Юность с привкусом скипидара

      Вынужденный нейтралитет сам по себе обернулся совместными походами в школу и домой. Впрочем, Кешка ладил одно: нейтралитет так нейтралитет. Игорек же для себя понял, что без Женерова он пропадет. Нужно было с кем-то поделиться этой мыслью, но Степка все пропадал то где-то на своих кружках, то на дополнительных занятиях. Пойти с этим вопросом к Кешке значило одно — проиграть собственный брошенный вызов. Сам же назвал все это временным перемирием, а теперь вот так просто сдавал назад. Впрочем, стоило только подумать о Степке, как он сам явился. Попросту из ниоткуда.       — Так, хороший мой, и чего это ты тут сидишь без дела? — спросил Жилин вместо приветствия.       — Домашку всю поделал, а теперь не знаю, куда себя деть, — честно признался Игорек. — К тебе заходил, но твои сказали, что ты не дома. Как-то приуныл и решил тут тебя подождать.       — Случилось чего? — Степка присмотрелся к другу. — Уж я-то ж тебя как свои двадцать один палец знаю.       — Пошли куда-нибудь прогуляемся заодно, расскажу.       — Ну да, пошли бы мои занятия…       — Да какие занятия вечером пятницы, Олегыч? — вскипел Катамаранов. — В последнее время ты на них пропадом пропадаешь!       — Дела, — потянув слово, заключил Степка. — Все, на полку все эти занятия. Пошли.       Весь путь мальчишки провели в тишине, каждый думал о чем-то своем. Игорек все крутил одну и ту же мысль в голове, в то время как Степка гадал, чем же помочь другу. Впрочем, Жилин уже понимал, о чем будет разговор.       Придется всю свою дипломатию в это дело вложить, — подумал он и вздохнул, остановившись возле заветного ларька.       — Здрас-сте, мне, пожалуйста, тархун, две пачки чипсов и пачку беломора, — лениво заказал Степка.       Было видно, что продавщица засомневалась, впрочем, увидев сына местного участкового, смягчилась.       — А чего сам Олег Палыч не пришел за цигарками? — улыбнулась женщина.       — Служба. Меня, вот, послал. Ход ноги короткий.       — Вона как! Ну вот, семьдесят восемь рубликов с тебя.       Степка покопался в кармане пиджака, затем выудил оттуда немного помятую сторублевую купюру. Игорек, стоящий поодаль, улыбнулся. В кои-то веки у такого аккуратиста, и помятые деньги!       — Держи двадцатку и еще две жвачки, чтобы совсем уже медью тебя не осыпать, — улыбнулась продавщица, закрыла окошко и искренне рассмеялась. — Ладно-ладно, Степан Олегыч, я твой секретик никому не сдам. Папке сигареты, ну-ну!       Ребята также молча дошли до парка, затем углубились подальше от посторонних взглядов. Мало ли, мальчишки решили пикник устроить. Получалось и ладно, и складно. В прозрачном пакете лежали две пачки чипсов и литровая бутыль зеленого лимонада. И лучше бы никому не знать про пачку «беломора» в кармане. Впрочем, даже погода позволяла погреться на солнышке. Убедившись, что рядом никого нет, Степка достал из кармана пачку сигарет и коробок спичек, вынул одну, затем протянул пачку Игорьку.       — Олегыч?! — задохнулся от изумления Катамаранов. — Я-то, ладно, но ты-то чего удумал?!       — Ну вот теперь у нас с тобой один секрет, — хохотнул Жилин, тряхнул пачкой. — Будешь или нет?       — Спрашиваешь еще! — Игорек вытянул один цилиндрик из пачки, затем прикурил от степкиных спичек. — Табак дело, Степуха.       — Рассказывай уже, что стряслось. Влюбился?       Игорек задумчиво присел прямо на траву, еще раз затянулся. Если бы! Думать одно, а говорить — совершенно другое. Все правильные слова разбежались, неправильные тоже.       — Давай уже как есть, не криви, — Жилин плюхнулся на свой рюкзак рядом с другом. Вот теперь точно аккуратист.       — Так если бы! Понимаешь, тут история произошла. Помнишь, с Женеровым, да? Странное дело, меня этот «вооруженный нейтралитет» коробит уже.       — Так ты же сам начал, — удивился Степка, закашлялся. Сигарета выпала из палочек, которыми Жилин зажимал цилиндр.       — Сам жалею, что вообще это брякнул! — Игорек нервно хохотнул, злобно отправил в полет затушенный бычок. — Степк, сам не понимаю, что со мной сделалось. То ли дурак, то ли лыжи не едут.       Жилин коротко улыбнулся, загоняя горечь куда подальше. Не пожалел, что решился закурить. Это Игорек помнит Степку решительным и правым, а он сам все никак не мог признаться в одном ни разу не секрете. Времени было еще предостаточно, но хоть как-то надо бы почву подготовить. То ли еще будет.       — Привязался ты, хороший мой. Такой вот ты есть. Как щеночек какой брошенный, ей-богу, — разразился смехом Жилин. Все что угодно, лишь бы не говорить о больном. — Тебя иногда просто пальчиком помани, и пойдешь ведь. В том твоя и беда.       — Это я, что ли, щенок какой? — вспылил Катамаранов. — Да я, вообще-то…       — Да ты, ты, конечно. Если бы я тебя тогда от собаки не спас, а потом домой не проводил, кто знает, может быть, ты бы до сих пор меня, — «хуями обкладывал», но вместо этого Жилин демократично ответил: — крыл отборным матом в три этажа при каждой встрече или между делом.       Игорек хотел было возразить, но ничего не нашел в ответ. Как ни крути, а Степка был прав. Почти как тот самый Лис у Экзюпери — сам приручался к тем, кто однажды не смог оставить в беде. Несмотря на грубую оболочку, Катамаранову отчаянно хотелось привязаться хоть к кому-нибудь. Однажды так в его жизни появился Степка, теперь Женеров.       — Что ты молчишь, хороший мой? Хочешь сказать, неправ?       — В том-то и дело, — не сразу ответил Игорек. — Прав, конечно. Это я, дурак, все никак понять не мог.       — Тогда в чем же дело? Не хочешь идти против своих же принципов?       А голос такой осторожный, вкрадчивый. Игорек смотрел на Степку, будто бы видел его в первые. На самом деле Жилин настолько хорошо понял натуру своего друга, что сделалось страшно. Ни одно ругательство Мегеры Никитичны не возымело бы столь сильного эффекта, сколько слова старого друга. Где-то в глубине его глаз плескалось беспокойство, впрочем, Катамаранов списал это на свой счет.       — Мне иногда кажется, своими мозгами я к такому выводу никогда бы и не пришел, — отозвался Катамаранов. — Переступить бы как-нибудь через себя еще.       — Так завтра и попробуй, чего нет-то? — улыбнулся Жилин. — Я так понимаю, что завтра у нас будет сугубо мужская компания?       — Угу.       — Ладно, с этим разберемся еще, — подытожил Сережка. — Давай лучше чипсов слопаем, пока я тебя не сожрал? Какие будешь — зеленый лук или краб?       — Смеешься, что ли, с гадами этими морскими? С луком давай!

***

      Знал бы Катамаранов, как себя ругал Кешка в это время. Стоя в отделе книжного магазина, он все никак не мог подобрать что-то нужного, полезного. Душу тянуло в полупустой раздел с комиксами и всем таким подобным, но на деле нужна была старая добрая классика. Женеров резко выдохнул. Жаль, что ему больше под силу точные науки, а не литература. Было, конечно, несколько нездоровое увлечение диковинным «аниме», но что-то подобное едва ли понравится Игорю.       Так отчаянно, так остро нужен этот подарок! — мысленно сокрушался Кешка, выходя из магазина. — Ведь можно было шагнуть через себя, обратиться за помощью. Это просто я такой слабак. Видеть в каждой женщине угрозу, а в каждом грубом мальчишке защиту. В самом деле, что со мной не то?       С выдохом Женеров вернулся обратно в книжный магазин, попутно прикидывал, что же подойдет Игорьку. В руки сам по себе просился Маленький Принц, но это же совсем-совсем наивно и просто. Не так, неправильно!       — Может быть, я могу что-нибудь подсказать? — осторожно спросила девушка, невесть как подкравшаяся сзади.       — Нет! То есть, да, — тряся головой, ответил Кешка. — Я… мне… подарок нужен. Для, нет. А, Боже, почему я такой валенок безнравственный?       — Значит, книгу в подарок. Умно, — девушка улыбнулась. — Сколько лет имениннику, какие предпочтения?       — Ему будет пятнадцать и он редкостный разгильдяй, — не думая, ответил Женеров, но тут же спохватился. — Простите, но лучшего слова я для него не найду.       Остановившись возле отдела с приключениями, Женеров внезапно просиял: раздолбайство, стечения обстоятельств вплоть до абсурда и самый что ни на есть дух моря.       — Приключения капитана Врунгеля, пожалуйста!       — О-о, неожиданно, — девушка ослепительно улыбнулась. — Я хотела предложить что-нибудь из приключений неумирающего Шерлока, но нет, так даже лучше. Значит, нужен Некрасов.       Девушка углубилась в раздел приключений, не сразу, но сумела найти необходимую книгу. Кешка сжимал в ладошке все свои карманные деньги, собранные по всем углам, часть была вытащена из копилки. Лишь бы хватило! С одной стороны, не жалко, с другой… Придется просить у родителей или раздавать какие-нибудь рекламки, чтобы отбить хотя бы крохи от затраченного. Девушка назвала сумму, но, к удивлению Женерова, оставалась еще половина от собранных денег.       — А можно сразу стереть цену? — спросил Кешка. — Просто я неуклюжий, вдруг испорчу… И бантик какой-нибудь… зеленый.       — И еще три рублика, — протягивая книгу, добавила она.       — Знали бы вы, ох… Спасибо, спасибо! — уже на бегу ответил Женеров. Уже выйдя на улицу, нервно рассмеялся: — Вот, не съела же она меня. В самом деле, все руки с ногами на месте.       Положение было спасено, а подарок скрылся в черном пакете. Теперь уже нечего было бояться. Даже если вдруг Игорек и встретится…       — Вашу кашу! — выругался себе под нос Кешка. — Только с моей удачей…       Игорек лениво брел в сторону дома. Конечно же, встреча вышла неминуемой. Конечно же, Катамаранов не мог не заметить своего соседа по парте и подъезду.       — Привет, — буркнул Женеров, поспешил пробежать мимо.       — О, салют, наука, — заулыбался Игорек. — С книжного развала спешишь?       Так заметно? Черт-черт-черт! — подумал Кешка, но поспешил ответить:       — Предки в магазин послали, вот и пришлось из дома вылезать.       — В следующей жизни будешь дома сидеть, выходи гулять.       Женеров подумал, что все это даже чересчур странно для Катамаранова. И если понятно, что ж завтра за день такой, то что произошло с сегодняшним?       — Так бы и сказал, что домашку содрать не у кого! — огрызнулся Кешка, поспешил к подъезду.       — В том-то и дело, что я ее уже, того. Сделал.       — Ты какой-то странный, — остановился возле двери Женеров, тише добавил: — Если не сказать поехавший.       Не встретив никакого сопротивления, Кешка поспешил скрыться в подъезде, затем в квартире. Если куда сегодня и понесет, то только в парк, чтобы немного почитать на свежем воздухе.       Сначала объявляет нейтралитет, потом вдруг пытается навязаться, — размышлял Кеша, лежа на кровати в своей комнате. — Ладно, я, больной и изломанный, все пытаюсь найти какое никакое оправдание, но Игорю-то это все зачем?       Пролежав еще пару часов, уперевшись взглядом в потолок, Женеров все же выбрался на улицу, спрятав под рубашкой тонкую книжицу. Никого из знакомых не встретил, но и так ни от кого не прятался. Лишь в самый последний момент незаметно юркнул в кусты, чтобы спрятаться на любимой скамейке вдали парка. Никого и ничего. Кешка настроился читать. Открыл наугад свою книжицу. Так хотелось поскорее узнать, чем же закончится вторая часть…       И если бы Женеров только догадался, что Игорек так просто от него не отстанет. Нахватавшись от Степки решимости, Катамаранов не хотел ждать завтра. Мало ли, что там произойдет. Найти излюбленную скамейку было несложно, в особенности, когда самому не хочется быть в центре внимания. Игорь как можно аккуратнее пробрался через кусты, затем осторожно подкрался к нужной скамье.       В принципе, можно было и не осторожничать, все равно Кешка не слишком внимателен к обстановке, когда читает, — чуть слышно усмехнулся Катамаранов, остановился в стороне. — И как бы поступить?       Игорек присел на другой край скамейки. Задумался. Стоило ли? Кажется, встань он сейчас, Кешка и не заметит ничего. Ему, казалось, даже укромного уголка не нужно для чтения. Хоть наводнение, хоть потоп…       — Скажи мне, Женеров, ты одинок? — внезапно даже для самого себя спросил Катамаранов.       — Че-го? — изумился Кешка, отрываясь от книги. Он бы подскочил, если бы не заметил, как неуклюже крался Игорек. Вот так вот просто приходит из ниоткуда, чтобы задать сложный вопрос…       — Я спрашиваю тебя, ты одинок?       — Не знаю, — Женеров замялся. Ожидал какой-нибудь подставы, но никак не мог понять, какой именно, потому ответил вполне честно: — Да, наверное.       — Почему? — все также спокойно, даже меланхолично, спрашивал Катамаранов.       — Ну, наверное, потому, что я физически не очень мощный — это во-первых, — ответил Кешка, со вздохом отложив в сторону тонкую цветастую книжицу. Какое теперь чтение, когда рядом такой экспонат? — Ну а во-вторых, я какой-то хлипкий нравственно и вялый. От этого, наверное, со мной не очень интересно дружить.       Ответил и пожалел. Вот так просто вывалил все свои невысказанные переживания. Кешка сам же подчеркивал статус вооруженного нейтралитета, чтобы вот так просто сдаться. Осталось только признать самый страшный факт, но вместо этого он собрался в тугую пружину. Не нужно, не сейчас.       — Да и какая дружба, когда есть такой вот нейтралитет? — задумчиво добавил Кеша.       — Я тебе буду другом, Женеров, — ответил Катамаранов после затянувшейся паузы.       «Вот так вот просто?»       — Хорошо, спасибо тебе, — только и ответил Кешка, затем захлопнул книжку. — Ладно, ты как хочешь, а мне домой пора. Завтра в час у подъезда?       — В час у подъезда.       Женеров поспешил уйти, а Игорек так и остался растерянно сидеть на скамейке. С такой прямолинейностью друзей не заводят, а завоевывают.       — Пусть так, пусть неуклюже. Зато я смог через себя переступить, — заключил Катамаранов, после чего нехотя побрел домой.