Треугольники

Ева сейчас… не на шутку раздражена. Что это вообще за вечеринка? Почему в школе? Какой смысл сотрудникам снова приходить на свои же рабочие места, но только без детей? Mi5 хотя бы научились собираться в чертовом пабе – по крайней мере, не в чертовом офисе. А учителям, видимо, просто нравится приходить в школу, давиться черствыми закусками, потягивая слишком теплые или слишком холодные напитки, и рассказывать друг другу о том, какие они все классные. В своем наряде Ева чувствует себя, как распутница, - при этом оставшаяся практически незамеченной. Пока что самый позитивный отзыв она получила только от женщины, мечтающей потрахаться с ее мужем. Это платье носится без лифчика. И Нико сейчас уже должен быть у ее ног, а не вести светскую беседу со всеми этими женщинами, которые явно с трудом сдерживаются, чтобы не наброситься на него. Ой, да пусть Джемма его получит! – решает Ева в порыве досады. Одному богу известно, как ей это удается, но, если она испытывает к нему хотя бы какое-то подобие страсти – значит, у нее уже получается лучше, чем у Евы. Притворяться влюбленной в него, в одиночку делая всю работу, становится довольно утомительно – так что евин энтузиазм начинает иссякать. Она ненадолго прекращает свой гневный марш по школьному коридору, чтобы сориентироваться. Как это в духе Нико! Сорваться с места именно в тот момент, когда Ева увлеклась вежливым разговором с учителем истории. И теперь она, вроде как, ищет его, чтобы извиниться – хотя сама не вполне понимает, за что именно. Прости, что я в последнее время не слишком склонна восхищаться твоей крайней заурядностью! Все классы кажутся совершенно одинаковыми, а Ева была у него всего один раз, к тому же несколько лет назад. И все же она уверена, что сейчас нужно повернуть за угол, - как вдруг… Из комнаты справа от нее доносится характерный звук: кто-то откусывает яблоко. У Евы перехватывает дыхание. ... Вилланель сидит на парте в конце класса и смотрит на висящий на стене экран. Покачивая ногами и опираясь одной рукой о столешницу, в другой она держит яблоко – так небрежно и раздражающе, что Ева не смогла бы найти слов, чтобы описать это. «Учителям математики обязательно развешивать на стенах святыни Пифагора? Для чего, черт возьми, это все вообще?». Ева делает пару глубоких медленных вдохов, пытаясь собраться с мыслями. Что она должна сейчас делать? Позвонить в полицию? Или Кэролин? Или убежать? Или… «Думаю, они просто очень любят треугольники». Вилланель наклоняет голову набок и снова кусает яблоко. Отвечая каким-то неопределенным жестом, она поднимает взгляд на Еву. И… - торопливо глотает. «О, черт… Сегодня день рождения Нико?». Ева… «Нет». Брови Вилланель приподнимаются. «Сегодня мой день рождения?». Ева закатывает глаза, делая вид, что не понимает, о чем она. Хотя, конечно же, она на самом деле прекрасно все понимает… «Нет». Вилланель улыбается в ответ. «Так, значит, ты помнишь, когда у меня день рождения?». «Только... в профессиональном смысле». Вилланель фыркает и откусывает небольшой кусочек яблока. «Когда у тебя день рождения?». «Почему ты спрашиваешь? Хочешь проверить наши гороскопы на совместимость?». «Я итак знаю, что мы совместимы». Ева не знает, что на это ответить. Честно говоря, вести с Вилланель диалоги – сложно. Гораздо легче просто смотреть на нее, отмечая про себя каждую мелочь: как она сидит, как двигается ее челюсть, когда она жует, как ее пальцы… «Кстати, Нико – через две двери налево». «О…». «Мне кажется, он будет думать о треугольниках». Ева сглатывает пару раз, а затем кивает, потому что… ей сейчас дают от ворот поворот? «Если он не оценит, как потрясающе ты выглядишь в этом платье, могу проткнуть его ножом, если хочешь?». «Это… В этом не будет необходимости». Вилланель снова разглядывает ее. Ева изо всех сил старается держать себя в руках. «Что?». «Не хочешь сказать мне, что я выгляжу просто потрясающе?». Ева недоуменно моргает – и, наконец, скользит взглядом вниз от ее глаз, скул, губ и… «Что, черт возьми, на тебе надето?». Вилланель фыркает от удовольствия, соскальзывает со стола и встает прямо, чтобы Ева могла ее полностью ее рассмотреть. «Ужасно, правда? Чтобы попасть сюда, мне пришлось притвориться новой ассистенткой учителя рисования, которая начнет работать на следующей неделе. Я одета как дамочка, увешивающая свои стены коврами… Но теперь, когда ты нашла меня, можно, наконец, прекратить маскарад». «Это что… ожерелье из макарон?». «Ага», - отвечает Вилланель, снимая парик и вытаскивая заколки из аккуратно собранных под ним собственных волос, которые тут же рассыпаются по плечам. «Тебе нравятся очки? Мне оставить их или снять?». Ева не говорит ничего определенного. «Как хочешь… Где ты вообще нашла этот жуткий кардиган?». Вилланель тяжело вздыхает, пожимая плечами.  «Страдаю во имя работы». Она снимает кардиган и вслед за ним ожерелье из макарон, с усмешкой протягивая его Еве: «Не хочешь перекусить?». Фыркнув в ответ, Ева оборачивается, чтобы взглянуть на дверь. «Я должна...». Она обрывает фразу и, снова посмотрев на Вилланель, замечает ее ухмылку. «Должна что? Пойти найти Нико?». И тут Ева решается. «Нет, я имела в виду…» - она направляется к двери и закрывает ее на замок, лишая их гула дурацкого учительского вечера. Вилланель все еще ухмыляется. «О, более приватная обстановка. Чтобы можно было снова ударить меня ножом?». Ева пожимает плечами и идет к ней.  «Звучит заманчиво. Но у меня нет оружия». Вилланель указывает на шкаф, видимо, нарочно не обращая внимания на то, что Ева подходит все ближе. «Если оно тебе нужно – там около тридцати циркулей». Ева бросает на взгляд на шкаф – и продолжает приближаться. «Почему ты никогда не бываешь серьезной?». Вилланель закусывает губу – и Ева понимает, что только что одержала свою маленькую, с трудом доставшуюся ей победу. Она останавливается буквально в шаге от Вилланель. «Потому что так проще». «Как именно?». «Притворяться, что все это лишь… забавные игры». «А у тебя есть оружие?». «Почему ты спрашиваешь? Чувствуешь себя беззащитной?». Нет, Ева чувствует себя обнаженной. Боже, как у Вилланель получается делать это с ней каждый раз?! «Отчасти». Вилланель протягивает руку, чтобы провести кончиком пальца по одной из бретелек ее платья… Со стороны может показаться, что ее просто интересует эта ткань. «Очень красивое платье…», - бормочет она потрясенно. Ева не может отвести взгляда от ее губ. «Да? Ну, тебе оно не достанется». Вилланель поднимает голову и смотрит ей прямо в глаза. Они так близко, что евино нынешнее положение «я без лифчика» наверняка уже стало совершенно очевидным. Не произнеся ни слова, Вилланель снова опускает голову и… ее губы оказываются на евиной шее, ее дыхание – на евиной коже. По Евы телу пробегает легкая дрожь, которая усиливается, когда язык Вилланель начинает скользить вдоль пульсирующей вены. «Черт», - внезапно вырывается у нее. Вилланель чуть отстраняется и снова пристально смотрит ей в глаза. А потом протягивает руку, чтобы, как в парижском дежавю, точно таким же плавным движением провести большим пальцем по ее скуле. И, когда Вилланель зарывается в ее волосы, Ева одновременно тянется к ней, едва не ударяясь лбом, в каком-то невообразимом притяжении неизбежного. Вилланель снова прикасается губами к ее шее, и на этот раз Ева чувствует ее зубы, и… «Не...». Вилланель останавливается, поднимая на нее взгляд. «Не…?». Ева прерывисто дышит – боже, как же она хочет ее губы, как же она хочет… «Не оставляй на мне следов». Вилланель облизывает губы и кивает. И Ева целует ее. ... Ева вспоминает, что Нико сейчас тоже где-то в этом здании. Но, боже, как же ей наплевать! Она никогда не чувствовала себя так с ним, никогда… Теперь Вилланель тоже тяжело дышит, прижимая ладонь к евиной груди и поглаживая ее прямо через ткань платья. И это просто убивает Еву, она сейчас буквально умрет… Вилланель все еще сидит на краю стола, а Ева стоит между ее ног, отчаянно в ней нуждаясь. В поцелуе она ощущает вкус яблока и слегка прикусывает губу Вилланель. Укус становится сильнее, когда Вилланель захватывает ее сосок, начиная перекатывать его между большим и указательным пальцами, и черт… Черт, она так сильно возбуждена! Вилланель шипит. Ева точно не знает, чего хочет, но опускает руки сначала на ее на талию, а затем еще ниже, пока ее ладонь не оказывается между ног Вилланель в молчаливой просьбе о власти. Вилланель впервые издает стон и подается вперед, упираясь в ее ладонь. Но быстро берет себя в руки. «Нет, сначала я. Повернись». «Почему ты первая?». «Потому что ты ударила меня ножом, - отрывисто отвечает Вилланель в нетерпении. – Я трахну тебя первой. Ладно? Повернись». Ева сглатывает, но делает, как ей велят. Вилланель нежно кусает ее за плечо, прежде чем расстегнуть молнию на платье. И Ева стонет. Она знает, что сейчас просто безнадежно мокрая – и совсем скоро это станет очевидно и для Вилланель, и тогда все ее труды по поддержанию притворного безразличия окажутся напрасными. «Он этого не заслуживает», - шепчет Вилланель, а Ева чертыхается, ощутив прохладный воздух разгоряченной кожей. Ее дорогое платье уже валяется на полу, а Вилланель притягивает Еву обратно, спиной к себе, чтобы, резко ущипнув за соски, тут же пробежаться по ним пальцами. «Черт, детка...». Вилланель стонет, прикусывая мочку ее уха, а потом облизывая ее. «Боже, я так сильно хочу тебя! Я все время думаю об этом…». Схватив одну из ее рук, Ева тянет ее вниз. Ей не приходится повторять дважды. Черт, через мгновение пальцы Вилланель уже в ее нижнем белье, скользят по ее соку, и, черт, они уже на клиторе, и, черт, черт, черт… Вилланель выдыхает, а потом начинает… - о, черт… Пол уходит у Евы из-под ног, она едва может стоять – и Вилланель снова стонет. «Ева... Наклонись. Обопрись руками на стену». ...   На самом деле Ева ожидала, что вечер пройдет совсем не так. Она снова и снова с силой шлепается о ладонь Вилланель. А потом (кажется, что несколько часов спустя) сжимает внутри ее пальцы, охваченная пробегающими по телу волнами: и, все еще прижатая к чертовой стене, в этот момент она видит и небеса, и звезды, и множество треугольников прямо перед собой... Вилланель тоже дрожит позади нее, а Ева никак не может вспомнить, говорила ли что-то, когда кончила, и…   Черт, она так сильно хочет ее! Пока она приходит в себя, Вилланель медленно отстраняется от нее, убирая руку, – и Ева жалобно хнычет в ответ. Пока она, прислонившись головой к стене, восстанавливает дыхание, Вилланель, тихонько чертыхаясь себе под нос, снова усаживается на столе. «Ты в порядке?». Ева поворачивается к ней, даже не представляя, как сейчас выглядит. Ответом становится реакция Вилланель, которая прикусывает губу, едва сдерживая стон. «Я чувствую себя так, словно меня только что трахнул Пифагор». Вилланель разевает рот и… внезапно начинает хохотать.   «Окей. Это хорошо или… ?». «Снимай штаны», - быстро произносит Ева. Вилланель пристально смотрит на нее, и Ева абсолютно уверена, что она сейчас пытается придумать, как сделать, чтобы победа в том, что вот-вот произойдет, осталась за ней. «Зачем?». «Снимай штаны, балда, чтобы я взяла тебя ртом!» Вилланель сглатывает – и, видимо, отказывается от любых попыток выиграть, потому что просто делает то, что ей говорят. ... На самом деле Ева ожидала, что вечер пройдет совсем не так. Вилланель быстро двигается над ней, едва в силах дышать, но кому здесь вообще нужен кислород? Она вздрагивает, когда Ева со стоном выдыхает остатки воздуха на ее гладкую кожу, - и, не выпуская пальцев из евиных волос, продолжает беззастенчиво извиваться на ее языке… Внезапно, как раз в тот момент, когда Ева задается вопросом, можно ли на самом деле умереть от недостатка кислорода, Вилланель кончает, отпуская ее. Вставая на дрожащие ноги, Ева смотрит на Вилланель, которая, кажется, буквально рассыпалась на части.   Уже через мгновение она начинает слегка смеяться и прикрывает лицо предплечьем, прячась от евиного взгляда. «Это было очень грубо с твоей стороны! Не могу поверить, что ты только что трахнула меня ртом!». «Ну, что ж… Поверь», - отвечает Ева и поворачивается, чтобы спасти свое смятое платье с пола. Но Вилланель хватает ее за запястье, и целует, пробуя свой вкус на ее губах. «Мммм, наверное, тебе стоит освежиться, прежде чем пойдешь искать Нико, ладно?». «Это тебя я должна продолжать искать». Вилланель улыбается в ответ, а Ева… просто нежно целует ее, потому что какой теперь смысл притворяться? «Я буду ждать с нетерпением. И обещаю не прятаться слишком хорошо. Чтобы облегчить тебе задачу». Улыбаясь, Ева начинает натягивать свое платье, а затем поворачивается спиной к Вилланель, и та послушно застегивает молнию, заодно проводя кончиком пальца по евиной коже снизу вверх. Ева оборачивается к ней, все еще улыбаясь. «Только, чтобы это не было слишком легко. Потому что это забавно». Вилланель кивает, а потом целует ее в щеку. «Очень красивое платье. Ты выглядишь потрясающе!». «Спасибо. А твое ожерелье из макарон просто ужасно». «В следующий раз надену что-нибудь получше». «Договорились», - бросает Ева через плечо и открывает дверь, чтобы вернуться в реальный мир.