Глазами Кларолайнщика

Даже когда твои веки, казалось бы, берут на себя слишком большую тяжесть, сравнимую с весом обречённой и безысходной боли, посетившей твоё тело и душу в сегодняшний вечер, отказываются подчиниться тебе и находят своё успокоение в том, чтобы заставить твоё сознание изведать сладость сна, ты всё же умудряешься посылать мне флюиды своей неприступности и гордости. Потребуется время, прежде чем ты в очередной раз небрежно бросишь мне в глаза свой холодный взгляд, скажешь пару ненавистных слов и уйдёшь от меня прочь своей лёгкой, с деланной уверенностью, походкой. Ты уйдёшь, забрав с собой острый невидимый кинжал – оружие против меня, оставляя в моём сердце медленно затягивающуюся рану, боль которой будет равнодушно отдаваться в мой разум, и заставлять мою и без того горячую кровь разливаться алой волной по всему телу. Более того, я буду долгое время озадачен твоей удивительной способностью видеть насквозь мои тайны. У меня есть всего лишь ночь. В эту ночь я буду рядом с тобой. С «другой тобой». 23:00 ч. Стою и слушаю твой тяжёлый сон. Тебе будто не хватает воздуха. Сколько усилий применяешь ты для того, чтобы просто дышать. Лишь дышать. В обычный день ты не придаёшь этой необходимой для жизни функции ни малейшего значения, впрочем, как и любое живое существо. Сейчас ты берёшь от воздуха всё, жадничая каждым его граммом. Я этому причина. Со мной ты будешь ценить каждое движение этой жизни. Я улыбаюсь, но вина всё же не даёт мне покоя. 23:55 ч. Глаза смотрят в окно, а уши преследуют твой сон. Скоро полночь – волшебное время суток. Мы вместе. Когда ещё повторится это? Когда ты снова будешь со мной столько времени? Не будешь уходить, сопротивляться, неумело скрывать искренность… Как же морально низко просто смотреть на тебя, просто терять этот миг. В полночь комната Гилбертов просто обязана иметь свои плюсы. Когда я искал в шкафах хоть какие-нибудь листки бумаги и то, что могло бы придать им жизнь, то отметил для себя, что вся мебель этой комнаты имела замученный и весьма разочарованный вид. Ещё бы. 00:30 ч. Дорисовываю твои глаза. Они тяжело даются мне, тяжелее, чем открытые. Может оттого, что мои руки время от времени вздрагивают? Каждый раз я будто слышу, как ты открываешь глаза, встаешь и пытаешься убежать, но в эту ночь мой слух – мой враг, ибо то были незначительные звуки со спокойной улицы Мистик-Фоллса, что очень удивляет и говорит о том, что Елена Гилберт отсутствует в городе. 2:00 ч. Старательно вырисовываю тени на твоём лице, делающие его более правдоподобным – отдыхающим от мучений. Я встал со стола и сел на пол, потому что считал, что нанесение последних штрихов является главной составляющей любого портрета, а в особенности твоего. Я просто не могу делать это на коленях. 2:30 ч. Всё ещё бросаю свой неуверенный взгляд на, казалось бы, обессиленную и немного измятую бумагу. Я всё ещё не доволен твоими губами. Они были просты, а слово «простой» никак не сочеталось с тобой. 3:00 ч. Лежу на полу, чувствую твоё присутствие и смотрю на запылённый прямоугольный потолок. Гилберты совсем забросили дом. Я тут же пожелал, чтобы мы лежали не здесь, а на одинокой деревянной палубе изысканного судна в розовый закат, в жёлтый рассвет, в голубой полдень. 3:10 ч. Думаю. Может быть, это будет твой сон? Твой ослабленный разум позволит мне сделать это. Нет! Мы не нуждаемся в этом, это не достойно классики наших отношений. 5:00 ч. Возвращаюсь в реальность. В такую обыденную и не достойную жизни реальность. Я приподнялся. Буду смотреть на тебя час, два, три. 6:00 ч. Смотрю, как твоё лицо обрело прежний облик. Теперь твоя кожа не сочетается с цветом твоей кофты, а красное пятно не так выделяется. 7:00 ч. Улыбаюсь в ответ тебе. Твои глаза по-прежнему закрыты, а я не хочу вторгаться в театр твоих снов. Я лишь выключил свет в комнате, чтобы любоваться искусной игрой солнца на твоём прелестном личике. 8:00 ч. Прячу твой портрет в карман и в сердце. Готовлюсь включить режим «сволочного Клауса», садясь на спинку дивана. В глазах предчувствие слёз, а на лице ироничная улыбка. Чувствую, как «другая ты» улетучивается из моего сознания, но может она останется в твоём? Как тяжело, но нужно остаться таким, чтобы не проиграть в предстоящей игре с тобой. Сейчас чувство вины охватит меня вместе с твоими ненавистными словами.