Традиционный подход

      Приглашение пришло неожиданно. Сегодня был черед Гермионы готовить завтрак, и девушка как раз заканчивала, взмахом палочки очищая кухонную утварь от остатков пищи. На столе по соседству со свежим «Ежедневным пророком» ожидал горячий пастуший пирог, и ничего не предвещало нарушения привычной рутины. А затем кто-то постучал в окно.       Гермиона отвлеклась от уборки и махнула рукой, невербальным заклятием открывая его. На кухню влетела большая черная сова. Она покружилась под потолком, будто выискивая что-то, а затем приземлилась прямо на газету. Грейнджер нахмурилась. Незнакомые почтовые совы так вальяжно себя не ведут, а эта чувствовала себя как дома.       Девушка попыталась дотянуться до письма, крепко сжатого в одной из лап птицы, но та вдруг заклокотала, нахохлилась и попыталась укусить Гермиону за палец. Протянутый кнат ситуацию не изменил.       — Что с тобой не так? — раздраженно произнесла девушка, отступая на шаг.       В ответ сова вновь издала клокотание, продолжая осматриваться по сторонам.       — Белла! — позвала Гермиона, догадываясь о причинах странного поведения птицы. — Тебе тут письмо пришло. Личное, — последнее слово было выделено особой интонацией, чтобы у женщины даже мысли не возникло, что она будет читать послание в одиночку.       В коридоре тут же послышался стук каблуков, а спустя минуту на кухню зашла и их обладательница. Она непонимающе посмотрела на сову на столе, а затем перевела взгляд на явно раздосадованную девушку.       — Ты знаешь эту сову? — спросила Гермиона, стараясь держаться от птицы на почтительном расстоянии.       — Впервые вижу, — нахмурилась волшебница.       Сова же, наоборот, словно признав хозяйку дома, издала очередное клокотание, вспорхнула со стола и, сбросив письмо прямо в руки женщине, вылетела в окно. Гермиона закрыла его, а спустя мгновение уже стояла рядом с Беллой, рассматривая герб на конверте. На нем было схематичное изображение какого-то цветка. Молчание затянулось.       — Чей это герб? — подала голос Грейнджер, когда поняла, что Белла не собирается ничего объяснять.       — Ничей, — ответила Блэк спустя долгую паузу, а затем вдруг достала палочку из кармана платья и направила на письмо. Бумага мгновенно вспыхнула.       — Что ты делаешь?! — вскрикнула Гермиона, выхватывая горящее послание. Взяв уже свою палочку, девушка быстро произнесла контрзаклятие, потушив огонь.       — Мне уже и письма сжигать нельзя? — поинтересовалась Беллатрикс, выгнув бровь.       — Что это за ничейный герб, из-за которого ты решила устроить пожар? — в ответ спросила девушка, дублируя выражение лица женщины.       Не то чтобы Гермиона была ревнивой или любила совать свой нос в чужие дела, но это были не чужие дела. Особенно после такой реакции Блэк. Та, к слову, состроила мучительную мину, прикидывая свои варианты. Сжечь письмо уже не выйдет, а ругаться из-за такого пустяка не хотелось, так что Беллатрикс закатила глаза, уселась за кухонный стол и потянулась к «Ежедневному пророку».       — Это лотос. Даже не герб, просто символ или что-то в этом роде. Вскрой и прочитай, если так сильно хочется, — газета быстро развернулась в руках, а напряженное лицо Беллы спряталось за ее передовицей.       Странное, нехарактерное поведение Беллатрикс вводило в ступор. Гермиона аккуратно надломила печать и достала содержимое конверта. Она недоуменно повертела в руках пустую карточку размером с ладонь, а затем обратилась к спрятанной за «пророком» волшебнице:       — Здесь ничего нет.       Беллатрикс непонимающе вынырнула из газеты, смерила взглядом девушку с карточкой в руках, а затем закатила глаза. Встав из-за стола, она достала палочку и два раза постучала по пустому посланию. На бумаге тут же начали проявляться буквы.       — Защита от магглов, — раздраженно пробормотала женщина, возвращаясь за стол. В этот раз ее внимание привлек пастуший пирог.       Грейнджер напряглась. Она точно не была магглом. Опустив взгляд на карточку, девушка прочитала:

«Приглашение на 2 персоны. Беллатрикс Лестрейндж,

урожденная в седьмом поколении великого рода Блэк,

по священному праву рождения приглашена на бал Изумрудного Лотоса,

который состоится в следующее новолуние

в поместье великого рода Бёрк. Да будут чисты ваши намерения, Констанция Бёрк».

      — Так нас приглашают на бал? — воодушевленно спросила Гермиона, закончив читать.       Возможность познакомиться с новыми людьми всегда радовала девушку, а с друзьями Беллы — тем более. На самом деле до этого момента Грейнджер вообще не знала, что Блэк с кем-то кроме нее общается. У женщины были знакомые коллеги по работе, которых та ласково звала «пустоголовыми идиотами», но в остальном Беллатрикс вела уединенный образ жизни.       — Меня приглашают, — раздраженно поправила женщина, ковыряя вилкой пастуший пирог. Она воодушевленной вообще не выглядела.       — Здесь сказано, что приглашение на двоих, — в сознании Гермионы зарылся червячок сомнений. Напряженные плечи Беллы вводили в ступор. — Хочешь пойти одна?       — Вообще идти не собираюсь, — отрезала Блэк. — Поэтому и хотела сжечь.       — Из-за меня? — противные мысли одна за одной лезли в голову девушки.       Беллатрикс неопределенно махнула рукой, продолжая смотреть в тарелку. Ее ответ совершенно не устроил Гермиону. Бал — это прекрасное место, чтобы получше узнать другую сторону жизни волшебников, и если Белла не собирается аргументировать свой отказ, то он просто не принимается.       — Да, я не знаю бального этикета, но до новолуния еще есть время. Я наверстаю, ты же меня знаешь, — Грейнджер села напротив женщины, надеясь поймать ее взгляд, но та продолжала изничтожать нечто, в прошлой жизни бывшее пастушьим пирогом. — Мы можем пойти вместе и…       — Нет, не можем, — резко ответила Белла, втыкая вилку в остатки пищи.       Внезапная мысль озарила голову Гермионы. Лотос — символ чистоты, а в приглашении желают «чистых намерений» и особо выделяют родовую принадлежность… Это бал чистокровных магов. Бал, на котором магглорожденную Грейнджер мало кто захочет увидеть.       — Ты меня стесняешься? — тихо спросила девушка, боясь услышать ответ.       Вот теперь Беллатрикс подняла взгляд. Нахмуренный гневный взгляд.       — Что?! — взорвалась она, — Что за глупости говорит твой умный рот?       С плеч Гермионы как будто свалился камень.       — Тогда почему нет? — с новыми силами продолжила уговоры девушка. — Что плохого в пафосной чистокровной вечеринке? Сможем проветриться, я познакомлюсь с твоими друзьями, мы мило обсудим проблемы равенства в обществе…       Белла усмехнулась, представляя картину. А потом вновь нахмурилась.       — У меня там нет друзей, — сказала она, и из уст любого другого человека эта фраза прозвучала бы грустно, но Белла выглядела даже гордой своим заявлением. Девушка не могла понять, причина в самой Блэк или же ей стоит беспокоится за список приглашенных на бал.       — Коллеги по устаревшим традициям? — пошутила Грейнджер, стараясь перевести разговор в менее неприятное русло.       Белла издала еще один смешок. На этот раз слегка грустный.       — И почему у тебя всегда глаза горят, когда дело касается чистоты крови?       — Я просто люблю сложности. Ну Белла, ну давай сходим, — откровенно клянчила девушка. — Я хочу посмотреть, как выглядят балы. Это же детская мечта любой девочки! Я буду почти как Золушка, — Гермиона перешла на игривый тон, — и сбегу вместе со своим принцем ровно в полночь.       Отсылка явно прошла мимо, но Блэк привыкла к подобному. Она лишь хмыкнула, заряжаясь настроем возлюбленной. В конце концов, что может пойти не так?..

~

      Поместье Бёрков было меньше Блэк-Мэнора раза в два, о чем Беллатрикс не преминула сказать, брезгливо поморщившись. Гермионы лишь покачала головой. Предвкушение нового не могла испортить даже брюзжащая Блэк.       Они пришли к ведьминому часу, из-за чего вокруг было достаточно темно, но проход к дому освещали зачарованные светлячки. Насекомые сплошь покрывали каменную дорожку, ловко уворачиваясь от шагающих волшебник.       На входе их встретил эльф-дворецкий, и теперь пришел черед Гермионы брезгливо морщится. Использование рабского труда эльфов давно должно приравниваться к нарушению магического законодательства. Эльф забрал у волшебниц верхнюю одежду и проводил до главного зала.       — Им следовало устроить бал у Флинтов, — продолжала выплескивать недовольство Беллатрикс. — Ты посмотри только, использовали чары расширения, чтобы все влезли, а свободного места как не было, так и нет.       — Ты слишком строга, — Гермиона слабо понимала скептицизм женщины.       Главный зал походил на описания сказочных замков с той только разницей, что главным цветом был зеленый, а за окном царила ночная темень. С другой стороны, это создавало атмосферу загадочности, так что Грейнджер все более чем устраивало. И места было много. Вдоль стен располагались небольшие диванчики и пуфики, а между ними столы со всевозможными закусками. Большая часть гостей находилась именно здесь. Центр же помещения казался немного пустоватым, но Гермиона вспомнила о слове «бал» в приглашении, и решила, что такое огромное пространство отведено под танцы. Над головами гостей летали свечи, а, подняв глаза, девушка увидела прозрачный потолок. Ночное небо без луны смотрелось необычно, но определенно подходило местной атмосфере.       — Они украли дизайн у Хогвартса, — поделилась размышлениями Гермиона.       — Скорее Хогвартс украл у них, — хмыкнула Беллатрикс, выискивая кого-то среди гостей. — Одна из Бёрков была директрисой в школе пару веков назад, она же и придумала развлекать студентов невидимыми потолками.       Гермиона округлила глаза, теперь с гораздо большим восхищением осматриваясь вокруг. Ощущение чего-то великого заполонило ее с ног до головы.       В отличии от архитектуры, гости мало что из себя представляли и для девушки сливались в однородную массу зеленых платьев и мантий. Было видно, что они старались выделиться, но, когда каждый наряжается в вычурный наряд, внимание привлекают те, кто не старался вовсе. На самом деле Гермионе казалось, что все смотрят только на них с Блэк. Была ли причина в нарочито бесцветном черном платье Беллы или розовом платье Гермионы, которое она так сильно любила, девушка не знала.       От потока мыслей ее отвлек кислотно-сладкий голос:       — Белла, ты все же пришла! — раздалось сзади, и Гермиона была готова поспорить, что у Блэк заскрежетали зубы, но уже в следующее мгновение она обернулась и расслабленно приветствовала обладательницу голоса.       — Констанция, — кивнула она, но не улыбнулась. — Прекрасно выглядишь.       Гермиона смотрела на перегруженное бантами ярко-зеленое платье в пол, и сразу же поставила под сомнение искренность слов Беллатрикс. Блондинка перед ней выглядела, как минимум, странно.       — А ты как всегда игнорируешь изумруд в названии, — тон Констанции был более доброжелательным, чем у Беллы, но от чего-то в ее искренность тоже верилось с трудом. — Не представишь мне свою… — женщина замялась, подбирая нужное слово, — подругу?       — Девушку, — поправила Блэк, наслаждаясь, как Констанция поперхнулась слюной.       — Прошу прощения, — она мило улыбнулась Гермионе. — Я ожидала увидеть Родольфуса на вашем месте.       Девушка слегка нахмурилась, но постаралась сохранить невозмутимую улыбку на лице. Рука против воли сильнее сжала предплечье Беллатрикс. Констанция нравилась Гермионе все меньше и меньше.       — Можешь не ожидать, мы уже много лет как развелись, — отчеканила Белла, явно сдерживая себя. Гермиона удивленно посмотрела на нее. Блэк сдерживается?.. Что-то новенькое. — Это Гермиона Грейнджер. Гермиона, это Констанция Бёрк.       — Грейнджер? — Констанция позволила себе снять маску доброжелательности и сильно нахмурилась, рассматривая девушку. — Боюсь, я не помню рода Грейнджеров, — произнесла она спустя долгую паузу. — Вы не из Англии?       Слева клацнули зубы Беллы, теперь уже точно, но Гермиона проигнорировала это, решив играть до последнего. Она прочитала достаточно книг о балах, чтобы знать, что следование этикету и правилам здесь превыше всего, поэтому скрыла напряжение за наигранным смехом. «На балу ни на минуту не забывайте, что выражение лица должно быть веселым и любезным. Унылое или злое лицо на балу — то же, что пляска на поминках», — писалось в «Истории балов», и Гермиона собиралась следовать правилам до конца.       — Мой род начался с меня, — пояснила девушка, а затем уточнила, заметив непонимание на лице женщины. — Мои родители не волшебники.       Констанция издала непонятный звук, похожий на клокотание совы, а затем перевела возмущенный взгляд на Блэк.       — Белла, одно дело платье, но это, — лицо женщины выглядело так, будто она съела целый лимон, и не может его проглотить. — Я знала о слухах, но не верила ни единому слову, — с каждый новым словом лицо Блэк теряло частичку самообладания. — Чтобы наша Беллатрикс попуталась с грязнокровкой? Быть того не может!       Обидное слово больно резануло Гермиону, но она сдержалась. Ей больше не тринадцать, и она не станет бить по лицу каждого, кто решит ее оскорбить. А вот Беллатрикс была на грани, и только сжатое Гермионой предплечье не давало ей сорваться с цепи. Она сделала резкий шаг вперед, оказываясь на непочтительном расстоянии от Констанции.       — Если еще хоть одно неподобающее слово вылезет из твоего грязного рта наружу, я сделаю так, чтобы он вообще больше никогда ничего не произнес.       Это точно было не по правилам этикета, но Констанция лишь мило улыбнулась в ответ.       — В таком случае приятного вечера, — вернулась к кислотно-сладкому тону женщина, смерив Гермиону брезгливым взглядом, — вам обеим.       Она развернулась на месте и отправилась в противоположную часть зала. Гермиона выдохнула.       — Кажется, милое обсуждение равенства отменяется, — пробормотала девушка, стараясь разрядить обстановку. На них пялилось слишком много пар глаз, и это напрягало.       — Я говорила, что это плохая идея, — сказала Беллатрикс, и Гермиона даже готова была с ней согласиться, если бы к ним тут же не подошел следующий гость.       — Мадам Лестрейндж, мисс Грейнджер, — поприветствовал пару Гораций Слизнорт.       — Профессор, — улыбнулась девушка, с радостью принимая протянутую руку своего учителя по зельеварению. Не было ничего удивительного, что зависимый от светских сборищ Слизнорт появится и здесь.       — Гораций, — кивнула Беллатрикс, проигнорировав руку в свой адрес.       Женщина была на взводе, но Гермиона отметила, как ее плечи чуть расслабились при виде реакции девушки на знакомое лицо.       — Полагаю, приветствие с хозяйкой бала прошло не очень удачно? — поинтересовался мужчина, обращаясь больше к Гермионе, чем к Беллатрикс. Он явно боялся женщины.       — Могло быть и хуже, — отшутилась Грейнджер. — Все живы, и никто не пострадал.       Гораций сдержанно посмеялся, с опаской поглядывая в сторону Блэк. Та сверлила его немигающим взглядом.       — В таком случае я откланяюсь, — пробормотал профессор, вновь пожимая руку Гермионе. — Не хочу мешать вам наслаждаться вечером.       Девушка сочувствующе посмотрела ему вслед.       После разговора с хозяйкой дома, остальные гости имели право подойти и завязать с новоприбывшими светскую беседу, но кроме Слизнорта к паре подошли лишь Барти Крауч-старший и Гектор Фоули, знакомые с Гермионой по работе в Министерстве. Оба поприветствовали волшебниц, попытались завязать разговор и быстро ушли под недружелюбным взглядом Беллатрикс.       — Белла, твое лицо даже мертвого напугает. На балах нужно улыбаться.       Но женщина проигнорировала Гермиону, продолжая опасно оглядываться и отгоняя любого, кто хотел бы поговорить с ними.       — Или так, или я прикончу следующего, кто решит тебя оскорбить, — наконец ответила она, утягивая девушку в дальний угол зала. За ними все еще наблюдало слишком много пар глаз.       Они присели на диванчик, и Гермиона обратила внимание на стол с закусками по правую руку от себя. Среди всевозможных канапе, тарталеток и профитролей девушку привлекли идеальные желтые шарики размером с грецкий орех. Она подцепила один и без раздумий положила в рот. На вкус оказалось очень похоже на курицу.       — Это тушки золотого сниджета, — сказала Беллатрикс, наблюдая за непониманием на лице девушки.       Взгляд Гермионы округлился второй раз за вечер. Она поперхнулась, с силой заставляя себя проглотить шарик. Золотых сниджетов использовали в квиддиче еще до того, как создали первый снитч, из-за чего птицы оказались на грани вымирания. Подавать их в качестве закусок показалось Гермионе верхом кощунства.       — Это незаконно! — прошептала она, забывая про правило постоянной улыбки. Есть в мире вещи поважнее этикета.       — И очень дорого, — ответила Белла, продолжая сверлить взглядом каждого, кто подходил слишком близко.       Разочарованная Гермиона откинулась на спинку дивана. Осознание ситуации было неприятным. Во-первых, почти никто здесь не считал ее за человека. Во-вторых, если кто-то и считал, то с Беллатрикс на коротком поводке поговорить с ними все равно не получилось бы. И в-третьих, она только что съела вымирающий вид птицы, и теперь корила себя за неосмотрительность.       — Почему они все называют тебя мадам Лестрейндж? — спросила девушка, чтобы хоть как-то себя развлечь.       — У чистокровных волшебников разводы запрещены, — устало пояснила женщина. — Пусть я и оформила все официально через Министерство, остальным плевать.       — Еще одна идиотская традиция в копилку, — пробормотала Гермиона, массируя виски. — А почему никто не танцует?       — Первый танец объявляют, когда собираются все гости.       — Прекрасно, — вечер вряд ли мог стать еще хуже.       Спустя еще пять минут переглядок с любопытной толпой, из нее отделился мужчина, выглядящий как ровесник Беллы. Заметив приближающуюся фигуру, женщина закатила глаза.       — Беллатрикс, — поприветствовал ее волшебник. На Гермиону он нарочито не смотрел.       — Стефан, — кивнула Блэк, вопросительно выгибая бровь.       Гляделки продолжались целую минуту, и Гермиона уже думала открыть рот, чтобы спросить, что происходит, как вдруг Беллатрикс встала с дивана, попросила девушку никуда не уходить и отправилась за мужчиной в неизвестном направлении, растворившись в толпе изумрудных нарядов.       Гермиона начинала закипать. Конечно, это была ее идея — прийти сюда, но уходить без объяснения причин женщина не имела права. Хотя о каких правах Грейнджер вообще может говорить?..       Внезапное ощущение свободы ударило в голову. Теперь ведь никто не сможет остановить ее от разговоров, верно? И раз уж ей суждено провести в поместье Бёрков остаток ночи, то она сделает это по своим правилам.       Поднявшись с дивана, девушка осмотрелась по сторонам. Люди вокруг отводили взгляд, стоило ему только пересечься с Гермионой, и это раздражало. В конце концов она заметила Крауча-старшего и направилась к нему. Фоули также был неподалеку, поэтому впервые за вечер Грейнджер разговаривала о чем-то кроме чистоты крови, и это было прекрасно. Она была умна и очаровательна, и если бы не глупые предрассудки, то наверняка стала бы королевой вечера.       — А вы не знаете, кто такой Стефан? — как бы ненароком спросила девушка, когда очередная тема разговора себя исчерпала.       — Стефан Флинт? — уточнил Гектор, оглядываясь вокруг. Заметив мужчину, рядом с которым бурно жестикулировала Беллатрикс, Фоули показал в их сторону. — Он?       — Да, — Гермиона напряглась, замечая, что разговор проходил на повышенных тонах.       — Это лучший друг Родольфуса Лестрейнджа, — смекнул причину вопроса мужчина. — Наверное, опять уточняет причину развода.       Крауч-старший тактично откашлялся, будто случайно касаясь ногой Фоули. Намек был понят без слов (даже Гермионой), и беседа вновь перетекла в политическое русло. Мысль о том, что понадобилась другу бывшего мужа от ее девушки Гермиона задвинула как можно дальше, решив обсудить это с самой Беллатрикс дома.       Они были в самом разгаре спора о паспортах для домовых эльфов, когда в разговор вдруг вмешалась четвертая сторона. Констанция Бёрк в своем несуразном платье маячила на периферии у Гермионы уже очень давно, но теперь, когда Беллатрикс отошла на безопасное расстояние, решилась подойти к девушке. В животе у Грейнджер что-то неприятно сжалось, предчувствуя ее намерения.       — Мальчики, о чем болтаете? — вальяжно спросила она, игнорируя существование Гермионы. Подобное обращение к Краучу-старшему, который годился Констанции в отцы, резало по ушам Грейнджер.       — Мы рассматривали возможность создания паспортов у домовых эльфов, — ответил Фоули. — Идея, конечно, интересная, но как подобное реализовать — ума не приложу.       Констанция наигранно рассмеялась.       — Паспорта для домовых эльфов? — уточнила она, аккуратно вытирая невидимую слезинку с глаза. — Очень смешно, Гектор. Ты сегодня в ударе.       Мужчина заметно смутился, открыл рот, чтобы ответить, а затем быстро закрыл его. Поведение Гектора удивило Гермиону. Тот самый министр, готовый при необходимости в одиночку противостоять Визенгамоту, перед Констанцией мялся, словно провинившийся мальчишка.       — Это стало бы огромным шагом в признании эльфов независимыми существами, — произнесла Гермиона, решив заявить о своем присутствии. — Сейчас домовые эльфы даже не считаются живыми существами. А если эльф не имеет хозяина, то его вообще не существует. Эта ужасная система не позволяет…       Гермиона оборвала себя на полуслове, когда заметила, что Бёрк даже не смотрит на нее, разглядывая собственные руки. Всем своим видом она будто говорила «мне плевать», и это бесило, а еще вводило в ступор. Как вообще можно так жить?..       — Забавно смотреть, как вы, мальчики, развлекаете питомца Беллатрикс, но не переусердствуйте, — лениво протянула женщина, продолжая не замечать Гермиону в полуметре от себя. — Иначе будете выглядеть жалко. Уже начинаете, если честно.       У Гермионы дыхание перехватило от таких заявлений. Питомец? Это кого она сейчас питомцем назвала?       — Прошу прощения?! — выплюнула она, продолжая держать себя в рамках приличия. — Вы только что назвали меня… питомцем Беллатрикс?       Голос дрожал от обиды и праведного гнева, но Констанция, кажется, этого и добивалась. Она наконец повернула голову в сторону девушки.       — Я прощаю тебя, — заявила женщина, сверля Гермиону пронизывающим взглядом. Если бы Грейнджер не была так взбешена сейчас, то наверняка бы испугалась или хотя бы напряглась. — Но впредь знай свое место и не тявкай без спроса, хорошо?       Осознание сказанного ввело девушку в ступор. Она непонимающе смотрела на хозяйку бала, стараясь распознать шутку или подвох в словах, но ничего не находила. Констанция восприняла молчание за согласие.       — Беллатрикс стоило получше натренировать свою шавку перед тем, как выводить в свет, — заключила Бёрк, намереваясь отвернуться от Гермионы.       Звонкий шлепок заставил каждого в главном зале замолчать. Каждая пара глаз смотрела в дальний угол, где Констанция Бёрк непонимающе держалась за покрасневшую щеку. Гермиона взглянула на свою дрожащую руку, не понимая, как до такого дошло. Она ведь старалась, правда старалась, черт возьми! Так каким образом это произошло?! Она перевела взгляд с руки на разъяренную Констанцию, затем на шокированных Фоули и Крауча-старшего, а после — на толпу. Захотелось раствориться прямо на месте. Исчезнуть без остатка, оставив разбираться с этим бардаком кого-то другого.       На негнущихся ногах Гермиона вылетела из главного зала и почти бегом добралась до входных дверей. Она выбежала наружу, забыв о верхней одежде, и так бы и неслась без оглядки, если бы ее не схватили за предплечье. Резко развернувшись, Грейнджер готова была ударить любого, кто решил бы догнать и добить хрупкое чувство достоинства девушки, но, увидев Беллатрикс, вдруг расплакалась.       Блэк притянула разбитую девушку в свои объятия, и впервые за вечер Гермиона почувствовала себя в безопасности. Чувство уязвимости ушло, прогоняемое теплом и заботой Беллы.       — Что произошло? — спросила женщина, когда Гермиона слегка успокоилась.       — Она назвала меня твоим питомцем, — прошептала та, сильнее прижимаясь, — и шавкой.             Сквозь корсет женщины Грейнджер почувствовала, как ускорилось сердце Беллатрикс. Дыхание стало тяжелым, а объятия — стальными. Она резко отстранилась и направилась обратно в дом.       — Я убью ее! — крикнула волшебница, вытаскивая палочку из рукава платья.       — Что?.. — смысл не сразу дошел до Гермионы, но как только дошел — пришел ее черед бежать за Беллой.       Она схватила женщину за руку, прилагая все свои силы, чтобы развернуть к себе. На удивление Блэк не сопротивлялась.       — Скажешь, что это неправильно?! — прошипела Беллатрикс, но руку не выдергивала.       — Это… — «неправильно» застряло где-то в горле, и девушка поняла, что не считает убийство Констанции чем-то непоправимо плохим, — …незаконно, — выдавила она наконец.       — Мне плевать!       — А мне — нет! Жизнь этой… суки не стоит твоей.       — Тебе не идет ругаться.       Гермиона тяжело вздохнула.       — Мне просто противно произносить ее имя. Даже в голове.       — Тогда пусть остается сукой. Что ты хочешь сделать с ней? — Грейнджер поморщилась от постановки вопроса, и Блэк исправилась, уже зная, как именно стоит спросить, чтобы не тревожить моральные принципы своей девушки. — Что она заслужила, чтобы с ней сделали?       — Чтобы… — шестеренки в голове несостоявшегося злого гения закрутились с приятным скрежетом. — …на ней использовали Брахиам Эмендо и бросили там, где никто бы не нашел.       Беллатрикс представила Констанцию в глуши леса, лежащую на земле без единой кости и возможности пошевелиться, и восторженно посмотрела на Гермиону.       — Хорошим парням повезло, что ты на их стороне, — Грейнджер смущенно улыбнулась. — А вот Констанции не повезло, что я — нет.       И в ту же секунду Блэк выдернула руку из хватки девушки и трансгрессировала в неизвестном направлении. Шок Гермионы быстро сменился осознаниям. Не задумываясь ни на мгновение, она трансгрессировала следом, точно зная, что Беллатрикс сейчас где-то в главном зале. То, что Бёрки не поставили защиту на перемещения, было очень неосмотрительно с их стороны.       Секунду спустя она уже стояла посреди зала, уворачиваясь от танцующих пар. Первый танец объявили без них, и это могло бы обидеть Гермиону, но сейчас ее голова была занята совершенно другими вещами. Девушка вертелась по кругу, стараясь разглядеть Беллатрикс. Черное платье мелькнуло в паре метров от нее, и Гермиона воздала хвалу Мерлину, что Блэк решила не надевать что-то зеленое на бал.       Решив не испытывать волю случая, она кинулась за женщиной, пробиваясь сквозь поглощенных вальсом пар. Вероятно, ее поведение списали на магглорожденность, но Гермионе все еще было плевать. Она выловила Беллу ровно в центре зала, где образовалась пустая область. Беллатрикс выглядывала Констанцию среди танцующих, держа палочку наготове. Ее поведение списать на врожденное уже не получилось бы.       — Белла, не нужно делать этого! — девушка схватила Блэк за руку с палочкой, с нажимом направляя ту в пол.       — Это Бёрк нужно было держать язык за зубами, — прошипела женщина, пытаясь вырвать руку.       — Пожалуйста, давай просто уйдем, — мольба потонула в громкой музыке. Приходилось кричать, чтобы слышать хотя бы себя.       Блэк может и слышала ее, но слушать точно не собиралась. И это бесило также, как и отводящие взгляд чистокровные. Отмщение — это опять что-то из идиотских многовековых традиций? Или очередная фишка дома Блэков? Раздражение новой волной накатывало на Гермиону, пока она пыталась не дать Беллатрикс загреметь в Азкабан на весь остаток жизни. За последний час Грейнджер знатно надоело, что ее существование не замечают, а мнение — игнорируют. Может у нее и нет древнего родового особняка, но это не делает девушку хуже.       И тут ее осенило.       — Беллатрикс, потанцуй со мной! — крикнула Гермиона, отпуская руку с палочкой. Блэк замерла, не до конца понимая услышанного.       — Серьезно? — от шока та даже перестала оглядываться в поисках Констанции.       — Ты оскорбишь мой род, если откажешь, — заявила Грейнджер, прекрасно осознавая глупость сказанного. Она выжидающе протянула руку. Круг танцующих сузился, оставляя для маневра жалкий метр.       На лице Беллатрикс отразилась крайняя степень смятения. У Гермионы не было рода. Грейнджеры — это дантисты, которых вряд ли оскорбил бы отказ от танца. Но еще Грейнджер — это фамилия ее возлюбленной, и это многое значило.       — Это грязный прием, Миона, — произнесла Блэк, принимая протянутую руку.       — Просто следую традициям, — ощущение победы приводило девушку в полный восторг. Она впервые в жизни поняла, насколько полезны могут быть традиции и их беспрекословное исполнение. Пусть и не совсем в том формате, в котором все привыкли.       Беллатрикс спрятала палочку в рукав платья, а затем положила левую руку на талию Гермионы.       — Но после танца я заставлю кости Констанции исчезнуть и трансгрессирую ее в самую темную глушь Запретного леса.       Гермиона лишь покачала головой, уверенная, что гнев женщины сойдет на нет уже спустя пару минут. Ей лишь нужно было выиграть время, и с этим она с блеском справилась.       Грейнджер не особо умела танцевать. Ее учили в Хогвартсе перед Святочным балом, но тот вальс ни в какие подметки не годился местному. Каждая пара была на своем месте, точно зная куда и зачем она двигается. Если бы девушка смотрела на танцующих сверху, то наверняка бы увидела спираль или лепестки цветка, которую образовывали постоянные перемещения людей. Потому что то, что никто ни в кого не врезался в процессе, должно было поддаваться логике.       Они вошли в поток танцующих легко и непринужденно, как будто только их пары и не хватало для завершения картины. Казалось, что Беллатрикс знает какую-то тайну или, может, обладает общим разумом с остальными людьми в комнате, иначе как возможно так идеально двигаться?       Поначалу Гермиона нервничала, стараясь поспевать за движениями Беллы, но вскоре расслабилась, полностью наслаждаясь танцем. Блэк вела умело, периодически вслух считая шаги, когда чувствовала, что девушка сбивается с ритма.       Увлеченная танцем, Грейнджер не сразу заметила, что большинство голов повернуты к ним. Многие, явно привыкшие к подобному роду развлечений, успевали переговариваться между собой, ловко вальсируя по залу, остальные же просто не отводили взгляда. Но теперь это не раздражало Гермиону, скорее даже наоборот. Она ощущала гордость, продолжая вырисовывать все новые и новые хаотичные круги. И взгляды, направленные на них, с каждым шагом становились все менее колючими. Как будто ее признали. Как будто умение вальсировать — это то, что могут лишь члены высшего света.       Это было глупо, и в глубине души Гермиона верила, что изменилось ее, а не их восприятие ситуации. Танец с Беллатрикс объединял. Скреплял и заживлял свежие раны. Они были единым целым от первого неуверенного шага и до финального па, когда музыка стихла и остановившееся пары зааплодировали сами себе. Поместье Бёрков охватила атмосфера удовлетворения.       — Белла, давай просто пойдем домой, пока никто не пострадал? — предложила Гермиона, сдувая непослушную прядь, выбившуюся из прически во время танца.       Беллатрикс смерила ее усталым, но вполне спокойным взглядом.       — Думаешь, хватит с нас сегодня приключений? — она лукаво улыбнулась. — А мне так хотелось посмотреть на Констанцию без костей.       Гермиона хмыкнула, также представив зрелище.       — Может, в следующий раз? — вернула лукавую улыбку девушка.       — Приму это за приглашение, — Блэк улыбалась, словно чеширский кот. Она явно уже предвкушала следующий бал Изумрудного лотоса.       Взяв Беллатрикс под локоть, Гермиона отправилась к выходу из поместья. Люди в вычурно изумрудных нарядах с уважением пропускали их. Девушка хотела спросить, почему вальс так повлиял на всех вокруг, но потом увидела, как Белла смотрит на нее: с неподдельным восхищением и благоговением. Нет, не танец убедил чистокровных зазнаек в искренности химии между ней и Беллой. И возникший в голове вопрос отпал сам собой.       Почти у самого выхода из главного зала Гермиона все же заметила Констанцию. Та отношения к ситуации не изменила, продолжая надменно фыркать. Правила бала требовали попрощаться с хозяйкой перед уходом, однако Блэк, пусть и напряглась, но продолжала идти к выходу. Гермиона выдохнула. Сегодня никто не умрет. Жизнь Беллатрикс не стоит жизни этой суки.       Но было еще что-то. Маленький мстительный червячок внутри юной волшебницы не хотел оставлять Констанцию без ответного выпада.       — На секунду, — сказала Гермиона, сама сокращая расстояние.       Заметив это, хозяйка бала удивленно вскинула брови. Презрение не покидало ее лица.       — Спасибо за теплый прием, — слащаво произнесла Грейнджер, с удовольствием отмечая покраснение на щеке блондинки.       — Буду рада никогда вас больше не видеть, — в тон ей ответила Констанция.       Гермиона улыбнулась, и даже Беллатрикс удивилась, насколько угрожающей выглядело выражение лица девушки.       — Боюсь, вы со многими еще долго не увидитесь. Как добропорядочная волшебница и работник Министерства Магии, я обязана сообщить о вопиющем нарушении закона о сохранении природы, — С каждым словом кислотная улыбка Констанции бледнела все больше. — Золотые сниджеты являются вымирающем видом, а вы подаете их в качестве закусок к коктейлям. Не думаю, что это понравится Отделу магического правопорядка.       Гермиона ощутила, как забивает последний гвоздь в метафорический гроб Бёрков. Прекрасное чувство.       — А у шавки есть зубки, — прошипела женщина сквозь сжатые зубы.       Девушка почувствовала, как напрягся локоть Беллатрикс, а рука потянулась за спрятанной в рукаве палочкой, но Гермиона перехватила предплечье, прижимая палочку к руке волшебницы. Она натравит на Констанцию всех собак Министерства если понадобится, но Белла к этому не будет иметь никакого отношения.       Мило улыбнувшись напоследок, Грейнджер вывела напряженную Блэк в коридор. Та сверлила ее нечитаемым взглядом.       — Что? — спросила девушка, не выдержав.       — Ты бы поставила мир на колени, если бы родилась в семье вроде моей, — заявила женщина с неподдельным уважением. Иногда Гермиону пугали такие заявления, но сегодня она ощущала удовлетворение. — Нужно быть действительно опасным человеком, чтобы заставлять людей бояться тебя, не угрожая их убить.       — У меня был хороший учитель, — подмигнула девушка, отчего-то гордясь неожиданным комплиментом.       Это был странный вечер, наполненный ужасными, плохими, обидными, а еще интересными и увлекательными событиями. В конце концов, суки есть везде, и было бы глупо позволять им задеть себя, не уничтожив их жизнь в ответ. Прошлая Гермиона, ярая гриффиндорка, наверняка бы ужаснулась таким мыслям, но она и правда училась у Беллатрикс каждый день, и учила ее в ответ, и это делало их союз крепче, чем изумруд, и чище, чем лотос. А большего и не надо.