Глава 5. Лишь иллюзия
25 февраля 2023 г., 16:14
Dort wo der Himmel endet, fängst du erst an… Augen unter Null, die Seele ohne Licht, Einsam abgetaucht und kein Land in Sicht… Augen unter Null sehen das Ufer nicht, Einsam abgetaucht und kein Land in Sicht… (c) «Eisbrecher» – «Augen unter Null»
– Как продвигается работа над сценарием? Своим вопросом я рассчитываю убить двух зайцев сразу. Обратить на себя внимание Уэнсдей и отвлечься от очередной нудной лекции в исполнении мистера Линча. Изгои растительного мира волнуют меня сегодня не больше, чем всегда. – Спроси об этом Энид. Или Вещь. Я делегировала ему предоставленные мне полномочия. Ответ в стиле Уэнсдей Аддамс. Исчерпывающий. Сухой. Однозначный. С чего я вообще решил, что она станет заниматься такой ерундой? – Отличный ход, – льстиво говорю я. – Скорее, жест доброй воли. Мои идеи вызвали бы у миссис О’Фаррелл не бурный восторг, а сердечный приступ. – И после этого поползли бы слухи о том, что должность директора «Невермора» проклята, – усмехаюсь я. – Впрочем, нашей Академии не привыкать к чёрному пиару. – Мистер Торп, – недовольный голос преподавателя ботаники пронзает мои барабанные перепонки, отчего я невольно содрогаюсь, – будьте любезны, поведайте нам тему вашей с мисс Аддамс дискуссии. Мы тоже примем в ней активное участие. По оранжерее разносится громкий смех. Уэнсдей закатывает глаза. Я теряюсь. Вот уж не ожидал, что этот полуслепой коротышка проявит к нам интерес. И тут руку помощи мне протягивает та, у которой есть все основания меня ненавидеть. Бьянка. – Мистер Линч, занятие почти подошло к концу. Может, лучше запишем домашнее задание? Ботаник мгновенно забывает про нас с Уэнсдей и виновато смотрит на Бьянку. – Разумеется, мисс Барклай. Итак, к следующему уроку я прошу вас… Я поворачиваюсь к Бьянке и одними губами произношу: «Спасибо». Широко улыбнувшись, она подмигивает мне с видом бывалого заговорщика. Я шлю ей ответную улыбку. Чертовски приятно осознавать, что бывшая девушка по-прежнему на моей стороне. В то время, как будущая уже побросала свои вещи в рюкзак и исчезла из поля моего зрения. Тебе всё равно не скрыться от меня, Уэнсдей. Мы созданы друг для друга. И совсем скоро ты сама поймёшь это. Выйдя из оранжереи, я первым делом догоняю её. – Предлагаю стереть инцидент с мистером Линчем из памяти походом в Джерико. – Какой ещё инцидент? Ладно, осмелюсь зайти не с тыла, а прямиком с фронта. – Мне кажется, в новом семестре ты сильно изменилась, Уэнсдей. Она останавливается и бросает на меня пытливый взгляд. – Что ты имеешь в виду? – Ты перестала ввязываться в авантюры. Практически не споришь с окружающими. Не устраиваешь бурю в стакане воды. Знаешь, иногда мне не хватает твоих бунтов на корабле. – Корабль сел на мель, Ксавье. И никакой бунт не спасёт положение. Её слова меня настораживают. – Теперь из нас двоих загадками говоришь ты. – Я переведу. Мне скучно в «Неверморе». Прошлый семестр хотя бы наполняли мрачные тайны… Уэнсдей вдруг осекается. Закусывает нижнюю губу и прячет глаза. Моё сердце пропускает удар. А на горизонте опять маячит тень Тайлера Галпина. Ведь самую мрачную тайну хранил он. На пару с Лорел Гейтс, конечно. Но мёртвая злодейка больше не в счёт. – Ты не умеешь жить спокойно, да, Уэнсдей? Она вскидывает голову и ледяным тоном заявляет: – Спокойствие – лишь иллюзия. Яд, по капле отравляющий душу и сознание. От моей недавней уверенности в себе не осталось и следа. Уэнсдей мастерски обратила её в прах. Однако я не собираюсь капитулировать. – Если передумаешь создавать антидот в одиночку, ты знаешь, где меня искать. – Спасибо. Я учту. Лицо Уэнсдей, как обычно, ничего не выражает. С таким уровнем самоконтроля ей стоило бы попытать счастья за покерным столом. Ну а я проверю свой запас везения прямо сейчас. – Я не расслышал, ты пойдёшь со мной в Джерико? – В другой раз. Сегодня у меня спиритический вечер. Интересно, с чьим духом она намерена пообщаться? Или это наспех сочинённый повод, чтобы избавиться от меня? В любом случае, мой первый выстрел мимо. Надеюсь, второй попадёт в яблочко. – А на Рождественский бал? – Меня уже пригласили. Я ответила утвердительно. Земля разверзается под моими ногами, и я падаю в пропасть, снедаемый болью и отчаянием. Немыслимо! Уэнсдей Аддамс снова выскользнула из расставленных мною сетей. Похоже, я превратился в патологического аутсайдера. – И кто этот любимчик фортуны? Ненависть и презрение, что я испытываю к своему таинственному сопернику, вмиг сменяются недоумением и завистью, когда Уэнсдей называет его имя. – Юджин. Надо же, действительно фаворит удачи. Пережил встречу с Хайдом. Сыграл ключевую роль в победе над главным врагом парий, населяющих «Невермор». Обошёл меня в гонке за право сопровождать Уэнсдей на Рождественский бал. Мне хочется заорать во всю мощь своих лёгких. Какого, спрашивается, хрена? Сколько ещё я должен терпеть, прежде чем заполучу её? Но я, естественно, молчу. И даже выдавливаю из себя улыбку. Уэнсдей незачем знать, как страстно я мечтаю занять место Оттингера. Иначе она начнёт меня избегать. А я не вынесу разлуки с ней. Генри Миллер ошибался, утверждая, что художник всегда одинок – если это художник. Истинному творцу нужна муза. И я нашёл свою. Отпустить её – безумие чистой воды. Я мог бы и дальше безраздельно наслаждаться вниманием Уэнсдей. Однако нашу идиллию варварски нарушают Энид, Аякс и Бьянка. – У меня сногсшибательная новость! – Синклер едва не лопается от переполняющих её эмоций. – Наш с Вещью сценарий официально одобрен. Миссис О’Фаррелл внесла в него только одну правку. И она нереально крутая! Все должны прийти в маскарадных костюмах. – Ух-ты, – восхищённо цокает языком Петрополус. – Я бы не отказался примерить на себя образ Геркулеса. – Тогда я буду Мегарой, – многозначительно заявляет Энид, не сводя с Аякса влюблённого взгляда. За то, чтобы Уэнсдей одарила меня таким же, я, не раздумывая, готов отдать полжизни. Но в данный момент я ей совершенно безразличен. Собственно, как и в любой другой. – А меня занимает вот что, – деловито произносит Бьянка. – Где мы достанем костюмы? – Возьмём напрокат в «Мире пилигримов», – радостно сообщает Энид. – Миссис О’Фаррелл уже обо всём позаботилась. От нас требуется лишь вовремя вручить ей список желаемого. Я его передам, а Вещь проведёт опрос среди учеников. – Она сконфуженно смотрит на Уэнсдей. – Я не просила его об этом. Он сам вызвался. – Не сомневаюсь. Пойду поучаствую в опросе. И Уэнсдей, ни с кем не попрощавшись, торопливо удаляется в направлении Офелия-холла. Что ж, поступи она наоборот, я бы всерьёз забеспокоился о её душевном здоровье. Аякс и Энид тоже испаряются, не говоря ни слова. Я остаюсь наедине с Бьянкой и расцениваю это как знак свыше. – Составишь мне компанию на Рождественском балу? Она язвительно ухмыляется. – Понятно. Наша готическая принцесса вновь тебя кинула. – Ничего подобного, – нагло отпираюсь я. Бьянка сочувственно вздыхает. – Мы были парой, Ксавье. Я хорошо тебя изучила. Так что не надейся меня обмануть. Никто не любит быть уличённым во лжи, и я не исключение. Поэтому прибегаю к старому как мир трюку, чтобы её отвлечь. Я подхожу к Бьянке вплотную, беру её руки в свои и проникновенно шепчу: – Разве я стану врать той, что навечно в моём сердце? Примитивно. Эффектно. Безотказно. Бьянка точно не устоит. Однако где-то я всё же просчитался. Потому что она решительно высвобождается из моих пальцев и отступает на шаг назад. – Прекрасная попытка, Ксавье. Правда, неудачная. Мне есть, с кем пойти на этот бал. Ты не единственный свободный парень в окрестностях Джерико. Зато я определённо единственный, кто заявится на вечеринку с воображаемой подружкой. Докатился! Стал изгоем среди изгоев, совсем как Роуэн. Я смотрю вслед Бьянке, грациозно пересекающей двор Академии, и ловлю себя на мысли, что проникся подлинным уважением к её спутнику, явно знающему толк в девушках. Она привлекательна, умна, отважна… Впрочем, я нисколько не ревную. Когда я хотел, Бьянка Барклай была моей. Теперь я желаю Уэнсдей Аддамс. И ни перед чем не остановлюсь в достижении этой цели.***
Я топчусь у входа в бальный зал в надежде просочиться на праздник одновременно с Уэнсдей и Юджином. Зная о её тяге ко всему жуткому и о его помешанности на пчёлах, девяносто девять шансов из ста, что их костюмы будут сочетаться так же идеально, как молоко и чипсы. Поэтому я абсолютно убеждён в том, что мой наряд благородного разбойника из Шервудского леса станет гармоничным дополнением к любому образу Уэнсдей. Даже если она выбрала образ чумного доктора. Моя тактика предельно проста. Держаться поближе к Уэнсдей на протяжении всего мероприятия. Оттингер не годится на роль её воздыхателя. Это видно невооружённым глазом. Моё же присутствие рядом с ней наверняка создаст у окружающих прямо противоположное впечатление. А под конец бала я приглашу Уэнсдей на медленный танец и открою ей свои чувства. – Классный прикид, Ксавье! – весёлый возглас Энид мигом возвращает меня с небес на землю. – Да, чувак, выглядишь отменно, – соглашается с ней Аякс. Сами они, как и планировали, воплотили персонажей древнегреческой мифологии. – Но вы двое меня уделали, – быстро признаю я своё поражение. – Если миссис О’Фаррелл взбредёт в голову провести конкурс на лучший костюм, то мне, по-видимому, ничего не светит. – Не советую сходить с дистанции до начала состязания, Торп. Призрак Робина Гуда непременно отомстит тебе за это. Замечательно! Бьянка предпочла мне Лукаса Уокера. А я думал, после их с приятелями выходки на Вороньем балу Академия навсегда превратилась для цивилов в Зону 51. – Уокер, – я приветствую его лёгким кивком, – не ожидал тебя здесь увидеть. – Обожаю оказываться там, где меня не ждут, – ехидно парирует он. У них с Бьянкой тоже парные костюмы. Лукас – кардинал Ришельё. Бьянка – Миледи Винтер. По сравнению с четвёркой собравшихся я кажусь бедным родственником, хотя ни у кого из них, в отличие от меня, нет художественного вкуса. И это крайне угнетает. К счастью, мою стремительно падающую самооценку успевает спасти Оттингер, очень кстати появившийся в личине Винни-Пуха. – Юджин! – Энид верещит так, что у меня чуть не закладывает уши. – Неужели Уэнсдей придёт в костюме Пятачка? – Блеск, – скалит зубы Уокер. – Мы все зальёмся кровавыми слезами. Как же он меня раздражает! Не понимаю, что общего у Бьянки с этим напыщенным пижоном. – Не представляю себе Уэнсдей в розовом костюме, – во всеуслышание объявляет Аякс. – Чтобы надеть на неё такой костюм, понадобится экзорцист, – резонно замечает Бьянка. Энид хихикает. Юджин разводит руками. – Я не спрашивал Уэнсдей насчёт её костюма. Решил, пусть это будет сюрприз. И он удался. Через несколько секунд Уэнсдей спускается по лестнице в своём обычном облике самой эпатажной ученицы «Невермора». Она одета в будничное чёрное платье, отороченное кружевным белым воротником. На её изящных ножках – чёрный нейлон и того же цвета ботинки на грубой подошве. Более уместную обувь для танцев надо ещё поискать. Нас всех терзает один и тот же вопрос. А задаёт его Энид, как только Уэнсдей присоединяется к нашей разномастной компании. – Где твой костюм? Уэнсдей невозмутимо пожимает плечами. – Это мой костюм. Я маньяк-убийца. Они выглядят так же, как и все остальные. Мне стоит титанических усилий не рассмеяться. Уэнсдей Аддамс не меняется. Шокирует публику при каждом удобном случае. Я никогда не устану восхищаться ею. – Оригинальный подход, – рассыпается в неуклюжем комплименте Аякс. Уэнсдей гордо вздёргивает свой прелестный носик. – Банальность иссушает личность. Чтобы сохранить вторую, я, ещё находясь в материнской утробе, умертвила в себе первую. Сеанс шоковой терапии продолжается. – И всё-таки твоему образу кое-чего недостаёт, Аддамс. Уокер взялся за старое. Раздувает конфликт на пустом месте. Уверен, Уэнсдей его проучит. – Чего же? – подозрительно тихим голосом интересуется она. – Фирменного фартука из «Флюгера». Галпин ведь там работал. Пара мгновений – и каждый присутствующий выдаёт вполне типичную для себя реакцию на эту грязную шутку. Энид стоит с раскрытым ртом. Аякс растерянно хлопает глазами. Юджин кривится так, словно проглотил одну из своих подопечных. Бьянка сердито толкает Лукаса в бок. Сам он глумливо улыбается. Я стискиваю кулаки, готовый ринуться на защиту Уэнсдей, как разъярённый бык… Однако Уэнсдей не нуждается в моём покровительстве. Резким отточенным движением руки она бьёт обидчика в нос. Уокер тут же зажимает его обеими ладонями. Между его пальцами проступает кровь. – Ещё одна похожая реплика – и твоей матери придётся носить цветы сразу на две могилы, – жёстко припечатывает Уэнсдей. – Мисс Аддамс! – раздаётся позади нас истошный крик Долорес О’Фаррелл. Удар она, несомненно, видела. Но вряд ли слышала последовавшую за ним фразу. – Никому не вмешиваться, – предупреждает всех Уэнсдей. – Тебя это особенно касается, Лукас. Директор Академии врывается в наш круг этакой фурией. – Что здесь произошло? – допытывается она. – Мисс Аддамс, почему вы проявили агрессию по отношению к мистеру Уокеру? – Он не умеет держать язык за зубами, – честно отвечает Уэнсдей. – Это не оправдание! Подобное поведение категорически неприемлемо для учеников «Невермора». Назревшие проблемы следует решать в моём кабинете. Или в кабинете психотерапевта. – Вам напомнить, как сложилась судьба доктора Кинботт, которая была моим психотерапевтом в прошлом семестре? Да, загнанная в угол, Уэнсдей ещё опаснее. И прекраснее. Глаза Долорес О’Фаррелл мечут молнии. – Вы перешли все границы, мисс Аддамс! Я лишаю вас привилегии на посещение ближайшей экскурсии. А сейчас – извинитесь перед мистером Уокером. – И не подумаю, – фыркает Уэнсдей. – Немедленно, мисс Аддамс! Иначе я буду вынуждена поднять вопрос о назначении вам нового курса психотерапии. А вот это уже угроза уровня Мстителей. Лицо Уэнсдей каменеет. – Я жду, Аддамс. – Уокер бессовестно упивается дарованным ему превосходством. – Извини, – выдавливает из себя Уэнсдей. – За то, что не ударила сильнее. И, пока собравшиеся переваривают озвученное, она хватает Юджина за руку и тащит за собой в зал. Я спешу за ними, попутно стараясь не разразиться гомерическим хохотом. Давненько Рождество не приносило мне столько веселья. Зал декорирован в традиционном стиле. Повсюду мигают огоньки гирлянд, с потолка свешиваются красно-белые чулки вперемешку с серебристыми шариками и позолоченными звёздами, а в центре красуется огромная ель в окружении нескольких фуршетных столов. За диджейским пультом зажигает МС Кровосос. Колпак Санта-Клауса смотрится на нём нелепо. Всё равно, что кукольный бант на сенбернаре. Уэнсдей выпускает Юджина из своей хватки, только оказавшись у стола с водружённой на него пирамидой из бокалов, наполненных чем-то вроде разбавленного гренадина. Оттингер, не теряя времени, опрокидывает в себя две порции напитка и бросается на танцпол. Уэнсдей провожает его непривычно тёплым взглядом, затем делает глоток из своего бокала и презрительно кривит губы. – Что случилось, Уэнсдей? – я шагаю к ней в искреннем стремлении помочь. – Сплошное надувательство. Это клубничный пунш. Гадкое пойло. Хоть бы коньяк в него добавили. Она с громким стуком возвращает бокал на стол. – Зря ты отказалась быть соавтором сценария, – сетую я. – Этой вечеринке не помешало бы повысить градус. – Я не предам свои моральные ценности ради дурацкого коктейля. И Уэнсдей отправляется прямиком на танцпол, который, кроме Юджина, уже вовсю рвут Энид с Аяксом и Бьянка с Лукасом. Нос Уокера заклеен пластырем вдоль и поперёк, однако он отплясывает так, будто по физиономии за него получил кто-то другой. Заслуга Бьянки. Она способна вдохновлять и с амулетом на шее. Диджей врубает «Carol of the Bells» в незнакомой мне аранжировке, и танцующих резко прибавляется. Хорошенько поработав локтями, я вливаюсь в это броуновское движение. Футах в пяти от меня Юджин силится повторить очередной странный танец Уэнсдей. Я наблюдаю за его жалкими потугами, и внезапно осознаю, что был неправильного мнения об их костюмах. Они великолепно сочетаются. Маньяк-убийца с внешностью девочки-подростка и её плюшевый мишка. Железная логика. Потому что, как известно, маньяками не рождаются, а становятся. Зачастую под влиянием детской психологической травмы. Музыка вдруг обрывается, и зал оглашает усиленный микрофоном тенор МС Кровососа. – Йоу, народ! Мне тут шепнули, скоро начнётся жара. Так что рекомендую всем промочить горло, пока есть возможность. У стола с напитками моментально возникает давка. – Это не по сценарию, – сокрушается Энид, принимая у Аякса бокал с пуншем. – Миссис О’Фаррелл перекроила его без моего ведома. Стоящая неподалёку Уэнсдей картинно вздыхает. – Впереди ещё много разочарований. Пора смириться с тем, что «Невермор» – обитель рухнувших надежд. – Где твой оптимизм, Аддамс? – с издёвкой спрашивает Уокер. – Там же, где твой инстинкт самосохранения, – отрезает Уэнсдей. – Ради всего святого, когда вы уже заключите перемирие? – сердито интересуется Бьянка. – Не в этой жизни, – ядовито бросает Уэнсдей и идёт к столу с закусками. Я ступаю за ней. Она пробует канапе с прошутто и грушей. – Весьма недурно. После истории с пуншем я ожидала, что мясо заменили соевой подделкой. – Меха не простили бы шеф-повару такой дерзости, – уверенно говорю я. Диджей включает «Last Christmas», и танцпол живо заполняют обнимающиеся парочки. Вне себя от радости я поворачиваюсь к Уэнсдей, чтобы пригласить её на слоу-фокс, и... моя хрустальная мечта разбивается о гранит суровой реальности. Уэнсдей ушла, оставив меня в гордом одиночестве. Я обыскиваю зал взглядом. Безрезультатно. Щуплая фигурка в чёрном бесследно пропала, как Звено 19 в Бермудском треугольнике. Но я не тороплюсь предаваться унынию. Наверное, Уэнсдей просто сочла бал невероятно скучным и вернулась в Офелия-холл. Что ж, меня это более чем устраивает. Чуть позже я загляну к ней. И проявлю настойчивость. Она обязательно ответит мне взаимностью. А остальное неважно. Безлико. Эфемерно. Другими словами, лишь иллюзия.
