Что-то происходит в Хогвартсе

Очередной учебный год в Дурмстранге начался с неожиданных новостей. Директор Сноук собрал учеников старшего курса и в приказном, как обычно, тоне дал разнарядку собирать вещи. Несколько студентов попытались выудить из него подробности, но, стоило только им начать задавать вопросы, некрасивое лицо Сноука, изуродованное ожогом и шрамами, скривилось сильнее, чем обычно. Он не любил и не поощрял в своих воспитанниках вольности. - Все, что вам нужно будет узнать, - говорил он, - вы узнаете, когда я сочту это нужным. За несколько дней до предполагаемого выезда директор все-таки поделился некоторыми деталями, которых было достаточно для того, чтобы взволновать до крайности всех старшекурсников. - Целый год в Англии! - восторженно вздохнул Дмитрий Орлов, стягивая через голову испачканную после тренировки гимнастерку. Никому в Дурмстранге не разрешалось очищать одежду с помощью магии, а ручная стирка была неотъемлемым элементом местной строгой дисциплины. - Меня уже тошнит от скал и мороза. Все сидящие в спальне одобрительно посмеивались. Все, кроме Бена Соло, который день ото дня становился мрачнее и мрачнее. - Целыми днями будем сидеть в таком же замке, - хмуро сказал Бен, глядя из-под сдвинутых черных бровей на Орлова. - Не вижу поводов для восторга. Он лукавил. Причиной его настроя было не желание остаться в Дурмстранге, а давняя надежда больше никогда не возвращаться в Англию. Чем ближе становился отъезд, тем сильнее в нем зрело чувство, которое испытывает солдат перед последним боем. Бен Соло родился восемнадцать лет назад в Лондоне. Его мать отличалась упорством и страстью к своей политической карьере в Министерстве магии. Отец занимался полузаконными перевозками волшебных артефактов и существ. Им принадлежал большой старый особняк недалеко от Флит-стрит. В средние века, как рассказывала Бену мать, этими территориями владели тамплиеры. Он хорошо запомнил эту историю — редко Лея Органа находила минутку, чтобы о чем-нибудь поговорить с сыном. Впрочем, еще меньше времени для собственного ребенка было у его отца, часто находившегося в разъездах. Обстоятельства смерти Хана Соло были оригинальными даже для волшебника — немногим «везло» быть убитым химерой; Бену тогда было десять лет, и кроме слабого отголоска скорби, скорее положенной, чем искренней, в памяти у него ничего о том дне не осталось. Брат-близнец его матери, Люк, бездетный и одинокий, был частым гостем в их доме. Бен был чрезвычайно привязан к нему, несмотря на строгость дяди и суровость устанавливаемых им правил. Он, возможно, пытался наверстать упущения Хана, и вырастить из Бена некое подобие волевого, сильного мужчины. Впрочем, обстоятельства сложились несколько иначе — племянник часто отказывался подчиняться авторитету Люка, осмеливаясь ставить под сомнения убеждения своего дяди. За своеволие мальчик часто выслушивал длинные, переполненные различного рода мудростью нотации. К одиннадцати годам, при забытых Беном обстоятельствах, он смог завести лишь одного друга — Во Янг. Это была обаятельная, талантливая к магии девочка на несколько месяцев моложе него. Ее родители — старые друзья Люка — тоже были строги и требовательны ко всяческим аспектам дисциплины. Полного, блестящего своей безупречной лысиной мистера Янга и его печальную, вечно усталую жену Бен страшно презирал и ненавидел. Дружба между ним и Во на почве общих невзгод завязалась быстро. Она мечтала стать лекарем; Бен грезил карьерой мракоборца. В один летний день, как это случается с детьми их возраста, Бен и Во оказались горячо влюблены друг в друга. Лето, однако, подходило к концу, и взрослые посулили детям расставание на целый год — юному Соло предстояла учеба в Хогвартсе. С Беном от подобных новостей случился один из редких припадков гнева, о котором он скорее знал со слов Люка, чем помнил сам. А день спустя Во вместе с родителями нелепо погибла в автокатастрофе, устроенной пьяным магглом. Снова и снова перебирая эти воспоминания, Бен силился понять, что же стало причиной его ссылки на север в Дурмстранг. Из-за его непокорности? Из-за истерик? Когда он пытался разобраться в собственной памяти, то все картинки покрывал неясный туман и они разлетались, как сухие листья на ветру. Единственное, в чем Бен был необъяснимо уверен — все началось в тот день, когда не стало Во. С тех пор прошли годы. Дурмстранг для Бена стал новым домом, а директор Сноук с непонятным упорством взялся за его воспитание, с самого начала углядев что-то в одиноком ребенке. Мать и дядя делали попытки выйти с ним на связь все реже, их безответные письма становились сухими и формальными. Было ли возможно, что, окажись Бен в Англии, они захотят его увидеть? Этот вопрос терзал его несколько дней подряд, бередя старые обиды и почти затянувшиеся раны. - Ты собрал вещи? - спросил Орлов, бесцеремонно щелкнув длинными пальцами у самого лица Бена. Сморгнув, как наваждение, тяжелые мысли, Бен шлепнул товарища ладонью по руке и оправил отросшие черные волосы. - Да, собрал. Дмитрий кивнул и, все еще полуголый, принялся чистить тряпкой сапоги. Это был сухой, почти такой же высокий, как Бен, парень с бледно-голубыми глазами и коротким ежиком русых волос. Орлов по необъяснимым причинам с самых первых дней учебы в Дурмстранге объявил их друзьями, и с тех пор это положение сохранялось неизменным. - Тогда идем, уложим сумки в каюты, пока самые удобные не разобрали. Бен ответил товарищу молчаливым кивком и незаметно выудил из-под тонкого матраса единственную вещь, которая хранила в себе память о жизни в Лондоне. С колдографии на него глядела и махала загорелой рукой Во. Ее симпатичное, оставшееся навсегда детским лицо улыбалось и смеялось. Рядом с ней, в драматичной позе, положив одну ногу на другую, сидел худощавый темноволосый мальчик, задумчиво глядя куда-то в сторону. Закинув карточку к остальным вещам, Бен с мрачной решимостью подхватил свои сумки и, не дожидаясь Орлова, отправился к пришвартованному кораблю. * Последние дни лета в Хогвартсе выдались на редкость знойными. Предоставленная самой себе, как цыганский ребенок, Рей проводила время на улице с раннего утра и до поздней ночи. Основным ее занятием, помимо чтения библиотечных книг, было исследование обширных территорий, прилегающих к школе. Она находила радость в любовании неровной линией гор, окаймляющих с одной стороны блестящее, гладкое Черное озеро, и в длинных прогулках по холмам и кромке Запретного леса. Иногда на целый день ее занимал Профессор Чуи, остававшийся, как смотритель, в школе на все лето, и тогда они вместе ухаживали за различной живностью, которую Рей и ее однокурсникам предстояло изучать в будущем году. Сегодня, в последний день каникул, ее помощь нигде не требовалась. Взяв с школьной кухни кусок пирога, который с удовольствием для нее испекли нервные от безделья домовики, Рей отправилась к своему излюбленному для обеда месту. Это был широкий ручей в еще безопасной черте леса, посредине которого лежал широкий, гладкий камень. Добраться до камня можно было только пройдя по холодной воде. Жуя сочный яблочный пирог, щедро приправленный мускатным орехом, Рей глядела на прозрачную воду и с тихой радостью думала о том, что уже завтра ее привычному летнему одиночеству придет конец. Она была единственной студенткой, имевшей особое разрешение оставаться в школе во время длинных каникул, поскольку уезжать ей было совершенно некуда. Четыре года назад, при совершенно неожиданных обстоятельствах, она оказалась в Хогвартсе. Тогда, впервые в жизни, ей широко улыбнулась удача. Первые одиннадцать лет своей жизни она провела на далеком Африканском материке в Уганде, где, при совершенно загадочных обстоятельствах, ее, брошенную на тропинке в густом лесу пятилетнюю девочку, нашла неизвестная женщина. Рей смутно помнила ее лицо и не знала имени спасительницы. Незнакомка, не говорившая по-английски, отвела ее в ближайшее поселение к единственному, кто мог понять иноземную речь. Так Рей оказалась воспитанницей торговца магическими артефактами Ункара Платта. Тот быстро смекнул, что получил в руки необычную сиротку — когда девочка, испуганная и растерянная, заплакала, над ее головой сгустилась небольшая грозовая туча и хлынул дождь. Иногда Платт снисходил до того, чтобы преподать маленькой Рей несколько уроков волшебства, однако все они были направлены прежде всего на то, чтобы принести пользу его торговому предприятию. С раннего детства Рей исследовала местные леса, выискивая в густых зарослях волшебные растения, плоды и животных. Первой в жизни похвалы она удостоилась, когда притащила к Платту двух обездвиженных заклинанием бумслангов. Ее жизнь, будь Рей чуть менее удачлива, так и прошла бы за охотой и собирательством в Африке, но очередной покупатель ее воспитателя пожелал лично присутствовать при поимке змей, опасаясь получить подделку. - Рей! - крикнул тогда Платт, утирая потный толстый лоб пыльным платком. - Клиент пойдет с тобой в лес. Смотри, чтобы обратно вернулся. Раздосадованная на то, что ее добычу приняли за муляж, Рей поначалу не хотела вступать в разговор, который с ней пытался завязать покупатель. Это был среднего веса и роста светловолосый мужчина с приятным, но бесстрастным лицом. Она лишь строго давала ему указания быть поаккуратнее, когда они пробирались через джунгли к месту, где гнездились змеи. - Я заплачу твоему начальнику вдвое больше, если расскажешь, почему на охоту в опасный лес меня сопровождает маленькая девочка, - сказал он ей, вольно или невольно задев за живое. Тогда, поддавшись на очевидную провокацию, Рей взглянула на него серьезными, недетскими глазами, и ответила: - Прежде покажите деньги. Мужчина посмеялся, но платежеспособность послушно доказал. Тогда Рей, без лишних красок и деталей, поведала ему историю своей недолгой жизни. Люк, так его звали, был очень внимателен к рассказу, и это растопило между ними лед. - Не думаю, что ты родом из этих мест, - сказал он, когда она закончила говорить. - Почему? - Ты говоришь, как англичанка. Вот так, просто и незатейливо, он поселил в детской голове навязчивые, полные надежды мысли. Рей задумалась о том, что ее настоящие родители, ее семья, возможно потеряли маленькую дочь в путешествии и теперь, безутешные, где-то в далекой Англии ждут чуда также, как она ждала всю жизнь. Мистер Люк, как про себя называла нового знакомого Рей, был очень впечатлен поимкой крупной, опасной змеи. - У тебя нет волшебной палочки? - спрашивал он, показывая свою. - Нет, - отвечала девочка, пожимая худенькими плечами. - Здесь ее почти никто не использует. Да и все равно руками удобнее. - Пожалуй, - согласился Люк. - Тебя магии обучает Платт? - Иногда. Но многое я придумываю сама. - Ты очень талантливая девочка. Если хочешь, я могу помочь тебе попасть в школу. Рей хорошо помнила, как ее охватили одновременно счастье и страх, как она умоляла Платта разрешить ей поехать с мистером Люком, как Платт долго спорил и торговался за нее. А как ей было страшно впервые в жизни воспользоваться порталом! Жизнь в Африке осталась далеко позади, прошли годы. Рей, как луковица, обросла новыми слоями. У нее появился настоящий дом, друзья и приятели. Люк Скайокер уже не работал в школе, а помогал своей сестре Лее держаться на коне — она занималась политикой. Они часто обменивались письмами. По секрету он рассказал Рей о том, что в школе в этом году будет проводится Турнир Трех Волшебников. Выше всего на свете она ценила его доверие, и уже несколько дней тренировалась, чтобы ее удивление выглядело естественным, когда о событии официально объявит директор Холдо. - О, Рей! А я как раз ищу тебя, - раздался голос профессора Чуи позади нее. Рей обернулась, от неожиданности чуть не уронив остатки пирога в воду. Преподаватель по уходу за магическими существами стоял у края ручья. Он был самым улыбчивым учителем в школе, но его лицо едва ли можно было разглядеть из-за невероятно густых волос, скрывающих практически все, кроме носа и глаз. Ходили сплетни, будто кто-то из родителей профессора был оборотнем. В его характере, впрочем, не было ничего жуткого или звериного, а ко внешности Рей не имела привычки придираться. - Что-то случилось? - спросила она, зачерпывая ладонью воду из ручья, чтобы утолить жажду после обеда. - Нет, нет, - преподаватель покачал косматой головой, и его борода дернулась от улыбки. - Все в полном порядке. Готова встречать друзей? - Конечно! У Рей на душе приятно потеплело, она невольно широко улыбнулась. Через несколько часов на платформу прибудет алый поезд. Целых три месяца ей приходилось довольствоваться одними лишь письмами от Финна, По, Роуз и Пейдж! Она с восторгом думала о том, как будет здорово обнять друзей, наконец поговорить с ними, обменяться новостями, которые не уместились на бумагу. Снова в пустовавшей все лето гостиной и спальне воцарится суета. А что будет, когда все узнают о Турнире! - Мне нужно переодеться в форму, - опомнилась Рей, поднимаясь на ноги. На окрестности школы опустились сумерки; вдали раздались гудки быстро приближающегося Хогвартс-экспресса. Платформа, освещаемая фонарями, была еще пуста, но через несколько минут здесь уже будут толпиться студенты всех возрастов. От волнения и радости у Рей сперло дыхание, а сердце зашлось в быстром стуке. Она нервно ходила туда-сюда, не отрывая блестящих глаз от рельс, и одергивала непослушными руками форменную серую юбку. Юбка за лето стала ей коротковата, и Рей рассеяно подумала о том, что надо было попросить Роуз купить ей новую. Профессор Чуи посмеивался, искоса глядя на нее. Платформа задрожала, и пыхтя, выпуская густой дым, по рельсам прокатился алый паровоз. Пестро одетый кондуктор, на ходу размахивая палочкой, соскочил, и двери поезда разом открылись. За ним стали сходить первые, самые нетерпеливые студенты, стаскивая со ступенек пухлые чемоданы: низкий, светловолосый пуффендуец с простым лицом, пара растерянных первокурсников в черных мантиях, на которых пока не было факультетских эмблем. Рей на мгновение погрузилась в воспоминание об этом блаженном времени, когда впервые ее нога ступила на платформу Хогвартса. Как страшно ей было в тот памятный день! Но, заметив знакомую лохматую голову, она забыла о ностальгии и, на ходу размахивая поднятой вверх рукой, побежала к По Дэмерону, за которым с поезда уже спускал чемоданы Финн. - По! Финн! - громко закричала Рей. Парни радостно загалдели, заключая подругу в крепкие объятия. Не помня себя от радости, она расцеловала в щеки обоих и раскраснелась, не переставая улыбаться. Кто-то присоединился к их дружеским ласкам, обнимая Рей сзади. Обернувшись, она увидела Роуз и, смеясь, они обе потянулись друг к другу и случайно чмокнулись в губы. - А нас так? - шутливо возмутился Финн, широко раскрывая блестящие черные глаза. - Обойдешься, - хихикнула румяная Роуз, не разрывая объятий. Перевозбужденная от радости Рей могла только улыбаться, влажными глазами жадно рассматривая родные лица. По и Финн за три месяца изменились — оба значительно выросли и окрепли, а Финн и вовсе заметно прибавил в весе. Роуз осталась почти прежней — ее симпатичное, широкое вьетнамское лицо едва заметно вытянулось, показались скулы. - А где Пейдж? - быстро оглядываясь по сторонам спросила Рей. - Она теперь староста, куда ей до нас, - нежно улыбнулась Роуз, говоря о старшей сестре. - Первокурсников помогает собрать, так что увидишь ее только за ужином. Вчетвером они уселись в карету, которая сама по себе резво покатилась по широкой дороге. Вещей у студентов с собой оказалось так много, что места в специальных повозках не хватило, и некоторым пришлось буквально ехать на чемоданах. - У меня столько новостей! - всплеснула полными руками Роуз, обводя всех значительным взглядом. - Ну о том, что Пейдж стала старостой Когтеврана вы уже знаете. Но! - она вскинула вверх указательный палец. - Она ездила с родителями во Францию, и там подружилась с парнем. Кстати, привезла мне отличную книгу. Называется.. - Не отвлекайся! - нетерпеливо перебил ее Финн, с детства тайный поклонник старшей Тико. - С каким парнем? - Он учится в Шармбатоне. И он недавно написал ей, по секрету, письмо, - Роуз понизила голос, будто был кто-то кроме них в карете, - что старший курс из их школы скоро приедет в Хогвартс! Правда не сказал для чего.. Несколько мгновений в Рей шла борьба между желанием поделиться с друзьями тайной и обещанием, данным Люку. - Я кое-что вам скажу, но до ужина никому не говорите, - подавляя укоризненный голос Скайокера в голове, сдалась Рей. - У нас в школе будет проводиться Турнир Трех Волшебников. Еще приедут студенты из Дурмстранга. - Гонишь! - восторженно закричал Финн так громко, что Рей испуганно вскинула руку и накрыла ему ладонью рот. - Не ори так, дурак! По секрету же говорят тебе, - закатил глаза По. - Рей, ты серьезно? Из Дурмстранга? - спросил он. Вид у него был радостный, но в глазах мелькнуло неясное выражение настороженности, смутившее Рей. Она вопросительно взглянула на друга. - Там учатся сомнительные ребята, - сказал он, пожимая плечами. - Ничего такого, конечно, но все знают, что в этой школе не брезгуют темными практиками. - Ой, да брось, - засмеялась Роуз, хлопая По по плечу. - У тебя вечно все подозрительные. Ну кто будет учить детей темной магии? По был известным на Гриффиндоре любителем конспирологических теорий. Именно он еще на первом курсе предположил, что предками профессора Чуи были оборотни, стоило тому простудиться и пропустить занятия в период полнолуния. - Увидим, По, увидим. Но я бы не стала судить раньше времени, - сказала Рей, пожимая плечами и убирая руку ото рта что-то яростно мычащего Финна. - Да посмотрите же вы налево! - снова громко закричал он, истерично тыкая пальцем в сторону Черного озера. Все четверо обернулись и замерли от удивления. Из-под воды, медленно и величественно, вырастал, пуская высокие волны вокруг себя, огромный корабль. Первыми появились верхушки высоких мачт, вынырнул острый нос, и вот, спустя несколько мгновений, гигант появился во всей красе. - Обалдеть! - восхитился По, забыв о своей предвзятости к северянам. - Вот это транспорт! - Это корабль Дурмстранга? - спросила Рей, не открывая глаз от впечатляющего зрелища. Ее охватило чувство волнительного ожидания. Она не представляла, как могут выглядеть студенты других волшебных школ, и ей хотелось как можно скорее их увидеть. Большой зал гудел, как потревоженный пчелиный улей. Впервые за три месяца здесь снова горели все свечи — летом некому было их зажигать. Запрокинув голову, Рей радостно рассматривала сияющее звездное небо, разверзнувшееся на потолке. Столы были еще пусты; все ждали прихода гостей. - Жаль, что мы не видели карету, - разочарованно вздохнула Роуз, подпирая рукой округлый подбородок. - Пейдж говорила, что она запряжена золотыми крылатыми конями. Рей попыталась представить себе гигантскую карету, но воображение подводило ее. - Завтра посмотрим, - рассеяно отозвался По. Они с Финном, как и все в зале, нетерпеливо поглядывали на двери. Краем глаза Рей заметила, как директриса Холдо поднимается со своего места за преподавательским столом. Каждое ее движение дышало грацией. Впервые увидев ее четыре года назад Рей почувствовала себя почти влюбленной. Эмилин Холдо была воплощением элегантности и безупречных манер. Она подошла к кафедре — золотому орлу, раскинувшему крылья — и прислонила палочку к длинной лебединой шее, превращаясь в живой громкоговоритель. Объявление о проведении Турнира, появление репортера и министерских чиновников — все это осталось без внимания, стоило в большом дверном проеме появиться молодому, высокому и до невозможности рыжему мужчине в шелковой мантии. Он, держась чрезвычайно прямо и величественно, легким шагом, так непохожим на обычную мужскую походку, прошествовал в зал, возглавляя стройную колонну нарядных и таких же важных студентов Шармбатона. Все они выглядели нарочито приветливо, но Рей с обычной для нее проницательностью отметила, что почти все европейцы имеют несколько отстраненный вид. Среди представителей французской академии преобладали девушки, похожие на больше на вейл, чем на людей. Они не шли, а почти танцевали, изящно оправляли шелковый волосы и ласково улыбались каждому, на кого падал их небесный взгляд. - Я умер, - пробормотал Финн, завороженный чудесным зрелищем. - Я умер и я в раю. Роуз иронично усмехнулась, закатывая глаза, но Рей, будучи девушкой, легко рассмотрела в ее лице потаенную обиду. Это новое выражение вызвало у нее ряд вопросов, которые она пообещала себе задать подруге в спальне. Взглянув на По, Рей чуть не рассмеялась в голос. Вид у него был похуже, чем у Финна. - Какие же вы дураки, - весело шепнула она, шлепнув обоих по рукам. - Да ну тебя, - шикнул на нее Дэмерон, не отводя глаз от завернутых в лазурные шелка красавиц. - Вот нарядишься также, тогда и поговорим.. Он прервался, когда все в зале вновь обернулись к дверям. Стремительно, подобно грому в погожий летний день, мимо них проходили ученики Института Дурмстранг. Как разительно они отличались от шармбатонцев! Среди безупречно выстроенных рядов Рей рассмотрела лишь пять девушек, но они едва ли чем-то выделялись среди парней. Все до одного одинаково одетые — гимнастерка и широкие штаны, заправленные в голенища высоких ботинок, они напоминали солдат. - Они хоть улыбаться умеют? - шепотом спросила Роуз, украдкой рассматривая волевые, бесстрастные лица. - Не думаю, - также тихо шепнула ей Рей. Их директор шел позади. Рей еще не приходилось видеть более неприятного лица, хотя она и не любила судить людей по внешности. Исполосованное уродливыми шрамами, обожженное, оно внушало один только страх. Белесые голубые глаза главы Дурмстранга пробежались по всем присутствующим в зале, и, когда Рей встретилась с ними взглядом, ей захотелось съежиться и уползти куда-нибудь далеко. Гости, получив отмашку от своих директоров, оставшихся беседовать с Холдо, стали рассаживаться среди студентов Хогвартса. Снова зазвучали голоса, на столах появились разнообразные блюда, разбавленные новыми, привычными для иностранцев. Двое парней в гимнастерках присели рядом с Финном и По. Покрасневшая Роуз придвинулась поближе к Рей, смущаясь симпатичных незнакомцев. - Добрый вечер, - с необычным акцентом поздоровался один из них, пожимая Дэмерону и Финну руки. - Меня зовут Захари, это Лука. Оба были коротко острижены, почти под ноль, и похожи лицом. Рей предположила про себя, что ребята могут быть братьями. Вскоре все перезнакомились и завязалась неплохая беседа. Дурмстрангцы оказались не такими страшными, какими рисовал их пару часов назад По. Новенькие были болгарами. Лука почти не говорил по-английски и предпочел отдать все свое внимание ужину, но Захари оказался дружелюбным и приятным в общении парнем и даже посмеялся, когда По несколько раз исковеркал его сложную фамилию. - А где находится ваша школа? - спросила его Рей. - Это секрет, - загадочно улыбнулся Захари, весело подмигивая ей зеленым глазом. Она улыбнулась и, поняв отчего так смутилась Роуз, покраснела. Ребята действительно обладали своеобразным шармом. * Весь ужин Бен просидел молча, погруженный в собственные мысли. Он не хотел находиться ни в этом замке, ни в этой стране, и с чувством глубокой неприязни отводил взгляд от любопытных глаз, всматривающихся в его лицо. - Ты чего не ешь? - набивая рот пудингом, спросил Орлов. - Вкуснятина. - Аппетита нет, - холодно ответил Соло, не глядя на товарища. - Ой, да ну тебя. Гляди, там Захари уже освоился, с девчонками болтает, - Дмитрий отодвинул от себя очередную опустевшую тарелку, и она растворилась. - Я хочу здесь жить! - счастливо улыбнулся он, отхлебывая последний глоток тыквенного сока и с блаженством отправляя кубок вслед за тарелкой в небытие. Бен недовольно взглянул на него, скрещивая на широкой груди руки. Едва ли Орлов мог понять его сейчас. Лучше перемыть посуду за всеми присутствующими, чем проторчать в Хогвартсе целый год. - Идем-ка, - Дмитрий сильным движением руки вытащил Соло из-за стола. - Заберем ребят и на боковую, а то Сноук так смотрит, что у меня волосы на ногах дыбом встали. С облегчением выдохнув, Бен последовал за Орловым к выходу, найдя глазами последних однокурсников, задержавшихся в зале. Захари и Лука не замечали недовольства директора, поглощенные беседой с местными студентами. - Ребята, идем, - позвал их по-русски Орлов, хлопнув сразу обоих по спинам. Те нехотя стали прощаться со своими собеседниками, пожимая новым приятелям руки, и Бен, не дожидаясь никого и не поворачивая головы, твердым шагом пошел к выходу из замка. Неясное чувство заставило его мельком обернуться, и он встретился глазами с одной из прощающихся с Захари студенток. - Идем, Бен, - Орлов торопливо подталкивал его в спину. - Сноук сейчас нас подожжет. Они вчетвером уже выходили из Большого зала, и Соло еще раз оглянулся на девушку. Он оглянулся не потому, что она была особенно красива, не потому, что во всей ее позе была видна неприметная, естественная грация, но потому, что в ее глазах, которые она не отводила от него, и во всем ее лице было что-то на редкость светлое и ласковое. Блестящие глаза дружелюбно остановились на нем и улыбнулись вместе с губами. Бен моргнул, прогоняя наваждение, и, отвернувшись, вышел вместе с Орловым и остальными из зала.