Кем мы стали

- Дилюк, очнись! Эй, Аякс! Он не просыпается! Он все еще- Рядом послышался стук чашки об дерево и, сквозь сон, нос уловил запах какого-то супа. Голова болела. - Не переживай, малышка, он потратил много сил и теперь ему стоит отдохнуть, - уставший голос перемещался по комнате, с тихим шуршанием брюк. С другой стороны до него донесся еле слышный недовольный выдох и бормотание. Слух улавливал каждый шорох, каждое движение и скрип – это раздражало до боли в висках. Во рту было сухо, как в пустынях Сумеру. Честно – он не хотел двигаться. - А что с…? – голос был тихим и уставшим. Кли. Тяжёлый выдох, почти над Дилюком, раздался неожиданно. На нем поправили одеяло. За вздохом последовали тяжёлые шаги по комнате, каждый из которых звучал в такт его сердцебиению: раз-два, три-четыре. Потом они прекратились: - Его тело лежит внизу, на диване. Думаю, ему лучше лично им заняться, - низкий голос был серьёзным, но в словах сквозила осторожность, словно Тарталья пытался быть аккуратнее с Кли. Тишина была давящей, наполненной мыслями, но её прервал едкий смех, - и вообще – я тут его и до кроватки донёс, одеялом укрыл, в лобик поцеловал! А из-за него меня в стену швырнуло, между прочим. - Аякс… - в голосе послышался укор, которого Дилюк никогда раньше не слышал, - Я бы кинула в тебя подушкой, но мне кажется у меня уже не осталось никаких сил на жизнь и.. Я не понимаю, - она выдохнула и его уши уловили шорох одежд, когда она продолжила говорить, уже тише, - не понимаю, что делать, если он не проснётся. И что – если проснётся. Онемевшая рука слегка двинулась. Он попытался открыть слипшиеся веки. Голос Кли так и звучал в комнате. - Я правда не знаю, - звук стал приглушенным, словно она закрыла лицо руками, - я же привыкла жить так – в беспомощном вечном ожидании, в заранее обречённой на провал надежде. Я привыкла испытывать эту боль, Аякс.. И вдруг я вижу вас, валяющихся у стены. И его. Глаза открылись лишь после нескольких минут неудачных попыток – казалось, что в них, как и в рот, насыпали песка. Неприятно. Первым он увидел деревянный потолок своей спальни, окрашенный закатными лучами. Потом его заслонила возникшая страшная рожа. - Опа, проснулся. А мы уже заждались! – Чайлд весело улыбнулся, но Рагнвиндр чувствовал, что в его словах сквозила тревога, - Кли тебе бульон сварила. В поле зрения появилось её беспокойное лицо и Дилюк слабо улыбнулся. Она прокашлялась и заговорила, нервно откидывая косы за спину: - Я вышла, когда почувствовала что-то… странное. Дом словно подпрыгнул – я жутко испугалась, а потом, ну, вас увидела у стены и без сознания, - она запнулась, отводя взгляд, - Вы выглядели так, словно… Тарталья с другой стороны двинулся, ещё больше нависая над Дилюком, стукая Кли своей головой и улыбаясь: - Ну а там и я очнулся, глянул че как и отнёс тебя сюда – а ты, кстати, вообще не пушинка, Рагнвиндр! – Кли, пока он энергично рассказывал о том, какой же трудный путь прошёл с бессознательным невоспитанным мужланом, тихо обошла кровать и села на стул, который стоял рядом с предвестником, - Ну а потом была са-амая трудная часть – не кинуть тебя мимо кровати. Он комично засмеялся и выпрямился, упирая руки в бока и нахваливая себя, словно перед ним была толпа фанатов, восхищающихся его силой, но потом закашлялся от того, что Кли, строго шикнув, незаметно дернула его за шарф. И пока они выясняли отношения, Дилюк, с каменным лицом, начал разминать руки и стягивать одеяло, морщась, когда увидел, что он был в верхней одежде на чистом белье. Облизав пересохшие губы, он наконец открыл рот: - Пустой разговор, расскажи мне лучше о том, где- - …где бульон? – Тарталья сунул ему под нос тарелку, перебивая. И захлопал глазами, словно не понимал чего хотел мужчина. Отодвинув от лица суп, он, не впечатлённый устроенным спектаклем, сел на край кровати, оставляя за спиной до странности нервозные лица. Сейчас его мало волновали причины такого поведения – возможно, лишь Кли – поэтому, под неловкую тишину, он нашёл подле кровати свои ботинки, надев которые, встал. Тело ломило так, словно он всю неделю усиленно тренировался, а не проводил элементальный поток от силы минуту. За спиной послышалось неловкие перешептывания, но Дилюк уверенно пошёл к двери, начиная медленно раздражаться. Где-то в доме послышался грохот и Чайлд громко подскочил, икая и снова начиная смеяться, а потом в голову Рагнвиндра прилетело что-то твёрдое. Он медленно повернулся. - Ха-ха…- Кли и Тарталья синхронно растянули губы в улыбке, больше подходя на виновников, а не спасителей, когда Дилюк сложил руки на груди и потребовал объяснений, с каждой секундой закипая все сильнее – он делал все это для того, чтобы вернуть Кэйю, а не смотреть на двух клоунов, один из которых давно перерос такое. - Что вы делаете. На полу валялась ложка. Тарталья, бегая взглядом по комнате, начал свистеть, но Кли ударила его локтем по рёбрам, все ещё улыбаясь странной улыбкой. - Э-э ну… Мы заботимся о тебе, друг. Присядь, покушай немного… - он дёргано махнул в сторону стола, - Сейчас самое время восполнить силы, друг. Дилюк глубоко выдохнул, успокаивая себя. - Я пойду к Кэйе. Если есть причины остаться в комнате – говори ртом. - Ладно-ладно! Я обезоружен, - он поднял руки в знак капитуляции, - могу сказать тебе, что идти вниз сейчас не вариант. Вообще. - Причина. - Ну-у… Я был не очень внимателен, читая письмо, которое отправил загадочный помощник и-и… - он достал немного мятый лист из кармана брюк и протянул мужчине, поджимая губы Честно - Дилюк до смерти устал от всего этого. Хотелось быстрее сгрести Альбериха в объятия и больше не отпускать, а не смотреть на натянутые лица. Чайлд плохо влиял на Кли, определённо. Пробежавшись глазами по письму, мужчина нахмурился – там не было ничего нового, но, увидев странное дерганье рукой предвестника, он перевернул лист. «Стоит предупредить вас об осторожности – «Ледяная гробница» является крайне сложным родовым проклятием. Если вы были в месте, где нашли тело, то видели, что ледник превосходит в размерах даже горы – гробница была создана, как посмертное желание одного из Альберихов: уничтожить во льду всех вокруг и унести за собой. Магом, что создал это заклинание, было не предусмотрено возрождение, но оно возможно. Самое главное – после проведения ритуала позаботьтесь о вашей безопасности и отнесите тело подальше. Человек, которого вы вернёте к жизни, будет не тем, кого вы помните» - Ты… - руки смяли бумагу от злости, - Какого черта ты ничего не сказал об этом? - Я не перевернул лист. Внизу снова раздался странный грохот и теперь он воспринимался иначе. Вопросительно качнув головой в сторону звука, Дилюк, у которого терпение было на дне, почти доброжелательно поинтересовался: - И что вы увидели? Что сейчас происходит внизу? Кли икнула, словно увидев парящую вокруг тёмную ауру, но Тарталья наоборот – расслабился, словно вошёл в привычную среду, готовый решать проблемы: - Мы чуть не получили по голове глыбой льда – мне не впервой, конечно, но лёд необычный. Сам придурок вроде не в себе, хотя не могу судить – Кли он даже в таком состоянии не тронул, а вот мне пришлось побегать и я не знаю причину – я же его друг! – он, притворно, расстроившись, взмахнул руками, - Там весь первый этаж превратился в каток. Некоторые стены, кстати, проломлены сосульками этими. Кли, все ещё сидящая на стуле у кровати, подняла голову и виновато заговорила: - На самом деле он не то чтобы напал на нас. Он там на кухне, в самом дальнем углу, спрятался. Когда мы зашли он гладил что-то, а увидев нас – испугался.. - И начал хуярить льдом со всех сторон. Рагнвиндр звонко хлестнул по рыжему затылку. - Понял. Как давно? Предвестник поморщился, задумавшись. - Минут сорок как. Собираешься пойти вниз? – Дилюк кивнул. Ему было все равно на опасность, он хотел увидеть Кэйю живым. Тарталья на это лишь отвёл глаза, задумчиво потирая подбородок и смотря в пустоту, словно ответ ему не понравился. Но, через пару секунд, когда Дилюк уже хотел нажать на ручку и выйти в коридор, тот шепнул «стой-стой» и засуетился, ища что-то и, наконец, останавливаясь глазами на лампе, усмехаясь. - Сейчас ты подумаешь ещё раз, - на его лице сверкнула немного безумная улыбка, не предвещающая ничего хорошего и он бросил лампу на пол в дальний угол. И сразу после громкого удара о дерево – Рагнвиндр даже не успел открыть рта – пол, в метре от него, с грохотом пробил ледяной шип, выросший с первого этажа и пробивший потолок, разламывая все в щепки. Кли подскочила со стула, но сильно не удивилась, а предвестник вовсе зажал рот, чтобы не рассмеяться. И только Дилюк стоял, шокировано смотря в место, куда секунду назад упала лампа и где теперь торчал огромный ледяной пик, достаточно больше самого мужчины. Не смотря на то, что его не задело – теперь, ощущение, что через секунду такая же сосулька возникнет под ногами и превратит в его подобие шашлыка, стало невероятно ярким. Стараясь не производить много шума, он аккуратно отошёл ближе к Чайлду, думая. Когда в него кинули ложку звук был недостаточно громким, когда они разговаривали – тоже. Значит он услышал только звон металлической лампы об пол и сразу же атаковал, но лишь единожды. Словно не сильно стараясь. - Ну как, - Чайлд подошёл к прозрачному льду, от которого веяло холодом, и поскреб ногтем поверхность, - все ещё горишь желанием? Кстати, оцени – помнишь, я говорил, что лёд странный? Он качнул головой, подзывая. Дилюк устало выдохнул, пальцами массируя морщинку между бровей, но все таки подошёл, стараясь теперь ступать тише. Вблизи, почти вплотную к торчащему шипу, он поежился от мурашек, пробежавших по спине и положил ладонь на гладкую поверхность, слегка проводя рукой и молча удивляясь тому, как странно отражался свет внутри льда. Холодный. Тарталья внимательно следил за красными глазами, ожидая реакции. И Дилюк нахмурился через секунду, отнимая ладом и внимательно присматривать к ней, бормоча: - Он что, не тает..? - Именно! Поэтому предлагаю переждать в этой прекрасной и уютной комнате, - он задрал подбородок, раскинув руки, словно демонстрируя величие спальни, - А Ледяная принцесса пока успокоится. Кли, которая совсем потерялась на фоне, сидя на стуле с поджатыми ногами, на которые поставила подбородок, пробурчала: - Трусишка. - Я-я-я??? Да я! Да я! – он возмущённо надулся, и демонстративно отвернулся к стене, обиженно ругаясь на неё, но Кли даже не отреагировала, просто смотря в пол потерянным взглядом. Заметив это, предвестник поджал губы, переставая кривляться и встречаясь глазами с забеспокоившимся Рагнвиндром, - Малышка, все будет хорошо. Дядя Аякс тебе обещает. Она посмотрела на него исподлобья, недовольно хмыкая. Чайлд вновь схватился за сердце: - Дилюк, ты что с ребёнком сделал, она же теперь на тебя похожа, смотри… - Хватит языком молоть, - Дилюк кивнул Кли, словно поддерживая, - я пойду, а вы сидите. - И тебе не стремно? – поинтересовался Чайлд, недоверчиво кривя губы и подходя к девушке, - Твой огонь ничем там не поможет. Но мужчина ничего не ответил, вновь подходя к двери, медленно открывая её и даже не оборачиваясь. Ему было страшно не от этого – он и без глаза Бога прекрасный воин, но по настоящему он боялся, что Кэйа навсегда останется в таком состоянии. *** Первый этаж выглядел ужасно – стены, столы и стулья были покрыты тонким слоем льда, а из некоторых стен и пола торчали несколько кривых шипов разных размеров, часть которых раздробила стены. Когда Чайлд говорил, что тут все во льду, Дилюк ожидал что-то менее… масштабное. Ноги едва ли не разъезжались в стороны, но он беспокойно продолжил идти, взглядом бегая то вверх – в конец первого этажа, где было больше всего ледяных пиков и где находилась кухня, то вниз – себе под ноги, стараясь ступать по менее скользким местам. Он боялся – уже который раз, но все равно шёл, теша себя надеждой. Его страх показывал, что он ещё жив. А если он жив – он будет бороться. Из кухни послышался шорох и Дилюк сглотнул, ускоряясь и закатывая рукава рубашки по локоть. Он давно не носил перчаток, потому что ему давно не приходилось серьёзно драться – только тренировки с Кли, поэтому теперь было несколько неудобно, будучи абсолютно уверенным в том, что придётся постараться, чтобы выжить самому и не убить ненароком Альбериха, он ведь только воскрес. Его немного трясло, но и возраст, и опыт компенсировали нервозность – в ушах набатом звучало его имя, а к горлу подкатывал ком страха. Культ страданий, который он возвел сам себе и из которого не стал вытаскивать ребёнка, не мог никак отпустить из своих липких объятий – это стало уже привычкой за столько лет: страдать просыпаясь; страдать, видя лицо Кли; страдать и игнорировать приглашения Джинн. Страдать каждую секунду, жалеть себя и винить во всем произошедшем, с упоением перекатывая его имя на языке в темноте своей спальни, чтобы никто, не дай Архонты, не узнал этот секрет. Он не мог вылезти из череды серых дней, в которые погрузил себя сам, словно хороня все, что из себя представлял раньше, наслаждаясь этой болью. Наслаждаясь. Четыре тысячи дней. Дилюк действительно упивался своей медленной смертью, как бы не было неприятно осознавать это – закрыться в себе было намного проще, чем встать и заняться делом, перестать жалеть о прошлом, которое он не мог изменить, и жить настоящим. Он медленно, мягко переставляя ноги по заледеневшему полу, заглянул за угол, осматривая кухню. И, едва сдерживая удивлённый вздох, уставился на потолок. Над кухней находилась… комната Кли? Новую планировку дома он помнил не так хорошо. И дальняя часть потолка, в самом углу, почти отсутствовала – там зияла огромная дыра, с торчащими по краям отдельными досками, а под дырой, как раз в углу кухни, на груде обломков, сидел сгорбленный Кэйа, напряжённо дергающий рукой и прожигающий стеклянным взглядом что-то в прижатой к телу ладони. Руки затряслись и Дилюк зажмурился, повторяя в мыслях раз за разом: «Он не настоящий, это не Кэйа» Как вообще можно было не услышать обвалившийся этаж? И каким образом он вообще обвалился, был пробит льдом или..? Отбросив мешающие мысли, он сжал руки и дёрнул головой, отбрасывая от лица вылезшие из хвоста волосы и вышел из-за угла, призвав все свое самообладание и ловя на себя взгляд чёрно-оранжевых глаз. Мужчина застал его врасплох, поэтому удивление плавно перетекло в обжигающую враждебность. Его глаза сузились и он медленно, словно змея, стек с досок, вставая у стены, без предисловий делая резкий взмах рукой, с направленной вниз ладонью, заставляя Дилюка отскочить в сторону от выросшего из пола гребня льда с острыми концами. В комнате резко похолодело и, на миг, отчаянно взглянув на ровное, теперь лишённое эмоций, лицо, Дилюк поджал губы, медленно двинувшись по периметру кухни, не отрывая больше взгляда от напряженной фигуры, от глаз, смотрящих внутрь него. Дилюк больше не отпустит его. Никуда. Он не любил никого так сильно, прежде, и осознал это слишком поздно. Но теперь Кэйа сам захлопнул дверцу своей клетки. Он двигался изящно, как идеальное орудие – не человек, а безжалостное существо, надрессированное на сражения. Из стены за спиной Рагнвиндра выросло несколько тонких шипов с характерным тихим хрустящим звуком, и мужчина пригнулся, предплечьем сбивая возникший перед носом хрупкий шип, продолжая двигаться по кругу и заставляя Альбериха медленно поворачиваться – ему это совсем не мешало, он словно был слишком ленив, лишь взмахивая ладонью и дергая пальцами, пряча вторую руку за спиной. Облизнув пересохшие губы, Дилюк хрипло спросил: - Неужели не способен на большее? – и с тихим охом отпрыгнул назад, ударяясь спиной о стену, удивленно понимая, что нечто, заменяющее сознание Альбериха, понимало речь и реагировало – лицо скривилось от злобы и, взмахивая рукой снизу-вверх, он с ужасающей скоростью взрастил на деревянном полу столб, прямо там, где стоял Рагнвиндр. Было близко. Красные глаза проследили от самого низа льдины, до вновь пробитого потолка, однако его отвлек треск досок под сапогами и он снова отпрыгнул, едва не заскользив подошвой. Да, он определённо зря открыл рот. Двинувшись по периметру кухни чуть быстрее, Дилюк попытался понять – что делать дальше? Если раньше атаки были ленивыми, то теперь ему приходилось отскакивать, едва под ногами начинало дрожать. Огонь не помогал совершенно – мог даже хуже сделать, а меч остался в комнате, потому что сражаться Дилюк и не сбирался, хотя он мог бы сбивать лёд клеймором, но понял это слишком поздно, теперь осматривая кухню в поисках альтернативы. Он не сможет долго продержаться в любом случае, потому что помещение медленно заполнялось толстыми ледяными столбами, появляющимися на глазах уже не с хрустом, а с грохотом - мебель разлеталась в щепки. Он мог только кусать щеку, смотря в безразличные глаза – ни убить, ни ранить нельзя, однако по точным движениям всего лишь одной руки, было понятно, что эта сила - далеко не предел, а уже вызывала проблемы, потому что подойти ближе было смертельно опасно, а продолжать скакать вдоль стен невозможно. Он почти обошел кухню по кругу, так и не сделав ничего толкового. Если кривой круг прозрачных колонн замкнется – Дилюк окажется в ловушке. Он на секунду перевёл взгляд к самой первой льдине, не прекращая двигаться, но удивленно раскрыл глаза, когда раздался тихий смешок, в груди сдавило от осознания своей ошибки – с ним просто игрались, как хищники играются с едой. - Что...? – он не успел ничего сделать, лишь увидеть снисхождение в чужой улыбке, с грохотом падая на спину, ударяясь затылком и застревая в нарастающем поверх его тела льду. Ему не стоило отводить взгляд. В панике дергая руками, пытаясь выпустить огонь, он напрягся, вытягивая шею, пока лед поглощал все больше и больше – Кэйа хотел похоронить его так же, как похоронил себя однажды. Едва дыша от давления на грудь он захрипел: - Кэйа, Кэй, это я! Очнись, идиот, Кэйа, посмотри на меня, Архонты..! Раздался звон и глухой звук удара о пол. С таким же звуком падали тела, когда Дилюк убивал. - Ну и ну, помидорка. Вот и весь твой запал – всесильный Полуночный герой слаб перед своей любовью, - тихий смех заполнил комнату. Рагнвиндр с удивлением почувствовал, что лед больше не двигался, а наоборот – таял с огромной скоростью, нагреваясь о его кожу. Всего пару секунд, в течении которых по кухне ходил цокающий Тарталья, и мужчина смог двигать шеей, морщась и поднимая голову, смотря на устроенный беспорядок. Кэйа валялся на полу без сознания. В комнате стало жарко и, почувствовав, как от недавнего льда начал идти пар, Чайлд начал трясти руками, в одной из которых была сковорода, и оправдываться: - Я просто хотел принести Кли плед из ее комнаты, я всего лишь помогал тебе, так что пощади мои брюки, Моракса ради! Дилюк дернул плечом, ломая истончающуюся ледяную корку. - И как давно ты следил? Неужели ты просто врезал ему по затылку? Тот гордо взлохматил рыжие волосы, которые еще недавно были уложены – Дилюк понял только сейчас, что, повзрослев, Тарталья стал ухаживать за собой. - Вообще-то я почти с самого начала смотрел за вами, даже навеяло воспоминания о поединках в Снежной… так вот – я и помогать то не хотел, че мне, делать нечего? Хотя я сразу начал догадываться о том, что ты и пальцем не сможешь его тронуть – эта скотина не пальцем деланная. Даже в сознании, - он поморщился, вспоминая, как однажды ему влетело льдиной по макушке, - короче, я знал исход, но мне было так интересно наблюдать за вами, а еще эта дырень так удобно расположена, - он ткнул пальцем за спину, где был проломлен потолок, - но потом я понял, что без моей сильной руки ты погибнешь. - И ударил его сковородкой. – Дилюк скептически приподнял бровь, спрашивая интереса ради – Чайлд, который безумно кромсал людей и угрожал ему в прошлом, был совсем не похож на мужчину напротив. Клоунада. - И уебал его сковородкой от всей своей широкой души, да, - он довольно хмыкнул, бросая бедную железку на разваленный стол и, даже не морщась от грохота, отряхнул руки, - я вообще-то неплохо постарался, а, Дилючочек? Спрыгнул еще так красиво… Жаль, ты не видел. Дилюк скривился и поднялся с пола, как только его ноги освободились, с отвращением осматривая себя, насквозь промокшего. Неприятно. Но Кивнув, в знак благодарности предвестнику, Рагнвиндр буркнул под нос усталое «Вали к Кли», передвигая ноющими ногами и тихо подходя к лежащему в луже воды Альбериху. - Она спит, если что, - шепнул он, залезая по обломкам второго этажа наверх, словно забыв про лестницу, - Кстати, зови меня Аякс. - …Вали нахер. Тот засмеялся, когда Дилюк привычно нахмурился, подпрыгнул, хватаясь за доски второго этажа и залез наверх, скрываясь в комнате Кли, напоследок послав воздушный поцелуй. Его шаги доносились над головой, пока не хлопнула дверь и не стихло окончательно. Хмыкнув, Дилюк вернулся глазами к расслабленному лицу, опускаясь перед Кэйей на колени протягивая к нему руки, замирая. Он был полностью опустошен – боль и страх стали настолько привычным, что больше не волновали его как раньше, и все равно он не мог коснуться смуглой кожи, застыв так близко, как не был уже давно. Он не боялся, он уже не надеялся – теперь мужчина мог только ждать и принять единственный исход со спокойным лицом. Он хоронил Кэйю столько раз – мысленно и буквально, что похоронить ещё раз будет не так сложно, по сравнению с прошлым, однако эгоистичное желание сжимать тёплое, мягкое тело и слышать живой голос, было слишком велико. За одиннадцать лет он смог стать тем, кем и не мечтал. Для ребёнка не было ценности в спокойствии и принятии, в умиротворении – даже после двадцати Дилюк оставался импульсивным, вспыхивающим, как огонь и сжигающим всех. Он совершал поспешные выводы и не умел прощать и понимать людей. Он ненавидел и позволял себе страдать. Кончиками пальцев он нежно отвел мокрые волосы от лица, смотря на непривычно милое лицо и, словно в благоговении, обвел большим пальцем другой руки шрам, рассекающий веко. Это то, что он принял – прошлое было лишь историей их жизни. Излишние сожаления никак не могли помочь и то, как его разрывало от осознания, что он ранил собственными руками любимого человека – тоже не помогало. Он просто принял это. Не было резона смотреть назад, когда хочешь идти вперёд. Дилюк выбрал гореть вечным огнём, потому что это была его стихия. С остальными проблемами они справятся – даже с собственничеством, которое он испытывал сейчас. - Кэйа, - он легко сжал мокрое плечо, удовлетворённо замечая, как нахмурился чужой нос, - пора просыпаться, Кэй. Я нашёл тебя. Мы. Но ответа так и не было. Немного подумав, Рагнвиндр выдохнул и потянулся к тонким рукам, чтобы сложить их на груди – он хотел отнести Кэйю в более сухое и тёплое место, потому что проснуться в луже воды вряд ли приятно. Аккуратно положив одну руку на грудь, он потянул вторую, но из сжатого кулака что-то выпало с тихим звоном. Когда они дрались, тот сражался только одной рукой – Дилюк думал, что это привычка из жизни, драться с пафосом и элегантностью, но, нащупывая на покрытых водой досках цепочку, он удивленно понял, что это кулон. Настолько старый, что сначала мужчина не узнал его и только открыв защелкивавшуюся подвеску, он понял, что это был его подарок на двенадцатилетние. Кулон, в который вставлялась фотография – маленький Кэйа купил его на карманные деньги у торговца, вставив туда фото Дилюка, и подарил на день рождения. Рагнвиндр не знал, в какой момент цепочка пропала, но видя её теперь, он сжал руки, опускаясь лбом на чужую грудь. Зажмуриваясь и шепча: - Архонты, Кэй… Почему ты такой? - Какой? – хриплый вопрос заставил сердце Дилюка остановиться, - Черт, почему так больно-то? Грудь, над которой завис ошеломленный Дилюк, задрожала от кашля, а потом раздался страдальческий смех: - Вот уж не думал, что посмертие ощущается так… неприятно. – он снова закашлялся, прикрывая рот слабой рукой, и потом, нерешительно, погладил красную макушку, продолжая чуть тише, - Но хоть ты рядом. - Ты жив, Кэй, жив, - он поднялся, смотря на удивленное лицо и шепча, - ты дома, ты наконец-то дома. Он в облегчении закрыл рот ладонью, не зная, как дышать. Как двигаться и как разговаривать. Даже смотреть на едва дышащего и что-то тараторящего Кэйю было так странно и хорошо до боли, что Дилюк не слышал, что ему говорят – просто смотрел и смотрел, как двигались губы, как ресницы касались смуглой кожи, когда он моргал, как от дыхания поднималась грудь и как свелись к переносице брови. Он ничего не мог с собою сделать. Он не верил. Его щеки коснулась тёплая рука. И она же дёрнула его за ухо, отчего он удивленно раскрыл глаза, шипя от боли. - Ты меня совсем не слушаешь! – Кэйа отпустил покрасневшее ухо и недовольно поднялся, опираясь на плечо Дилюка, - Как идиот талдычу и талдычу, спрашиваю и спрашиваю – чего ради? - Прости, блять, - Дилюк дернулся за ускользающим теплом, однако, увидев как дрожат чужие ноги, осадил себя, просто вставая рядом, готовый поддержать, - Прости. Я… Прости, Кей, я задумался, я не хотел сделать тебе неприятно. Тот махнул рукой, шатаясь и нерешительно продолжая: - Ты.. Ты напугал меня, окей? Вообще, - он неловко посмеялся, отворачивая лицо, - я перепутал тебя с мастером Крепусом сначала и, ну. Потом ты ещё не отвечал мне – что мне оставалось, кроме злости? - Я… тебя напугал? – он удивленно спросил, незаметно протягивая руку и трогая пальцем мокрый завиток синих волос. Его успокаивало то, что он мог коснуться руками до него. - Ты себя в зеркало видел, дорогой братец? – Кэйа фыркнул, поглядывая на «незаметное» дерганье его хвоста из под ресниц, - У меня нет никаких сил шутить или врать, поверь мне, постарайся верить. Я… Я должен был умереть? Да-да, я видел тебя два года назад в последний раз, точно, ты тогда был по обыкновению похож на совенка с огромными глазами. – он улыбнулся уголком губ, вспоминая. – Даже после двадцати лет ты был таким… растрепанным и милым. А сейчас, первое, что я увидел – какой-то мужик, лежащий на мне. Он неловко потёр затылок, сутулясь, но продолжил: - Я тебя по запаху узнал. И волосам, хотя сейчас они убраны… не самым привычным образом. И вообще – у меня словно атрофировались все мышцы и болит голова, словно меня хорошенько приложили обо что-то. Мне надо отдохнуть и… Где Кли? – он резко повернулся, раскрыв глаза, накренившись в сторону и хватаясь за голову, когда Дилюк придержал его тело от падения, - Люк. Сколько прошло лет? С ней все хорошо? Мужчина отвёл взгляд, поджимая губы, руками все ещё придерживая Кэйю за плечи, несмотря на то, что его одежда была насквозь сырая. Он не знал, каково это – осознать, что ты пропустил одиннадцать лет жизни дорогих людей, особенно ребёнка. Альберих выглядел отчаявшимся, когда Дилюк не ответил сразу. Его беспокоило одна мысль. - Сколько?! Пять? Восемь? – его пальцы впились в крепкие плечи, - Эй-эй, ты не выглядишь старым, Люк, тебе двадцать семь? - Тридцать. Мне тридцать три года. – его голос задрожал, когда он увидел, как уменьшились зрачки чужих глаз, - Кли девятнадцать. Дилюк видел наяву, как легко может рухнуть чужой мир. *** По кухне резко разнёсся надломленный громкий смех. - Одиннадцать лет? – свистящий шёпот был подобен смерти, - Зачем ты… Я хотел умереть, я должен был. Я заслужил это. – он отошёл на два шага, шатаясь и не замечая ничего вокруг, отрешенно зарываясь пальцами в волосы, - Я убил своего отца, уничтожил свой клан – убил их всех, Дилюк. Я монстр, - он перевел взгляд на свои руки, покрытые мелкими шрамами, рассматривая так, словно они были покрыты грязью и кровью, - и это я испортил твою жизнь. Я- Из нормального, здорового глаза, капнула одинокая слеза. Второй – рассеченный шрамом и несший в себе наследие Кхаэнри’ах, даже не намок. Всё, происходящее сейчас, казалось очередным наваждением, сном, выбивающим из колеи – все бахвальство своей сдержанностью и зрелостью рассыпалось, словно сахарное стекло, оставляя Дилюка стоять перед Кэйей в панике, как оглушенная рыба. Руки то дергались, в порыве обнять Альбериха, то опускались в страхе и сомнении. Не разозлиться ли Кэйа? Или испугается ещё больше? Имел ли Дилюк вообще право касаться его теперь..? Если мужчина все правильно понял, то ему в шею, с тихим всхлипом, уткнулось мокрое лицо. - Позволь мне просто… - губы едва двигались, когда Кэйа говорил, - я просто хочу немного постоять так. Пожалуйста. Как семья. Дилюк снова облажался. - Прости меня. – Рагнвиндр, больше не сомневаясь, обхватил его руками, прижимая к себе, -Прости, прости-прости-прости, Кей, я сам испугался, очень сильно. Я ждал тебя все эти годы, все одиннадцать лет, я любил тебя все это время, даже раньше, чем ты мог бы представить. И тебя все любили и любят до сих пор – тебя и Альбедо – никто в Мондштадте на самом деле вас не забывал, не хоронил: ни Джинн, ни Лиза, ни Беннет и Эмбер, Розария, Барбара, Диона, рыцари – все они. Все они помнят до сих пор, - он выдохнул носом едва знакомый запах лилий, - особенно мы - Аделинда, Кли и я. И твой рыжий друг. Особенно он. Ты очень нам дорог, правда. Кэйа дернулся в объятиях. - Какой ещё рыжий друг..? - Тебя заинтересовало только это? – он задумчиво потерся носом о синие волосы, но ответил, - неугомонный предвестник, Аякс вроде – на самом деле он внёс самый большой вклад и держался все эти годы лучше, чем мы с Кли. Дилюк чувствовал, как напрягся Кэйа, услышав про Тарталью, поэтому молча ждал, захочет ли он обсуждать это дальше, чувствуя, как обнимающие его руки перебирают складки рубашки. Кэйа больше не плакал, но от этого проблем, которые нужно было обсудить, не стало меньше. И ему хватило всего пары секунд, чтобы уложить всю информацию в голове, и вновь заговорить, удобнее прижимаясь к Дилюку. Его голос был уставшим. - Меня заинтересовало не только это, просто… С Аяксом мы плохо расстались – я был в Ли Юэ проездом, когда ушёл и зашёл к нему, - он поморщился - мужчина чувствовал шеей, как дернулся его нос, - зашёл попрощаться. Мы повздорили, но… на самом деле я не считал себя достойным нашей дружбы? Наверное. Поэтому твои слова меня удивили. И.. Кэйа вжался носом в ямку между ключицами, продолжая шепотом: - Ты, что ты имел ввиду, когда говорил, что, ну… любишь меня? То есть. Я просто! – он резко отшатнулся, напугано глядя в красные глаза и махая руками, не замечая, как вздрогнул мужчина. Дилюк догадывался, что Кэйа ничего не помнит – не помнит их поцелуя, и слов, что они сказали в тот вечер. Он не помнил, а это значит, что Рагнвиндр обязан рассказать ему о их любви. Сейчас, смотря в глаза – один сиреневый, другой, как раньше, чёрно-оранжевый, он действительно заволновался. Они любили друг друга, ведь так? И все равно было… смущающе. - Я люблю тебя. Я любил тебя тогда, когда мы ранили друг друга, любил тебя, когда клялся в ненависти. Когда вернулся в Мондштадт, когда ты заходил в Долю Ангелов, когда мы были на Архипелаге – тогда твоя кожа особенно притягивала – и я вновь любил тебя, так сильно. – Дилюк выдохнул, складывая руки на груди, в попытке сохранить самообладание, - Когда ты ушёл… Архонты, Кей, я никогда так не любил, никогда – до невыносимости, а ты… всецело отдавался остаткам нашей дружбы, шутил эти отвратительные шутки, впадал в секундную нежность – ты всегда был перед моими глазами. Чтобы потом своею же рукой добить меня, - его рука, теперь намного грубее, чем тонкая ладонь Альбериха, нежно провела по шраму, рассекающему веко, - и даже твой меч уничтожал с пугающей лаской, филигранно разрезая сердце. Я люблю тебя. Не как брат, не как соратник – как мужчина, проживший и осознавший корень своей злости и ненависти, как человек, которому ты открыл свою душу. Я люблю тебя в каждый момент твоей жизни – буду любить, даже если ты захочешь убить меня. Я отдаю тебе себя полностью, Кэйа Альберих, и прошу принять мои чувства. - Я-я, эм, я, - он в панике почесал щеку, бегая глазами по комнате, стремительно краснея, - Я-я чай, чай забыл поставить, настоять, п-попить чай, да, чай! Едва сдерживая неловкий смех, Дилюк остановил засуетившегося Кэйю, обхватывая ладонями лицо. - У нас больше нет кухни, Кей, а тебе надо отдохнуть, хорошо? Я не обязываю тебя, ты можешь не отвечать на мои чувства – я понимаю, что никакие слова не помогают сразу, просто знай, что я люблю тебя, бесконечно. Кли любит тебя, Аякс, весь Мондштадт – по тебе скорбели. И ты не должен винить себя за что-то, понимаешь? Мы справимся. - Кажется, сейчас я упаду в обморок.. *** Он действительно упал в обморок, сфокусировавшись в последнюю секунду на чужих губах и Дилюку пришлось его ловить. Он не жаловался – слова предвестника о том, насколько размяк Рагнвиндр, были пустым звуком. Даже не покидая территории поместья он тренировался и работал, а когда Кли переехала на винокурню физическая нагрузка подскочила до небес, поэтому совершенно не хрупкий Кэйа ощущался приятной тяжестью в руках. Лёд во всей кухне почти растаял, оставляя после себя лишь дыры, щепки и кучу воды, которая также покрывала весь коридор, поэтому теперь его итак сырые ботинки неприятно хлюпали, пока он шёл к лестнице на второй этаж, аккуратно держа бессознательное тело двумя руками. Комната Кли была потрепанная, а комната Дилюка занята – он ступил на второй этаж, глазами находя незаметную дверь в тёмном конце коридора – придётся вновь отпереть её, тем более, он опустил взгляд на нахмуренные тонкие брови. Кэйа наконец-то вернулся домой, пятнадцать лет спустя. - Так и знала, так и знала! На вас совершенно нельзя оставлять ни дом, ни больных! – Аделинда недовольно причитала, в пол силы шлёпая Дилюка скрученным полотенцем, - брысь, брысь отсюда, говорю! Ему нужно холодный компресс и нормальный бульон, а вы что сварили? Вода солёная и только! Кли подпрыгнула, когда в неё полетело то же несчастное полотенце, которым их лупили уже пятнадцать минут – Аделинда пришла как обычно проверить, как тут Кли и Дилюк, а увидела вновь полуразрушенное поместье, отсыревшие доски и рыжего мужика, спокойно поедающего на первом этаже пирожки, которые женщина готовила ещё прошлым вечером. Сейчас она больше времени уделяла территории поместья, переехав в построенную для неё пристройку, поэтому за поместьем большую часть дня следил сам Рагнвиндр, пока главная горничная занималась другими делами. «Рассвет» теперь пустовал чаще, чем раньше – вся прислуга находилась в другом доме, приходя на винокурню по расписанию – сначала это была инициатива замкнувшегося Дилюка, а потом и остальным так стало привычно. И вот, придя в дом как обычно, Аделинда чуть не слегла с недугом. Первым от неё получил Аякс, которого она уже знала, а поэтому без стеснения оттаскала за ухо. Потом, пока остальные горничные печально осматривали кухню, на шум выбежала Кли, растрёпанная и запыхавшаяся – она пыталась во второй раз приготовить суп, но теперь на собственных руках, потому что на кухне мало что осталось в рабочем состоянии и перед ней встала задача нагреть суп, но не нагреть дом. Ей тоже влетело, но так легонько, что Тарталья недовольно вылил на неё воды щёлкнув пальцами. И тут же получил шваброй от Хилли. А когда Кли дернулась на второй этаж, чтобы вернуться к Кэйе, «Рассвет» погрузился в пугающую тишину. - Что ты сказала, милая? – Аделинда пытливо потянула белую косу Кли, с хищным рвением переведя взгляд на комнаты второго этажа. Чайлд сглотнул. – Кто? - Мы забыли тебе сказать, что… - Сказать «что»? Кли икнула, тыкая предвестника локтем, чтобы тот договорил за нее. Неловко рассмеявшись мужчина выступил вперёд, потирая затылок. - В общем, Кэйа… Он- И даже не дослушав предложение, Аделинда ураганом взбежала по лестнице, стуча каблуками и взволнованно открывая дверь в спальню, которая так долго была закрыта даже для неё. Иногда эта милая женщина пугала всех, в том числе двоих взрослых мужчин. И вот они стояли перед постелью, избитые полотенцем и похожие скорее на щенков, пока горничная скакала перед зелёным Альберихом, поправляя одеяло и воркуя о чем-то под нос. Чайлд, тоже поднявшийся к ним, недовольно дёрнул красный хвост и зашипел: - Мне казалось ты тут хозяин, ГоСпОдИн Помидор. - У меня больше нет власти в этом поместье, вонючая селедка. В них полетело второе полотенце, насквозь пропитанное травяной настойкой, метко шлепая Тарталью по лицу. - Шумите, ругаетесь, негодники! Брысь, брысь от сюда, господину Кэйе нужен покой, он очень слаб! – ее рассерженный голос был громче грома, когда она недовольно махнула всем руками на выход, оставляя в покое только Дилюка, который с каменным лицом смотрел в пустоту. Чуть ли не за воротник утащив сопротивляющегося предвестника за порог, Аделинда приобняла Кли за плечи рукой, утягивая ту в коридор и качая головой на нежелание девушки. - Идём, милая, им нужно поговорить. Никуда этот проказник не денется больше. Он вернулся домой. Дверь тихо закрылась и спальня погрузилась в тишину. Тут все было также, как и пятнадцать лет назад, когда они поссорились – Кэйа собрал все самое важное и переехал в квартиру в Мондштадте, оставив за спиной комнату, наполненную ящиками с безделушками и рисунками, любимыми книгами на полке и пледом, который ему купил отец Дилюка. Тренировочные мечи. Подарки самого Дилюка. Все это хранилось тут столько лет, ждало его. В коме из одеяла послышалось копошение и хриплый голос: - Ты придурок. - Я знаю, Кэй. – Рагнвиндр отвлекся от книжной полки, поворачиваясь к едва виднеющимся с постели глазам, и улыбнулся. Он мог вечно смотреть на Альбериха, укутанного, как гусеницу, и строящего недовольные гримасы. - Почему ты так вырос? Я был выше тебя, - прошептал он, морща нос и старательно держа голову на весу, чтобы видеть мужчину, - люди обычно после двадцати не сильно растут, а ты… - А я поздняя ягодка. Мне, как носителю двуручного меча, положено быть крупнее тебя, с зубочисткой. - Зубочисткой?! – он подскочил на кровати, возмущённо откидывая одеяло и тут же ойкая, - какого хрена я… в одной рубашке? Чья эта рубашка вообще, Барбатос, она же огромная… Дилюк? - Прикройся. – тот резко отвернулся, закрывая лицо рукой и стараясь прогнать из головы длинные смуглые ноги, глазами упираясь в тут же осточертевшие книжные корешки. За его спиной прозвучало тихое и удивлённое «о-хо-хо?», шелест соскользнувшего одеяла и мягкие шаги. Дилюк напрягся всем телом, старательно пытаясь вспомнить любую молитву или монолог из книги, но в голове было одно: «Кэйа-кэйа-кэйа». - Так ты не лгал, Люк? – Он коснулся крупных плеч, оглаживая их ладонями и заводя руки на грудь, обнимая и прижимаясь лицом к горячей спине, переходя на шёпот, спрашивая удивленно, - Ты правда… После стольких лет? - Всегда. Всегда любил, да. Я не шутил, Кэйа. - Я… Архонты, я- Чужие руки сжали крепче и Дилюк положил свои ладони поверх узких ладоней Кэйи. - Не надо, не переживай, я знаю, что ты тоже. Главное, что ты дома, Кэй – с остальным мы справимся.

«Мой дом – это ты»