«Декабрьский рассвет»

«Он прервал ее поцелуем, объятием, прикосновением, лаской, ласками, а потом уже всем, всем собою, каждою своей мыслью, единственной мыслью, всем, всем, всем. Они прервали тишину вздохами и шелестом раскидываемой по полу одежды, прервали тишину очень мягко и неторопливо, обстоятельно, заботливо и нежно, и хотя оба не очень-то знали, что такое заботливость и нежность, это свершилось, ибо они очень того хотели. И вообще, они не спешили — и весь мир вокруг перестал существовать, перестал существовать на краткий, совсем краткий миг, а им казалось, что это была целая вечность, потому что это действительно была целая вечность. А потом мир снова возник, но теперь он существовал уже совершенно по-другому. — Геральт? — Ммм... — И что теперь? — Не знаю. — Я тоже не знаю. Потому что, понимаешь, я... Я не уверена, стоило ли тебе обрекать себя на меня. Я не умею... Подожди, что ты делаешь... Я хотела тебе сказать... — Йеннефер... Йен... — Йен, — повторила она, полностью подчиняясь ему. — Никто никогда меня так не называл. Скажи еще раз, пожалуйста, ну скажи. — Йен... — Геральт...»

***

      Спустя несколько недель, что пролетели в жизни чародейки словно пара дней, Йеннефер не находила себе место, все чаще и чаще представляя в своей голове последнюю встречу с беловолосым ведьмаком, что подарил ей одну из прекраснейших ночей и отобрал ее самое заветное желание. Ее чувства по отношению к Геральту были смутными и не до конца понятными чародейке: ее бросало от невыносимой ненависти к нескончаемой грусти разлуки. Но все эти мысли она старалась как можно скорее изгнать, ведь они мешали ей мыслить здраво. В тот день, когда ведьмак в спешке покинул ее, чародейка вернулась в свою комнату в Ринде, в спешке собрала свои вещи и отправилась в Аретузу. Она знала, что Тиссая де Вире встретит ее радушным приемом, но надолго задерживаться в обители чародеев Йеннефер была не намерена. Потому по прошествии нескольких недель, как только чародейка собралась с мыслями и начала обдумывать дальнейший план, она окончательно решила покинуть Аретузу. Но только тогда, когда найдёт хоть одну зацепку. Зацепку на местоположения нового джина. Ведь именно с его помощью чародейка могла добиться желаемого — возможность забеременеть.       Все эти недели, проведённые в Аретузе, почти что не покидая своей комнаты, Йеннефер из Венгерберга провела за изучением различных свитков, манускриптов и магической активности на территории Континента. И когда ее попытки уже казались ей тщетными, а нервы чародейки были уже на пределе, зацепка магической активности была найдена. На юго-востоке, за Огненными горами и пустыней Корат, в Зеррикании, где-то в проломе скал, куда было почти невозможно добраться. Чародейка недовольно цокнула и отбросила карту с магическим маятником в сторону. Девушка откинулась на спинку кресла и сделала глубокий и тяжёлый вдох. Одна она не справится, это точно. Но работать с кем-либо она не имела ни малейшего желания, зная, чем все это закончилось в прошлый раз. Но выхода у неё не было, так как чародейка не знала, сколько ещё времени будет пульсировать эта магия. Она в спешке свернула карту, закинув его в небольшую сумочку, закинула туда же все самое необходимое, что потребовалось бы ей для поисков выброса магической энергии и принялась собираться в дорогу. Она хотела телепортироваться в ближайшее место, от которого смогла бы как можно скорее добраться до скального пролома, но такое место оказалось в паре дней пути. Выбирать не приходилось, чародейка это понимала и была готова на все, прежде чем Тиссая впутает ее в очередные политические интриги, о которых Йеннефер сейчас думала в последнюю очередь.       Застав чародейку в суматохе сборов, в массивную деревянную дверь постучались, но, не услышав позволительного ответа, вскоре вошли. Это был Истредд. Мужчина, не старше сорока лет, с темными, слегка седеющими, прямыми, доходящими почти до плеч волосами и многочисленными, но не явно выделяющимся, хотя все-таки придающими должную серьезность морщинками на лбу, около рта и в уголках глаз. Он был достаточно высок для Йеннефер, весьма статен для чародея, носящим на себе неброские цвета в одежде, но не ограничивающийся в монохромной гамме, как его подруга. В силу возраста, голос его был низким, в небольшой хрипотой, но бархатным и обволакивающим слух. Он был мастером не только в магии, но и в искусстве речи, что также позволяло ему достигать нужных политических высот при императорских дворах и в Аретузе. Тихо, почти осторожно, чтобы не потревожить и без того обеспокоенную Йеннефер, Истредд прошёл в комнату закрыв за собой дверь. — Куда-то собираешься? — поинтересовался мужчина, — Тиссая готовит приём, просила сообщить тебе о важности твоего присутствия на нем.       Чародейка, сложив последние приготовления в небольшую дорожную сумочку, резко обернулась и бросила холодный взгляд фиалковых глаз в сторону мужчины. — Я в этом не заинтересована. — Но ты же не можешь просто так исчезнуть, когда ты только что приехала.       Йеннефер молча окинула невольным взглядом чародея и скривилась в лице. Подобное высказывание от мага вызвало лишь раздражение в данной ситуации, когда в любое другое время, девушка не обратила бы на это никакого внимания. Тогда Истредд, чуть закатив глаза от понимания глупости высказывания, что только что сорвался с его рта, и усмехнулся. — Точно. Ты же всегда делаешь только так, как считаешь нужным, — но в ответ он вновь получил лишь молчание. Тогда мужчина сделал шаг вперёд и встал рядом с чародейкой, пытаясь обратить ее внимание на себя, — я не видел тебя много лет, после того как ты покинула это место. Потом ты внезапно возвращаешься, запираешься в комнате, и даже на политически важный приём тебя невозможно вызволить из этой твоей башни заточения. Право, Йен, я не узнаю тебя!       Мужчина взглянул в фиалковые холодные глаза чародейки, пытаясь найти в них ответ. Но в попытке хоть что-то прочитать в ее сознании, он лишь бегал зрачками серых глаз с одного фиалкового глаза на другой, пытаясь принять поражение. Йеннефер же, выглядела на фоне статного и взрослого мужчины скорее девочкой, в промежутке между двадцати и тридцати лет, прекрасно зная, что именно этот промежуток возраста сохранит ее бесспорную красоту, на которую так падки мужчины. И Истредд был не исключением. Именно потому мужчина так не желал расставаться с чародейкой, видя ее спешные сборы. Но если она что-то решила, то она это сделает, таков был ее характер. На бледном лице чародейки тут же образовалась легкая улыбка на алых, чуть пухлых, губах, а неправильные брови изогнулись в саркастичной дуге. Она подалась навстречу мужчине, нежно коснувшись его предплечья. — Истредд, ты же знаешь, что я не из тех, кто будет сидеть на одном месте долгие годы. У меня есть дела куда важнее, чем пирушки в компании чародеев и императоров, — произнесла она спокойным приятным голосом, лаская слух мужчины. — Ты? Против пирушек с их императорскими величествами? Нет, не верю! — засмеялся мужчина, подходя к ней все ближе. — Что ж… Придётся. А теперь, будь так любезен, закрой за собой дверь с обратной стороны. Мне нужно закончить дела.       Йеннефер собиралась сделать шаг назад, но Истредд уверенно схватил ее за запястье, заставив чародейку развернуться к нему. Удивленный взгляд фиалковых глаз встретился с настойчивыми серыми глазами мужчины. Он был не намерен сдаваться просто так. — Куда ты собралась, Йена? — Какое тебе до этого дело, Истредд? Поторопись лучше на приём, иначе Тиссае не понравится твоя самовольность. — Поверь, от твоей она тоже будет не в восторге. — Брось! К моей она привыкла. — Йена, я понимаю, что ты настойчива, когда тебе что-то нужно, но и меня ты тоже хорошо знаешь. Я не уйду. — Отлично, значит теперь это твоя башня затворника, сменишь меня в ней.       Чародейка подошла к зеркалу и принялась наводить марафет на своём лице, красуясь, словно ещё пара мгновений, и ей придётся идти на аудиенцию к императору. Истредд, бросив беглый заинтересованный взгляд на привлекающую его женщину, посмотрел на сумку, из которой выглядывал свиток пергамента. Одним жестом он притянул к тебе свиток и открыл его. Йеннефер тут же обернулась, а фиалковые глаза налились яростью. Чародейка была готова броситься на мужчину и разорвать его в клочья, ведь он позволил себе такую наглость, как залезть к ней в сумочку, что было равноценно тому, если бы он в тот момент залез к ней под подол юбки. Но не успела она выкрикнуть пару оскорбительных слов в адрес чародея, как он уже вглядывался в карту, что висела в воздухе, прямо перед его лицом. — Так, так, так… Зеррикания. И ты собралась исследовать выброс магической энергии в одиночку? Прямо в разломе опасных скал? — язвительно стрельнул взглядом мужчина в сторону Йеннефер. — Немедленно положи это и убирайся! — Не стоит, Йена. Я же тебе помочь хочу. — Помощь? Истредд, ты же умный и, по видимому, чересчур наглый маг, но ты должен понимать, что я предпочитаю работать одна, — она подошла вплотную к мужчине и пыталась отобрать карту, но Истредд лишь дразнил ее, подняв свиток ещё выше, чтобы она не смогла до него дотянуться, — немедленно отдай. Иначе, клянусь Хаосом, я здесь все разнесу. — Я не пущу тебя туда одну. Ты вообще знаешь эти края? — Как видишь, у меня есть карта! — Только вот эта карта не показывает непроходимых мест и обрывов, где наша магия блокируется, — он потянулся к ней, так что их лица оказались в опасной близости, и прошептал, — признай, Йена, я нужен тебе. — Мне никто не нужен, Истредд. Я сама с этим справлюсь.       Видя, как чёрные брови чародейки сдвинулись ещё ближе к переносице, а алые губы превратились в длинную тонкую линию, Истредд, с улыбкой на лице, выпрямился и медленно передал карту в руки чародейки. Он ещё раз взглянул на отметку на карте, прежде чем девушка свернула пергамент, а затем сделал пару шагов назад, все ещё наблюдая за Йеннефер. — Два дня пути от места, куда ты сможешь телепортироваться. Надеюсь, ты запаслась всем необходимым? — Печёшься обо мне, как он маленькой глупой девчонке. Прощай, Истред, закрой дверь с обратной стороны.       Йеннефер не удосужилась даже взглянуть на своего друга, а продолжила лишь заниматься последними приготовлениями. Наблюдая за тем, как чародейка недовольно утрамбовывает все в маленькую дорожную сумочку, Истредд окинул взглядом изящные изгибы чародейки: округлые ягодицы, обтянутые бархатной, чёрной тканью брюк; длинные и стройные ноги, которые ещё больше удлиняли высокие кожаные ботфорты на изящном, но весьма устойчивом, каблуке; а льняная, белая рубашка, которая вскоре будет скрыта чёрным жакетом, обтягивала ее аккуратную, но не совсем большую, грудь. Улыбнувшись от своих не совсем пристойных мыслей, точно зная, что чародейка не может их прочесть, Истред, не говоря ни слова, покинул комнату, сделав так, как желала Йеннефер — закрыл дверь с обратной стороны.       Вскоре Йеннефер уже была готова покинуть чародейское пристанище. Как обычно, она не сочла нужным попрощаться с Тиссаей или же другими чародеями. Она в последний раз собралась с мыслями и открыла портал. Прежде ей не доводилось бывать в Зеррикании, потому в портал она шагнула неуверенно, с некоторым опасением, слегка зажмурившись. Через мгновение темноволосая чародейка, одетая в чёрное и белое, оказалась между двумя огромными булыжниками, напоминающими скалы, а рядом с ними произрастали деревья, отдаленно напоминающие пальмы. Солнце нещадно палило где-то прямо над девушкой, облаченную в довольно тёплую одежду, был полдень. Ветер перемещал песчинки с немыслимой скоростью, а это говорили лишь о том, что вскоре стоило ожидать песчаную бурю. Йеннефер прикрыла лицо плотным чёрным плащом, не желая наглотаться песка и вышла из-за камней, желая осмотреться и найти хоть какие-то признаки жизни. Чародейка понимала, что в такую погоду нет никакого смысла отправляться на поиски того, ради чего она сюда прибыла, потому Йеннефер желала поскорее найти какую-нибудь таверну, чтобы переждать бурю. В этом ей повезло: стоило чародейке сделать пару шагов вперёд, как на горизонте она увидела поселение. Буквально час пути и она будет на месте. Недовольно выругавшись, чародейка плотнее укуталась в накидку с капюшоном и направилась вперёд, обволакиваемая песками пустыни, только что надвигающейся бури.