В плену у этого города

Шорох. Небрежно упавший взгляд. Ты проснулся ни свет ни заря. На улице сникший последний фонарь. Первый снег ложится на каменный рай. Чайник закипел, и готов твой кофе. За пару минут, кажется, ты понял, что играешь главную роль в утопии, что живёшь по нотам не той симфонии. По стене поползли обои. Снова погодой ты не доволен. Тебя не двое, и ты не болен. Открылась дверь – привет, мегаполис. Так просто однажды ворвался ты в город на Неве, не зная, что не каждый сможет вдохнуть его и задержать в себе. Так просто однажды ворвался ты в город на Неве, не зная, что не каждый сможет вдохнуть его и задержать в себе. Небесный потолок. Эхо колоколен. Здесь строки из стихов вплетают в небо корни. Город депрессий, но на вид он гордый и спокойный; он ищет индивидов, чтобы отобрать покой у них. Смятый лист, зажатый в кулак. Обернись прежде, чем подпишешь с ним контракт. Но что-то пошло не так… Что-то пошло не так. Город застыл, закинув неба тучи, может, и ты поймёшь, что в другом месте тебе лучше. Снова мосты, и под ногами лужи. Но поздно – он забрал твою душу... Jein - Санкт-Петербург

***

      Следующее утро огорошило Егора осознанием того, что сегодня воскресенье. Это был единственный день недели, когда в их офисе в HOLT International не было никого, кроме охраны и дежурного по аппаратуре. Это значило, что все, с кем он надеялся обсудить неоконченные проекты и поработать на удалённой основе, общаясь по видео чату, сегодня были на законном отдыхе. Так же оказалось, что последняя из встреч с заказчиком, которая, как Бердникову казалось, должна состояться сегодня, была назначена на понедельник. Таким образом, грядущий день был совершенно свободен. Егор со стоном встал с кровати в своём гостиничном номере, раздвинул плотные шторы, и, без особого удивления, снова увидел капли дождя, пляшущие в больших лужах на проезжей части, отделяющей его отель от драматического театра. И, с ещё более громким стоном, парень отступил назад на пару шагов, и снова плюхнулся на кровать спиной вниз. Эта, без всякого преувеличения, мерзопакостная погода, отбила у него всякое желание вылезать из-под одеяла.       Дилан не звонил. То ли не заметил того, где он был прошлым вечером, то ли предложил отложить этот разговор на потом.       Сон больше не шёл, но счёт времени был потерян. В коридоре шумел пылесос горничной, убирающей освободившиеся номера. Егор искренне надеялся, что он, всё же, повесил вчера на дверь табличку «не беспокоить», и что не придётся впопыхах натягивать штаны, когда она постучит.       – Блядский Питер… – выдавил парень, с трудом дотянувшись до тумбочки у противоположной стороны большой кровати. На дисплее мобильника высветилось «14:08».       Перевернувшись на спину, и потирая глаза, Егор снова покосился на окно. «Город открывает вам свою истинную душу, а вы воротите нос» – услышал он в голове голос Сергея Разумовского.       – …и его блядская душа. – вслух добавил он.       Сев, и прислонившись спиной к спинке кровати, он взял с тумбочки ноутбук, и включил его. Почти сразу после того, как загрузилась система, с правом нижнем углу экрана вылезло оповещение о входящем сообщении в социальной сети Vmeste. Парень закатил глаза. Наверняка маман – таки решила оставить последнее слово во вчерашнем споре за собой. Щёлкнул мышкой, развернул окно мессенджера.       «Сообщение от пользователя RazOOm, вчера, 21:14».       – Чего? – вырвалось у Егора.       «Егор, вы вчера забыли у меня чек» - гласило сообщение. Гадать от кого оно не приходилось.       – Да ладно!       «Не забыл, а не взял. И не возьму. Я не официант, чтобы брать чаевые.» – написал Бердников в ответ.       Новое сообщение пришло на удивление быстро, буквально через пару минут.       «Чаевые? А говорили, что это несколько ваших зарплат. Сразу понял, что лукавите».       Егор фыркнул. Нет, он не жаловался на те деньги, что ему платят в корпорации. Их ему хватало с лихвой на то, чтобы не отказывать себе практически ни в чём из жизненных нужд свободного молодого человека. У него было своё жильё, хорошая машина, развлечения и поездки по миру. Но та сумма, что предложил ему Разумовский, без особой на то причины, действительно составляла его зарплату месяцев за пять. Сколько же тогда он готов отвалить за свой таинственный заказ, чем бы он ни был?       Воображение почему-то нарисовало Бэтмобиль, и он усмехнулся. Звуковой сигнал сообщил о новом полученном сообщении.       «Раз вы не хотите материальной награды за ваше посредничество, может, вы подумали над моим предложением насчёт экскурсии?»       Бердников покачал головой. Парень уже не был уверен на сто процентов, что он против этой затеи. Но решил ещё раз взвесить все «за» и «против», предварительно выдав шутейку:       «Прежде, чем я отвечу, докажите, что вы не Марго».       И выслал капчу, на которой нужно указать все изображения с автобусами.       «Марго высокоразвитый искусственный интеллект. Она умеет сочинять песни, рисовать картины, может общаться на любые темы. Вы серьёзно думаете, что она не знает, как выглядит автобус?» - пришёл ответ.       «Я наврал. У меня сегодня нет совсем никаких дел» – написал Егор.       «Немудрено. Сегодня воскресенье»       «Я забыл»       «Да? Пхах, вам нужно почаще отдыхать»       «Собираюсь последовать вашему совету немедленно»       «Насчёт предложения, оно ещё как в силе. Так что, в том, что я не робот, предлагаю убедиться при личной встрече. Сегодня?»       «Если вы свободны»       «Само собой. Воскресенье. Я всегда отдыхаю по воскресеньям»       «Стоит взять с вас пример»       «Может, хватит мне «выкать»? Мы ровесники, и нам не по шестьдесят лет. Мне уже даже неловко»       «Есть такое. Окей, Сергей, так что, в чём состоит твоё предложение?»       «В пять. Встречаемся у Аничкова моста. Устроит?»

***

      Дилан всё-таки связался с Егором буквально за четверть часа до того, как тот вышел из номера, и, конечно же, первым делом спросил, чего это его подопечный делал вчера вечером в Приморском районе. Бердников сделав голос максимально раздражённым ответил, что сегодня воскресенье, а поскольку это рабочий вопрос, они обсудят его завтра. И за одно намекнул, что он сейчас в отеле, и не один, так что не стоит его больше беспокоить.       Помощник пошло отшутился, и оставил его в покое. А для того, чтобы его перемещения не выдал маячок, телефон пришлось оставить в номере.       Егор понятия не имел, где находится Аничков мост, и даже, как он выглядит. Но когда он, отойдя недалеко от отеля, поймал такси, и попросил водителя довезти его туда, тот посмотрел на него, как на идиота. Парень ошалело огляделся, и заметил, в зоне видимости, два моста. Один с башенками, другой с конями.       – Эээ…какой из них Аничков? – уточнил он сконфуженно.       Водитель кивнул направо, и добавил укоризненно, с явным восточным акцентом:       – Не Анычков, а АнЫчков! Понаэхалы тут!       Бердников согласно кивнул, крякнул, повыше поднял воротник куртки, и зашагал по набережной Фонтанки к мосту с четырьмя статуями укротителей коней.       Народу у моста было немало. Желающие сделать снимки туристы, довольно навязчивые ребята, предлагающие прогулки по рекам и каналам, простые зеваки. Егор слегка растерялся в этой толпе, и вытянул шею, оглядываясь. Довольно странное место для назначения встречи таким человеком, как Сергей Разумовский. Наверняка, он должен как-то особо выделяться. Броская машина…яркая одежда…       – Егор! –окликнули его, и он вздрогнул. – Егор, я здесь!       Тот ошалело обернулся, и увидел человека, сидящего прямо на постаменте, у ног одного из бронзовых жеребцов и его юноши-укротителя. Парень в чёрной худи, с капюшоном натянутым поверх чёрной балаклавы, скрывающей большую часть лица и волосы. То, что перед ним действительно тот, кого он ищет, выдавала разве что яркая синева глаз.       – Сергей? – ошалело выдохнул Бердников, подходя ближе, и продолжая нервно озираться. – Ты с ума сошёл?       – Я здесь уже пятнадцать минут. И что, думаешь, кто-то узнал? – вкрадчиво поинтересовался тот, и спрыгнул на землю. – Кстати, ты знаешь, почему этот мост в девятнадцатом веке называли «мостом восемнадцати яиц?».       Егор ещё раз огляделся, и его брови поползли вверх, потому что догадка пришла на ум быстро. Вот только была одна несостыковочка...       – Шестнадцати же. – фыркнул он.       – Ну, сейчас да. – согласился Сергей. – А вот в девятнадцатом веке на этом мосту был обязан стоять ещё и городовой, так что… Это был факт номер один!       Бердников прыснул.       – Ясно… – выдавил он.       – Кстати, если ты взглянешь на яйца этого коня… -продолжил Разумовский, но, заметив взгляд собеседника, и сам не сдержал смеха. – Нет, я серьёзно, посмотри.       Егор, качая головой, перевёл взгляд на бронзовые конские гениталии, туда же смотрел и его спутник. Интересно, как это выглядело со стороны?       – Если ты присмотришься, то можешь разглядеть там лицо. – сообщил Сергей.       – Чего? – ещё отчаянней прыснул Бердников.       – Да кончай ржать, я серьёзно. – спутник слегка пихнул его плечом. – Легенда гласит, что скульптору Клодту изменила жена. Но тот не вызвал обидчика на дуэль, а вылепил его лицо на мошонке одного из своих знаменитых коней. Это был факт номер два. А ещё важное напоминание – никогда не обижай художника. Ты даже не догадываешься, где он может увековечить твою рожу.       Егор присмотрелся получше, и действительно увидел его – очертание человеческого лица на причинном месте украшающей мост статуи. Крякая в кулак, он отвернулся, и чуть ли не лицом к лицу столкнулся с невысоким мужичком в яркой жилетке, оранжевой кепке, и с табличкой в руках.       – Молодые люди, прогулку по рекам и каналам на комфортабельном теплоходе не желаете? – протараторил тот.       Прежде, чем Бердников успел хоть как-то отреагировать, Разумовский весело ответил, попутно отводя спутника чуть в сторону от зазывалы:       – Желаем, спасибо, что напомнили! Судно уже ждёт нас.       – Что? – растерялся Егор. – Какое ещё судно?       Сергей молча спустился по ступеням сбоку от моста к небольшому белому катеру, покачивающемуся на волнах.       – Да, не океанский лайнер, но тоже не без комфорта. На борту имеются пледы, чай и кофе, и даже есть каюта, если погода совсем уж зашалит. – сообщил он.       – Боже… – только и смог пробормотать Егор.

***

      Они неспешно плыли по каналам Петербурга на маленьком белом катере, и Егор молча смотрел по сторонам. Говорил, в основном, один Сергей, много, подробно, красиво и интересно. О каждой улице, о каждом дворце, храме или памятнике. А Егор вставлял лишь не очень уместные шутливые коментарии, заставляя рассказчика закатывать глаза. И не единого слова о сведшей их вместе работе.       Навес закрывал их от дождя и посторонних взглядов, уютные пледы согревали тела снаружи, ароматный кофе из термоса – изнутри.       – Это же не твой катер. – сказал Егор. Это был не вопрос, а утверждение. – Вон там на табличке имя какого-то ИП.       – Да, не мой. - пожал плечами Сергей. – Моя яхта не прошла бы под мостиками на каналах. Она для Невы и для залива.       – А…окей. – шатен не сдержал нервного смеха.       – Я не выебнуться хотел, а показать тебе город с одного из лучших его ракурсов. - рыжий тоже хмыкнул. – Этот катер я арендовал. О, смотри, а вот и Чижик-Пыжик!       – Чижик-Пыжик, где ты был? На Фонтанке водку пил! Выпил рюмку, выпил две - зашумело в голове. – процитировал Егор. – Не, ну этот стишок даже я слышал.       – А знаешь, откуда, по легенде, он появился? - Разумовский проводил взглядом маленькую бронзовую птичку под Инженерным мостом.       – Не сомневаюсь, что ты знаешь. – зевнул Бердников. –Ну же, давай, расскажи мне факт номер двести тридцать пять…       – Тебе скучно. – заключил, со вздохом, его эксурсовод.       – Слишком много гуманитарной информации для моих технарских мозгов. - отозвался Егор. – Но само это плавание очень...уютное.       Он говорил искренне, ему и вправду было сейчас так уютно, как не было уже давно. Тепло и яркий цвет пушистого пледа спасали от промозглого ветра и скрашивали серость нависающего над головой неба. А медленно проплывающие мимо здания Питера, в сочетании с приятным, хорошо поставленным голосом Сергея расслабляли и убаюкивали, совсем как видео с видами природы под релаксирующую музыку.       – В девятнадцатом веке на Фонтанке находилось Императорское училище правоведения. - не смотря ни на что продолжил Сергей. – Его студенты носили зелёные шинели с жёлтыми петиции, и шапки из пыжика.       – Из пыжика? – хмыкнув, переспросил его спутник.       – Пыжик – новорождённый детёныш северного оленя. Боже, ты вообще читаешь хоть что-то, кроме тех-документации?       – Точно не пособия по оленеводству!       Разумовский закатил глаза.       - Так вот, за цвет мундиров студентов этого училища, сходный с окрасом оперения чижа, и за их шапки, их прозвали чижиками-пыжиками. – продолжил он. – Поговаривают, что они любили бегать в рюмочную неподалёку, здесь же, на Фонтанке.       – Ну, ещё бы. В Питере-пить. – фыркнул Егор.       Сергей налил себе ещё кофе.       – Лучше было бы показать тебе крыши. Но сегодня дождь, это довольно опасно. - сказал он. – Я провёл на крышах большую часть юности. Вот там – истинная атмосфера этого города. Одно время мы с... – он осёкся. – ...моим лучшим другом, снимали комнату в коммуналке с выходом на крышу через мансарду. Ты бы видел эти закаты...       – Ты ведь художник? Я видел где-то, что ты даже выставлял свои картины где-то за рубежом.       – Художник… Это сильно сказано. Я люблю рисовать, и многие говорят, что у меня неплохо выходит. Но я редко занимаюсь этим. Даже странно вспоминать, что у меня были порывы посвятить этому жизнь. Наверное, тогда я всё ещё жил бы в коммуналке с копейками в дырявом кармане.       – Но ты говоришь о тех временах бедности и лишений с такой теплотой в глазах. Такое чувство, что тогда ты был счастливее. Прости, если что...       – Да ничего. Ты совершенно прав. Я был намного счастливее. – Сергей поднял взгляд к облакам. Его глаза были цвета чистого неба, которое было редким гостем в его любимом городе.       – Выходит, счастье не в деньгах? – спросил Егор.       – Зависит от человека. – ответил Разумовский. – Я, например, за ними никогда не гнался. Кстати, мы скоро причалим. Похоже, я не сильно преуспел во вдохновении тебя Петербургом, да?       – Брось, ты очень интересно рассказываешь. Правда, я мало что запомнил… Но со мной всегда так на экскурсиях и в музеях.       Сергей хмыкнул, продолжая глядеть в небо.       – Какие пожелания? Просто разойдёмся по домам, или ты готов рискнуть, и дать мне шанс исправить положение?       – Какие предложения насчёт продолжения? – поинтересовался Бердников с искренним любопытством.       На самом деле ему совсем не хотелось возвращаться в отель, к ноутбуку и мыслям о работе.       – Пешая прогулка по историческом центру. – ответил Сергей. – И, чтобы окончательно тебя не утомить, можем перейти на разговоры о моих разработках. Я же обещал компромисс.       – Что ж, почему бы и нет? – сказал Егор. – Только боюсь, у меня может возникнуть много вопросов.       – Я привык. – пожал плечами Разумовский.       – Один вопрос у меня назрел прямо сейчас...ты серьёзно собираешься ходить по центру вот так, пешком, без охраны? Человек с индексом популярности больше, чем у президента?       – Что привлечёт больше внимания? Просто два парня, или два парня и куча качков в чёрном вокруг?       – Ну...логично.       Сергей достал из каюты довольно невзрачный, цвета хаки, плащ, набросил его, а на голову натянул капюшон. Поверх намотал палантин в чёрную и красную клетку, и Егор не мог не признать, что теперь его довольно сложно узнать.       На берег парни сошли там же, откуда и начинали свой путь - у Аничкова моста. Дальше они прошли некоторое время по Невскому проспекту, потом свернули на Литейный. По дороге зашли в забегаловку за вкуснейшей шавермой. И всё это время они обсуждали программирование, технику и подобные, интересные Егору вещи, так что он совсем перестал следить за временем и смотреть по сторонам.       – Это так вкусно, что я готов закрыть глаза на то, что ещё с утра она тявкала и откликалась на кличку "Бобик". – заявил Егор, пока они сидели на лавочке, и ели шаверму в одного из двориков Литейного. Здесь было малолюдно, и Разумовский даже осмелился стянуть капюшон.       – Чуваак! - протянул Сергей. – Собачатина котируется только в азиатских ресторанах. Каждый дурень знает, что шаверма в Петербурге только из свежайших котят.       – Шутки за триста. – хмыкнул Бердников, и они оба рассмеялись.       Егор вынужден был признать, что, хотя этот день не сильно изменил его мнение о Питере, он значительно изменил мнение о Сергее. Он был довольно прост в общении, не без чувства юмора, весьма умён и начитан, легко поддерживал разговор на любые темы. В нём легко было рассмотреть внутреннего ребёнка из девяностых. Егор и сам был таким, и тоже пытался это скрывать под маской такого делового и взрослого человека.       – Самыми трудными годами для меня были, пожалуй, студенческие. – рассказывал Сергей. - Тогда мне пришлось переехать в Москву, ведь я учился в МГУ. Я чувствовал себя таким одиноким в огромной холодной общаге... Вот смотрю на тебя, и по глазам вижу, что ты и в общагах-то не жил никогда.       – Не жил. – прямо ответил Егор. – Я учился в Дельфтском университете, как ты уже знаешь. Ни копейки не заплатил за своё обучение, всё оплатил отец. Как и коттедж в студенческом городке, который мы делили с двумя друзьями.       – Да ты мажор! – усмехнулся Разумовский.       – Всю жизнь меня не покидали мысли о том, что я не заслужил того, что всё для меня так просто. Только потому, что мой отец однажды сумел угодить самому Фердинанду ван дер Хольту. Я ведь и в корпорацию попал только благодаря ему и его сыну, нынешнему моему боссу. А папа – потрясающий, на самом деле. Человек, пришедший к своей мечте. Ну, как ты…       – Не сказал бы, что это определение полностью мне подходит. – чуть поразмыслив, ответил Сергей, плотнее кутаясь в клетчатый шарф. – Родителей своих я почти не помню. Они погибли в автокатастрофе, когда мне не было и пяти.       – Мне жаль. – пробормотал Егор.       – А насчёт мечты… Да, я мечтал достичь высот в программировании, и создать свою собственную социальную сеть. – Разумовский пожал плечами. – Но не мечтал называться русским Марком Цукербергом. Не грезил о славе и миллиардах на счету. Просто хотел сделать этот мир лучше…насколько хватит мозгов. Всё сбылось, кроме как раз таки последнего. Мир лучше я не сделал, зато моя рожа частенько мелькает на страницах жёлтой прессы с кретинскими заголовками над деградантскими статейками, а счета в банках растут, пугая.       – Пугая? Вот бы мне от такого пугаться. –Бердников усмехнулся.       Но взгляд собеседника заставил его смутиться.       – Они сводят с ума, Егор. Деньги. Всеми этими огромными возможностями, которые приносят с собой. – сказал он тихо. – И знаешь, я бы не задумываясь отдал их все, отдал бы яхту, тачки, недвижимость, всю эту шелуху за то, чтобы снова вернуться в то лето, после первого курса, в ту коммуналку на Гороховой с выходом на крышу, которую снимали на пару месяцев. За кофе три в одном, который тогда казался безумно вкусным, за доширак, за косуху с рынка, за бордовую Ладу десятку, за первый MP3 плеер с песнями Многоточия, Lumen, Порнофильмов… За то, чтобы рядом был…       Сергей умолк, не договорив, и поморщился, как от невыносимой боли. Егору показалось, что он сейчас разрыдается, и он тут же сжал его плечо со словами:       – Эй, Серёг…всё нормально?       Как в глупом киношном клише. Очевидно же, что нет, ни хрена не нормально!       – Ты, наверное, не поверишь, но мне действительно не с кем придаться воспоминаниям. Этого не купить на мои миллиарды. – пробурчал тот в ответ. – Прости. Разрефлексировался о жизни тут. Понимаю, что ты думаешь обо мне. Что я с жиру бешусь, да?       – Да ничего я не думаю. У всех свои шрамы на душе, как бы это банально не звучало. И у миллиардеров, и у бомжей. – ответил Егор. – И у всех болит.       Сергей встал, и выбросил недоеденную шаурму вместе с упаковкой в урну.       – Я тебя на экскурсию позвал, а сам своими надуманными проблемами гружу. – пробубнил он. – Доел котят своих? Пошли уже.       Они вышли из дворика, шли ещё некоторое время, и вскоре свернули на перекрёстке, в сторону Кирочной улицы.       – Мы почти дошли до одного из моих любимых мест. – сказал Разумовский, окончательно скинув с себя флёр печали, и улыбнувшись. – Доходный дом Бака. Не слышал?       Бердников фыркнул.       – Ясно, не слышал. – рыжий вздохнул. – Сейчас увидишь.       Они шли ещё несколько минут под мерзкой водяной пылью, которую и дождём-то не назвать, в спускающихся осенних сумерках, а потом Сергей вдруг резко повернул налево, к решетчатым воротам, закрывающим вход во внутренний двор. Калитка была открыта, и они с Егором без труда вошли.       – Серьёзно? Эти тёмные дворики - просто рай для гопников. – буркнул Бердников, подозрительно оглядываясь. Их фигуры отбрасывает длинные пугающие тени в свете, падающего из арки.       – Здесь нет гопников, Егор. – хмыкнул Разумовский.       – А что здесь вообще есть? - проворчал тот, видя лишь мрачный двор, дверь парадной, ящики для мусора и пару припаркованных автомобилей.       – Идём! - терпеливо поманил за собой его спутник. – И смотри не под ноги, там ничего интересного нет. Смотри вверх.       Егор вздохнул, сделал ещё несколько шагов, поднял голову, и выдал:       – Ого...       Над головой, заключённый в раму из стен пятиэтажного дома, виделся кусочек сумеречно-синего неба, разделённый пополам воздушной галереей, нависающей над внутренним дворником на уровне пятого этажа. Ещё одна такая же галерея, соединяющая главный корпус и флигель, располагался на уровне второго этажа. Снизу всё это представляла собой довольно необычное, завораживающее зрелище. Золотистый свет, падающий из окон дома и галерей, освещал дворик тусклым, уютным светом.       – Мы часто бывали здесь с другом, будучи подростками. Даже ночевали несколько раз в галерее и парадных, сбегая из детского дома. – сказал Сергей. – Ты чувствуешь её? Эту атмосферу?       – Кажется, да. – ответил Егор, и сейчас он был абсолютно честен. Что-то защемило в груди.       Кусочек неба над головой уронил на его задранное кверху лицо крупную каплю дождя. Он дёрнулся, и заморгал, пытаясь стереть её рукой. Вторая капля упала на плечо, третья - на макушку.       – Ну вот, опять бля... - буркнул парень.       Сергей подошёл к нему. Он скинул капюшон, и его, слегка взлохмаченные, рыжие волосы упали на лицо. Схватив Егора за руку пониже локтя, он оттащил его в тень, под нависающую над двором галерею. Вовремя, потому что дождь только усиливался.       – Здесь так тихо. Будто и нет этой улицы там, за проходом с аркой. – заметил Бердников, и опустил взгляд на руку Разумовского, так и не выпустившего его.       Он поднял вопросительный взгляд на спутника, и успел лишь слегка растеряться, прежде, чем тот подался вперёд, слегка склонив голову набок, чтобы не столкнуться носами, и поцеловал его.       Егор ошалело дёрнулся, и врезался затылком в стену, которая, как оказалось, была прямо за его спиной. Сергей на миг отстранился, чтобы лишь на пару мгновений встретиться с ним взглядом, и снова припасть губами к его губам. Его рука, сжимавшая руку шатена, поднялась от локтя вверх, и переместилась на грудь, в самый её центр, чуть правее зашедшегося в диком стуке сердца.       Губы Егора распахнулись сами собой, и он ответил на поцелуй прежде, чем смог в полной мере осознать, что делает. Поток эмоций накрыл с головой. Странных, незнакомых, противоречивых, похожих на затягивающий водоворот.       – Прости. – выдохнул Сергей внезапно, и отшатнулся так же резко, как и поцеловал, пятернёй зачесав назад снова упавшие на лицо волосы.       Бердников окинул его взглядом широко распахнутых глаз, словно очнулся от оцепенения, и его бросило в дрожь. Он вскинул руку, коснувшись губ, потом порывисто отвернулся.       – Что...твою мать...это было? – выдохнул он.       – Прости! - повторил Разумовский, и в его голосе звучали нотки паники и отчаяния. – Флешбекнуло...       - Флешбекнуло, блять? - переспросил Егор, не в силах сдержать поднимающийся в груди гнев. Даже не столько на этого парня, мигом переставшего казаться таким уж простым, сколько на себя и свою реакцию. – Нормальные у тебя флешбеки!       – Момент из прошлого. Всплыло в памяти, ожило, как наяву. У тебя...даже глаза тоже карие. Не удержался…       – Отлично! Я ещё и похож на какую-то твою бывшую? Симпатичная хоть? Но, видимо, плоская, как пацан, да? Раз после неё даже мужские сиськи норм! Можно и перепутать.       Егор пытался перекрыть негодование шутками. При этом отлично понимая, что шутки так себе.       Сергей промолчал. Свет от окна падал на его лицо, и было видно, что в его глазах плещутся океаны боли. Очевидно, он сильно сожалел о содеянном. Но ещё больше - о чём-то другом.       – Цвет волос и глаз. И только то. – пробормотал он, нервно обращаясь, словно бы, к самому себе. – Он был выше, помощнее...       – Он? - переспросил Егор, и у него вырвался истерический смешок. – Даже не девчонка. Вот оно что! Так ты...из этих...       Сергей резко повернулся, и его взгляд обжёг огнём. Бердникову на миг показалось, что глаза его стали жёлтыми, как у хищной птицы, даже без линз.       – Из этих. - повторил он, словно пробуя эти слова на вкус. И по его лицу было совершенно очевидно, какой у них вкус. Вкус желчи. - Не худшее из определений, что ты мог дать.       С этими словами парень натянул капюшон назад, на слегка подмокшие волосы, и тень от него спрятала глаза.       Егор ничего не сказал на его ироничное замечание. Он зажмурился, нервно бегая взглядом по пустынному двору. То, что его поцеловал мужчина, было даже не так стрёмно, как то, что тот, к тому же, увидел в нём замену своему бывшему бойфренду.       – Думаю, экскурсия окончена. – сказал Сергей тихо.       – Очевидно. – ответил Егор, не глядя на него.       Пару минут оба молчали. Мимо прошла какая-то пожилая дама, бросив на них подозрительный взгляд.       – Снова нассыте в парадной, краны под корень поотвинчиваю. Поняли меня? - внушительным тоном прорычала она.       Едва тётка исчезла из виду, Егор заржал. Это был какой-то безудержный, нервный хохот. Сергей взглянул на него, с каким-то испугом, что ли, и не разделил веселья.       – Надо же было мне быть таким идиотом! - бросил он. – И чего я вообще за тебя уцепился? Выговориться надо было, наверное, кому-то, кто меня не знает толком, кому неважно. Кто увезёт всё сказанное мною далеко и забудет. Вот и забудь всё, что было сегодня, ок? Мы деловые партнёры, не более.       – Так мы и есть...не более! Думаешь, я тебя в друзья записал, за два-то дня? - бросил, продолжая хрюкать Бердников. – Забей. Меня не должно ебать, что там у тебя на душе, с кем ты спишь, и тому подобное. И меня не будет ебать, не переживай. Можешь идти, куда хочешь. Я поймаю такси.       Разумовский бросил на него короткий взгляд из под надвинутого на лоб капюшона.       – Я останусь здесь. Хочу побыть один. И это…мой заказ в силе. Если по нему будут вопросы, или когда он будет готов, позвонишь.       – Ноу проблемс! – Егор поднял ладони в покорном жесте, после чего, не прощаясь, повернулся на пятках, и быстрым шагом направился к выходу из арки на оживлённую питерскую улицу. Это было похоже на бег от некого невидимого врага.