Я - Кристина

Я думаю, произошла какая-то путаница. Всё же тело моё отправили в морг, констатировав смерть. Сама же девушка, по-видимому отправилась в иной мир. Самое интересное, что я в начале, когда очнулся, даже и не понял, что не в своём теле. Это потом до меня дошло, что руки у меня какие-то не такие, а потом в отражении стойки капельницы я заметил, что и внешность не такая. С реанимации меня перевели в обычную палату, где меня тут же встретили её родители. Память, как выяснилось, осталась её. Я знал, кто кем из этих людей мне приходится, и даже обрадовался знакомому лицу, но потом неожиданно вспомнил об Алёне. Это была моя девушка, и в тот день я хотел сделать ей предложение. Боль от осознания того, что всё так дебильно кончилось, резануло как нож. Выписался из больницы я спустя пару месяцев. Всё это время я горел желанием найти Алёну и всё ей рассказать. Вот только как она отреагирует? Я теперь не Антон, а Кристина. Ладно, я знаю, где она работает, просто подожду и заговорю. Как тогда. И вот я стоял в теле этой девушки, которая была младше меня на пять лет, и ждал мою Алёну. Волновался я весьма сильно, всё же она меня не узнает, но я сделаю всё, чтоб доказать ей, что я это Антон в теле Кристины. Хотя за те месяцы, проведённые в больнице, я понял, что потихоньку начинаю забывать, что я Антон. Воспоминания девушки вытесняли мои. Пожалуй, я боялся, что так и останусь окончательно Кристиной, а Антон навеки пропадёт. Вообще не понимаю, почему я стал девушкой. Почему тогда она умерла окончательно? Нас на том переходе было человек десять. Может, она переместилась в другое тело? Нет, я же живу в её квартире, она бы давно меня нашла бы. Алёна вышла из дверей ТЦ, работала она продавцов-консультантом в магазине нижнего белья. — Извините, — лечу к ней на каблуках и понимаю, что, как и тогда, я выше неё. — Да? — Настороженно говорит она, и я замираю, понимая, что глупо будет вот так взять и сразу заявить ей, что я Антон. Она ещё решит, что я издеваюсь над ней. — Я знаю, что вам сейчас не легко, — как же сказать? — Я тогда была одной из жертв пьяного водителя. Меня, как и вашего парня, сбили на том пешеходном. Она кивает, поджав губы, а моё сердце сжимается, но я борюсь с желанием обнять её. — Просто примите мои соболезнования. Алёна только кивает, а Кристина на грани разрыдаться от сочувствия. — Когда мы приехали в морг, мне отдали коробочку с кольцом, — моё сердце сжимается, когда Алёна начинает говорить подавленным голосом. — Он хотел сделать мне предложение. — Глаза у неё тут же становятся красными. — Я всё ещё храню это кольцо, хоть смотреть на него нет сил. Я смотрю и тут же вспоминаю, что Антона больше нет в живых. По щекам у неё уже текут слёзы, а я на грани обнять её. Руки уже сами собой тянутся к ней, но я останавливаюсь. Я не могу позволить себе её обнять, но тело этой девушки словно и не слушает меня, делает решительный шаг к моей Алёне и заключает её в своих объятиях. Меня всего трясет, а Алёна плачет мне в плечо, и я сама готова разрыдаться. Уже «сама». Я, конечно, уже столкнулся с месячными, никогда бы не подумал, что это такая боль. Да, я теперь больше чем мужик. Я мужик в теле девушки, у которой эти дни. Кто бы сказал, что мне придётся совать в себя тампон, не поверил бы. — Я так его любила, — сквозь слёзы говорила Алёна. — В тот день я хотела ему сказать, что беременна от него. Эти слова прозвучали как удар. Ноги у меня подкосились, но я не упал, только сильнее прижал к себе Алёну. — Значит, ты всё ещё… — Уже нет, — она шмыгнула носом. — Когда в морге мне отдали кольцо, я тут же почувствовала боль, а после у меня случился выкидыш. Я потеряла в тот день двоих. Как же это тяжело слушать. Я сама уже реву. Вот чёрт! У меня мог быть ребёнок. Мальчик или девочка. Я мог бы стать отцом. Мы так и стояли и плакали по среди улицы ещё очень долго. Потом я решила проводить её до дома. — Вы знаете, что случилось с водителем? — Спросила Алёна и я покачала головой. — На нём даже царапины не было. Он вывалился из машины с бутылкой виски и стал что-то кричать. Его задержали очевидцы. Сейчас он в СИЗО. Мы зашли в метро. — Я каждую неделю приезжаю на могилу Антону. Правда, меня всегда хватает минут на пять, и я вся в слезах бегу из кладбища. — В том происшествии ещё есть погибшие? — Осторожно спрашиваю. — Нет, только мой Антон. Весь удар пришелся на него. Остальных просто раскидало. А его почти сорок минут пытались откачать в машине реанимации. Врач, даже когда откачивал, ему два ребра сломал. Но это не страшно. Пусть лучше бы со сломанными рёбрами, но живой. Может, я вообще зря решила встретиться с ней? Это так больно и тяжело слушать всё это. Я даже ничего сделать не могу. — Надо было ему раньше сказать, что я в положении. Ну почему я молчала? Сказала бы, так он бы осторожней переходил дорогу. — Не вини себя, — мы зашли в подошедший вагон. — Твоей вины здесь нет. Я знаю, что Антон никогда бы тебя ни в чём бы не обвинил. — Вы не можете его так хорошо знать. Ошибаешься. — Вы с ним даже не были знакомы. — Но у меня была клиническая смерть, — да, сердце Кристины остановилось ровно на шесть минут. Вот только её смогли реанимировать в другой машине реанимации. Но что-то пошло не так, и я стал ею.