Пока смерть не разлучит нас

Fühlst du es auch? Spürst du die Kraft? Es ist deine Liebe, die Monster macht! Halt dich zurück, nimm dich vor mir in Acht… Denn es ist deine Liebe, die Monster macht! (c) «Eisbrecher» – «Liebe macht Monster»

      Я стою у своей половины окна в нашей с Энид комнате и наблюдаю за тем, как редкие снежинки причудливо кружатся в ночном воздухе. Звуки Рождественского бала всё ещё раздаются у меня в ушах. Весёлая музыка, треск хлопушек, позвякивание бокалов, до краёв наполненных пуншем… Миссис О’Фаррелл постаралась на славу. Вынуждена отдать ей должное: непросто руководить академией для изгоев, зная о том, какая участь постигла предыдущего директора.       И всё же она угодила всем, кроме меня. Я ненавижу Рождество, не верю в чудеса и не выношу избытка эндорфинов вокруг себя. Поэтому улизнула с бала при первой же возможности. Уверена, Юджин на меня не обидится. Я согласилась пойти с ним на бал, но не обещала, что проведу там всю ночь. Есть пытки, которые даже мне не вынести.       Я невольно вспоминаю другой бал. Вороний. Тот, на котором моей парой был Тайлер. Я стискиваю зубы и сжимаю голову руками. Довольно! Прочь из моих мыслей, Тайлер Галпин!       Но он упрямо не желает меня слушаться. Я закрываю глаза и вижу себя в его объятиях. Это мазохизм чистой воды. Однако сегодня я не расположена к ментальному самобичеванию.       Я отворачиваюсь от окна и подхожу к столу. Вставляю в печатную машинку чистый лист и заношу правую ладонь над клавишами. С прошлого семестра я не написала ни строчки. И в этом тоже виноват Тайлер.       До моего слуха доносится негромкое постукивание. Вещь? Я оглядываюсь по сторонам, но кисти нигде нет. Неужели меня начали преследовать галлюцинации? Великолепно. Моим видениям не помешает хорошая компания.       Стук прекращается. И возвращается полминуты спустя. До меня доходит, что стучат в дверь. Я бросаюсь к ней и распахиваю в безумной надежде увидеть на пороге… Нет, не Ксавье Торпа.       – Что ты здесь делаешь? – сухо интересуюсь я.       – Честно говоря, я рассчитывал на более тёплый приём, – с явным укором отзывается художник.       – Не люблю сюрпризы. Входи, пока тебя никто не заметил.       Ксавье ныряет в комнату, и я поспешно закрываю за ним дверь.       – Ты так неожиданно исчезла. Я мечтал пригласить тебя на танец.       – Из меня неважная танцовщица.       – Неправда. На Вороньем балу ты произвела настоящий фурор.       – Даже если так, лавры победителя всё равно достались Лукасу Уокеру.       – Он кретин, – фыркает Ксавье.       – Ты пришёл обсудить сына покойного мэра? – желчно спрашиваю я.       Торп отрицательно качает головой.       – Нет. Я хотел узнать, почему ты снова выбрала своим спутником не меня.       Что ж, на неудобный вопрос принято реагировать с достоинством.       – Юджин – мой друг. Я не смогла ответить на его приглашение отказом.       – А что насчёт меня, Уэнсдей? Кто я для тебя?       В данный момент – убийца моего свободного времени. Однако вслух я этого не скажу. Иначе придётся любоваться кислой миной Ксавье весь остаток разговора.       – Ты тоже мой друг.       Его лицо мрачнеет, и сейчас Ксавье выглядит так, будто сошёл со своего же рисунка.       – Я разочарован.       – Чем именно?       – Твоей близорукостью, Уэнсдей. Разве ты не видишь, как я к тебе отношусь?       Конечно, вижу. У меня прекрасное зрение. Но я пока не готова к новым отношениям. Потому что прошлые держат меня крепче любых кандалов.       – Давай не будем торопить события, – миролюбиво предлагаю я.       – Тебе неприятно, что я говорю о своих чувствах?       – Приятно, – кривлю я душой.       – Тогда могу я тебя поцеловать?       Серьёзно? Он спрашивает моего разрешения? Наверное, мне следует сию же секунду выставить его за дверь, однако я хватаюсь за этот призрачный шанс избавиться от навязчивых мыслей о Тайлере. Пусть и ненадолго.       Я сокращаю расстояние между нами до минимума и киваю. Губы Ксавье трогает робкая улыбка. Он берёт моё лицо в свои ладони и тихо произносит:       – С Рождеством, Уэнсдей.       Я зажмуриваюсь. Надеюсь, поцелуй с ним не вызовет у меня какое-нибудь кошмарное видение. Его горячее дыхание опаляет мою кожу. Я приоткрываю рот, и Ксавье мгновенно завладевает им. Он действует бережно, обращаясь со мной, как с фарфоровой статуэткой. Возможно, это правильно. Но я не ощущаю ни слабости в коленях, ни жара внизу живота, как во время поцелуя с Тайлером.       Превосходно. Галпин-младший по-прежнему в моей голове. Я зря уступила Ксавье.       Торп скользит языком по моей нижней губе, затем чуть прикусывает её. Я вздрагиваю и открываю глаза. Он вновь целует меня, теперь уже глубже и нетерпеливее. Я решительно прерываю наш поцелуй. С меня хватит. Ксавье и так получил слишком много.       – Тебе пора, – выдыхаю я. – Энид скоро вернётся.       – Не думаю. Она покинула бал около часа назад. В обнимку с Аяксом. Так что до утра комната в твоём полном распоряжении.       – Чудесно. Значит, никто не помешает моему творческому процессу.       – Тебе не понравился поцелуй? – догадывается Ксавье.       – Понравился. Он меня вдохновил.       – Я польщён.       – Увидимся завтра.       – Спокойной ночи, Уэнсдей.       Он пропадает в темноте холла. Я обхватываю себя за плечи. Кажется, Уэнсдей Аддамс только что совершила очередную ошибку. И объяснение этому одно – пагубное влияние «Невермора».       Я иду к окну, отворяю его, и холодный зимний воздух пронзает мои лёгкие точно шпагой.       Потрясающе. Вполне вероятно, я всё-таки приступлю к первой главе своей новой книги.       За моей спиной слышится шорох. Свежая галлюцинация? Я поворачиваюсь и вижу источник шума. Это Вещь со скоростью улитки выползает из-под кровати Энид.       – Ты за нами подглядывал?       Кисть активно жестикулирует.       – Не оправдывайся. Никому не позволено вторгаться в чужую личную жизнь. В наказание будешь всю ночь следить за входом в комнату. Запомни: ни одна живая душа не должна переступить этот порог без моего одобрения. Даже Энид.       Выпроводив Вещь, я прижимаюсь лбом к грубому деревянному полотну двери. Похоже, насчёт Энид я погорячилась. В конце концов, она моя лучшая подруга. И да, мне самой не верится, что я так считаю.       – Разумное решение – избавиться от Вещи. Свидетели нам ни к чему.       При звуке этого голоса моё сердце делает кульбит. Поворот на сто восемьдесят градусов – и я встречаюсь взглядом с его обладателем. Тайлер Галпин собственной персоной. Прячет руки в карманы куртки и смотрит на меня из-под полуопущенных ресниц.       – Ты явился сюда, чтобы завершить начатое?       Разумеется, я имею в виду своё убийство.       – В некотором роде.       Итак, у меня порядка десяти секунд на спасение. Чудовищно мало. Я пытаюсь нащупать позади себя дверную ручку, но терплю досадное поражение. Разгадав мои нехитрые намерения, Тайлер припечатывает меня к двери.       – Не прикасайся ко мне!       Я ни капли не боюсь. Просто близость его тела сбивает меня с толку. До такой степени, что на фоне посылаемых им флюидов разом меркнут все зверские преступления, которые он совершил. Тайлер послушно отступает, и я вырываюсь из плена мимолётного безрассудства, попутно оставив мысль о бегстве. Судя по всему, он не собирается будить свою тёмную личность.       – Зачем ты вернулся?       – Объясниться. Понимаю, что вряд ли смогу тебя убедить. Однако я раскаиваюсь в содеянном, Уэнсдей.       Он это искренне? Сомневаюсь.       – Помнится, в участке ты говорил совсем другое. Страх и крики твоих жертв пришлись тебе по вкусу.       – То были слова Хайда, не мои.       – Ты покушался на мою жизнь.       – Не я. Хайд.       – Удобная отговорка, не так ли?       – Это не отговорка, Уэнсдей. Я бы никогда не причинил тебе боль. А Хайд не ведает жалости.       По его щеке бежит слезинка. И это окончательно выбивает меня из колеи. Потому что монстры не плачут. Получается, Тайлер не врёт.       Но мой внутренний скептик упрямо твердит об обратном. Однажды я уже попалась на удочку Галпина-младшего. Больше такое не повторится.       – Ты – псих, убийца и монстр, Тайлер. Лучше убирайся отсюда.       Он горько усмехается.       – Я монстр лишь потому, что моя мать была им. А убийцей меня сделала Лорел Гейтс. Но больше я не превращаюсь в... Него.       – Рада за тебя, – холодно отзываюсь я.       – Не лги мне, Уэнсдей. Мы оба знаем: эмоции тебе чужды.       Тайлер резко разворачивается и направляется к окну.       – Ты не отреагировал на то, что я назвала тебя психом, – напоминаю я.       Он останавливается и смотрит на меня через плечо.       – Виновен. Впрочем, только псих мог влюбиться в Уэнсдей Аддамс.       Его признание поражает меня, словно удар молнии.       – Что ты сказал? – севшим голосом спрашиваю я.       – Я сказал, что люблю тебя.       Шаг, другой, третий… И вот я уже стою перед ним и заглядываю в его глаза, полуприкрытые веками.       – Повтори.       – Я люблю тебя, Уэнсдей. Всегда любил. И ты узнала бы об этом раньше, не будь я грёбаной марионеткой в чужой игре.       – Звучит, как смертный приговор, – с упоением шепчу я. – Мне нравится.       И на этом моё хвалёное самообладание катится ко всем чертям. Я осознаю, что меня тянет к нему, как прежде. Хотя нет. Сильнее, чем прежде. Это ненормально. Опасно. Самоубийственно. Иными словами, в духе Уэнсдей Аддамс.       Я встаю на цыпочки и касаюсь губ Тайлера своими. Как тогда во «Флюгере». Тайлер отвечает на мой поцелуй. Наши языки встречаются. Я обнимаю его за шею, а он обхватывает меня за талию. Я чувствую, как его тело начинает сотрясать мелкая дрожь. Ещё несколько секунд – и она передаётся мне. А следом приходит видение.       Яркий свет люминесцентных ламп бьёт по глазам. Я лежу на твёрдой ледяной поверхности и дёргаюсь в конвульсиях. Мне хочется кричать, но горло сковал спазм. Моё левое запястье в крови.       «Всё будет хорошо, Тайлер, – чей-то тихий вкрадчивый голос снежным комом врывается в моё сознание. – Я тебе помогу. Ты излечишься».       Видение рассеивается, и я обнаруживаю себя в кольце рук Тайлера. Он выглядит крайне обеспокоенным.       – Ты в порядке?       Вместо ответа я опять приникаю к его губам. Мне срочно нужно ещё одно видение. Я жажду знать продолжение этой таинственной истории…       Увы, новое видение не спешит меня посещать.       Внезапно Тайлер разрывает поцелуй и отстраняется.       – Я должен идти, Уэнсдей. Пока не случилось то, о чём ты будешь сожалеть всю оставшуюся жизнь.       – Я буду сожалеть, если это не случится, – с расстановкой говорю я. – Единственный способ избавиться от искушения – поддаться ему.       – Мне больше по душе другое изречение Оскара Уайльда, – заявляет Тайлер. – Будь собой. Прочие роли уже заняты.       – Если ты ещё не заметил, это моё кредо по жизни.       Он колеблется, и я снова беру инициативу в свои руки. Точнее, в губы. Тайлер сдаётся. Подхватывает меня на руки и несёт в сторону кровати. Осторожно усаживает на одеяло, а сам становится передо мной на колени. Приподнимает подол моего платья и касается трусиков. На его лице тут же расцветает хитрая улыбка. Он медленно ощупывает тонкую кружевную ткань, а потом демонстрирует мне свои влажные пальцы.       – Ты понимаешь, что это означает?       Галпин-младший явно старается меня смутить, но Уэнсдей Аддамс не знает, что такое смущение.       – Я знакома с физиологией, Тайлер.       Он хмурится и буквально выстреливает очередным вопросом.       – Скажи честно, Уэнсдей: ты ещё девственница?       Я медлю с ответом ровно до тех пор, пока в его глазах не поселяется паника.       – Да, но ты это исправишь.       Тайлер облегчённо вздыхает и аккуратно стягивает с меня трусики. Я замираю, ведь впервые предстаю перед парнем в таком нескромном виде.       – Ты прекрасна, Уэнсдей… – хрипло произносит Тайлер, наклоняет голову, и в следующее мгновение проникает в меня языком.       Я не стону. Не мой стиль. Однако удержаться от ультразвукового крика не в состоянии. Оконное стекло вмиг покрывается паутиной трещин. Я запускаю пальцы в волосы Тайлера и притягиваю его ближе к себе.       Он тщательно вылизывает меня изнутри, отчего эйфория наполняет каждую клеточку моего тела. Я плавлюсь, как свеча на алтаре. Ощущения, которые мне дарит Галпин-младший, ни с чем не сравнимы.       Тайлер меняет тактику: скользит в моё лоно пальцами и щекочет нежные складочки. Остатки моей сдержанности моментально испаряются. Я слегка подмахиваю бёдрами, до крови закусываю нижнюю губу и выкрикиваю его имя. Несколько раз подряд.       А он продолжает доводить меня до исступления. Добирается до заветного бугорка, обхватывает его губами и затягивает ртом. Перед моими глазами вспыхивает сверхновая, низвергая прочие звёзды в пучину вечного мрака. Только бы эта космическая агония длилась как можно дольше! Не останавливайся, Тайлер. Не возвращай меня в мир, где нет места таким, как мы. Мне нужно больше тебя внутри себя.       И Тайлер внимает моему безмолвному приказу. Чарующие движения его языка возобновляются. Он ловко чередует их скорость и амплитуду, заставляя меня балансировать на грани между реальностью и забвением, приближая мой первый в жизни оргазм. Но когда я почти достигаю экстаза, Тайлер вдруг прерывается. Его шевелюра выскальзывает из моих пальцев. Он выпрямляется во весь рост и загадочно ухмыляется.       Я растерянно смотрю на него снизу вверх, озадаченная столь стремительной переменой в его поведении.       – Ты вкусная до невозможности, – выдаёт Тайлер и начинает раздеваться.       Я с жадностью наблюдаю за тем, как из-под сбрасываемой одежды дюйм за дюймом появляется его гибкое, хорошо сложенное тело. Полностью обнажившись, он машинально прикрывает ладонями свою разгорячённую пульсирующую плоть, и застывает на месте, будто под взглядом горгоны.       – Почему ты медлишь? – не выдерживаю я.       – Жду, когда ты меня попросишь.       Проклятье! Уэнсдей Аддамс не умеет просить. Она требует, приказывает, добивается желаемого запугиванием и угрозами. В ход идут любые средства, кроме просьб. И Тайлеру отлично об этом известно.       – Просто попроси меня, Уэнсдей, – настаивает он.       Ни. За. Что. Я скорее умру, чем поступлюсь своими принципами. Тебе меня не приручить, Тайлер Галпин.       Я открываю рот и… произношу именно то, что он хочет услышать.       – Пожалуйста, Тайлер, возьми меня прямо сейчас.       – Вот видишь, совсем несложно, правда? – усмехается он, забирается на кровать и в считанные секунды освобождает меня от платья, ботинок и чулок.       Я осознаю, что из-за него уже в который раз вероломно нарушаю собственную, данную ещё в далёком детстве, клятву сопротивляться всем соблазнам окружающего мира. Осознаю и не казню себя за это. Потому что поцелуи и объятия Тайлера усмиряют моих внутренних демонов.       Он отбрасывает одеяло в сторону и укладывает меня на спину. Мой пульс мгновенно учащается, а дыхание становится рваным, как при лихорадке.       – Я буду нежен, обещаю, – мурлычет Тайлер, нависая надо мной.       – Не утруждайся. Боль – это наслаждение, – мечтательно отзываюсь я и кусаю его в плечо.       Издав полурык-полустон, он размыкает мне бёдра коленом и одним резким толчком преодолевает барьер моей невинности. То есть, делает всё идеально. Вскрикнув, я ловлю новые для себя ощущения. А заодно – и виноватый взгляд Тайлера. Я опять обошлась без ультразвука.       – Как ты, Уэнсдей? – его тон полон неподдельной заботы.       – Терпимо, – признаюсь я. – По десятибалльной шкале эта боль тянет на твёрдую пятёрку.       – Значит, мне есть к чему стремиться, – мрачно шутит он. – Хочешь, чтобы я доставил тебя на вершину страданий?       – Пожалуй, нет. Для этого тебе пришлось бы сжечь меня заживо.       – О’кей. Тогда будем двигаться в противоположном направлении. Расслабься, Уэнсдей.       Судорожно вздохнув, я подчиняюсь. Тайлер принимается ласкать мои соски – по очереди обводит их языком, покусывает и целует, щедро смачивая слюной. Его старания не проходят даром: боль в промежности действительно притупляется, а я погружаюсь в бездну порочного удовольствия.       – Мне уже лучше, – доверительно сообщаю я. – Можешь больше не сдерживать себя.       И Тайлер скидывает оковы самоконтроля. Пускает в ход зубы, болезненно прихватывая ими кожу на моей шее. С нажимом проходится губами по моей груди, оставляя на ней цепочку влажных следов. Стискивает мои предплечья так, что утром на них наверняка проявятся синяки. И всё это на фоне ритмичных фрикций, под темп которых я безошибочно подстраиваюсь.       Он впивается в меня настолько яростным поцелуем, что из раны на моей нижней губе сочится кровь. Однако Тайлера это не останавливает. Он ещё неистовее вонзается в мой рот, усиливая кровотечение. Я чувствую солоноватый привкус на языке и нестерпимое покалывание на поражённом участке кожи. Безупречное сочетание.       Тайлер приподнимается на вытянутых руках, и меня невольно бросает в трепет. Именно таким, с искажённым хищной гримасой лицом и окровавленным ртом, он явился мне в видении в тот памятный вечер во «Флюгере».       Определённо, Хайд никуда не делся. Он где-то на задворках сознания Тайлера. Пробует завладеть разумом своего носителя, чтобы безжалостно уничтожить тех, кто посмел встать у него на пути. Включая меня.       Ситуация принимает поистине угрожающий оборот. Тайлер – монстр. Я – жертва. Даже позы, в которых мы застыли, прямое тому доказательство.       И меня это дико возбуждает. Я намерена укротить их обоих.       Слизав собственную кровь с его губ, я решаюсь на откровенную провокацию:       – Уверена, у тебя дежа-вю. И на кого из них я похожа?       Его зрачки расширяются. Зверь заглотил наживку.       – Ч-что?       – Ты понял, о чём я. Хочешь меня укусить? Облизать с головы до ног? Или сразу – порвать на части?       Он обнажает зубы в жутком оскале.       – Замолчи, Уэнсдей. Это не кончится ничем хорошим.       О, ты бесконечно заблуждаешься, Тайлер.       Я дотягиваюсь до его уха и в несвойственной мне приторно-сладкой манере шепчу:       – Покажи мне себя настоящего, Тайлер. Дай Ему немного свободы. Я хочу вас обоих.       Этих слов оказывается достаточно, чтобы он полностью слетел с катушек. Вдавил меня в матрас. Сомкнул пальцы на моём горле. Зарычал и грубо вошёл в меня. До судороги в пальцах ног. До искр из глаз. До помутнения рассудка. А после начал вколачиваться в меня ещё жёстче.       Меня захлёстывают волны блаженства. И обострившаяся боль лишь добавляет пикантности происходящему. Я выгибаюсь навстречу Тайлеру, стремясь вобрать его в себя ещё глубже. Единение наших тел сводит меня с ума, пробуждая замашки рабовладельца.       Тайлер Галпин – мой. Целиком и полностью. От макушки до пяток. Я его не отпущу. Не отдам. И, не раздумывая, сотру в порошок всех, кто захочет нас разлучить.       Увлёкшись мыслями о пленении Тайлера, я не сразу понимаю, что положение моего тела изменилось. Теперь я стою на четвереньках, почти упираясь лбом в подушку. А Тайлер берёт меня сзади. По-звериному бешено. И одновременно забавляется с моими сосками: сжимает их пальцами, оттягивает, а потом резко отпускает. Снова и снова. Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не завыть от восторга. Это бы напрочь разрушило мой имидж. К тому же, есть масса других способов похвалить своего хищника.       Тайлер вновь опрокидывает меня навзничь. Выражение его лица постепенно смягчается. Он овладевает мной без прежней дерзости. А ещё зализывает на мне оставленные им же укусы.       Я чувствую, что близка к разрядке, и царапаю спину Тайлера ногтями. Он шипит, но покорно терпит это истязание.       – Весьма мучительный способ обозначить меня, как свою собственность, Уэнсдей.       Галпин-младший опять превратился в пай-мальчика. Предсказуемо. И очень вовремя.       – Прости, – я дотрагиваюсь до его щеки, и в этот миг меня накрывает мощный оргазм.       Мне отчаянно не хватает воздуха в лёгких. Я запрокидываю голову, цепляюсь за плечи Тайлера и слышу его громкий стон. Он финиширует вместе со мной, изливаясь в меня тёплой вязкой массой.       Некоторое время мы лежим в тишине. Восстанавливаем сбившееся дыхание и унимаем бешеный галоп сердец. Тайлер притягивает меня к себе и целует в висок.       – Всё нормально, Уэнсдей?       – Абсолютно. По-моему, я счастлива.       На самом деле я нисколько в этом не сомневаюсь.       – Рад, что сумел тебя осчастливить. Знаешь, я грезил о чём-то подобном со дня нашего знакомства.       Я прячу свою пародию на улыбку у него на груди.       – Почему ты скрыл от меня правду о себе?       – Боялся тебя потерять. Ты не осталась бы рядом, узнав мою страшную тайну.       – Не делай поспешных выводов. Роуэн пытался меня прикончить. Старик, живший в развалинах приходского дома, тоже хотел мне навредить. Доктор Кинботт копалась в наших с тобой мозгах. Юджин, к счастью, выжил. А трое туристов вряд ли были ангелами во плоти. Наверняка у каждого из них имелся свой скелет в шкафу. Если бы ты признался мне во всём до того поцелуя в кофейне, то избежал бы пытки в мастерской. И, Тайлер, я бы тебя не бросила.       – Повторишь это на суде в мою защиту?       Я приподнимаюсь на локте и сверлю его глазами.       – На суде?       – Я не могу прятаться вечно, Уэнсдей. Мне нужно вернуть себе доброе имя.       – У тебя есть план?       – План есть у мистера Нортона. Он обещал помочь.       – Кто такой мистер Нортон?       – Тот, кто облегчил мою незавидную участь.       Тайлер поднимает свою левую руку. На бледном запястье, подсвеченном синевой вен, красуется тонкий аккуратный шрам.       – Сюда вшит биочип, который частично подавляет мой ген парии. Теперь Хайд не вырывается наружу.       Однако всё ещё остаётся внутри. Значит, моё недавнее видение – это обрывок воспоминания Тайлера об операции.       – Чип изобрёл мистер Нортон?       – Да. И на его создание он потратил годы. Чип предназначался самому мистеру Нортону.       – Он Хайд?       – К счастью, нет. У него иная… особенность. Увы, чип помог мне только наполовину. Хотя в моём случае это уже немалый прогресс.       Я не разделяю энтузиазм Тайлера. Что-то мне подсказывает: он угодил в очередную ловушку. Но я его оттуда вытащу.       – Расскажи мне о своём спасителе.       – Доктор Брэд Нортон – гениальный нейрохирург. И телепат. У него была практика в Калифорнии, где он жил с женой и сыном. Мальчик унаследовал его способность читать чужие мысли, но не справился с ней. Все эти голоса в голове доводили его до сумасшествия, и он покончил с собой в возрасте двенадцати лет. Сейчас ему было бы столько же, сколько мне.       – Почему родители не отправили его в «Невермор»?       – Они узнали о существовании академии уже после смерти сына.       – Досадно. И всё же мистер Нортон оказался в этих краях. Рядом с заведением, где его сына могли спасти. Совпадение?       – Жестокая шутка судьбы. Самоубийство сына разрушило его брак, и он сбежал от прошлого на другой конец страны. В Ричмонд, это в восьми милях от Джерико.       – Ты живёшь у него?       – Мистер Нортон любезно согласился меня приютить. По сути, он заменил мне отца.       – Твой родной отец не так уж плох.       – Он обманывал меня всю мою жизнь, Уэнсдей!       – Ты тоже не был с ним откровенен. Думаю, шериф надеялся, что незнание тебя защитит.       – И к чему это привело? Мной цинично воспользовалась одержимая кровной местью психопатка! Я убил шесть человек. Бросил тень на репутацию «Невермора». Едва не стал виновником геноцида. Чуть не расправился с тобой. Господи, я даже на отца набросился. Твоя подруга помешала мне его растерзать.       – А я предупреждала шерифа о том, что ты обернёшься против него.       – Ему наплевать на окружающих и на их мнение.       – Может быть. Однако ему не наплевать на тебя. Ты до сих пор не объявлен в розыск. Отец ведёт твои поиски, не поднимая шумихи.       – Он действовал бы иначе, разделайся я с теми полицейскими, что везли меня в окружную тюрьму.       – Что побудило тебя оставить их в живых?       – Без понятия. Наверное, то, что они не пытались меня остановить.       – Куда ты отправился, совершив побег?       – Сначала бродил по лесу в личине монстра. Затем наткнулся на какую-то лачугу и принял свой человеческий облик. Нашёл внутри немного еды и старую охотничью одежду. К вечеру туда пришёл человек с ружьём. Я принял его за члена поисковой группы и был убеждён в том, что он меня пристрелит.       – Этим человеком оказался мистер Нортон?       Тайлер кивает.       – Ему хватило минуты, чтобы понять, в какое дерьмо я влип.       – Что было дальше?       – Он поведал мне свою историю, а с наступлением ночи забрал с собой. В Ричмонде обо мне никто не знает. Поэтому я могу покидать дом мистера Нортона лишь в тёмное время суток.       Довольно любопытный тип, этот доктор Нортон.       – Я хотела бы с ним познакомиться.       – Без проблем. Я заеду за тобой в ближайшую субботу. За час до полуночи.       – Договорились.       Я подминаю Тайлера под себя и вновь играю с ним в искушение. Плавно скольжу языком по отметинам от когтей Хайда, слушая сдавленные стоны, рвущиеся из его груди, и… вся сладость момента растворяется в скрипе распахиваемой двери.       Повернув голову, я замечаю Вещь, приросшего к полу при виде нас с Тайлером.       – Это не твоё дело! – огрызаюсь я. – Кто там? Энид?       Кисть подтверждает мою догадку характерным жестом.       – Задержи её! – велю я и с нескрываемым разочарованием обращаюсь к Тайлеру: – К сожалению, тебе надо уходить. Аякс выдохся раньше, чем я предполагала.       Он неохотно выбирается из кровати и торопливо одевается. Потом суёт ноги в кроссовки и зашнуровывает их подрагивающими пальцами. Я гипнотизирую Тайлера взглядом, посылая ему сигнал поцеловать меня на прощание. И он без помех считывает его.       Этот поцелуй не похож на все предыдущие. В нём нет животной страсти и слепого инстинкта. Зато есть безграничная нежность и особая теплота. Когда наши губы размыкаются, я рискую пойти ва-банк:       – Кажется, ты выбрал меня своей новой хозяйкой.       – Пока смерть не разлучит нас, – с обворожительной улыбкой беззлобно вторит мне Тайлер.       Он точно мой типаж.       – Твоя смерть, – беспощадно уточняю я.       – Согласен. Ради тебя, Уэнсдей, я готов умереть.       Наивный. Так просто ты от меня не отделаешься, Тайлер Галпин. Не позволю. Я найду тебя даже на том свете.       Он исчезает за окном. Я откидываюсь на подушку и натягиваю одеяло до самого подбородка. Мои ноздри улавливают дурманящий металлический запах крови, которой пропиталась простыня. Будет очень некстати, если Энид его учует.       Но Синклер появляется в комнате совершенно измождённая, с растрёпанной причёской и лихорадочно блестящими глазами. Не нужно быть великим сыщиком, чтобы прийти к элементарному умозаключению: этой ночью Энид занималась с Аяксом тем же, чем я занималась с Тайлером.       Заметив, что я не сплю, она смущается.       – Я тебя разбудила? Извини.       – Ты странно выглядишь. Что случилось? – невозмутимо интересуюсь я.       Как ты выкрутишься, Энид?       – Ничего. Я безмерно счастлива, Уэнсдей.       Она рушится на свою кровать и проваливается в глубокий спасительный сон.       Я же, напротив, ощущаю неимоверный прилив бодрости и сил. А ещё лёгкую тошноту и неистовое желание разрыть чью-нибудь могилу. Уэнсдей Аддамс на пике своей формы. Меня распирает от нахлынувшего вдохновения…       И в этом, безусловно, виноват Тайлер.