Традиционный подход

      Гермиона никогда не видела Беллатрикс в чем-то кроме платьев.       За тысячи лет существования человечества было придумано столько видов одежды, что и сосчитать нельзя. Блузки, безрукавки, жилеты, жакеты, кардиганы, кофты, свитеры, футболки — хотя Гермиона не была уверена, что последнее использовалось в мире чистокровных волшебников. Рубашки и брюки наконец! Но за все время их знакомства, начиная от стычек на поле боя и заканчивая свиданиями в музеях, не было ни одного дня, когда Блэк изменила бы своему стилю. Ни единого!       Сначала Гермиона не замечала этого. Мир магов всегда казался слегка эксцентричным, чего только стояли глупые остроконечные шляпы всех цветов и размеров. Черные платья и корсеты были не самым странным, что девушка видела в своей жизни. Да и грех жаловаться, учитывая как некоторые из этих самых корсетов подчеркивали достоинства фигуры волшебницы.       Потом Гермионе стало интересно. Может, это образ для выхода в свет? Имидж средневековой дворянки прекрасно сочетался с древними особняками, в которых жило большинство чистокровных семей. Наверняка с детства маленькой Белле приходилось ходить на светские банкеты и балы, и со временем выработалась привычка: выходишь из дома — натягиваешь корсет и каблуки.       Эффект от появления волшебницы в помещении всегда был мгновенным. Люди затихали, смотря на женщину разинув рты. Гермионе это даже льстило. Ее девушка была сногсшибательна во всех смыслах слова. Не было в мире человека, который не поразился бы грации, с которой Беллатрикс орудовала палочкой в битве. И это на каблуках и в платье с корсетом! Невероятная женщина.       Но что происходило за стенами Блэк-Мэнора? Гермионе нравилось думать, что в домашней атмосфере Белла мановением палочки расшнуровывала тугой корсет, стягивала с плеч очередное черное платье, скидывала неудобные сапоги с каблуками и облачалась в ночную сорочку — тоже обязательно черную. И шаги бы ее не отдавались стуком каблуков, а ноги мягко ступали по полу из невероятно дорогого дерева. По утрам же, когда женщине не нужно было никуда идти, она позволяла себе расслабиться и провести день в мешковатых клетчатых штанах и растянутой футболке, которые большую часть времени оставались спрятанными в тайнике за картиной в огромной библиотеке — чтобы никто не догадался о слабости Беллатрикс Блэк.       Но все это было лишь фантазией девушки, а как было на самом деле — тайна за семью печатями, которую Гермиона сознательно не нарушала. У Беллы были свои границы, и девушка это уважала. Хотя порой ей и хотелось провернуть ограбление средь бела дня, чтобы заполучить ту самую тайную футболку и ходить в ней дома, пока никто не видит. И спать в ней. И, возможно, нюхать ее. И никогда не стирать. Просто потому что может.       На самом деле ситуация с магическим дресс-кодом доходила до смешного. Когда девушка решила познакомить Блэк с родителями, та вырядилась в парадную фиолетовую мантию и натянула самую высокую остроконечную шляпу. Колпак у нее, кстати, не сгибался, поэтому входить в помещения приходилось слегка пригнувшись. Грейнджер списала это на нервозность, но уже после отвесила женщине пару словесных подзатыльников. Мало того, что такие наряды запрещены Международным статусом о секретности, так еще и отец с матерью чувствовали себя неудобно в простой домашней одежде.       «Я чистокровная волшебница, Гермиона. У меня есть стандарты, и я не стану ими пренебрегать», — максимум комментариев, который удалось выбить девушке.       В конце концов она привыкла. В каждой избушке свои погремушки, и если Беллатрикс хочет появляться на людях только в платьях разного оттенка черного — то это ее выбор. Гермиона при всем желании не сможет ее переучить.       Спустя кучу времени и десятки серьезных разговор они начали жить вместе, и давно позабытые фантазии девушки нашли свои подтверждения. Полы в Блэк-Мэноре были выстелены дорогущим эбеновым деревом, а у Беллы и правда была великолепная короткая черная кружевная ночная сорочка — Гермиона готова была продолжать описательный ряд вечно, ведь каждый раз, когда Беллатрикс надевала ее, внутри Грейнджер что-то сгорало и восставало из пепла. Чем часто пользовалась сама Блэк, порой переодеваясь ко сну в совсем неподходящие моменты.       А вот тайник с мешковатыми штанами и старой растянутой футболкой найти не удалось. Ни за картиной в библиотеке, ни в пыльном шкафу в подвале. Беллатрикс действительно ходила по дому так же, как и на улице — эффектно и с шиком, но без удобств.       Пожалуй первое, что сделала Гермиона, когда переехала, это вскрыла гардеробную Беллы. Небольшой зачарованный шкафчик на поверку оказался длиннющим коридором с десятками вешалок и обувных стоек. И все они были заполнены черными, фиолетовыми, зелеными, изумрудными и аметистовыми платьями с кружевами, оборками, подкладами, панье, нижними юбками и — куда же без них? — корсетами. На полу в ряд стояли самые разнообразные сапоги, ботинки, полуботинки и туфли — все без исключения на каблуках.       Гермиона открыла рот от увиденного и не смогла закрыть, пока ей не помогла пришедшая домой Беллатрикс. Та услужливо провела экскурсию по своим закромам, а еще прикинула парочку платьев на саму Гермиону, но девушка тактично отказалась.       Она слегка опустевшим взглядом обвела свой совершенно не зачарованный шкаф, куда вмещались несколько футболок, свитер от миссис Уизли, две пары джинсов: синие и черные, блузка, доставшаяся от школьной формы, парадные брюки, платье со Святочного бала и рабочая мантия, выданная в Министерстве. Если бы не мантия, гардероб девушки сложно было бы отличить от маггловского.       Пересчитав свое достояние по пальцам двух рук, Гермиона твердо решила больше никогда не винить возлюбленную в недостатке разнообразной одежды. Не ей об этом судить, в конце концов.       Где-то в глубине души у нее все еще теплилась надежда украсть парочку нарядов для домашней носки, но примерить на себя имидж Беллатрикс у Гермионы даже в голове не получалось. Да и в отсутствии Блэк всегда можно было понюхать подушку, например. На самом деле весь особняк с ног до головы — или с подвала до крыши, раз уж речь о здании — пропах Беллой, и это было самым приятным открытием для юной волшебницы.       Иногда, наблюдая по утрам как Белла в очередной раз зашнуровывает тугой корсет, Грейнджер продолжала представлять себе, как выглядела бы женщина в другой одежде. Даже не в парадных брюках — о таком Гермиона и думать не смела, слишком горячей могла оказаться фантазия. Нет, речь шла скорее о чем-то уютно-домашнем. Несуразные штаны на резинке или… сарафан?.. Почему бы и нет, любая смена имиджа казалась настолько инородной, что Гермиона даже и не мечтала увидеть женщину в чем-то кроме корсетов и великолепной ночной сорочки.       Хотя в самом начале их совместной жизни она все же спросила об этом саму Беллатрикс.       — Я глава дома Блэков. Эта должность накладывает некоторые обязательства, — Блэк только недавно встала и теперь занималась утренней рутиной: выбирала платье и обувь. — Одно из них — идеально выглядеть.       — Ты всегда идеально выглядишь, — Гермиона не врала, зачаровано наблюдая за происходящим. Со временем подглядки за одевающейся Беллой стали для нее любимым утренним занятием.       — Потому что я трачу на это уйму времени.       Гермиона вздохнула. Комплимент улетел в пустоту, а на вопрос так и не ответили.       — Ты говоришь так, как будто раньше не носила корсеты каждый день, — девушка расслабленно повернулась на спину и раскинула руки, занимая всю двуспальную кровать, — а начала только после отречения Сириуса.       Грейнджер не имела намерений задеть возлюбленную, но глаза Беллы опасно блеснули. Та терпеть не могла вспоминать, что именно кузен-неудачник имел законное право занять место главы дома, а не она после десятков лет прилежного следования всем правилам и наказам отца. Вылетающие из гардероба платья замерли в воздухе, но только на мгновение. Буря прошла также быстро, как и появилась. Заметив расслабленность Гермионы, женщина быстро успокоилась.       — Твоя неосведомленность выдает твое происхождение, — сухо ответила она, вновь вернувшись к выбору платья. — У чистокровных семей есть негласный свод правил и множество важных традиций, без которых общество бы просто развалилось на части.       Гермиона возмущенно поднялась на локтях, уже намереваясь ответить, насколько устарело деление слоев общества по праву рождения, но Блэк опередила ее.       — И не нужно читать мне лекции о равноправии, Миона, — Беллатрикс не нужно было сидеть к девушке лицом, чтобы предвидеть ее реакцию. Они обе знали друг друга слишком хорошо. — Традиции важны, иначе их не передавали бы из поколения в поколение.       — В Министерстве полно чистокровных волшебниц в брюках.       — И это говорит не в их пользу, — резонно подметила женщина, наконец выбрав черное платье с кожаными вставками по бокам и юбкой в пол. — Я не удивлюсь, если через пару лет даже мантии носить станет необязательно, и уже никто не сможет отличить чистокровного волшебника от… — Беллатрикс осеклась, сдержав непростительное слово.       — От?.. — переспросила Гермиона, сев на кровати.       — От магглов, — закончила Блэк, мысленно отвесив себе подзатыльник. Старые привычки давали о себе знать в самые неподходящие моменты.       — Или от грязнокровок, да? — лицо девушки было каменным, а тон — ледяным.       Белла махнула палочкой, отбрасывая платье в сторону, а сама встала с кресла и подошла к кровати, сев на ее край. Она примирительно взяла ладонь Гермионы в свою, слегка поглаживая большим пальцем.       — Ты же знаешь, что я не считаю магглорожденных низшим слоем, да? — уточнила женщина, глядя в глаза напротив.       — Нет, еще ниже есть магглы.       После каждого такого раза Грейнджер будто окатывали холодной водой. Она понимала, что разговор может легко вырулить в неприятную плоскость, но все равно зачем-то начинала его.       — Гермиона, — все тело Беллы выражало крайнюю степень сожаления, — ты великолепная волшебница. Твоей голове должен завидовать каждый чистокровный волшебник. Даже я ей немного завидую.       Грейнджер фыркнула, стараясь не выдать свое смущение.       — Лесть тебя не оправдывает, — несдержанность Беллатрикс в словах уже давно стала привычной, поэтому и обида девушки быстро прошла, стоило только женщине осознать свою оплошность.       — Оу, правда? — Блэк притворно удивилась, положив свободную руку на сердце, а затем резко сократила расстояние между ними и перешла на шепот. — А мне вот так не кажется…       В момент, когда воздух для дыхания стал общим, мысли Гермионы поплыли. Было что-то действительно волшебное в том, как легко они с Беллой теряли голову друг от друга. И все без единого заклинания.       — Я стараюсь, солнце, правда стараюсь, — продолжила шептать женщина, не отрывая взгляда.       — Я знаю.       — Все еще злишься?       — Все еще носишь только платья?       Беллатрикс лукаво улыбнулась, отстраняясь.       — До тех пор, пока ты так на меня смотришь в них, — она легонько щелкнула по носу девушки, приводя ту в чувства.       Грейнджер утопла в чувстве крайней неудовлетворенности. Не желая оставаться в стороне, она схватила подушку и влепила ей по Беллатрикс. И эта могла бы быть великая битва, в которой не было бы победителей и проигравших, но Блэк не просто так встала рано утром — работа требовалась даже чистокровным волшебникам, поэтому после первого же удара подушкой она капитулировала с кровати, возвращаясь к надеванию платья.       — Неужели тебе никогда не хотелось походить дома в чем-то повседневном? — предприняла последнюю попытку Гермиона, тоже вставая с кровати.       — Если к нам решат вломиться мракоборцы, я хочу быть самой красивой преступницей в их жизни, — подмигнула Беллатрикс и выпорхнула из спальни.       — Невыносимая ведьма, — прошептала Грейнджер, оставаясь наедине со своими мыслями.       В конечном счете вопрос повис в воздухе и заглох. Гермиону все устраивало, Беллатрикс тем более. Они жили спокойной — по их меркам — совместной жизнью, иногда бросаясь тарелками по глупым причинам или меряясь количеством изученных заклинаний, ходили на работу и возвращались домой друг к другу уставшие, но неизменно соскучившиеся, а еще устраивали себе вечера чтения вслух и танцев посреди гостиной. Это не была та самая жизнь, о которой Гермиона мечтала в детстве, но она была так счастлива, что совершенно этого не замечала.       А потом Гермиону решили отправить в командировку на две недели. Вернее, не решили, а предложили, но отказываться было бы «самым глупым решением в ее жизни», — как сказала Беллатрикс. И девушка поехала. Было странным нарушать собственную рутину, ведь в далекой Франции не было вечеров чтения вслух, битой посуды и ежеутреннего выбора платья на день, зато было много бумажной работы, встреч с серьезными людьми и бизнес-ланчей. А еще писем. Но письма — это приятная часть командировки.       Каждый день утром и вечером Гермиона садилась за свой небольшой стол в номере отеля и скрупулезно описывала свое самочувствие, планы или достижения за день и многое другое, что Беллатрикс наверняка просто не читала, тут же переходя к последнему абзацу, который девушка стабильно отводила под выражение чувств.       Ответные письма от Беллатрикс всегда приходили в разное время, причем чаще всего — в неподходящее. Совы находили ее во время рабочих совещаний или обеда с очередной французской шишкой, и неизменно Гермиона извинялась, бережно складывала письмо во внутренний карман своей мантии и старалась как можно быстрее закончить что-бы-это-ни-было, потому что Блэк писала только о чувствах и ни о чем более, и девушке срочно нужно было уединится с куском бумаги в своем номере, чтобы затем пролежать несколько часов, мечтательно глядя в потолок и представляя Беллатрикс рядом.       Особенно не хватало запаха Беллы. Девушка так привыкла к постоянному флеру духов волшебницы, что теперь ощущала себя полой. Письма, к счастью, пахли домом. Поэтому даже после прочтения Гермиона не выкидывала их — как вообще рука поднимется?! — а складывала в ящик тумбочки. Каждый раз открывая его, она вдыхала аромат уюта, к которому так привыкла, и мысленно возвращалась в Блэк-Мэнор.       Эти две недели тянулись целую вечность, но всему рано или поздно приходит конец, и командировки — не исключение. Возвращение в поместье Блэков ощущалось волнительно. Она не знала, застанет ли дом в огне или, может, в оцеплении мракоборцев, но ожидала всего и сразу.       У девушки уже давно были свои ключи, и магическая защита Блэк-Мэнора не воспринимала Грейнджер как угрозу, поэтому Гермиона решила сделать сюрприз своим появлением. Она добралась до Англии через порт-ключ, а затем трансгрессировала на порог особняка. Быстро вставив ключ и открыв дверь, девушка зашла внутрь.       Итак, Гермиона была готова ко многим вещам после возвращения, и среди них были: катастрофы, теракты, несчастные случаи, преступления, совершенные случайно или умышленно, но точно не в группе лиц, а еще пытки, убийства и разбойные нападения, пусть они и входят в пункт про преступления. Чего Гермиона не ожидала увидеть, так это счастливую Беллатрикс, практически бегущую по лестнице к ней. Беллатрикс, одетую в ее домашние штаны, тапочки и безразмерную футболку с принтом Тома и Джерри.       Честное слово, все ее фантазии меркли перед реальностью, потому что домашняя и уютная Блэк била все рекорды милоты, и если бы Гермиона не была уверена, что Беллатрикс сначала переоденется, а потом будет ее откачивать, то прямо сейчас упала бы в обморок.       — Гермиона! — она явно запыхалась, добираясь до входа из другой части особняка, — Почему ты не предупредила меня? Я бы встретила тебя у порт-ключа!       — Я… — язык отказывался слушаться. — Я хотела сделать сюрприз.       И сюрприз удался. О-хо-хо, как же он удался.       Наконец преодолев последние ступеньки, женщина заключила Грейнджер в крепкие объятья. В нос девушке ударил знакомый запах дома. Она сильнее сжала Беллу, зарываясь носом в кудри и вдыхая. Словно наркоман, которому всегда нужно больше. Не сказать, что Беллатрикс сильно отличалась от нее.       А потом Гермиона почувствовала что-то под футболкой. Что-то твердое и с шнуровкой.       — Белла, ты же не нацепила футболку вместе с корсетом? — спросила она, уже зная ответ.       — Она пахла тобой, а я очень скучала по своей девочке, — промурлыкала та на ухо, вызвав у Гермионы нервный смешок. — Что?       Женщина слегка отстранилась, ловя взгляд родных глаз. Грейнджер смотрела в наивные глаза пятидесятилетнего ребенка перед собой и вдруг от души рассмеялась. И пока над ней непонимающе бурчала Беллатрикс, та продолжала смеяться, потому что только Блэк могла решить, что смутила Гермиону футболка. И уж точно только Блэк могла наплевать на многовековые традиции, натянув одежду своей магглорожденной девушки, но ни в коем случае не забыть о дурацком корсете. В голове уже возникали картины моральной дилеммы женщины, разрывающейся между своим коридором платьев и помятой футболкой в углу шкафа.       Зато вопрос больше не висел в воздухе. Есть вещи поважнее традиций, и Гермиона искренне гордилась, что была одной из них.