Кем мы стали

Дорога к винокурне была такой же, как и несколько дней назад – когда жизнь еще не окунула их в ледяную колодезную воду, выбивая из привычных будней. В тот раз она шла с письмами в дрожащих от мандража руках, будучи все такой же незрелой маленькой девочкой. Изменилось ли что-то за эти дни? Не переставая идти торопливым шагом, Кли опустила взгляд на свою руку. Кэйа, утопая в закатных лучах, рассказывал ей тихим голосом о невероятных птицах, что сгорают дотла, но после возрождаются из своего праха. Говорил, что некоторые ситуации в жизни, опускающие человека на самое дно, полное грязи и предсмертного ужаса – на самом деле являются ступенькой к свету. Делают сильнее. Он говорил это, как человек, что не раз пережил подобное – она нередко видела в его взгляде бездонную яму, в глубине которой было что-то страшнее смерти. Было ли это связано с его родиной, или с причиной их странных отношений с господином Рагнвиндром? Она не знала ответа. И тогда его слова казались такой глупостью – как может нечто, уничтожающее в человеке весь свет, все живое, стать шагом к совершенству? Какой же это опыт, если страданий приносит намного больше, чем пользы? Она определенно стала другим человеком. Но не как птица, сжигающая себя, а как перегнившее тело, что после станет удобрением для растений. И Кэйа был таким. Со следом бесконечной печали на лице. Кли предпочла бы более щадящий опыт – не длившийся десятилетие и не доводящий до безумия. Потому что теперь отмыться от пятен прошлого было невозможно и, даже если – она в тайне надеялась – они с Дилюком Рагнвиндром станут опорой друг другу, прошлое никогда их не оставит. Девушка дернула носом от недовольства. Она чувствовала себя букашкой, застрявшей в смоле, что застыла на очень долгое время. И честно. В груди давило, сколько бы она себя не отвлекала. И чем ближе было поместье, тем тяжелее были ноги, сложно вязнувшие в густой слизи. Беннет предупреждал, что это не будет легко, однако глубоко в душе Кли надеялась, что ей повезёт и все обойдётся. Глаза окинули территорию винокурни, выглядевшую посеревшей и унылой. К страху вряд ли можно было привыкнуть, но, возможно, если она сделает этот шаг сейчас – завтрашний день встретит ее теплым солнцем и свободным сердцем? Вдохнув, как в последний раз, она постучалась, едва заметно морщась – мазь из слаймов, которую ей дал Беннет, была буквально божественной, заживляя все за секунды, однако боль оставалась еще некоторое время, словно в напоминание. Дверь никто не открыл. Желудок скрутило вновь. Дом был большим, так что ничего странного в долгом ожидании не было. Она постучалась еще раз – громче. Гадкий голос шептал в спину, побуждая ее уйти, но Кли вспомнила как бледен был мужчина – словно не питался вообще. Ей не хотелось сравнивать боль, что они несли все это долгое время, однако кулак застыл, не коснувшись больше двери. Она приняла это, как данность – чем человек осознаннее, тем ему больнее, а значит, пусть и потеряв двоих близких людей, она все еще не ощутила весь возможный ужас, будучи глупым ребёнком. Схватив дверную ручку, она потянула на себя, отворяя двери и проходя в лишенный света и звуков дом. И не увидев ни единой живой тени, бесшумно вошла в холл, осматриваясь и сжимаясь при взгляде на большую картину. - Господин Дилюк? Никто не отозвался и, обхватив себя за плечи, прячась от давящей мертвой тишины, она наугад пошла к лестнице на второй этаж, подозрительно осматривая каждый угол. Дергаясь от стука своих же каблуков о ступеньки. Было как-то слишком неуютно. В прошлый раз напряжённая атмосфера стояла из-за того, кем они стали – кем являлись, сидя рядом друг с другом, то сейчас же все было иначе, но она не могла выявить ту грань, отделяющую нормальную винокурню от той, где не были зажжены свечи, а шторы на окнах в некоторых местах были задвинуты, создавая мрак. Поднявшись, она осмотрелась – ей совершенно не был знаком второй этаж. А ещё, если судить честно, ей явно не хватало воспитания – входить и гулять по чужому дому. Но это её не сильно волновало, пусть хозяин хоть обплюется проклятиями. На втором этаже поместья было также пусто и тихо. По спине пробежали мурашки и, на миг, она встала в ступоре: а теперь-то что делать..? Обходить все комнаты, проверяя на наличие хозяина дома – на такое даже Кли была не способна. В одной из дальних комнат раздался скрежет металла. Она поежилась, вновь преодолевая желание сбежать. Коридор был широким, но не настолько длинным – ей нужно было сделать с десяток широких шагов, чтобы пройти его. Звук повторился, только тише. Потом раздалось падение чего-то тяжёлого. Кли испуганно раскрыла глаза, но, сначала едва шевелясь - потом быстрее - пошла к деревянной двери. Не могло же там проходить что-то, чего ей не стоило видеть? На самом деле ещё на пути к «Рассвету» стало неуютно и это было не то же чувство, что обычно. Она надеялась, что это было от предчувствия чего-то важного – шага, что может пугать. Но после него все станет намного лучше. Она надеялась, дрожащими, как лапы трусливый собаки, руками хватаясь за ручку двери и открывая её. Сглатывая. Страх – это нормально. Внутри, на коленях, спиною к ней, сидел мужчина, склонившись перед алтарем, усыпанным множеством цветов, в центре которого была потрепанная и блеклая фотография, словно сделанная на старые фотоаппараты. - Г-господин? - неуверенно позвала она. Плечи, скрытые за широкой рубашкой, заметно дернулись. Дилюк, словно в неверии, медленно повернул к ней голову и тогда Кли заметила валяющийся перед ним Клеймор, будто выпавший из рук. Что ей нужно сделать? Что ей делать? Она не умела подбадривать людей, находящихся в таком положении - она даже себе помочь не могла. - Кли..? Она кивнула на еле слышный выдох, медленно проходя ближе к мужчине, стараясь избегать фотографию взглядом. Мысль о том, что можно делать перед алтарем погибшего, имея при себе меч, заставила её быть аккуратнее, поэтому её шаги были беззвучными, а движения плавными, когда она села подле Дилюка. Его голос был тише ветра: - Я думал ты меня боишься. Думал, что я тебе противен. - Я сожалею. Он печально усмехнулся, понимая, что она не отрицает его слов, но все равно пришла к нему. Мазнув взглядом по фотографии пятнадцатилетней давности, где счастливый и юный Кэйа обнимает коня, Дилюк медленно поднялся, так и оставляя свой меч на деревянном полу. Ноги затекли так сильно, что он, морщась, начал их разминать, краем глаза посматривая на сидящую Кли. Не то что бы предвестник был абсолютно прав в своих словах, однако некоторое Дилюк для себя осознал - он действительно пробыл все эти годы в четырёх стенах, совсем забыв об окружавших его людях и о том, что он уже не мелкий пацан, которому дозволены слабости. Поправив волосы, вылезающие из хвоста, он протянул руку девочке, замечая, как быстро на её лице сменяются эмоции: лёгкий испуг, непонимание, надежда и печаль – это был первый раз, когда он действительно смог увидеть не Кли-маленькую-одинокую-проказницу - запомнившийся ему образ, не имеющий глубины, а человека, внутри которого, как и в нем, бурлили эмоции и метались мысли. И, на самом деле, если бы она сейчас не пришла - род Рагнвиндров увидел бы свой конец. Дилюк впервые увидел в ней раненую душу, а не картинку. Он хотел заменить ею солнце, потому что не видел больше стимула жить. Они отряхнула колени и последовала за ним, выходя из комнаты, но, на пороге, оборачиваясь и спрашивая: - А оружие...? – Клеймор одиноко лежал пред алтарем и Кли посмотрела Дилюку в глаза, - Зачем вообще вам нужен был меч? Мужчина дёрнул плечами, продолжая идти, все больше отдаляясь. - Не важно, пусть лежит. Он больше не нужен мне для того, что я хотел сделать. – заметив, что девушка так и стояла на месте, он нахмурился, - Идём вниз, я чай заварю. - Нет, подождите, стойте, - она подалась вперёд, дерганно поднимая руку, чтобы Рагнвиндр приостановился, - Я должна вам кое-что отдать. Точнее, дать. На время. Он повернулся всем корпусом к Кли, складывая на груди руки и хмурясь ещё сильнее. Это неприятно напомнило ему их недавнюю встречу в его же доме. И её не хотелось повторять. Честно - Дилюк едва мог держать себя в руках и не думать о прошлом. - Ты уверена, что я хочу это видеть? В прошлый раз все закончилось не очень.. Хорошо. Кли пожала губы, начиная крутить кольцо на пальце, нервничая. Это определённо нужно было сделать – Кэйа просил её, и, хоть она сначала не хотела давать кольцо кому-то – сейчас она видела насколько сильно это было нужно Дилюку Рагнвиндру. На его месте она бы рвалась за возможностью попрощаться с братом. Но его «уверена, что я хочу это видеть?» ввело её в ступор. Определённо - она стала понимать мужчину лучше и видит, что он тоже хотел наладить отношения, но тогда что ощутит человек перед ней, когда увидит последнее, что осталось от Кэйи? Вопрос. - Думаю, вы хотели бы этого, но это может сделать вам.. Нехорошо. В любом случае, если вы откажетесь – я только рада. Он хмыкнул, услышав вторую часть предложения и резко буркнул: - Давай сюда эту свою вещицу. Она замахала руками, удивившись такому быстрому ответу. - Нет-нет! Стоп! Я дам вам её, но вы должны будете находиться в комнате, любой. И должны пообещать мне, что потом вернёте эту вещь обратно! Сначала Дилюк задумался, но после кивнул, направляясь к комнате, что находилась в дальнем конце коридора, махнув ей, чтобы она следовала за ним. Дверь подалась не сразу, слегка заедая, но в итоге мужчина приоткрыл ее и обернулся на девушку с вопросом в глазах. Кли засуетилась, тут же нервно снимая кольцо с пальца и делая над собой усилие, медленно и осторожно протягивая его и кладя на большую ладонь. - Кольцо? - Д-да, - она смотрела на маленький артефакт, стараясь держать себя в руках и не забрать украшение обратно. Рагнвиндр часто заморгал, другой рукой начав массировать висок. - Откуда у тебя такой сильный артефакт? - А? Он дёрнул подбородком, указывая на еле заметное свечение. - Не чувствуешь? Оно выпускает мощные элементальные волны, - он хотел объяснить ей о различии энергетических полей, но сразу понял, что та совершенно не слушала его, напряжённо упершись взглядом в его ладонь, - Чего ты боишься, Кли? Она дернулась, услышав свое имя. Но не ответила, просто кивнув Дилюку пройти вгубь комнаты и отходя к стене механическим шагом. Рагнвиндр поморщился, но принял такой «ответ», заходя в тёмное пространство и закрывая за собой дверь. Кли облокотилась на стену, смотря на свои дрожащие руки. Она отдала его. Отдала. Воздух резко закончился в лёгких и она часто задышала, сдерживая внутри свой ужас. Из комнаты донесся глухой стук коленей о пол и неразличимое бормотание. Ей хотелось кричать. Там был Кэйа. …он был там, внутри. «Вдох-выдох, Кли. Вдох и-ии медленный выдох» Она зажмурилась, оседая на пол и сворачиваясь в комок, деревянными руками закрывая уши и дыша, захлебываясь воздухом. Она пыталась не думать о комнате, в которой находился Дилюк, о своей квартире, усеянной памятными вещами – она старалась не думать ни о Кэйе, ни об Альбедо, просто вспоминая мягкий и заботливый голос Беннета, который успокаивал её, ограждая от кошмара, творящегося вокруг. Она старалась не думать, часто дыша и. Шепча губами: «Помоги». Страх – это нормально. Нормально. Взрослые тоже бояться, но терпят. Кли – взрослая. *** Дилюк прошёл к центру комнаты, пальцами разглаживая морщинку меж бровей. Ему стоило реже хмуриться, но – что раньше, что сейчас – это было невозможно, особенно когда видишь перед собой напуганное лицо девчонки, что так напоминала Альбериха. Каждый раз когда на лице Кли появлялась подобная эмоция мужчине хотелось то ли обнять и успокоить её, то ли спрятаться в дальний угол своей спальни – иногда, искаженное в страхе или неверии, это лицо выглядело точь в точь, как у Кэйи четырнадцать лет назад, когда Дилюк направил на него свой меч. Когда он чуть не убил брата. И когда, разрываемый ненавистью, недоверием и сожалением, сказал «Ты мёртв для меня. Больше не возвращайся сюда» От воспоминаний стало дурно, поэтому он предпочёл осмотреть кольцо, чтобы понять – зачем оно вообще нужно? Голова пульсировала, когда Кли давала ему этот артефакт, однако теперь все успокоилась – кольцо словно перестало излучать энергию, попав в эту комнату с ним. Такое аккуратное, но массивное. Дилюк озадаченно повертел его в руках и, на секунду засомневавшись в безопасности затеи, все-таки надел кольцо на палец, тут же отскакивая в сторону от белой вспышки, ослепившей его. А потом видел растянутые в нежной улыбке губы. Падая на колени. Время застыло. - …Кэйа…? И первое о чем подумал Дилюк Рагнвиндр - у него галлюцинации. Второе – о Кли. Она дала это кольцо ему, зная, что оно вызывает видения? Либо механизм действия был другим – в любом случае, упав на колени, силой ударяясь о деревянный пол, он замер. И его разум отключился. Были лишь раскрытые от крайнего шока глаза и впившиеися в ладонь короткие ногти. И его улыбка. - Люк. В горле застрял крик. И он не сдержался, позволяя плотине, что сдерживала мысли в голове, прорваться, все ещё не веря: - Я так хотел увидеть тебя все эти годы…- из горла вместо голоса выходит лишь едва слышимый шёпот, но Дилюк продолжает, говоря видению то, чего не мог сказать никогда, - Я ждал тебя, Кей, ждал, ты понимаешь? Почему ты так поступил со мной? Он опустил голову, смотря сквозь свои руки, в пустоту. Кэйа медленно сел на пол напротив, поджимая губы. - Я был виноват, я знаю, Архонты, знаю, но… разве не мог ты уйти иначе? Мне тридцать два, Кей, - он проморгался, чувствуя падающую на ладонь каплю, и сглотнув, поднял взгляд на лицо, которое видел во снах, - Кли восемнадцать. А ты умер. И я даже не могу сказать как я любил тебя, как я жалел о всех неприятных словах, что говорил. Как все эти годы канули в Бездну, потому что тебя не стало. Я даже не могу коснуться тебя, потому что ты не настоящий. ...я так хотел увидеть тебя. Он зажмуривается, используя все силы, чтобы держать себя в руках – за дверью сидела Кли и он не хотел, чтобы она услышала, что тут происходит. Он итак тянул почти половину своей жизни, боясь и путаясь в себе, растрачивая время с людьми, которые также нуждались в нем, как и он в них. Когда он последний раз навещал Джинн? Или давал Чарльзу выходные? Из него вышел крайне безответственный взрослый, который перестал существовать, лишившись всех стимулов и не видя новых. Даже эта девочка-эльфийка справлялась лучше, чем Дилюк. Наваждение подле него было таким реальным, что, казалось, в комнате было слышно ровное дыхание, щекочущее шею. Если он будет молчать и не откроет глаза – оно исчезнет. Дилюк не хотел его видеть, потому что лишь мысль о губах, что бросились ему в глаза первыми, жгла все благоразумие. В голове периодически вспыхивала мысль вырвать их, чтобы избежать рисков, на которые толкал этот артефакт. Голос, который лился прямо в уши, заставил все внутри поджаться, покрыться всему телу мурашками: - Расскажи мне все, Люк. На самом деле Рагнвиндра чуть ли не тошнило от напряжения – он был так голоден до всего связанного с Кэйей Альберихом, что получалось сохранить лишь часть разума. И перед алтарем, и перед видением от кольца, мужчине хотелось перерезать себе горло. Закончить это все как можно быстрее и надеяться, что в том мире, куда попадают люди после смерти, он найдет его. А Кли, за секунду, стала его новым якорем, заменяя брата. - Расскажи, что ты хранил почти пятнадцать лет. Расскажи, почему я был брошен тобою и бросил тебя сам? Вдох выдох. Если представить, что это сон – становилось немного легче или он лгал самому себе. Приоткрыв уже уставшие глаза, он, робко и осторожно, проследил взглядом от колен, что чуть-чуть и коснулись бы его, до, как всегда, открытого горла. Сглотнув, он едва-едва приподнял руку, медленно протягивая ее к синим волосам – сильные артефакты могли создавать полную иллюзию присутствия, которой можно было коснуться – Дилюк желал хотя бы этого. Рука легонько погладила локон и его зрачки сузились до критического размера. Кадык дернулся, почти скрытый за воротником. Черные, словно смоль, глаза, с интересом следили за путем дрожащей руки, что поднялась к лицу, невесомо заправляя часть челки за ухо. Контроль кричал на краю сознания. И Рагнвиндр отдернул руку, будто обжегся. Подумав пару секнуд, он решился и, прочистив горло, вновь заговорил, постоянно хмурясь и контролируя голос, стараясь не говорить слишком громко, но и не шепотом. Когда низкий, естественный для взрослого мужчины, голос, разнесся по комнате, Кэйа незаметно вздрогнул. - Если представить, что ты настоящий – даже не так больно. Но зато я могу сказать все, о чем думал за свою жизнь, - он глубоко вдохнул, готовясь к долгой речи, - разве можно начать с какого-то момента? Не знаю. Я был действительно невыносимым и грубым человеком, который принес тебе гору боли и пере- - Люк. Теплые руки обхватили его опущенное лицо, заставляя смотреть прямо в глаза. Дилюк нахмурился – он хотел столько всего сказать, а его отвлекли. - Люк. Дилюк Рагнвиндр. Кэйа забегал глазами по комнате, неловко шевеля губами. Чужой выдох коснулся его носа, лаская губы и оглаживая щеки. И мужчина раскрыл глаза, в неверии поднимая руки и кладя их поверх смуглых ладоней, что едва заметно оглаживали его лицо. Артефакт не может воссоздать подобное. Не должен. - Я-я настоящий, - он отвернулся к двери, от стыда опуская глаза в пол, - это правда я, почти я. Сердце забилось в груди так сильно, что стало больно. - Могу я… поцеловать тебя? Дилюк мысленно дал себе пощечину, увидев такое яркое удивление в чужих глазах. На правом виднелся белый застарелый шрам, который он оставил еще-не-капитану при ссоре. Он перевел внимательный взгляд на искусанные губы, стараясь держать себя в руках. Его больше ничего не волновало, лишь горячее дыхание из приоткрытого рта и набатом бьющееся в голове «я настоящий». Губы двинулись, складывая буквы в неловкие слова: - А я то мечтал поцеловать тебя первым, ха-ха… Увидев смущенный кивок, он медленно придвинулся ближе, одной рукой мягко скользя и зарываясь в волосы на затылке, слегка фиксируя голову, чувствуя дрожь чужого тела ладонью, пока вторая рука поднималась от выреза на груди, гладя шею и челюсть, большим пальцем заходя за ухо и поглаживая там, изучая каждый нервный выдох и изламывающиеся тонкие брови. Касаться его было сродни смерти - настолько приятно. Дилюк не был мастером в поцелуях, однако, аккуратно, едва дыша, коснулся приоткрытых губ и поймал дрожащий выдох своими губами, прижимаясь всем телом как можно ближе, в этот момент осознавая, что двадцатитрехлетний Кэйа был несколько меньше, накрывшего его тела. Пришлось зажмуриться на секунду, чтобы не сорваться. Язык нежно обвел губы и, когда Кэйа с едва слышным стоном, потянулся навстречу, Дилюк остановил его, мелкими поцелуями следуя от уголка рта к правому глазу, горячими губами покрывая шрам в знак сожаления, пока руки капитана вцепилась ему в плечи, пытаясь не упасть от напора. Он старался извиниться, выразить свое сожаление этими касаниями. А Кэйе было жарко, очень-очень жарко и плохо – откуда он знал, что все вот так выйдет? Он хотел душевного разговора, но теперь его волновали лишь сухие губы, что порхали по лицу, не давая ему то, чего он хотел – а хотел он невозможного. Слегка шершавые, они заскользили по коже, опускаясь по линии челюсти и дошли до горла, когда рука в синих волосах сжалась, заставляя выгнуться и откинуть голову, отчего он тонко застонал, не сумев сдержаться, и, невозможно горячие, почти раскаленные, губы впились в его открытое горло. По спине, от макушки и до копчика прошла сильная волна, сносящая все его шаткие барьеры, которые итак ослабли от возбуждения, стекающего от груди к паху и скапливающегося внизу. Позор, какой позор. Кэйа попытался что-то сказать, но голос сорвался на неразличимый скулеж, стоило только почувствовать нежно сжавшиеся на горле зубы и проскользившую вниз ладонь, остановившуюся на его пояснице и толкающую Альбериха ближе к горячему торсу, пока Дилюк, прижимаясь к нему своими бёдрами и слегка толкаясь, языком выводил на шее узоры. Их положение было не самым удобным и, проскальзывая ладонью с поясницы до ягодиц, Дилюк слегка подкинул того, одновременно с этим притягивая к себе, чтобы Кэйа уселся на его бедра до упора. - А-ах, блять! Л-люк, стой, пожалуйста! – он дернулся, жалобно выстанывая ругательства на незнакомом языке, и все равно прижимаясь сильнее к горячему телу, одновременно с этим сжимаясь и не позволяя себя целовать. Голова кружилась, поэтому, когда его медленно выпустили из хватки, заботливо укладывая горящий лоб на широкое плечо, он лишь подрагивал и пытался дышать. Нет, такой яростной атаки он точно не ожидал, однако и прекращать не хотел на самом деле. Пока его уставшие руки упали без сил, удобно ложась на чужие бедра, по спине медленно и успокаивающе двигались горячие ладони. Архонты, у Кэйи не было никаких шансов – взрослый Дилюк был в стократ горячее во всех смыслах, поэтому лениво лежать в его объятиях было самым приятным решением которое он принимал после смерти. Он вздрогнул. Резко напрягаясь всем телом. Сверху, куда-то в макушку, пуская вибрации, раздался встревоженный голос: - Кей? Приятная атмосфера рассеялась сразу же, стоило вспомнить первопричину появления Альбериха в этом месте. Жестоко, очень жестоко. Разорвать в клочья то, о чем они не могли мечтать при жизни. У него же даже не осталось времени. - Прости меня, Люк, - он вцепился в измятую рубашку руками, до дискомфорта вдавливаясь в тело перед ним, и исступлённо шепча, - умоляю, умоляю прости меня, я такой идиот, Люк, идиот, я так люблю тебя – любил все это время, любил больше свободы и искрящегося небосвода, Люк, - Альберих задрожал, мечтая остаться в этом тепле навсегда, - я любил тебя до самой смерти, вас с Кли, мой свет. Дилюк не смог смотреть на его лицо и зажмурился, сжимая тело в объятиях обеими руками и прикусывая свою щеку до крови, пока Кэйа, словно в бреду, продолжал в истерике молить его о чем-то. Это был их конец. Он чувствовал это в отчаянном движении губ, которые минуту назад позволяли целовать себя. - Я не хочу, Люк, я не хочу тебя отпускать, вас, вас всех, – он подорвался, резко выпрямляясь и смотря заплаканными глазами с черными, словно бездна, белками, смотря прямо в душу и задыхаясь, - Я боюсь, я хочу остаться тут, дома, я не хочу в-возвращаться туда, Дилюк, пожалуйста- - Тише, тише, сокровище, все хорошо, все нормально, тише, - Рагнвиндр с усилием загнал все мысли в дальний угол, понимая, что он итак слишком долго сидел ровно, - давай, молодец, солнышко. Молодец, дыши, дыши со мной. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Ты прелестный, ты сильный, ты всегда был моим светом. Слышишь? Дыши, сокровище, дыши.. Он пытался успокоить не столько Кэйю, сколько себя – он не понимал, как он сможет жить, полюбив мертвеца больше жизни. Обречённо шепча все, что не мог сказать раньше, он не заметил, как тело, что он укачивал, начало растворятся в воздухе и его руки зависли в воздухе, больше не касаясь возлюбленного тела. В голове раздался едва слышимый голос, полный мертвой печали: «Я не успел, прости меня. Я больше не приду» Замерев, Дилюк уставился на растворяющиеся в воздухе сверкающие частицы, сжимая ослабевшими руками пустоту и прокручивая в мыслях его последние слова. Как мог он пережить подобное? Остаться в огромном мире с сладким привкусом на губах. Обречённо выдохнув, он обнял себя за плечи, склоняясь, будто в молитве, сожалея и, одновременно, благодаря Архонтов, за то, что Клеймор остался в другой комнате. Кли наверняка сидела в коридоре, совершенно одна, потерянная. Дрожащий выдох вырвался изо рта, когда Дилюк наконец решился встать, и пойти на ослабших ногах к выходу из комнаты, уже на пороге замедлившись и проводя пальцами по губам, запоминая это ощущение. И переступив порог, глядя на свернувшуюся на полу девочку, он оставил за спиной все свое прошлое, ступая в будущее. Он оставил в тот день свое отчаяние, надежду и тлеющее сердце. И целый год пытался клеить разбитое на осколки. *** - Кли, Архонты, почему вся кухня в дыме?! Мимо Дилюка пронеслась девушка, чуть ли не снося его с ног, с ужасно виноватым лицом устремляясь к сгорающему тесту. Готовясь к зрелищу, мужчина сделал глубокий вдох и пошёл следом за исчезнувшей в конце коридора виновницей, сложив руки за спиной. Он уже привык к тому, что Кли часто берётся за что-то новое, совершенно не понимая как это «что-то» делается. Еще он привык, что еда каждый раз получалась немного горелой. Как, например, сейчас. Он вошел в кухню, без удивления смотря на растянувшую губы в неловкой улыбке Кли и поднос с углями. - Что ты хотела приготовить..? Она пожевала губы, бегая взглядом туда-сюда и ковыряя носком ботинка пол, явно слишком смущенная чтобы ответить. Ей действительно нелегко давались сложные блюда, которые явно не стояли в один ряд с бутербродами и мятным желе, однако каждая третья попытка под руководством Аделинды была очень даже съедобной, жаль только, что та нечасто соглашалась на кулинарные эксперименты, которые рисковали закончиться вторым пожаром. Первый и последний был пол года назад, когда сгорела почти половина поместья, в руинах которого, триумфально, на черной от копоти печи, возвышались такие же черные печенья. И Кли, с глазами, размером с монету, стоящая на улице и теребящая пакет с продуктами, ради которых бегала в город. Рагнвиндр, увидев это, только хмыкнул. Ему уже успели передать, что жилые комнаты на втором этаже почти не были затронуты огнем, поэтому он был спокоен – все самое важное было в сохраности. А отстроить «Рассвет» заново, немного изменяя планировку и увеличивая площадь дома – проблем не вызвало, потому что многие рыцари, которым нечем было заняться в самом безопасном регионе, согласились ему помочь. В сам дом они въехали недавно, поэтому Кли переживала больше обычного, каждый раз подходя к раскаленной печи и не понимая спокойствия Дилюка. - Я хотела испечь торт к приезду твоего друга. - Это… коржи? Она кивнула и белые косы забавно подпрыгнули за ее спиной. - Это был бисквит. Прости. Мужчина поджал губы, сдерживая улыбку и передавая документы, которые держал в руках все это время. Кли забегала глазами по строчкам и ее глаза раскрывались все больше и больше, а из рта вырвался неопределенный звук, похожий на писк - про горелый торт она будто забыла. Спустя минуту, просмотрев все страницы, она передала бумаги обратно, выпрямившись и расслабив лицо, заговорила, стараясь подражать Дилюку: - Я рассмотрела ваше предложение и… Ты серьезно?? – она запрыгала вокруг него с горящими глазами, полная восторга, под его низкий смех, - Ты правда-правда-правда построишь это?! Улыбка не сходила с его лица. Она была такой маленькой на его фоне, но такой опасной. - Я уже позвал дизайнеров и мастеров, которые рассмотрели и согласились на проект. Тебе нравится? - Очень! Я понимаю, да, кухня! Это полезно, чтобы я не сожгла дом во второй раз, - девушка замедлилась, радостно хватая рукав чужого плаща, - Но и мастерская! Отдельная кухня и мастерская! А у меня даже не день рождения! Отпустив ткань, она забегала по кухне, суетясь и строя планы о том, как она все обустроит в своих владениях. А Дилюк смотрел на это, чувствуя в груди нескончаемое тепло. Он был готов подарить ей столько вещей, зданий, артефактов - его не волновало сколько она сожжет по случайности. Или взорвет. Ее таланта к этому нельзя было отрицать. Всего за год пустая территория винокурни разрослась и стала живее, чем когда либо – поле для тренировок, куда Кли водила Беннета, Тимми, Эмбер и Фишль – иногда даже Джинн; виноградники, разросшиеся в трое и занимающиеся теперь куда больше площади; и сад, пока плохо обустроенный. Рагнвиндр был готов дать Кли больше, чем та могла представить. Она была его маленькой звёздочкой. - И ещё я хочу алхимический верстак, и обязательно много склянок и…! Она была ему роднее, чем кто-либо. - Ты опять задумался, да? – ее глаза прищурилась, рассматривая бесстрастное лицо, - Ладно, потом поговорим об этом, сейчас самое важное – торт, который я не успеваю приготовить! - Не переживай об этом, мой знакомый задерживается, у него какие-то проблемы, - он махнул рукой и развернулся, собираясь пойти в кабинет, но тут же обернулся, подмигивая,- но бисквит оставь, ему в самый раз. - …думаешь? Он кивнул, уходя, надеясь, что до завтрашнего дня запах выветриться. В кабинете, к счастью, пахло лишь бумагами, поэтому, устало сбросив плащ, Дилюк сел на кресло, доставая из стоящей рядом тумбочки два письма. Одно – первое – крайне приличное для Тартальи, что было удивительно: «Если ты там ещё живой – я приеду в субботу к вашему Магистру, а после заскочу к тебе на чай. Будь добр, приготовь мне вкусной еды и лучшее кресло в доме, без риска возгорания задницы. Чайлд Тарталья» Второе письмо пришло сегодня – его принёс загнанный посыльный, которого, кажется, пинком заставили нестись из Ли Юэ к винокурне – Рагнвиндр на самом деле удивился, когда увидел ещё одно послание, поскольку ждал самого предвестника. Однако, что есть. Написанное немного тревожило – исключительная краткость от такого человека пугала. «Я не приеду сегодня. Готовь гостевые и нервы. Срочно. И притащи кольцо» Облокотившись напряженной рукой на подлокотник, он протёр глаза, выдыхая. У него с этим мужчиной были сложные отношения – Дилюк давно преодолел свою ненависть, потому что практически сразу понял из какого чувства она вытекает, но даже так с Тартальей было нелегко справиться, хотя общая потеря непреодолимо сплотила. После их последней встречи они лишь переписывались по деловым вопросам, однако нельзя было не признать, что вопреки своим убеждениям Рагнвиндр согласился, что Чайлд уже не был простым знакомым. Но и слово «друг», которым его окрестила Кли, резало слух - мужчина не говорил ей об этом, чтобы не разочаровывать. На самом деле он не мог избавиться от ощущения, словно Кли все ещё восемь лет. Она была ему как дочка или младшая сестрёнка и факт её взросления пугал. Хотелось нагнать те годы, которые его не было рядом. За окном заходило солнце. Были ли они счастливы? *** Его разбудил громкий стук в дверь и недовольное ворчание: - Эй! Ты спишь там, что ли? – она забарабанила ещё активнее, - Э-эй! Я вхожу! Дверь распахнулась и только тогда Дилюк, недовольно мыча, приподнял голову, замечая чёрное небо за окном, а потом переводя суровый взгляд на девушку, вставшую в боеую стойку на пороге. - Это проверка! Поднимите свои руки и не сопротивляйтесь! - Ты чего? Она захлопала глазами и надулась, теряя весь свой настрой, как только услышала сонный голос: - Я убрала всю кухню и хотела пойти спать, а когда зашла к тебе пожелать спокойной ночи – увидела лишь пустую кровать. Ты тут, оказывается, уснул. Дилюк слушал её в пол уха, понимая лишь общий смысл. Спать все ещё дико хотелось, но теперь с примесью затекшей шеи и спины, поэтому он слабо кивнул и, размявшись, поднялся с кресла, слыша тихие смешки Кли, когда его суставы щёлкнули. В доме стояла приятная тишина. Он вышел из кабинета, попутно щелкая по одному длинном носу, и пошёл на второй этаж, удовлетворённости слыша за спиной злое сопение. - Останешься на ночь дома? Или поедешь в Мондштадт? Кли, намеренно громко, затопала по ступенькам, однако не увидела никакой реакции и стала подниматься спокойнее: - Завтра не моя смена, так что не за чем ехать в ночи. Пойдём завтра за рыбой? Они поднялись. - Я думал, ты хочешь все-таки приготовить торт, разве нет? – он остановился перед своей дверью, смотря на человека в паре метров от себя. Человека. Как она так быстро выросла? Была бы она счастливее, если бы им не понадобилось десяти лет, чтобы наладить общение? Он не хотел думать об этом. Мысли о прошлом всегда вгоняли в тоску. - Думаешь, твой друг приедет завтра? – мужчина кивнул на этот вопрос, едва заметно кривя губы, - Тогда попрошу помочь Аделинду. - Хорошо, ты пойдёшь..? - Нет, мне не нравится этот алтарь, я же говорила. Я хочу думать, что он живёт в другом уголке Тейвата, а не… ну ты понял. Спокойной ночи, старик. Она засмеялась и, махнув ему рукой, зашла в свою спальню, тихо прикрывая за собой дверь. Что бы она не говорила – он догадывается, что увидит утром. Потому что каждое их утро было одинаковым. Напряжение из-за предвестника не угасло и Дилюк чувствовал, что тот приедет как обычно – врываясь в его размеренную жизнь, словно шторм. *** Он проснулся, вскакивая на постели, пытаясь схватить воздух руками и натыкаясь лишь на пустоту. Снова. Как и каждое утро на протяжении всего года. Руки упали на мягкое одеяло. Он старался контролировать себя, чтобы не провести по губам пальцами, пытаясь поймать фантомное ощущение поцелуя, но, словно против воли, рука медленно поднялась и застыла, не смея коснуться. Это уже стало его привычкой – просыпаться от кошмара, где он целует Кэйю, умирающего на его руках от ранения. Просыпаться и чувствовать его губы поверх своих. И каждый раз касаться. Подушечки пальцев едва-едва провели по сухой коже, чувствуя выдох. Кэйа Альберих остался самым страшным шрамом на его теле. Рубец, который не удалить. Поднявшись и наспех заправив постель, он оделся и вышел из комнаты, морщась. Каждое утро он проходил в конец коридора, открывал дверь в комнату, где стоял алтарь и видел одну и ту же картину. Спящую на матрасе Кли, прямо под фотографией, окруженной десятками цветов. Тихо прикрыв дверь, он ушел. Он не знал, что делать дальше – несмотря на то, как сильно они старались жить нормальной жизнью, некоторые вещи не хотели уходить. Никакая любовь и забота, что Дилюк дарил девочке, не помогала так, как этого хотелось – все ночи, что Кли провела на винокурне, она провела именно в той комнате, пробираясь туда тайком. Ее стремление обучиться у Беннета фехтованию, потому что мальчишку обучал Кэйа и это было заметно по стилю боя; ее частые походы на Драконий Хребет, лишь бы коснуться следа Альбедо – теперь и алхимия, которую она захотела изучить. Ее конь, ее меч, ее серьга, ее повязка, которую она заказала у торговца в тайне – она не замечала, но Рагнвиндр видел, что вся ее жизнь строилась на окружении себя ими. Дилюк никогда не был отцом, он был только хреновым старшим братом – он совершенно не знал, что с этим делать, он боялся и переживал за нее. Второй кошмар, который стал преследовать его – цикличность судеб. Это было до тошноты отвратительно. Вся его жизнь напоминала ему об отце, словно Дилюк просто пошел по протоптанной им дорожке – смерть любимого человека, после которой остается лишь он и ребенок, а потом и собственная смерть. И больше всего он боялся оставить Кли в одиночестве, как самого Дилюка оставили раньше. Он спустился на первый этаж, сонно разминая руки и удивленно приподнял брови – по гостиной нервно маячила из стороны в сторону рыжая голова. Неожиданно. - Я думал, что ты приедешь к вечеру. Тарталья не церемонился, нервно дернувшись от слов Дилюка, резко подбегая к нему: - Где кольцо? В голове хлопнуло. Дилюк совершенно не заметил, что том письме говорилось про кольцо. Блять. Чайлд выглядел не очень адекватно и источал лишь опасность. - Где кольцо, Дилюк? – сильные руки схватили его за рубашку, дергая, - Скажи мне, что вы не выкинули его! Его крик разнесся по всему дому. Наверху раздался щелчок двери. - Дилюк..? Что... - сонный голос сработал как красная тряпка для предвестника и Рагнвиндр, видя это, трижды извинившись в мыслях, занёс кулак и с силой ударил, попадая точно в челюсть, заставляя Тарталью отступить на пару шагов и шокированно хлопать глазами. Глазами, в которых медленно растворялась та кровавая решительность. Кли наверху притихла, понимая, что не нужно лезть. А Дилюк стоял и ждал. И тихий голос заставил его успокоиться и опустить руки. - Я-я… Рагнвиндр, дай мне кольцо, это, - он замолчал, с усилием потирая ушибленное лицо и падая на близжайшее кресло, зажмуриваясь, пытаясь собраться, - я нашел его тело. И нашел человека, который сказал, что знает как помочь. Он сказал принести кольцо. - …что? - Блять, не мог по-нежнее? - Тут ребенок. Со второго этажа послышалось возмущение: - Я уже не ребенок! Дилюк обернулся, взглядом намекая Кли, что ей стоит уйти в комнату. Тарталья устало откинулся на спинку кресла, жмурясь от непрекращающейся боли, но потом резко рассмеялся и насмешливо посмотрел на них, бормоча себе под нос что-то про наседок. - Хватит ржать. Чайлд засмеялся ещё сильнее, уже забыв про ушибленную челюсть и утирая выступившие слезы. Рагнвиндр решил, что с таким эмоционально нездоровым человеком лучше не общаться и, ещё раз махнув Кли, что до сих пор посматривала на них, пошёл в кухню, чтобы накормить гостя. И вернулся с подносом, увидев который через щель двери, Кли прыснула и наконец-то вернулась к себе. Тарталья скривился. - Я вообще-то не шутки шутить пришёл. - Я заметил. Это Кли готовила, с любовью. – он поставил поднос перед предвестника и сел на соседнее кресло, получая искренне удовольствие от того, с каким ужасом Чайлд посмотрел на гору углей. - Спасибо, не голоден.. Так вот, - он неловко кашлянул в кулак, - прошу прощения за сцену, я с вчерашнего дня на нервах, но я не шутил. Почему ты так спокоен? - Ты думаешь, я верю тебе? Если ты действительно нашёл тело – надеюсь ты понимаешь, что я сделаю все, чтобы получить его. А в остальное я правда не верю – звучит так, словно тебя пытаются обмануть, обещая «помощь». - Я сам наебу всех, кого захочу, - он поджал губы, - Я встретил этого человека случайно, почти сразу после того, как один из моих нашёл… тело. И тот человек не выглядел как лжец. Я уж в этом разбираюсь, а он был точь в точь как Кэйа – только с двумя глазами, бледный и блондин. - Это же полная его противоположность. Тарталья вскинулся, возмущённо топая пяткой: - Ты не понимаешь! Это было смешно, но серьёзность ситуации никто из них не отрицал. И Дилюк все равно не верил, однако мысль, что тело нашли.. Вызывала сложные чувства. Как и поведение предвестника. - Объясни мне кое-что. И я постараюсь помочь тебе. - Ну? - Почему ты такой неугомонный? – Рагнвиндр недовольно сложил руки на груди, хмыкая, - Я ценю твоё рвение, безусловно, но не понимаю – у тебя же вроде семья в Ли Юэ, дом, что заставляет тебя тратить на это время? - Ты конченный. Дилюк поморщился, надеясь, что Кли не подслушивает. Но этот вопрос действительно давно его гложет, поэтому мужчина ждал ответа, пока голубые глаза напротив задумчиво прикрылись. За год Тарталья мало изменился – только стал похож на залюбленного мужа, а не на бешеного воина. - Хорошо, я был не совсем честен с тобой, но расскажу все с самого начала. – он выдохнул, растекаясь на кресле и упираясь пустым взглядом в потолок, - Мы познакомились во время одной его экспедиции, лет так… тринадцать назад? Не помню уже, но мы быстро нашли общий язык – с ним невозможно же иначе. Потом мы переписывались время от времени и дошло до того, что я узнал вещи, которых не должен был – он меня, кстати, очень неприятно отхерачил глыбой льда. В шутку конечно… отчасти, - его пальцы ковыряли обивку подлокотника, - потом мы встретились в Ли Юэ и долго и муторно говорили. Потом я вызвал его на поединок и он совершенно по-варварски чуть не заморозил меня, - он рассмеялся, но в его глазах было море печали, - жестокий он человек… был. Тишина поглотила поместье. Чайлд застыл, словно утопая в прошлом и Рагнвиндр просто молча ждал несколько минут, а потом голос, на грани шепота, продолжил: - Я был так зол на тебя, совершенно забыв, что вы были не слишком близки и ты не знал то, что знал я. Мне было хорошо с ним – свободно. Он помог мне наладить отношения с человеком, в которого я влюбился, он помог мне, когда я был в худшем состоянии. Он помогал мне с кошмарами и я мог рассказать ему все – даже свое прошлое и свои страхи. Он был моим единственным настолько близким другом, - предвестник прервался, большими пальцами надавливая и незаметно вытирая уголки глаз, устало выдыхая, - последний раз мы встретились за год до его смерти. Он рассказал мне о том, что с ним станет, что этого не изменить. Сказал не связываться с тобой, но ты же первый мне написал письмо. - Ты… знал, что его тело..? - В отличие от тебя – да. Знал. Я знал, что его тело должно сохраниться и искал все это время, найдя лишь сейчас. Вот мой ответ на твой вопрос – я хочу вернуть человека, что стал мне другом. И я сделаю все для этого. Мне нужно кольцо. Он замолчал, ожидая ответа, но Дилюк задумался над его словами – каким он был братом, что даже не знал ничего о жизни Кэйи? Он все еще не верил в то, что «человек-точь-в-точь-кэйа» поможет хоть как-то, однако… что он потеряет, если согласится? Ничего. Он уже не надеется, вся его надежда утонула в годах, но- Его мысли прервал Чайлд: - Повозка приедет вечером. - Повозка с…? - Да. Тот человек не приедет – он сказал, что все подготовит и ему не хватает лишь кольца, которое в клане Альберих передавали по наследству. Легко было догадаться, что этот артефакт в Мондштадте – я за этим даже к вашему Магистру ходил. - … она рассказала? - Нет, но я не тупой. Сразу понял, что оно в этом доме. Поэтому я прошу тебя помочь. Рагнвиндр медленно кинул, хмурясь. - Хорошо. Я постараюсь. *** Осадок после их разговора не исчезал в течении всего дня, даже когда Дилюк попытался с головой в документацию – мысли родились в голове, словно мухи. Он оставил Тарталью на попечение Кли, зная, что она не даст ему скучать, но прежде пришлось составить спикок запрещённых тем, которые предвестник не должен был при ней заводить. Тема кольца тоже входила туда. На самом деле мужчина не знал, как рассказать ей и попросить кольцо. И он сомневался во всей этой затее – прошло одиннадцать лет, разве можно что-то исправить? Ему хотелось просто забрать и похоронить Кэйю, но на самом деле внутри скрипел страх. Что, если это действительно может сработать? Тарталья выглядел обнадеженным и Рагнвиндр хотел верить в успех так же сильно, пребывая в крайнем сомнении – даже человек, который обещал помощь, отказался приезжать, что уже наталкивало на странные мысли. Шарлатанов в Тейвате было немало. Сняв очки и потирая уставшее лицо, он собрал разложенные по всему столу бумаги в стопку и убрал в ящик, когда к нему в кабинет забежала нервничающая Кли, безостановочно теребящая одну из своих кос, бледная, как полотно. - Господин Аякс вышел, сказал, что у него срочное дело, а т-там у дома остановилась какая-то повозка и у меня плохое предчувствие – разве мы ждали гостей? - Так, тише, - он вышел из-за стола, подходя к напряженной девушке и кладя ей ладонь на макушку, - все хорошо. Я не мог тебя предупредить, но это важные… гости. Тебе стоит пойти в комнату на некоторое время. Кли смотрела в его глаза беспокойным взглядом, пытаясь понять, что происходит, однако взгляд Дилюка выражал лишь обреченную решительность, увидев которую, она испугалась ещё больше, хватая его руку и убирая со своей головы, отходя на пол шага и спрашивая, едва дыша: - Ты же не уйдёшь…? Ты же не бросишь меня? Он удивленно раскрыл глаза. Неужели она решила, что он уезжает? А потом, когда он всмотрелся в напряжённое лицо, медленно пришло осознание – она думала, что будет также, как с Альбедо и Кэйей. Как долго она боялась этого..? Вдохнув, он подошёл к ней, аккуратно, словно она хрупкий цветок, обнимая и морщась, когда открыл рот и ударился подбородком о её голову. - Нет. Нет, конечно, я не уйду, ты чего? Но это действительно серьёзно и… - он зажмурился, не зная, как сказать мягче, - понадобиться твоё кольцо. Она окаменела, но спросила напряжённым шепотом: - …это очень важно? - Очень. - Хорошо. Я… доверяю тебе. Дилюк выдохнул облегчённо «спасибо» в её волосы, после этого отпуская и кивая наверх, чтобы она ушла. Они оба изменились. *** Чайлд – воплощение нервозности – ходил из угла в угол, когда подошёл Рагнвиндр и положил руку ему на плечо, останавливая. Голубые глаза впились в него, сначала враждебно, потом обессиленно и весь он обмяк, в раз теряя весь стержень внутри и превращаясь из взрослого мужчины в уставшего от жизни человека. - Я боюсь. Дилюк кивнул, сжимая его плечо. Ему тоже было страшно на самом деле, но его спасло то, что он воспринимал происходящее как сон – странный и ужасающий сон. Тело под его рукой дернулось, когда дверь на улицу открылась и в поместье вошли люди в масках, несущие на плечах накрытый черной тканью… гроб? За секунду мир сузился до деревянной конструкции и Рагнвиндр в полной мере осознал ситуацию с усилием сжимая плечо, которое так и не отпустил, и слыша сдавленное «блять». Ему казалось, что он давно переступил себя прошлого, преодолел свои эмоции справился с ними, ему казалось, что он сможет себя контролировать и не почувствует такого. - Возьми себя в руки, Рагнвиндр, у меня походу сейчас загорится одежда… - Я… - его голос был на грани слышимости, - Тарталья, я не… - Молчи уже. Я понял. Я тоже. Шестеро в балахонах медленно донесли гроб к большому столу, ставя его прямо так и скрывая ткань. Дилюк выдохнул сквозь зубы и почувствовал неловкое похлопывание по спине, отвлекаясь и недоуменно смотря на веснушчатое лицо. - Че, я поддержать пытаюсь вообще-то. На самом делем не хуево и я пытаюсь занять руки. - Моим избиением. – Дилюк хмыкнул. Но это сработало – они смогли немного сгладить мрачность и отвлечься. - Неженка. Он цокнул на насмешливое прозвище и вернулся взглядом к происходящему в центре гостиной, в тайне радуясь, что находился там не один, потому что в ином случае он бы точно сорвался – видеть, как труп человека, которого ты любил столько лет, несут в похоронном ящике было невыносимо. Вслед за тканью к гробу подошёл один из шестерых, постукивая чем-то по доскам, постепенно снимая крышку и открепляя стенки, одну за другой. Воздух в комнате застыл и все звуки стали далёкими. Дилюк смотрел на глыбу нетающего льда, внутри которой мирно лежал человек. Он задышал чаще, сдерживая панику, но воздуха словно не хватало и в груди сдавило до боли. - Держись. Голос над ухом доносится словно сквозь толщу воды и он закрыл глаза, опуская голову. Шорох скользящие по полу накидок разносился и отскакивая от стен, заполняя пространство, потом щелчок. И тишина. Они остались одни. - Идём, эй, давай. Мы должны сделать это. Дилюк поджал губы, но кивнул и с усилием поднял голову, вновь видя это. Тарталья медленно подошёл ближе, обернувшись через плечо, ожидая. Он старался не торопить слишком сильно, понимая, насколько это должно быть тяжело. Мужчины встали рядом со столом, на котором лежало тело. Рагнвиндр задержал дыхание, нерешительно подняв руку и касаясь ледяной поверхности, с содроганием понимая, что он мёртв – казалось, что это произошло в один миг и на уставшем лице осталась лишь покорность. Кэйа… был таким молодым, каким его и запомнил Мондштадт, город, которому он не принадлежал. - Этот кусок высекли из огромного ледника. Тот мужчина сказал, что это родовая магия. «Ледяная гробница» вроде, - Чайлд глухо рассмеялся, - выглядит конечно круто, но… Черт, я-я немного- - …напуган. Что нужно делать? Дилюк достал из внутреннего кармана кольцо, наблюдая за предвестником, который читал записку, лежащую рядом со льдом. Рагнвиндр её не заметил. Зато заметил замешательство на чужом лице. - Слушай: «Родовое заклятие не может быть снято ни одним человеком, адептом или Архонтом, если он не является кровным родственником клана Альберих, однако кольцо в ваших руках может растопить лёд. Будьте готовы, что когда он исчезнет, у вас останется только тело, лишённое души – я не слышал о подобном ритуале, проведённом кем-то, так что вы станете первыми. В любом случае это не займёт много времени – после того, как ледяной гроб растает, нужно направить энергетический поток через артефакт, от «призывателя» к «оболочке». Шанс на успех чуть ли не нулевой, но я знаю, что если вы сможете выстроить ровный поток – может получится» - То есть… - То есть ты будешь призывателем. Дилюк сложил руки на груди, одной рукой массируя висок. - Я думал шанс больше. Чёртовы Кхаэнрийцы.. - Чёртовы Кхаэнрийцы. Можешь приступать, - Тарталья обнадеживающе помахал Дилюку рукой. - Почему там не сказано даже каким способом мы должны топить лёд? - Ну, он думает, что мы умные? - Определенно. Мужчина сглотнул, краем глаза замечая, как нервничает Чайлд, несмотря на то, что только что смеялся. Покрутив в пальцах артефакт, он нерешительно положил его на прозрачный лёд, прямо над лбом Кэйи, с удивлением замечая, как по комнате разнеслась мощная элементальная волна, пустившая по спине мурашки. Потом появился звук – еле слышное шипение, и лёд растекаться прямо на удивлённый глазах. Вода просто стекла на стол, капая после на деревянный пол с характерным звуком. Предвестник, стоящий за плечом, шепнул, все ещё шокированное наблюдая, как быстро таяла глыба: - Зови меня Аякс. - …ты отсталый. - Сам такой. - он неуверенно дёрнул плечами, - …я всякое дерьмо видел в жизни и похуже этого, но от понимания, что там храниться труп моего друга, который умер девять лет назад – жутко. Его слова резанули слух и Дилюк поморщился. Но и он чувствовал себя неуютно, однако каким бы маленьким ни был шанс – они должны попробовать. Из головы вылетели почти все мысли, не касающиеся дела, но смотря на лицо под источающейся с каждой секундой ледяной коркой, он думал ещё о том, как сильно он скучал. Это было настолько больно, что он опустел – все эмоции отошли на задний план и была только цель, но не было надежд на будущее, словно он стал механизмом, выполняющим команды. Он так сильно выгорел за все это время. Он на самом деле не чувствовал насколько это реально, но осознавал. Наверное, через несколько часов его накроет, вне зависимости от исхода. Аякс беспокойно кусал губы. - Ты вообще умеешь создавать энергетический поток? - Думаю, там имелся ввиду элементальный. И да, умею. Лёд практически исчез, являя взгляду небольшие островки одежды и мокрые волосы из хвоста. - Как ты…? - Стараюсь не упасть замертво. Предвестник рассмеялся – теперь его смех был более живым и теплым, чем во все прошлые разы. - Заметно. Ты выглядишь таким же напряжённым и неестественно прямым, как статуи Якс в Ли Юэ. Дилюк хмыкнул, недовольно дергая носом, но не отрицая – ему действительно было тяжело, как бы он себя не убеждал. - Я чувствую, что все должно получиться. - А я чувствую, как намокли мои ботинки. Ай! Прекрати жечь мою обувь! - Сушу. Они нелепо столкнулись плечами, когда Тарталья подошёл ближе к столу и Рагнвиндр буркнул под нос тихое «спасибо», на что тот вскинулся: - Я случайно! - Я не об этом. Спасибо, что дал мне…шанс. Хотя бы увидеть его. Я думаю он бы гордился, увидев кем мы стали. Я, Кли и ты. - Увидит ещё, иначе я ему выколю глаз. Смотри. По поместью пронеслась ещё одна волна и Тарталья дернулся, зябко ведя плечами. У обоих мелькнула надежда, что Кли ничего не почувствовала, сидя в своей комнате. Тем временем лёд полностью растаял, оставляя после себя лишь большую лужу воды и кольцо осталось ровно на лишённом морщин лбу. Дилюк выдохнул, чувствуя, как внутри сжались органы и поднял свою ладонь прямо над серым лицом, утратившим свой цвет, зажмуриваясь. Он делал подобное в прошлом, когда пытался довести свой контроль стихии до абсолютного идеала, после той ссоры. Внутри, где-то под рёбрами, концентрировался горячий сгусток, который поднимался вверх, словно горящая лава, растекающаяся по сосудам и направляющаяся по дрожащей руке в ладонь, вырываясь из неё мощным потоком, направленным на артефакт. Это было тяжело – выпускать столько энергии сразу, но мужчина стоял ровно, не прекращая. Вспышка, странный хлопок. И их отбросило в стену от слияния двух противоположных элементов.