Глазами Кларолайнщика

Не вытерпела и написала именно сейчас эту вырезанную сцену) Сейчас для неё он был чем-то невообразимым. То ли ледяным глотком воды в жестоком миру пустыни, то ли запретным, сладким плодом яблони в холодном и ядовитом воздухе ада, или же он липкая, но сочная капля крови на её полумёртвых губах? Эта была маленькая капля, за которой скрывалось целое море алого цвета, манящее испить его до глубокого и сухого дна. Сейчас для него она была заранее найденным счастьем. Он должен был найти его через десятки, а то и сотни лет. Но разве хочется благодарить кого-то за это? Не время. Ибо счастье это характеризует себя страстно-желанным и недолгим. Ибо оно превратилось в птицу, удержать которую невозможно, в последний свежий глоток воздуха перед смертью… пустой… абсолютно. Кэролайн было мучительно-приятно. Всё закончится – она знала это. Как же отчаянно девушка пыталась запомнить каждый миг, звук их тяжёлого и созвучного дыхания, каждое нестерпимо-нежное прикосновение рук Клауса на её беззащитной обнажённой талии. Она поняла, что никогда прежде так крепко и властно не касалась его шеи, жёсткой щетины, немного покалывающей её горячие щёки, таких же жёстких волос, которые она уже успела полюбить – в них она находила какое-то успокоение именно тогда, когда бесконечно и отрывисто дарила ему свои поцелуи. Клаус не хотел отпускать её ни на секунду. Она будто улетит, убежит или просто растворится в воздухе. Она его! Всё, что ему сейчас требуется, так это жадно забрать все эти ощущения в свою киноленту сознания, чтобы в дальнейшем неоднократно прокручивать её сюжет снова и снова. Мужчина страстно желал иметь неограниченную власть над девушкой, её телом и разумом, но он тут же вспомнил о том, что нежданное счастье может испариться в любой момент, стоит лишь рискнуть им, раствориться в нём и стать его главным азартным игроком. Избыток сумасшедших чувств впервые овладел Клаусом. Впервые он терял контроль – «шёл по краю моста». Чувство вины будет впереди. А пока Кэролайн наслаждалась «другой жизнью», без стандартов. Она понимала, что теряет силу воли, вовлекаясь в «магнитную зону госпожи Тьмы». Так хотелось забыть о собственных принципах, о чувствах вины и ненависти к самой себе, спрыгнуть с моста в воду, засмеяться, когда грустно, заплакать, когда радостно, нарушить правила, вкусить тот самый запретный плод, такой спелый и сладкий. Сейчас, когда первый шаг уже сделан, когда Кэролайн чувствует себя той единственной, кому он отдал себя, кому подчинился, она понимает, что не намерена отступать. Клаус сделал выбор. Он чувствовал, что его Покровительница одобряет этот выбор. Он «спрыгнул с моста», рискнул всем что имеет. Как это замечательно: поддаться прихоти, забыть на незначительно время о правилах, о запретах, о последствиях. Они жили настоящим, не углубляясь в историю будущего. Понятие «иллюзия» потеряло свой смысл, а фразеологизм «нет ничего не возможного» стал не актуален и глуп. Она его! Он её! Пусть не навсегда, пусть на несколько секунд, минут, часов, растянувшихся на целую жизнь. Лес, пыль, земля, листья. Лишь только эта обстановка, эти звуки, и чувства осязания напоминали о реальности, о естественной жизни. Остальное было не важно. Остальное было не нужно. Клаус и Кэролайн стали жертвами своих же чувств. Они впитывали в себя каждое прикосновение, каждый взгляд и поцелуй. Они изучали друг друга, подобно географической карте мира, подобно школьному учебнику, параграф которого ученик прочитывал последний раз перед контрольной работой. Земля была холодной. Кожа была горячей. Каждое ощущение, движение и каждая мысль имели нестандартный и парадоксальный характер. Это увлекало, сводило с ума, заставляло хотеть себя ещё больше. Но иногда вместе с этими опьянительными чувствами приходили раздражение и некоторая нервозность. Странные и глупые верёвочки на шее мужчины неприятно касались груди девушки, тем самым напоминая о существовании жестокой реальности. Кэролайн резким и нетерпеливым движением сорвала «эти безделушки» с их места проживания. Теперь они находили своё укрытие под опавшей кучкой зелёных листьев. Клаус же боялся переступить за черту своих желаний. Он боялся нарушить эту атмосферу каким-то лишним движением, взглядом, прикосновением. Её мягкие и непослушные волосы, прозрачная фарфоровая кожа, игривые, манящие, необыкновенно-сладкие губы – всё это принадлежало только ему. Его обнажённое, влажное тело, причудливые волны волос, властные, но осторожные руки, выразительные губы, цвета наливного яблока – всё её. - Запомни, мы обещали друг другу, - с приятной мукой шептала Кэролайн. - Я помню об этом, - её слова будили в Клаусе ещё больше азарта, страсти и желания. Серебристый лунный свет без стеснения поигрывал на хрупком теле девушки, не догадываясь о том, что тем самым делал её ещё более прекрасной. Мужчина лишь думал о том, что ни разу не видел её в ночи именно такой – принадлежащей только ему, или принадлежащей этому лесу, городу, его жителям. Надо полагать, он красиво терял её, они красиво прощались – ночь, луна, спящая она. Клаус понимал, что сейчас самое время, чтобы уйти. Он надел кофту и внезапно почувствовал тепло. Ночь была прохладная. Мужчина укрыл пиджаком ту, чьё тело сквозь сон время от времени подрагивало от холода. Клаус ощущал неподвижно-застывшие слёзы в глазах. Он постепенно уходил в темноту. - Стой! – голос девушки тянул в приятное прошлое, ограждая от нежеланного будущего. - Мы ведь обещали друг другу, - Клаус обернулся, не скрывая поблёскивающих от слёз глаз. - Я помню об этом… - сквозь грусть улыбнулась девушка. Клаус вспомнил о себе всё. Кто он? Подлец, лжец, Дьявол! Он напомнил о себе Кэролайн. Он улыбнулся ей так, как улыбался всем, кто становился жертвой его лжи. «Это тот Клаус, которого я знаю, которого я увидела в первый раз» - впервые девушке было приятно осознавать это. Она наслаждалась этой мыслью, бросая мужчине его же пиджак. «Глупо, если эта вещь останется у меня, тем более на память». Они всё понимали. Никаких слёз… только загадочные улыбки… только его исчезающий силуэт…