Пока смерть не разлучит нас

Alles aus Liebe zu ihr, Alles und mehr wird passieren. Ich will mich verletzen, will alles wagen, Grausame Schmerzen werd ich ertragen – All das nur aus Liebe zu ihr!

(c) «Oomph!» – «Alles aus Liebe»

      Я врываюсь в кабинет директора «Невермора» без стука и с порога заявляю:       – Лукас Уокер станет следующим, чей череп проверят на прочность.       Долорес О’Фаррелл мгновенно принимает облик Лариссы Уимс и одаривает меня колючим взглядом.       – Любопытная теория. Однако это не повод вламываться сюда в нарушение шестого пункта свода правил академии.       – Вы знаете, как я отношусь к правилам, – небрежно бросаю я, занимая кресло напротив письменного стола.       Испустив тяжёлый вздох, она делает неопределённый жест рукой.       – Слушаю тебя, Уэнсдей. Почему ты считаешь мистера Уокера будущей жертвой?       – Потому что двое его друзей уже находятся в коме. Забавно, что преступник действует в алфавитном порядке. Похоже, он перфекционист.       – Или же молодые люди пострадали из-за собственной беспечности. Бродили поодиночке в тёмное время суток, чем и привлекли к себе внимание грабителя.       – Их не грабили, – возражаю я. – В обоих случаях деньги и телефон не тронули. Более того, нападавший каждый раз звонил в службу спасения. Он хотел, чтобы последствия его деяний обнаружили как можно скорее. Но ему не важна слава. Она для него что-то вроде приятного бонуса. Судя по почерку, в основе его поступков лежит месть.       – Мне не нужно досье, – качает головой директор Уимс. – Мне нужно имя.       – Оно в списке тех, кого Лукас и его компания обидели незаслуженно, – твёрдо говорю я. – Полагаю, он довольно внушительный.       – А если поставить на того, кто был частью этой компании в прошлом?       Вопрос, заданный почти невинным тоном, вмиг выводит меня из равновесия.       – Тайлер не имеет никакого отношения к случившемуся, – упираюсь я. – Хайд тоже ни при чём. Его стиль… красочнее.       – Интересное сравнение, – с лёгкой ухмылкой произносит Ларисса Уимс. – И всё же, мистер Галпин сейчас скрывается от правосудия. Неизвестно, где он и чем занимается. Поэтому нельзя исключать его из числа подозреваемых. Между прочим, шериф думает также.       Я вспоминаю день, когда изучала участок в лесу, на котором едва не оборвалась никчёмная жизнь Картера. Тайлер находился рядом. Я сама его вызвала. Наше спонтанное расследование плавно перетекло в страстную прелюдию. Он впился в мою шею зубами, и меня настигло видение…       В нём Тайлер вновь обернулся Хайдом. А вокруг царил полумрак.       Тем не менее, я продолжаю настаивать на его непричастности.       – Шериф ошибается. Вы все ошибаетесь.       – Не испытывай моё терпение, Уэнсдей. Пока не доказано обратное, Тайлер Галпин остаётся главным претендентом на роль виновного. Странно, что ты его защищаешь. После того, как он тебя предал.       – Я не защищаю Тайлера, директор Уимс, – упорно твержу я. – Моя цель – узнать правду.       – Хватит! – она со злостью грохает кулаком по столу. – Ты необъективна, а значит, твои суждения крайне рискованно принимать на веру. Разговор окончен.       Что ж, я хотя бы попыталась. И потом, никто не обещал, что будет легко. Впрочем, истина где-то рядом. Я это чувствую. И обязательно до неё доберусь.       Я спускаюсь во двор академии с железным намерением отправиться в Джерико, прямиком к шерифу Галпину. Он, конечно, тот ещё упрямец, но ради спасения сына должен пойти на попятную.       У ворот я натыкаюсь на две сладкие парочки сразу. Увы, мой план смыться из «Невермора» незамеченной проваливается с треском.       – Куда ты собралась, Уэнсдей? – вопрошает Энид, с явной неохотой высвобождаясь из цепких клешней Аякса.       – У меня срочное дело в городе, – отрезаю я.       – До отбоя меньше часа, – сурово напоминает Бьянка. – Ты не успеешь вернуться вовремя и опять влипнешь в историю.       – Очень на это надеюсь, – холодно отзываюсь я.       Уокер-младший буквально буравит меня глазами.       – Ладно, Аддамс, тебе сегодня везёт. – Он напряжённо вздыхает. – Я подброшу тебя до Джерико. И доставлю обратно. Так уж и быть.       Бьянка расплывается в одобрительной улыбке.       – Рада, что один из вас, наконец-то, сделал первый шаг к примирению.       Я молча забираюсь во внедорожник, некогда принадлежавший отцу Лукаса. Через минуту наследник почившего мэра садится за руль, и мы трогаемся с места. Он водит много хуже Тайлера. Заставляет автомобиль двигаться рывками и собирает все ухабы до единого.       – Ты ведь понимаешь, что эта поездка ничего не меняет? – уточняю я.       – Догадываюсь, – хмыкает Лукас.       – Хорошо.       Я откидываюсь на спинку сиденья и зажмуриваюсь в стремлении унять приступ тошноты, накативший на меня из-за дрянной манеры вождения Уокера-младшего. Бесполезно. Тогда я размыкаю веки, опускаю стекло и высовываюсь в окно, уповая на то, что прохладный весенний ветерок мне поможет.       – Что с тобой, Аддамс? – интересуется Лукас.       – Меня укачало, – борясь с рвотным позывом, сознаюсь я.       – В бардачке есть бутылка содовой. Глотни – полегчает.       Следуя его совету, я прикладываюсь к стеклянному горлышку. У напитка совершенно мерзкий вкус. Теперь подаваемый на Рождественском балу клубничный пунш кажется мне божественным нектаром.       Лукас загадочно скалится.       – Никак не возьму в толк, чем ты их привлекаешь?       – Кого? – переспрашиваю я, ощущая лёгкое головокружение.       – Галпина. Торпа. Они же с ума по тебе сходят.       – Не лезь не в своё… – язык вдруг отказывается мне подчиняться, и я не успеваю закончить фразу.       Уокер-младший останавливает машину. Снимает с держателя сотовый и набирает чей-то номер.       – Ты не права, Аддамс, – изрекает он, поднося аппарат к уху. – Эта поездка меняет всё.       И, прежде чем я выдавливаю из себя хоть слово, меня поглощает тьма.

***

      Я прихожу в сознание в какой-то мрачной пещере, освещаемой лишь тусклым мерцанием масляной лампы. Меня уже не тошнит, однако голова ещё слегка кружится. Моя спина плотно прижата к неровной влажной стене. Сведённые вместе щиколотки обвивает грубая верёвка. Ею же, по всей видимости, обмотаны и запястья. Кто-то завёл мне руки назад и зафиксировал их таким хитроумным способом, что я лишена возможности даже пошевелить ими.       Игра началась.       Я предпринимаю попытку ослабить узлы. Максимально напрягаю мышцы конечностей, силясь растянуть свои пеньковые оковы. Тщетно. Они не поддаются ни на йоту. Мой похититель постарался на совесть. И это точно не Лукас Уокер. Он просто посредник. Для остального у него кишка тонка.       Внезапно до меня доносится звук, который я совсем не ожидаю услышать в подобном интерьере. Цоканье копыт. Наверное, я брежу.       Когда же в поле моего зрения появляется существо с туловищем атлета, перебравшего стероидов, и крепкими, покрытыми густой шерстью, ногами с лошадиными копытами, я окончательно убеждаюсь в том, что попала под влияние некоего мощного галлюциногена. Откуда в американской глуши взяться Баггейну? Разве что, пока я была в отключке, меня перевезли на остров Мэн…       Существо подходит ближе. Я всматриваюсь в его лицо и цепенею, разглядев знакомые черты.       – Привет, Уэнсдей! – голосом Ксавье обращается ко мне Баггейн. – Как тебе мой новый образ?       Если я отвечу честно, он вряд ли придёт в восторг. Зато гарантированно дойдёт до белого каления. Сомнительная перспектива. Куда полезнее будет вступить в диалог и выудить из Ксавье ценную информацию.       – Зачем ты превратил себя в чудовище? – не церемонясь, спрашиваю я.       Его когтистая рука касается моей щеки, и я морщусь от отвращения.       – Ты снова меня разочаровываешь, Уэнсдей. Неужели тебе до сих пор неясно?       – Я не умею читать мысли, – огрызаюсь я.       – Доктор Нортон умеет, – выдаёт Ксавье. – Но и он уловил суть, не прибегая к телепатии.       Как только всплывает имя доктора, ребус сходится. Баггейн – творение Брэда Нортона, созданное им по заказу Ксавье, причём не ради денег. Готова поспорить, Торп-младший не взял ни цента из состояния своего неприлично богатого и влиятельного отца, а предпочёл иной метод воздействия на скромного нейрохирурга из Ричмонда. И, зная, что тот приютил у себя Тайлера, Ксавье наверняка выбрал единственный рабочий вариант.       Шантаж.       – И в чём суть? – выплёвываю я. – Ты мечтал перевоплотиться в груду мышц под уродливой личиной духа Старого Света?       – Нет. Я просто хотел быть рядом с тобой.       Мне трудно вообразить себе более неразумную причину, чтобы добровольно переродиться в жуткую тварь.       – Ты и так рядом со мной.       – Да. В качестве друга. Мне этого мало.       – Я не могу дать тебе больше, Ксавье.       – Почему, Уэнсдей? – хрипит он. – Чем Галпин лучше меня?       – Я не собираюсь обсуждать с тобой мои отношения с Тайлером.       – Они настолько нездоровые? – не унимается Ксавье. – Вообще, каково это – трахаться с монстром?       Его наглость провоцирует меня на ответный выпад.       – Не знаю. Спроси у своей подружки.       Ксавье резко меняется в лице и награждает меня увесистой оплеухой.       – Замолчи, Уэнсдей!       Я реагирую на вызванную им острую боль презрительной гримасой.       – И это всё, на что ты способен?       Мгновение – и он претерпевает очередную метаморфозу. Ярость уступает место раскаянию.       – Я сделал тебе больно… Пожалуйста, прости. Прости меня, Уэнсдей!       Ксавье падает передо мной на колени. Его зрачки оказываются на уровне моих – рост Баггейна впечатляет. Тыльной стороной ладони он принимается нежно поглаживать вспыхнувшую от его пощёчины кожу.       – Не смей меня трогать, – шиплю я.       Будто не слыша, Ксавье дотрагивается подушечкой большого пальца до саднящего уголка моих губ и бормочет:       – У тебя кровь.       – Не волнуйся, переживу.       Бешено вращая глазами, он берётся слизывать с меня следы собственной агрессии.       Я пробую отстраниться от него. Естественно, неудачно.       – Не шевелись, Уэнсдей! – велит Торп-младший, после чего заново пускает в ход шершавый язык Баггейна.       – Прекрати, Ксавье. И немедленно развяжи меня!       Несколько проворных движений спустя ненавистный мне орган исчезает в клыкастой пасти.       – Ни за что. Я не позволю тебе вернуться к Галпину.       – Ты не сможешь вечно удерживать меня здесь.       Усмехнувшись, он поднимается на ноги.       – Смогу, если понадобится.       – Ты безумен, – выдыхаю я.       – В любви всегда есть немного безумия. Но и в безумии всегда есть немного разума, – парирует Ксавье.       – Раз ты читал Ницше, тебе должен быть знаком и другой его афоризм, – сухо комментирую я. – Человек любит в итоге лишь свои желания, а не желаемое.       – Сейчас меня сложно назвать человеком, не правда ли?       – Отпусти меня! – грозно требую я, прекрасно осознавая всю патовость ситуации.       Он отрицательно мотает головой.       – Рано.       – Я никогда не буду твоей, Ксавье. Смирись с этим.       – У тебя нет выбора. Ты же не планируешь провести остаток жизни у постели Галпина в напрасном ожидании, что однажды он выйдет из коматоза?       Последний кусочек пазла занимает отведённое ему пространство, и теперь картинка видится мне целиком.       – Картер и Джона – твоя работа? – прищуриваюсь я.       – Бинго, – злорадно ухмыляется Торп-младший. – Они получили по заслугам.       – Возможно. А ты стал преступником. Поздравляю!       – Моя миссия ещё не завершена, – пафосно объявляет он. – Пожалуй, я ненадолго отлучусь. Не скучай. И никуда не уходи.       Адресовав мне напоследок гнусный смешок, Ксавье удаляется. Я вцепляюсь в этот крохотный шанс на освобождение и возобновляю борьбу с путами.       Проходит, по меньшей мере, вечность в бесплодных попытках избавиться от статуса трофея Торпа-младшего. Я близка к отчаянию, однако даже не помышляю о том, чтобы сдаться.       – Уэнсдей, ты в порядке? – неожиданно раздаётся такой родной голос.       Не веря своим ушам, я вскидываю подбородок, и моё сердце чуть не выпрыгивает из груди. Тайлер.       – Как ты меня нашёл?       – Я позвонил тебе. Трубку взяла Энид. Она сообщила, что ты уехала в Джерико с Лукасом и пропала. Тогда я устроил ему допрос с пристрастием.       Озорно подмигнув, Тайлер с помощью перочинного ножа вызволяет меня из верёвочного плена. Не мешкая, я хватаю его за руку.       – Нам надо торопиться. Твой благодетель мистер Нортон совершил ужасную глупость. Лукас рассказал тебе про Баггейна?       Тайлер кивает.       – Насколько я понял, Торп обрёл необычайную силу.       – Он её недостоин. Чтобы свести счёты с парочкой тупиц вроде Картера и Джоны, достаточно было запустить к ним в бассейн пираний.       Истинную цель трансформации Ксавье я, разумеется, держу в секрете. Не хочу будить в Тайлере ревность.       Шаг за шагом мы уверенно продвигаемся к выходу. Воздух становится свежее и прозрачнее. Терпкий запах свободы окрыляет и дурманит одновременно.       И тут под хмурыми каменными сводами слышится стук копыт.       Тайлер моментально увлекает меня за ближайший валун.       – В четверти мили к северо-западу ты найдёшь автомобиль доктора Нортона. Ключ в замке зажигания. Выжми педаль газа на полную и не отпускай до самого Джерико. Торпа я беру на себя.       – Он тебя прикончит.       Тайлер бережно обхватывает моё лицо ладонями.       – Эй, ты не забыла? Пока смерть не разлучит нас. Я не шутил, когда говорил, что готов умереть ради тебя, Уэнсдей.       – Я тебя не брошу, – пылко шепчу я.       – Иного пути нет. И ты это знаешь. Нам его не одолеть.       Отодвинувшись от Тайлера, я обвожу взглядом наше нехитрое укрытие. Дымчатые стены. Нависающий потолок. Призрачная полумгла. Их гармоничный союз рождает в моей памяти яркий флешбэк.       Место преступления по делу Картера. Я. Тайлер. Видение.       Всё до банального просто. Хоть и чертовски жестоко.       – Он справится с Баггейном, Тайлер.       – Уэнсдей, я не понимаю…       Не удосужившись ничего объяснить, я выхватываю перочинный нож из кармана его жилета и одним махом вспарываю клинком левое запястье Тайлера. Погружаюсь пальцами в кровоточащую плоть и, нащупав чип, безжалостно выдираю его, а затем отшвыриваю в сторону.       В глазах Тайлера отражается целый каскад эмоций – от изумления до паники. Он порывается что-то сказать, но вместо членораздельной речи издаёт опасное рычание. Впрочем, сейчас это не имеет значения. Потому что настала моя очередь произнести самые главные в жизни слова.       – Я люблю тебя, Тайлер! – не колеблясь, признаюсь я и, подавшись вперёд, целую его в губы.       Будь на то моя воля, наш поцелуй длился бы до скончания времён. Только копытная дробь неумолимо приближается. Я оседаю на пол у ног Тайлера и смотрю на него не мигая.       Он шумно дышит. Его грудь тяжело вздымается. В уголках глаз блестят слёзы. Сбитые кулаки сжимаются и разжимаются. Я почти физически ощущаю, как он сражается со своей тёмной половиной.       И она побеждает. Хайд являет себя этому миру, надёжно заперев Тайлера внутри своего безобразного тела. Я поставила на карту всё, выпустив его из тюрьмы, созданной доктором Нортоном. Отблагодарит ли он меня тем, что разорвёт на кусочки?       Хайд скользит по мне жадным взором, и я настраиваюсь на худшее. Бежать бессмысленно. Защищаться нереально. Я в западне. С двумя монстрами, не поддающимися контролю. Настоящий смертельный аттракцион. В этом вся Уэнсдей Аддамс. Живёт, чтобы рисковать. Рискует, чтобы жить.       А дальше происходит невообразимое. Хайд хватает меня, припечатывает к камню и… облизывает. Словно преданный пёс – хозяйку. Я таращусь на него с искренним недоумением и раскрытым ртом. Извергнув из себя нечто вроде скулежа, он отпускает меня и бросается прочь. Навстречу Баггейну. Опомнившись, я спешу за ним.       – Привет, Тайлер. – Ксавье спокоен, как сэнсэй в нирване. – Кстати, в обличье Хайда ты гораздо симпатичнее, – он насмешливо пялится на меня. – Моё пророчество сбылось, Уэнсдей. Я предупреждал тебя, что он сорвётся.       – Ты проиграл Ксавье, – безапелляционно констатирую я.       – Не думаю. Ты никогда его не приручишь.       С диким воплем он кидается на противника. Тот вторит ему грозным рёвом. Они валятся на пол и, сцепившись в клубок, катаются по шероховатой поверхности, усеянной известняковыми обломками.       Баггейн усердно наносит Хайду увечья. Лягает. Царапает. Атакует клыками. Хайд же обороняется, не задействовав и трети таящегося в нём потенциала. Бесспорно, ему ничего не стоит уложить соперника на лопатки и разделаться с ним. Так какого дьявола он медлит?       Постепенно неприятели оказываются у входа в пещеру. Оба не намерены капитулировать, и борьба кипит уже снаружи. Я наблюдаю за тем, как Хайд подминает под себя Баггейна, и слышу истошный крик Ксавье.       – Галпин, нет!       На этом битва завершается. Тайлер и Ксавье синхронно претерпевают обратную трансформацию. И тот и другой застывает в позе эмбриона. А ещё у обоих серьёзно ранены запястья.       Я подбегаю к Тайлеру и, склонившись над ним, глажу его по волосам.       – Вот, возьми. С Баггейном навсегда покончено.       Он протягивает мне окровавленный чип.       – Ты поступил чересчур гуманно, – принимая у него микросхему, замечаю я.       – Мне срочно нужна медицинская помощь… – ноет Ксавье.       – Вижу, собственная нагота тебя не смущает, – ехидничаю я.       – В пещере есть сумка. В ней – моя запасная одежда, – вымученно поясняет он.       – А моя – в багажнике седана доктора Нортона, – робко вставляет Тайлер.       – Звучит так, будто вы готовились к схватке заранее, – негодую я и, выпрямившись, поворачиваюсь в северо-западном направлении. – Я подгоню машину. Постарайтесь не поубивать друг друга до моего возвращения.

***

      Брэд Нортон ничуть не удивляется, когда наше трио возникает на пороге его дома.       – Что произошло? – с тревогой спрашивает он.       – На редкость нелогичный вопрос для телепата, – желчно отвечаю я. – Заштопайте их, доктор.       Мистер Нортон не осмеливается противостоять моему напору.       – Проводи гостей в кухню, Тайлер.       Следующие полчаса я безмолвно любуюсь тем, как ловко доктор Нортон орудует иглой. Тайлер стойко переносит на бис вживление чипа, который я забрала из пещеры вместе с сумкой Ксавье. Торп-младший тоже держится неплохо. Приведя его запястье в порядок, хозяин жилища обращается ко мне.       – Где вторая микросхема?       – Я о ней позабочусь, – заверяю я. – Уничтожу.       – Мудрое решение, – кивает мистер Нортон.       – Жаль, что в своё время вы не приняли такое же, – упрекаю его я.       – Уэнсдей, пожалуйста… – мягко протестует Тайлер.       Доктор Нортон громко вздыхает.       – Она права, Тайлер. Мне нет оправдания. Из-за моего малодушия твои друзья могут пролежать в коме долгие годы.       – Они это заслужили! – рявкает Ксавье.       И в эту секунду кто-то начинает неистово барабанить во входную дверь.       – Откройте! Полиция!       Голос принадлежит шерифу Галпину.       – Тайлер, прячься! – командует мистер Нортон. – Я всё улажу.       – Я устал прятаться, док.       Вскочив со стула, Тайлер идёт к двери, сотрясающейся от непрерывных ударов Галпина-старшего.       Я ступаю за ним и становлюсь свидетелем неминуемой встречи отца с сыном. При других обстоятельствах она была бы трогательной. Но в округе Читтенден любое событие непременно отдаёт трагедией.       – Тай? – шериф резко прибавляет в возрасте лет десять.       – Здравствуй, папа.       Мимолётное замешательство – и Галпин-старший покрывается неизменной бронёй. Всё-таки, отец Тайлера – коп до моз      га костей. Неизлечимый диагноз.       – У дома припаркован автомобиль, зарегистрированный на доктора Брэда Нортона. Он же засветился неподалёку от лесной поляны, где нашли Картера. Номера совпадают. Как ты это объяснишь?       – Если я под подозрением, то зачитай мне мои права. Или я подам на тебя жалобу, – открыто издевается Тайлер.       Не поведя бровью, шериф активирует режим заботливого родителя.       – Твоё положение и так плачевно. Прошу, не усугубляй его.       – Не указывай мне, как себя вести! – срывается на крик Тайлер.       Галпин-старший отступает к своему пикапу.       – Боишься, что я превращусь в Него? Ну конечно, ты ведь не знаешь… Ты ни черта обо мне не знаешь!       Тайлер сжимает виски ладонями. Я подхожу к нему сзади и кладу руку на его плечо.       – Аддамс, – молниеносно переключается на меня шериф, – почему ты не оставишь моего сына в покое?       Я не могу устоять перед соблазном уколоть его.       – Некоторые предпочитают преодолевать трудности, а не игнорировать их. Ваш метод принёс откровенно жалкие результаты.       – Она погубит тебя, Тайлер, – сокрушается Донован Галпин.       – Зато рядом с ней я по-настоящему счастлив. – Тайлер улыбается мне и вытягивает вперёд обе руки. – Делай, что должен, папа.       Шериф поднимается к нам на террасу, снимает с пояса наручники и надевает их на Тайлера.       – Я тебя вытащу, – клятвенно обещаю я. – Верь мне, Тайлер.       Он смотрит на меня с обожанием. Мой отец точно так же смотрит на мою мать. После стольких лет, проведённых с ней в узах Гименея... Всегда.       – Я верю тебе, Уэнсдей.

***

      Три бесконечных заседания спустя присяжные выносят Тайлеру вердикт: «невиновен». В леденящей душу истории Галпина-младшего и Хайда, наконец, поставлена точка.       Адвокаты, которых привлёк доктор Нортон, не подкачали. С их прибытием Джерико загудел, словно пчелиный улей. Жители городка поделились на два лагеря. Сочувствующих и страждущих. Первые приняли сторону Тайлера. Вторые выступали за то, чтобы его линчевать.       С моей подачи студенты «Невермора» дружно поддержали Тайлера. По понятным причинам Ксавье решил сохранить нейтралитет и позорно ретировался. Винсент Торп забрал сына из академии через неделю после ареста Тайлера. Уезжая, Ксавье намекнул, что вернётся, когда пыль уляжется.       В роковую тайну Торпа-младшего были посвящены лишь четверо: я, Тайлер, Брэд Нортон и Лукас. Чтобы не подливать масла в огонь, мы договорились похоронить её в глубинах нашей памяти. Тем более, что Картер и Джона чудесным образом пошли на поправку. Лукас, страшась обвинения в соучастии и перспективы потерять Бьянку, согласился всё забыть и без моих пыток.       Офис прокурора, не найдя связи между зверствами Хайда и нападениями Баггейна, не стал вешать на Тайлера новые эпизоды.       Линия защиты строилась на том, что во всех преступлениях повинна Лорел Гейтс. Втеревшись в доверие к Тайлеру, она пробудила в нём Хайда и использовала его в качестве инструмента своего беспощадного и необоснованного возмездия. Сам же Галпин-младший абсолютно безопасен для общества, поскольку в отсутствие хозяина Хайд никак себя не проявляет. В подтверждение последнего аргумента Тайлеру пришлось пройти через ряд унизительных экспериментов в стенах «Уиллоу Хилл».       К счастью, персонал лечебницы не догадался направить пациента на общий рентген, ограничившись томографией головного мозга. МРТ не выявила аномалий в сером веществе Тайлера, и подлинная причина утраты им способности к перевоплощению в Хайда не выплыла наружу. Это позволило остаться в тени мистеру Нортону, а заодно вывести из-под удара всех изгоев. Несомненно, цивилы-противники парий пролоббировали бы закон, по которому всякий обладатель экстраординарных способностей должен быть чипирован.       Едва старшина жюри оглашает заветный приговор, я пулей вылетаю из зала заседаний и останавливаюсь, только очутившись на аллее, ведущей к зданию суда.       Потому что никому не позволено видеть мои слёзы. Даже если это слёзы радости.       Широкие арочные двери распахиваются, и на крыльцо выходит Тайлер. Измученный, но свободный.       Разом наплевав на свои прежние предрассудки, я поднимаюсь к нему, и он заключает меня в объятия. Однако волшебство момента длится недолго. На крыльце возникает шериф Галпин и с понурым видом протягивает Тайлеру руку.       – Прости меня, сынок. За себя и за маму. За то, что я не сумел уберечь вас обоих.       Тайлер пожимает отцовскую ладонь.       – Всё нормально, папа. Нашлись те, кто обо мне позаботился.       Галпин-старший виновато глазеет на меня.       – Не думал, что ты пройдёшь с Тайлером весь путь до конца.       – Аддамсы своих не бросают, – выпаливаю я.       Как известно, лежачего не бьют. Его добивают.       Шериф совсем падает духом.       – Надеюсь, однажды ты поймёшь своего старика. Мы с Элвисом ждём тебя домой.       – Тайлер поедет со мной в Нью-Джерси, – цинично разрушаю я воздушные замки, воздвигнутые Галпином-старшим. – После Вермонта ему требуется качественная реабилитация. И, поверьте, поместье моих родителей – лучшее место для этого. Впрочем, мы заглянем к вам по дороге туда. Заберём вещи Тайлера.       – Отлично, – ликует тот. – Мне ещё не доводилось бывать в Нью-Джерси.       Из храма Фемиды появляется доктор Нортон, замаскированный под репортёра, и присоединяется к нашей беседе.       – Прими мои поздравления, Тайлер. Твой кошмар закончился.       – Я бы поспорил, – сквозь зубы цедит шериф. – Аддамс везёт его в своё родовое гнездо.       На лице Брэда Нортона написано приятное удивление.       – Смена обстановки – весьма эффективное лекарство от негативных воспоминаний. Браво, Уэнсдей!       – Тайлер – не ваш сын, Нортон! – вскидывается Донован Галпин. – Не вам и рассуждать о том, что принесёт ему пользу.       – Не припомню, чтобы вы посещали занятия в медицинской школе, шериф, – осаживает его мистер Нортон.       – Перестань, отец! – сердится Тайлер. – Доктор Нортон меня спас.       – Ты сам себя спас, Тайлер. Сделав верный выбор возле той пещеры, – многозначительно подмигивает нейрохирург и уходит.       – Нам тоже пора, – взываю я, заметив тёмный «кадиллак» в начале аллеи.       Мы ныряем в обитый красной кожей салон, и Ларч аккуратно выруливает с парковки.       – Я до сих пор не верю в то, что всё это не сон, – тихо говорит Галпин-младший.       – Ты определённо не спишь, Тайлер.       Придвинувшись к нему вплотную, я касаюсь его колена своим. Он обнимает меня за плечи, и… хрупкую идиллию нарушает слабый писк моего смартфона.       Сообщение от сталкера.       «Я знаю ваш маленький грязный секрет».       И фотография наших с Тайлером объятий на крыльце дворца правосудия.       Отбросив гаджет на соседнее сиденье, я крепче прижимаюсь к Тайлеру. Грядущий учебный год сулит стать ещё щедрее на таинственные приключения.       Кем бы ни был отправитель, он меня недооценивает. Может, ему и удалось разнюхать про чип, но он, безусловно, не в курсе того, что Хайд признал в Уэнсдей Аддамс хозяйку.       Правда, когда преследователь прозреет, будет уже поздно. Для него.       – Мне показалось, или ты улыбнулась? – поддразнивает меня Тайлер.       – Показалось. Обычно я дарю свою улыбку пребывающим на смертном одре.       Он смеётся и целует меня в висок.       – Напомни, почему я в тебя влюбился?       – Ты – чокнутый мазохист с биполярным аффективным расстройством.       – Точно. Спасибо, – продолжает веселиться Тайлер.       А я, в свою очередь, клинический социопат с феноменом обратной эмпатии, раз полюбила Тайлера Галпина и приняла Хайда. К тому же, так написано в моём анамнезе.       Это ненормально. Опасно. Самоубийственно.       И это не лечится.