я сошел с ума.

Окунувшись в воспоминания Глэм даже не заметил, как, казалось бы солнечная погода сменилась тучами, которые ещё больше нагнетали атмосферу. Мелкие капли дождя застучали по крыше трейлера. Невольно неприятное ощущение мокроты, которая постепенно расползалось по всему затылку и стекало вниз по волосам, окончательно испортив прическу, которую блондин так старательно укладывал, заставило того придти в себя. И лучше после этой "прогулки" он себя явно не почувствовал. Вода,смешанная с тушью медленно текла по щекам, превращаясь в настоящие слезы. Теперь Чес точно увидит, что парень снова плакал. Себастьян хлопает ладонью по крыше, которая вздрагивает с металлическим скрипом. Он не хотел расстраивать того, в кого был влюблен. Ещё свои проблемы ему на душу вешать. Шатену сейчас явно не до него. Он всё реже бывает дома и Глэм начал подозревать, что парень хочет сменить место жительства на квартиру своей возлюбленной. Ведь не раз в диалогах пролетали словечки о том, что родители Лиззи наконец-то решили оставить дочь в покое и сняли квартирку в соседнем районе доживать свои престарелые года отдельно от ребенка, что теперь девушка получила полную свободу и возможность приводить к себе домой кого угодно и оставлять ночевать сколько угодно. Все эти факторы стискивали сердце блондина словно металлические тиски. Чес ведь не может так просто бросить его, верно? Спустившись с крыши и чудом не перепачкав рубашку в грязи, земля под ногами превратилась в сплошное болото и Себастьяну чертовски повезло, что его не окатило этой полужидкой массой с ног до головы, он отворил на удивление неплотно закрытую скрипучую дверь и наконец попал в относительное тепло. Но, кстати в температуре внутри парень тоже заметил изменения. В трейлере гулял ветер. Сквозняк шел по всей видимости из открытого окна в комнате Чеса. На столе стояла уже остывшая пригорелая яичниа, которую, очевидно, шатен готовил самостоятельно, а также рядом с треснувшей тарелкой лежал невзрачный скомканный клочок бумаги. Развернув этот огрызочек Глэм прочитал написанные нетвердой рукой слова. "я сегодня домой не приду, еда есть" — с трудом сложил из корявых букв тот следующую фразу. Пройдя в комнату блондин тут же унюхал непривычный запах. Отголоски подобного парень мог чувствовать только после очередных своих грязных делишек под одеялом. Но сейчас запах был сильнее. Гораздо сильнее. Кровать, прежде аккуратно заправленная Себастьяном была разложена. Простыня свернулась, одеяло находилось на полу, а на кровати одиноко лежал уже использованный презерватив. Думаю, объяснять не надо, чем занимался вокалист с его любимой девушкой пару часов назад. Вдоволь натрахавшись, и по всей видимости напившись дома у Чеса, подростки решили продолжить только уже в квартире Лиззи.. Глэм весь покрылся мелкой дрожью. Только что увиденные остатки уже содеянного полового акта показались для парня самой настоящей мерзостью. несчастный презерватив тут же летит в ведро. Он с трудом удерживался, чтобы не переломать здесь все к чертям. Да-а, психика гитариста давно уже висела на ниточках. И вот последняя капля разорвала эту жалкую границу между здравым смыслом и полным хаусом в голове бедного парня. А на эмоциях, знаете ли люди готовы сделать многие безумства... Жаль только, что мальчику уже не помочь. Натянув на себя неестественную улыбку и не обращая внимания на капающие на пол слезы блондин заковылял к шкафу. Пальцы его нашарили такую знакомую коробочку с аспирином, который Глэм совсем недавно, может даже этим утром наказывал принимать Чесу от похмелья.. Трясущимися руками он вытаскивает первую таблетку. Вторая. Третья. Десятая. Надо бы налить воды.. проглатывать становилось всё труднее. На двадцать пятой таблетке он кажется начинает понимать, что делает. Бледная рука тянется к бумажке, из кармана он выуживает огрызок карандаша. На обратной стороне листочка он быстро пишет слова. "Я любил тебя всегда. Не вини никого кроме меня в этом." После чего он отбрасывает уже написанное послание в сторону и вновь берет в руки уже полупустую коробочку. На тридцатой он роняет стакан, разбивая его и расплескивает воду себе на брюки. На тридцать пятой таблетке у него мутнеет в глазах. На сороковой таблетке он делает последний глубокий вдох и опускается на пол. Удивительно, что на его устах до сих пор улыбка, а на глазах блестят слезы..