Stay in the shadows

      Тихое раннее утро. Легкий молочный туман стелется над долиной, скрывая собой длинную череду гор вдалеке. Солнце встанет еще не скоро; серый свет ползет по улицам и домам, заглядывая в незадернутые шторами окна, в мрачные комнаты со спящими людьми.       В поместье Волковых тоже все спали, когда раздался крик. Олег первым поднялся с постели и вышел из спальни. Он успел привыкнуть к тому, что Сережу в последние месяцы стали мучить кошмары, о которых тот на утро не помнил. Покои юноши находились не так далеко от его собственных, всего одна небольшая ниша разделяла их.       Сквозь сизую тьму Волков заметил слабый огонек у двери в спальню Сергея. Ему даже не надо было видеть, кто это, чтобы обратиться: — Надежда Петровна, — тихо начал Олег, — Вы-то чего подорвались? — Ну так гость кричал, авось помощь какая нужна, — чуть взволнованно, как и всегда, отвечала домработница. — Всё в порядке, — мягко улыбнулся. — Идите отдыхайте. — Уверены? — Да. Если нам что-то понадобится, мы сами разберемся.       Чуть помедлив в нерешительности, женщина все же ушла к себе, а Олег тихо нырнул во тьму чужой комнаты. Подушки были сброшены на пол беспокойным сном, одеяло было сбито где-то в ногах, а простынь смята метаниями по кровати. Вздохнув, Олег привычным действием поднял подушки, отряхнув и уложив их на законное место, поправил одеяло и опустился на свободную сторону постели, аккуратно притягивая Сережу к себе. Юноша дрожал и вечно хмурился, бормоча что-то невнятное себе под нос. Поцеловав его в макушку, Волков тихо запел, зная, что тот успокаивается так быстрее. Дом — То место, где кругом Царит полный покой. Верни меня домой. (В дом родной мой). Знай, я испытал всю боль. Мои чувства на ноль. Улыбаюсь другим, Но в душе лишь я один. Я ищу дом много лет, Но на карте его нет. Но надежда не умрет. Тот, кто ищет — тот найдет. Мне нужно (помнить все). Если судьба такая, так пусть последний день мне будет раем. На препятствия (все равно). Я поднимаюсь со дна, смотрю врагам прямо в глаза. Это мой дом, моя земля. Так почему мне снятся по ночам кошмары? Как потерял все и не уберег? Я далеко, моя жизнь словно кино. Так скажи мне, почему наш мир настолько жесток? Прошу найди… Дом — То место, где кругом Царит полный покой. Верни меня домой. (В дом родной мой).       Олег не заметил, как чужие руки оплели его тело, сжав мертвой хваткой; в сущности дел, это было не важно, главным был спокойный сон Разумовского до самого утра, пока солнечные лучи не начнут пробиваться сквозь незадернутые шторы. Сережа в такие моменты всегда переворачивался на другой бок и прятался под одеялом, позволяя Олегу тихо встать, задернуть шторы и скрыться под покровом искусственной темноты из комнаты.       И уже у себя юноша приводил себя в порядок, одевался и спускался в холл, где Надежда Петровна уже строила прислугу, раздавая указания на день. Пожелав всем доброго утра, он оставался один с «домоправительницей», которую величал так в шутку с самого детства, и женщина уже к этому привыкла. — Юный барин Волков, доброе утро, — улыбнулась она. — Как ночь? С гостем-то все хорошо? — Я же просил так меня не звать, — буркнул Олег, которому совершенно не нравилось такое обращение. — Да, просто кошмары. — Ох, часто с ним напасть эта. Пробовали штость? — Да, он много чего пробовал, но это сезонное. Перед началом учебы всегда так, не беспокойтесь. — Раз уж говорите, что всегда так… А Вы уходите кудасть? — Да, пойду с Володаром прогуляюсь, — ответил юноша, набрасывая кардиган. — Чарзеркало не беру, к завтраку буду. И завтрак на Ваше усмотрение, если Сережа не встанет в ближайшие полчаса и не скажет, что хочет.       Отдав подобного рода распоряжение, Олег покинул дом и, забрав фамильяра из его собственного пристанища, вышел на луг. Трава еще была влажная, холодная, что, как и прохлада утра, совершенно не мешало Володару рассекать своим большим мохнатым телом воздух. Наблюдая за этим с легкой улыбкой, юноша достал из кармана пачку сигарет и невесело хмыкнул, вытягивая одну. — Кто бы мог подумать?       Олег всю жизнь был уверен, что не станет заложником вредных привычек, разве что согласится с алкоголем по праздникам. Но Купала оставил неизгладимое впечатление, заставив пристраститься к палочкам смерти, как называла сигареты Надежда Петровна. И он не спорил, знал, что она права, и прекрасно понимал, что надо завязывать, но, увы, пока не выходило. Опустив голову вниз, краем глаза заметил алатырь — он все еще висел на шее нетронутым. Олег уже не нуждался в обереге, но почему-то настойчиво продолжал его носить.       В спину внезапно что-то легко ударилось, двигаясь вверх. Юноша прекрасно знал, что это значит, а потому успел согнуть руку прежде, чем Марго скатилась по груди. — И что ж тебе не спится в такую рань? — с улыбкой спросил парень, зажимая сигарету во рту и свободной рукой поглаживая лисицу. Та лишь довольно заурчала в ответ.       До завтрака Волков успел немного попрактиковать с Володаром защиту от заклятий и проверил фамильяра на реакцию, после чего, удовлетворившись результатом, отвел того на задний двор, где его должны были накормить, а сам с Марго вернулся в дом.       Его встретила горничная, которой он отдал кардиган и спросил: — Сережа встал? — Не знаю, господин. Но он точно не покидал покои. — Понял, спасибо, — ответил юноша и, нахмурившись, отправился наверх.       Поднявшись к спальне Разумовского, постучал, на что услышал деликатную просьбу пойти прочь. Хмыкнув, он покачал головой и все же заглянул внутрь. — Мне тоже, лисенок?       Ответа не последовало, а потому Волков вошел, тихо закрывая за собой дверь. Сережа прятался где-то среди одеяла и подушек, виднелись лишь несколько длинных огненных прядей, что стали ярче, только распахнулись шторы. Олег, правда, решил не открывать восточное окно, в которое еще бы светило солнце, заливая постель юноши и вызывая еще большее недовольство.       Подойдя к кровати, сел на край, чуть отодвигая одеяло. — Ну что ты бурчишь с утра пораньше? — Ничего, — вздохнул и сел, почти сразу упираясь лбом в плечо Волкова. — Не выспался. — Да… Ты снова кричал ночью, — поглаживая Сережу по голове, поделился парень. — И я снова не помню, что снилось, но… Не хочу показаться параноиком, но у меня снова иррациональная тревога на твой счет.       Олег слабо улыбнулся и поцеловал его в лоб. — Ты только не слишком много думай об этом, договорились? На месте разберемся, что за тревога. — Хорошо, — слабо улыбнулся. — Прекрасно. Тогда приводи себя в порядок, одевайся и спускайся на завтрак. Надежда Петровна испекла для тебя блинчики с творогом, — встал, но заметив недоумевающий взгляд друга, сел обратно и начал объяснять: — Она всегда делает какое-нибудь лакомство на завтрак, если дома у кого-то тяжелые времена. Мне в детстве пекла блинчики, когда снились кошмары, — тепло улыбнулся воспоминаниям, отведя взгляд. — Так что собирайся, а то тебе ничего не достанется, — потрепал его по волосам и направился на выход. — Подожди… я… а… — начал Сергей, не совсем понимая, что именно хочет сказать.       Олег на это весело улыбнулся и кивнул. — Да, Серый, ты принят в семью. Официально, — произнес он и скрылся из комнаты, оставляя юношу наедине со смущением, бесконтрольной улыбкой и тронутым до глубины души.

***

      Самое приятное перед началом учебного года — это поход за покупками, а потому Бульвар становится одним большим муравейником, где просто не протолкнуться, а если потеряешь кого-то из виду, то считай, потерял навсегда.       Уговор был встретиться на площади, как предложил Игорь, решивший, что это самый оптимальный для всех вариант. И он был прав, только не учел то, что у всех будут проблемы с «транспортом», а потому все коллективно опоздают. Это происходило из года в год, когда окончательно и бесповоротно сформировалась их компания, но каждый раз они почему-то надеялись на иной исход дел.       Первым прибыл сам Игорь — он был и так в Колдовстворце, помогал Прокопенко перед новым учебным годом в подготовке официальных бумаг, учебников для своих малышей, коими курировал с прошлого года, и прочими мелкими, но обязательными для хорошего старта нового учебного года делами. Известив мужчину, что договорился о встрече, уточнил, не нужна ли больше его помощь, и, получив отрицательный ответ, собрался уходить, как заметил на рабочем столе одну из фигурок, которую в прошлом учебном году прислал из Британии, она все еще стояла там. Юноша против воли чуть смущенно улыбнулся и, попрощавшись, покинул аудиторный зал.       Скоро его компания пополнилась Волковым и Разумовским, прибывшими вместе. Оставалось только дождаться Юлю; она никогда не опаздывала, но сегодня ситуация была хуже, чем в Пекле, а потому это не считалось за опоздание. Все же нужно было войти в положение сего прекрасного существа, украшающего их серые будни, как сама описывала себя девушка, и парни не смели с ней спорить.       Коротая время в ожидании подруги, юноши завязали разговор о том, кто заменит Морозову на посте преподавателя по Чаровству, но этот вопрос быстро иссяк — и без Юлии Олеговны в Колдовстворце был преподаватель по этой дисциплине, но о нем предпочитали не думать, как не о самом приятном человеке и уж тем более учителе. — Это будет тяжелый год, — вздохнул Сергей, вспоминая, какой этот преподаватель дотошный педант хуже него самого. — А когда было иначе? — согласился Олег, еще не представляя насколько непростым будет этот год. — Ну, прошлый год был довольно ничего, — возразил Гром, растянувшись на скамье, на что получил два красноречивых взгляда в свою сторону. — Ой, вот не надо, все было в целом нормально. Волкова ничто убить не может. Дикие лютоволки? Жив. Падение с моста из-за оборотня? Жив. Почти обращение в волколака? Жив, да и еще и человек твоими силами, Серёг. Что ты еще за свои неполные 19 лет пережил, Волч? — рассуждал он, чем вызвал смех самого Волкова. — Ладно, твоя взяла. Но, будем надеяться, что, кроме смены препода, нас больше ничего не ждет. — Кто чего не ждет? — раздался веселый голос Юли за спинами парней. — Говорю, ждем нашу прекрасную пчелку, дождаться не можем, — улыбнулся Олег и встал, заключая подругу в объятия. — Привет.       Быстро переобнимав всех и поделившись последними новостями о ситуации в магазинах, девушка двинулась вниз по проспекту, ведя разговор с Сережей, касательно книги, которую они оба сейчас читают; Олег и Игорь же обсуждали их самих и их поведение во время прочтения, что, как выяснилось, почти не отличалось друг от друга. — Если бы я их не знал, я бы решил, что они двойняшки. По крайней мере со спины. — Игорь, ты читаешь мои мысли, — коротко рассмеялся Олег, машинально открывая перед друзьями дверь книжного.       К вечеру менее людно на Бульваре не стало, шума, а значит и людей стало только больше. И вопреки всей ненависти к толпе и шуму, это приносило какое-то странное, особенное, ничем не объяснимое удовольствие. Немного погодя было принято решение во что бы то ни стало, перекусить в кафе, но тут у Игоря были все козыри — он знал, где найти самый вкусный перекус. Так в руках компании оказалась шаверма, сделанная согласно гастрономическим предпочтениям каждого. И не признать, что Гром выиграл эту жизнь нельзя было — это было бы кощунством.       Найдя местечко в новосозданном сквере, компания устало опустилась на скамейки. Ноги, как и голова, гудели от долгой ходьбы, а руки едва заметно саднило от ручек тяжелых пакетов. Хорсичи запрокинули головы на спинки скамеек и прикрыли глаза, пока их рыжики разбирались с содержимым пакетов — в магазинах они сбрасывали в них все подряд, не разбираясь, где чье. Шелест листов и хруст свежих записных книжек, запах бумаги и чернил, легкий стук и злобный шепот, когда что-то падало, — все это против воли заставляло улыбаться расслабившихся хорсичей. Было в этом что-то домашнее и успокаивающее.       Покинули Бульвар они поздно — намного позднее, чем обычно. Их задержал спор на какую-то совершенно оторванную от реальности тему, которая возникла случайно, из глупой шутки Игоря, которую поддержал Олег, а Сережа решил порассуждать «а что если?». А потому дома все оказались только заполночь. И то, оказались все у Грома — к нему было ближе всех, да и квартира его, унаследованная от отца, находилась в Медной Горе, а не за ее пределами, как у всей остальной компании. Решение было принято сумбурно и внезапно, как и многое в юности.       Полумрак квартиры освещал только свет телевизора. Юля уже тихо сопела, свернувшись в кресле и закутавшись в плед. Юноши продолжали следить за развитием событий какого-то криминального сюжета, хотя больше слушали возмущения Разумовского о том, что убийца совершенный дилетант в этом деле, что столько улик оставить мог только идиот и что неясно почему правоохранительные органы до сих пор не разобрались с этим всем.       Покачав головой, Игорь проговорил: — Потому что не всегда это надо, Серый. Если это не влияет на статистику, на это закрывают глаза. Обычно. — Сам Игорь Гром говорит о недобропорядочности правоохранителей? — усмехнулся Волков. — Нонсенс. — А что мне их, защищать? — выгнул бровь. — Я человек честный, есть косяки — я это признаю. Нет косяков — я не наговариваю. Все просто.       Олег с улыбкой похлопал его по плечу и встал. — Курить? — Да. — Иди на площадку, — проинструктировал Игорь и вернул свое внимание телевизору.       В подъезде было прохладно, пахло сыростью. Олегу вспомнилось детство и его первое и последнее посещение простецового детского дома, где пахло точно так же, было сыро и неприятно. В тот день Сережу забирали — магическое сообщество и администрация школы всегда выступали за то, чтобы юные колдуны простецового происхождения, по возможности, максимально много находились в магическом окружении, а потому и для детей, подобных Разумовскому, была создана специальная организация при Колдовстворце. Единственное, что в этом всем расстраивало маленького Олега, так это то, что он не мог забрать друга к себе, но даже здесь старший Волков нашел лазейку и договорился о том, что раз в полгода Сергей будет проводить у Волковых пару недель, на дольше, увы, было нельзя. Обычно это приходилось на новогодние праздники и конец августа — начало сентября, начало учебной поры. Но и без этого Сережа был желанным гостем в семье друга, что не могло не греть его маленькое сердце.       Легкий хлопок двери заставил юношу поднять голову вверх, к квартире Игоря, откуда сейчас выходил Разумовский. Спустившись по ступенькам, нырнул в объятия Волкова, что едва успел отвести сигарету от парня. — Что-то случилось? — обняв свободной рукой за плечи, спросил он. — Нет, Игорь унес Юлю спать, а я просто решил не мешать им телевизором. — Ну, Юля под него уснула, а Игорю телек точно не помешает — он засыпает под ржач Дракона как младенец.       Юноша рассмеялся и уткнулся в мягкую байку, что уже начала пахнуть сигаретами. — Волч, бросай курить, а? — Было бы неплохо, — согласился Олег.       Этот ответ Сергей получал каждый раз, когда поднимал эту тему. Тяжело вздохнув, повернул голову, упираясь в чужую грудь и прикрыл глаза, медленно засыпая под мерное дыхание и убаюкивающий стук родного сердца.

***

      Возвращались в общежитие они за пару дней до начала учебы, чтобы успеть подготовить комнату к комфортному пребыванию там на следующие, условно, девять месяцев. Комнаты быстро перестали выглядеть одинаково стерильно и приобрели индивидуальность и привычную для их жителей атмосферу. Для многих украшение комнаты в начале учебного года было одним из самых приятных событий, которое задавало настроение на весь учебный год, ведь комната, как никак, была своеобразным островком безопасности в этом шумном океане людей и нескончаемом потоке знаний.