чес в очередной раз свалил из трейлера по важным делам, т.е. за пивом для своей матери, окончательно упавшей в бездну алкоголя. Себастьян сидел на крыше, болтая ногами и думал, в какой момент его короткая жизнь пошла по пизде? Нет, казалось бы, всё было не так уж плохо. После ухода блондина из семьи, на какое-то время он ощутил ту свободу, которой парню так не хватало и к которой он так рвался. Тогда все было как в сказке. Удачные концерты, рядом лучший друг с теплой улыбкой глядевший на него.. и Глэм, у которого по непонятным причинам в животе летали бабочки, а щеки заливал румянец, когда его небесные глаза встречались с такими родными и привычными серыми. Но... Это было чертовски неправильно. Гитарист это понимал. Пытался изгнать те странные чувства, заглушить отбросить.. но по ночам, пока друг безмятежно сопел спиной к нему рука коварно забиралась под брюки и следующие мысли о шатене в эротическом контексте, хоть Себастьян и в глаза не видел порно-фильмы, сопровождались тихими прерывистыми вздохами блондина в собственный кулак, пока вторая рука усиленно двигалась вверх вниз по затвердевающему органу. Он доходит до пика и, на выдохе, кончает, изливаясь в ладонь. А Чес ничего не подозревает. Лишь в очередной раз слышится от шатена один и тот же вопрос: "Приятель, ну как, ты опять не выспался?" На что Глэм отмахивается, как бы говоря, что все нормально. Все под контролем. Но всё было не под контролем. Опять встал. Чёрт. — с этих мыслей начиналась очередная бессонная ночь. Себастьяну было не привыкать не спать ночами на пролет. Но.. здоровье всё-таки не железное. Он и это понимал. Но ничего не мог с собой поделать. — Глэм..? Неужели ты снова плакал?. — словно в глубинах сознания проносится обеспокоенный голос чеснока. — Я ночью слышал, как ты звал кого-то.. — Тебе показалось. — один и тот же пустой ответ. Глэм и правду кое-кого звал той ночью. Дергавшись в экстазе скорчившись под одеялом. — Чес.. чес.. чес!..— слишком громко тянет блондин, выгибаясь в спине, а потом тут же стискивая одеяло зубами, вытирая о простынь мокрые пальцы.. В их дружбе было полное доверие. Никаких секретов. Себастьян это понимал. Но чувство вины из-за того, что он слишком слаб, чтобы поведать шатену о своем главном грязном секрете, разъедало бедного парня и приносило невыносимую боль. Но он упивался этой болью. Тиран-отец всё-таки вложил в Глэма часть своего нрава садиста, а в случае младшего мазохиста. Блондин презирал себя за это. Но ничего с этим не делал. Хоть песни для концертов сочинял Чес, Швагенвагенс также отличался хорошей фантазией и, раз шатен ни с кем любовные романы не водил мог хорошенько насочинять с ним и собой в главной роли безобидных и не очень историй, где все бы прошло так, как хотел Глэм... Что можно было сказать, Себастьян мог и дальше так жить, зажигая по настоящему только по ночам и вечно не досыпая, мастурбируя на своего лучшего друга в те моменты, когда Чес мог утянуть его спать, придумывая розовые истории в которых все было хорошо.. Но он медленно - медленно рассыпался по кускам - и его явно это устраивало. А потом всё накрылось медным тазом..