Треугольники

Что ж, это.... наименее сексуальная вещь, которую Вилланель когда-либо надевала. Со скорбным выражением лица она запахивает кардиган и заходит в свободный класс, кривясь при виде тамошних столов и стульев. Как же ужасно! Насчет наименее сексуальной вещи… Вилланель убирает очки на голову и смотрит на свое отражение в окне комнаты. Ну, стоит заметить, что тюремная форма тоже не была особенно хороша. А уж ночная рубашка у Джулиана – просто кошмар! А та мультяшная пижама… - ладно, если честно, она была довольно милой, но абсолютно не годилась для прогулок по пригороду. Но вот кроксы... Вилланель содрогается при одном лишь воспоминании. И все же этот наряд – наименее сексуальная вещь, которую Вилланель когда-либо целенаправленно надевала. Особенно, когда она надеялась вскоре увидеть Еву. Возможно, вот так она пытается извиниться перед Евой при помощи этой ужасной одежды. Или... что-то ей доказать? Например, что не всегда ее главной целью является произвести на Еву впечатление? Вилланель сама не знает. Поэтому она грустно бродит по комнате в сложных раздумьях и заодно листает работы учащихся. Что, черт возьми, вообще такое эта математика? Какие-то фигуры и графики. Вилланель никогда не могла понять смысла всего этого. Она открывает шкаф, пробегается взглядом по содержимому – и быстро закрывает его. Нико сейчас через две двери от нее. Она знает это, потому что он недавно буркнул ей что-то наподобие приветствия, когда они пересеклись в коридоре. Вилланель видела, как он вошел в свой класс, не обращая внимания ни на что вокруг. Не обращая внимания на все хорошее в своей жизни… Вилланель на самом деле надеется, что Джемма последует ее совету, потому что этот человек выглядит так, словно уже провел половину срока в своей четырехлетней коме. И потом, если у Нико случится роман, возможно… Ева разведется с ним? Вилланель изо всех сил старается не предаваться мечтам (потому что, похоже, это всегда заканчивается плохо) – когда в коридоре раздаются шаги. Передвигаясь настолько тихо, насколько вообще возможно, она быстро запрыгивает на стол в дальнем углу комнаты, вынимает из кармана яблоко (у нее на самом деле есть талант к драматизации, просто иногда еще нужна подготовка реквизита) и принимает расслабленную позу. Может, это вовсе и не Ева. Но, вероятно, это все же она. Что там насчет судьбы? Вилланель вгрызается в яблоко. .... Это Ева. Черт, черт, черт! Прямо сейчас Вилланель очень хотела бы быть одетой получше. К их следующей встрече она обязательно наденет костюм. Черт возьми, да она просто будет жить в костюме с сегодняшнего дня до их следующей встречи! Она даже будет в нем спать, потому что вот это вот ну просто совсем никуда не годится. Сейчас она видит Еву только боковым зрением, затаив дыхание и прилагая все усилия, чтобы не посмотреть прямо на нее. Вилланель решает сосредоточиться на треугольниках и говорить о них. «Учителям математики обязательно развешивать на стенах святыни Пифагора? Для чего, черт возьми, это все вообще?». Тишина. Вилланель слышит ее дыхание. Желание посмотреть прямо на Еву начинает ощущаться как невыносимое, оно давит на грудь, словно грузовик. Но Вилланель держится изо всех сил. Ева должна заговорить с ней по собственной воле. Если поспешить, то она, скорее всего, сбежит. Поэтому Вилланель продолжает задумчиво жевать яблоко, понимая, что даже взгляд в ее сторону до того, как Ева подаст сигнал, что все в порядке, может привести к тому, что все рухнет. «Думаю, они просто очень любят треугольники». Что-то в этой непринужденной, легкой фразе подсказывает Вилланель, что Ева, видимо, решила быть крутой и вести себя так, словно это заранее запланированная встреча, а не первый раз, когда она видит Вилланель с тех пор, как вонзила нож ей в живот. Непринужденная одежда. Непринужденный диалог. Вилланель непринужденно откусывает от яблока, непринужденно указывает на что-то на стене, непринужденно поворачивает голову к Еве и… Ей едва удается не уронить яблоко, но вся «непринужденность» тут же улетучивается.  «О, черт… Сегодня день рождения Нико?». Ева… Боже, Вилланель просто никогда больше не сможет представить ее ни в чем, кроме этого синего платья. «Нет». Вилланель не может отвести от нее глаз. Даже не пытаясь посмотреть на ее лицо, она просто разглядывает евино тело и то, как платье облегает каждую его часть… «Сегодня мой день рождения?». Ева закатывает глаза, переминаясь с ноги на ногу, но Вилланель замечает, что это явно не возражение против ее откровенного внимания. Кажется, они обе играют в эту игру. «Нет». Вилланель улыбается, наконец переводя взгляд с ее сисек на лицо. Ева кажется…немного разочарованной? Вилланель облизывает губы, пытаясь сохранить легкость и не спросить ее прямо в лоб, не будет ли она заинтересована в получении оргазма в ближайшие пять минут. «Так, значит, ты помнишь, когда у меня день рождения?». Ева, кажется, несколько секунд подумывает о том, не отшить ли Вилланель привычным образом, но… потом просто проводит рукой по волосам. Боже, она ведь точно знает, что делает с Вилланель вот этим, она не может не знать! «Только... в профессиональном смысле». Вилланель фыркает и откусывает небольшой кусочек яблока, с огромным усилием отводя взгляд от Евы, словно пытается решить, где будет лучше укусить снова. «Когда у тебя день рождения?». Ева усмехается. И кладет свое пальто, сумку и шарф на стол так рассеянно, что, кажется, в этот момент вообще не осознает своих действий. «Почему ты спрашиваешь? Хочешь проверить наши гороскопы на совместимость?». Теперь, когда ее тело больше не закрывает пальто, у Вилланель появляется возможность увидеть гораздо больше. Она сглатывает и отводит взгляд к Пифагору – может, хоть у него есть какие-то ответы. «Я итак знаю, что мы совместимы». Наступает тишина. Вилланель задумчиво жует, зная, что Ева наблюдает за ней, и старается оставаться спокойной, старается не расплавиться под этим взглядом. Она почти забыла, во что сейчас одета, вот дерьмо! Ну почему Вилланель должна выглядеть, как какая-то больная на голову кошатница, именно тогда, когда Ева похожа на чертову богиню? Жизнь так жестока! Она откашливается.  «Кстати, Нико – через две двери налево». «О…». По евиному голосу совершенно невозможно понять, о чем она сейчас думает. И Вилланель продолжает, внезапно снова раздражаясь на Нико: как можно было оставить свою жену в таком виде одну на вечеринке? Уму непостижимо! «Полагаю, он будет думать о треугольниках». Ева не отвечает. Вилланель не знает, как еще поддержать разговор. Она пытается быть честной. «Если он не оценит, как потрясающе ты выглядишь в этом платье, я могу проткнуть его ножом, если хочешь?». Ева прочищает горло, а Вилланель ничего на свете так не хочет, как прижаться к нему губами и почувствовать, как оно вибрирует, когда Ева стонет! «Это… В этом не будет необходимости». Вилланель снова смотрит на нее. Все это становится слишком сложным! Евины старания выглядеть непринужденно только сильнее разжигают все ее чувства.  «Что?» - спрашивает Ева после этих бесконечных десяти секунд. Вилланель отвечает ей легкой озорной улыбкой. «Не хочешь сказать, что я выгляжу просто невероятно?». Ева моргает, а затем смотрит на Вилланель – и, кажется, только сейчас замечает ее наряд, потому что… «Что, черт возьми, на тебе надето?». Вилланель заливисто смеется, а потом корчит гримасу – ну в самом деле, что это за наряд? Она спрыгивает со стола и поворачивается в разные стороны, чтобы Ева могла оценить этот кошмар в полной мере. «Ужасно, правда? Чтобы попасть сюда, мне пришлось притвориться новой ассистенткой учителя рисования, которая начнет работать на следующей неделе, - она старается звучать не слишком взволнованно, объясняя Еве, что не лишилась ни рассудка, ни чувства стиля, пока они были врозь. – Я одета как дамочка, увешивающая свои стены коврами… Но теперь, когда ты нашла меня, можно, наконец, прекратить маскарад». Ева с любопытством смотрит на ее шею. «Это что… ожерелье из макарон?». «Ммм… Да!», - отвечает Вилланель. Боже, какое облегчение, что можно наконец снять парик! Глаза Евы расширяются, когда она встряхивает головой, распуская волосы, - и Вилланель уже чувствует себя более нормально.  Она постукивает по своим очкам. «Тебе нравятся очки? Мне оставить их или снять?». Ева неопределенно взмахивает рукой, и Вилланель снимает и кладет их на ближайшую парту. «Как хочешь… Где ты вообще нашла этот жуткий кардиган?». Вилланель тяжело вздыхает и пожимает плечами. И ей это нравится! Ей определённо нравится раздеваться для Евы – хотя это, конечно, совсем не новость. Вилланель задается вопросом, сколько еще одежды она могла бы снять, прежде чем Еве точно пришлось бы отреагировать. «Страдаю во имя работы», - говорит она, складывая отвратительный кардиган рядом с очками. И, снимая ожерелье из макарон, с усмешкой протягивает его Еве: «Не хочешь перекусить?». Ева фыркает и оборачивается, чтобы взглянуть на дверь. «Я должна...». Оборвав фразу, она снова смотрит на Вилланель. Вилланель ухмыляется. Кажется, Ева сейчас была бы совсем не прочь принять решение, подбросив монетку – поэтому она четко озвучивает ей имеющиеся варианты. «Должна что? Пойти и найти Нико?». Ева идет к двери. «Нет, я имела в виду…». Она закрывает дверь. Вилланель все еще ухмыляется. Но, боже, сейчас ей необходимо просто все ее самообладание, чтобы не ринуться прямо к Еве, не прижать ее спиной к стене и не овладеть ею… «О, более приватная обстановка. Чтобы можно было снова ударить меня ножом?». Ева пожимает плечами и направляется к ней. Вилланель едва может дышать – и нервно сглатывает. «Звучит заманчиво. Но у меня нет оружия». Вилланель снова пробегает глазами по ее телу, будто проверяя правдивость ее слов, – но на самом деле просто желая еще раз выразить ей свое восхищение. Она указывает на шкаф, стараясь держать глаза открытыми, хотя происходящее внезапно стало слишком ошеломляющим. «Если оно тебе нужно – там около тридцати циркулей». Ева бросает взгляд на шкаф, но продолжает приближаться к ней. И Вилланель приходится шагнуть назад, чтобы опереться на край стола, удерживая равновесие. Она так близко! «Почему ты никогда не бываешь серьезной?». Вилланель закусывает губу, больше не в силах притворяться. Она раздвигает ноги, и Ева делает еще один шаг к ней – так, значит, это действительно не случайность… «Потому что так проще». «Как именно?». «Притворяться, что все это лишь… забавные игры», - Вилланель понимает, что ее шепот сейчас звучит благоговейно, но ничего не может с этим поделать.  Ева облизывает губы. «У тебя есть оружие?». Вилланель хочет кусать ее губы. Хочет просунуть между ними язык и скользить по… «Почему ты спрашиваешь? Чувствуешь себя беззащитной?». Ева сглатывает, а Вилланель смотрит на ее тело, на очевидные выступы ее сосков под платьем. Они так близко. Ее рот приоткрывается… «Отчасти». Внезапно все это становится слишком сложным, и Вилланель позволяет Еве выиграть, потому что физически не может больше удерживаться от прикосновения к ней. Она проводит кончиком пальца по бретельке платья – и наслаждается тем, как от этого у Евы перехватывает дыхание. «Очень красивое платье…», - бормочет она, желая, чтобы Ева поняла, что ей нравится. Ева отвечает ей подобием улыбки. «Да? Ну, оно тебе не достанется». Вилланель ненавидит, что так легко проиграла в этой маленькой игре, но она действительно больше не может состязаться. Прикасаясь губами к ее шее, Вилланель чувствует, как подскакивает евин пульс. И, ммм, она такая вкусная! Ева слегка наклоняется вперед, осторожно кладя руку ей на плечо. Вот бы она сейчас схватила голову Вилланель и прижала к себе так сильно, чтобы та едва могла бы дышать… «Черт», – вырывается у Евы. Вилланель поднимает глаза, чтобы увидеть ее потемневшие расширившиеся зрачки… Подавляя стон, Вилланель заправляет прядь ее волос за ухо и призывает на помощь все свое самообладание, чтобы не притянуть Еву к себе и не поцеловать… На этот раз, когда ее рот снова оказывается на евиной шее, Вилланель слегка кусает ее возле плеча. Ева сглатывает с полустоном и шепчет: «Не...». «Не?». Ева прерывисто дышит, и это… - это так похоже на все ее фантазии, что Вилланель кажется, будто она сейчас спит.   «Не оставляй на мне следов». Вилланель облизывает губы и кивает. И Ева целует ее.  ...   Это такой кайф! Ева повсюду, обернутая вокруг ее пальцев, захватившая каждое из ее чувств, и Вилланель буквально тонет в ней… Ее ладонь уже на евиной груди, ласкает прямо через это раскрывающее все ее секреты платье, пока Ева не начинает дрожать и тянуться к ней. Вилланель сейчас так сложно сосредоточиться на их поцелуе: она тонет, она под кайфом, и, черт возьми, она просто уже просто невыносимо хочет ее трахнуть… Ева зажата между ее ног, и Вилланель представляет, как могла бы посадить ее к себе на колени, чтобы задрать платье до бедер и, кусая ее соски через эту ткань, трахнуть – так, что потом им обеим точно понадобится химчистка. Внезапно к ощущениям между ее ног добавляется очень явное давление, и Вилланель, на секунды утрачивая контроль на собой, задыхаясь, подается вперед, прямо в евину ладонь.   Она сейчас такая мокрая! «Нет, - все же удается ей выдавить. – Сначала я. Повернись». Ева стонет, но убирает руку. «Почему ты первая?». «Потому что ты ударила меня ножом, - говорит Вилланель. И это более короткая версия того, что она на самом деле имеет в виду: пожалуйста, дай мне выиграть, только один раз, пожалуйста, я это заслужила. – Я трахну тебя первой. Ладно? Повернись». Ева сглатывает, но делает, как ей говорят. Вилланель вспоминает, как Ева снимала то мокрое платье на кухне, повернувшись к ней спиной. Тогда она была уверена в своей одержимости, но теперь… Нежно кусая за ее плечо, Вилланель расстегивает молнию платья, проводя пальцами по гладкой коже... Со стоном делая пару шагов вперед и оставляя Вилланель, руки которой начинают слегка дрожать, любоваться ее задницей, Ева стягивает платье к ногам и выходит из него. Вилланель хочет прикоснуться губами к каждому сантиметру ее тела… «Он этого не заслуживает», - шепчет она, проводя ладонями на евиной спине. Ева тихонько чертыхается. Она со стоном откидывает голову назад, когда пальцы Вилланель оказываются на ее сосках – и тут же вздрагивает от внезапного щипка. «Черт, детка...». Вилланель стонет, прикусывая мочку ее уха и быстро облизывая ее. «Боже, я так сильно хочу тебя! Я все время думаю об этом…». Ева хватает ее руку и тянет к своему нижнему белью. И, Боже, это ощущение ее и ее тепла… Легкие прикосновения пальцев вызывают у Евы такую дрожь, что Вилланель на секунду задумывается, а не кончила ли она уже, но потом понимает, что, вероятно, сила ее ощущений сейчас такая, что она просто изо всех сил старается удержаться на ногах… Вилланель стонет. «Ева... Наклонись. Обопрись руками на стену». И Ева делает это. А Вилланель подходит к ней сзади, одной рукой прикасаясь к соскам, а другую возвращая в сладкое место между ног. Черт! Она, кажется, находит подходящий ритм, и вот Ева прижимается к ней, и…   Черт... ...   Вилланель забывает обо всем на свете, пока Ева с тихим стоном кончает. А потом прижимает одну из рук к ее предплечью контролирующим жестом, который означает «не смей двигаться, пока я не буду готова»…  Вилланель уже на грани, и, кажется, могла бы кончить, просто пару раз потершись о евину задницу. Боже, ей едва хватило сил и трахать Еву, и придерживать ее во время оргазма… - в сочетании со всеми остальными ощущениями. Вилланель охватывает дрожь. Когда Ева отпускает ее, Вилланель снова забирается на стол и начинает глубоко дышать, в попытках снова обрести хоть какое-то подобие контроля. Она определенно проигрывает эту битву, когда Ева снова поворачивается к ней лицом. Боже, если Ева сейчас попросит ее раздеться, - то она, не задумываясь, сделает это. Вилланель пытается как-то поддержать диалог, но ощущения между ее ног уже требуют к себе немедленного внимания. «Снимай штаны», - быстро произносит Ева. Какая-то маленькая и довольно упрямая ее часть сопротивляется приказу, потому что… - а как насчет вежливо попросить? «Зачем?». «Снимай штаны, балда, чтобы я взяла тебя ртом!» Вилланель сглатывает. Что ж, это было достаточно вежливо – решает она. ...   Как только евин язык прикасается к ней, Вилланель тотчас же прощает ее грубость. Честно говоря, кого она обманывает? Пусть Ева обзывается сколько угодно, если потом она требует, чтобы Вилланель разделась – боже, да это же просто какой-то сон! Правда, трахаться в математическом классе никогда не было частью этого сна, но пока ее трахает Ева, - Вилланель точно не станет жаловаться на детали. Ответом ей становится резкое движение евиного языка – будто она знает, что Вилланель сейчас думает о чем-то постороннем, и совсем этого не одобряет. Вилланель скулит и чуть приподнимается, запуская руки в ее волосы. «Ева… Я кончу очень быстро, если ты будешь продолжать вот так… Прости, если… О…». Вилланель, скорее, ощущает, чем слышит, как Ева стонет в ответ – и снова скулит, когда она чуть отстраняется, чтобы ответить. «Я хочу, чтобы ты кончила очень быстро, так что… Давай!». Вилланель кивает, а Ева возвращается к своим действиям – и, о… Она больше не может ничего контролировать, ее тело сейчас просто берет над ней верх. Вилланель прижимает к себе евино лицо и начинает быстро тереться о ее язык, постанывая, пока не обнаружит идеальный ритм… Черт! Черт… Она едва может дышать… ... Когда к Вилланель снова возвращается способность мыслить – Ева уже стоит рядом, глядя прямо на нее. Негромко посмеиваясь, она прячет лицо в предплечье, внезапно смутившись.   «Это было очень грубо с твоей стороны! Не могу поверить, что ты только что трахнула меня своим ртом!». «Ну, что ж… Поверь», - произносит Ева, выглядя, кажется, слегка испуганной. Через мгновение она отворачивается, чтобы наклониться за своим платьем. Но Вилланель хватает ее за руку – и целует, наслаждаясь тем, как Ева растворяется в ней. Наслаждаясь своим вкусом на ее губах. «Мммм, наверное, тебе стоит освежиться, прежде чем пойдешь искать Нико, ладно?». Ева фыркает и в шутку слегка толкает ее. «Это тебя я должна продолжать искать». Вилланель усмехается в ответ, а Ева тянется к ней и нежно целует, слегка прикусывая ее нижнюю губу и затем облизывая обе. Потом она с деловым видом отходит назад и наконец поднимает свое платье. «Я буду ждать с нетерпением, - говорит Вилланель. – И обещаю не прятаться слишком хорошо. Чтобы облегчить тебе задачу». Ева улыбается ей с небольшим смущением во взгляде и начинает натягивать платье. Потом поворачивается спиной, и Вилланель послушно застегивает молнию, заодно проводя кончиком пальца по ее коже снизу вверх. Ева оборачивается к ней, все еще улыбаясь – и Вилланель кажется, что все ее мечты разом стали реальными. «Только, чтобы не было слишком легко. Потому что это забавно». Вилланель кивает, а потом целует ее в щеку. «Очень красивое платье. Ты выглядишь потрясающе». «Спасибо. А твое ожерелье из макарон просто ужасно». «В следующий раз надену что-нибудь получше». «Договорились», - бросает Ева через плечо и открывает дверь, оставляя Вилланель наедине с ее мечтами.