Юность с привкусом скипидара

      Выходные пролетели так быстро, что, казалось, их не было вовсе. Игорек провел их, не выходя из дома — то ли боялся еще раз нарваться на Женерова, то ли просто было стыдливо светить помятым ликом. Впрочем, со вторым Катамаранов уже как-то пообвыкся. Всякое бывало прилеталово, в меру характера. Но в понедельник Игорька сильно удивил Степка, подошедший в компании Кеши.       — Ну что, друзья мои хорошие, мириться будем? — вместо приветствия спросил Жилин.       — И тебе боброе утро, Степаныч. Сразу решил, сплеча? — хмуро отозвался Катамаранов, потирая синяк на скуле.       — Вы, вообще, что устроили в пятницу? Я-то не видел, но птички донесли. Чтобы два моих друга, — Степка даже задохнулся от возмущения. — А ну, быстро миритесь!       Первым подался вперед, как ни странно, Кешка, ранее стоящий чуть позади Жилина. Игорь нахмурился. Все его мысли о том, что нужно помириться с Женеровым, как-то сами по себе выветрились из головы. Даже если жизнь пойдет против Катамаранова, едва ли он поддастся ей.       — Игоречек, бешеный ты мой, так дело не пойдет. Либо вы сейчас как-нибудь между собой миритесь, либо я буду вынужден применить крайние меры, — подал голос Степка.       — Вот же упрямец, — процедил сквозь зубы Игорек, но все же сделал небольшой шажок вперед к своему неприятелю. — Черт с тобой, Женеров!       — Т-ты прости, что я тогда… вот, — Кешка протянул руку для рукопожатия. — Ну, навалял тебе случайно. Прости.       Мальчишки обменялись весьма крепким рукопожатием. Пускай атмосфера среди приятелей немного разрядилась, но легче Катамаранову не стало.       — Только ради твоего спокойствия, Степан Олегыч, — прошипел Игорек, затем унесся в сторону школы.       — Рано или поздно его отпустит, — выдохнул Степка. — Первый шаг сделан.       — Я ж говорю, с прибамбахом, — скривился Кешка, покрутив рукой у виска.       Игорь шел до школы широкими уверенными шагами. Казалось, что никакие беды не в силах сделать этот день еще хуже. Ах, если бы… На первый же урок пришла грозная классная руководительница. Игорек по своему обыкновению уселся куда-то на галерку, как бы сказал сам, с глаз долой — из сердца вон. Иначе та же самая Тамара Николаевна грозила словить сердечный приступ от одного только вида помятого Катамаранова. Львиная доля затянутого монолога Ольги Никитичны пролетала мимо ушей ровно до тех пор, пока Игорек с тоской смотрел в окно. Где-то там на поле резвились мальчишки из младших классов. У них-то вся эта школьная галиматья закончилась, пока старшие классы пришли во вторую смену. И кто ее только придумал?       А ведь когда-то и я был таким мелким и беззаботным, — вздохнул Катамаранов, переводя взгляд на откровенно тоскующих по летним денькам одноклассников. — Теперь сижу здесь, как дурак, взрослый и давно всем на свете осточертевший!       — Так дело не пойдет, — внезапно произнесла Ольга Никитична. — Никому из учителей ваше самоуправство не нравится, именно поэтому лично мной было принято решение рассадить вас не так, как угодно вам, а как лучше для вашей же успеваемости!       Да-да-да, а потом «список будет у каждого учителя», — закатил глаза Игорек. — Недельку беспредела перетерпим, а потом все вернется на круги своя.       — И тебя это тоже касается, Катамаранов! — ткнула пальцем в сторону Игорька неожиданно грозная руководительница. — Думаешь, что останешься на своей галерке?       — А я ничего и не делал пока что.       — Вот именно! — Ольга Никитична с полюбовным прозвищем Мегера повысила голос, затем на ее лице мелькнула недобрая усмешка. — Именно поэтому, Игорь Натальевич, ты сейчас собираешь свои манатки и садишься за первую парту в втором ряду.       — Ну блин…       — Никаких блинов! Второй ряд, первая парта первый вариант, и никаких больше фокусов ты не выкинешь.       Мегера была непреклонна. Уперев руки в бока, она нерушимой скалой загораживала светлое нефильтрованное будущее Игорька. Понурой собакой Катамаранов поплелся к своему новому обиталищу. Все, никаких больше проказ, попыток проспать скучные уроки, так еще и стопроцентное соседство с постылой Кашиной. Впрочем, Зина сама подскочила из-за парты, глаза испуганно округлились. Конечно-конечно, спасение утопающих — дело рук самих утопающих.       — С Катамарановым?! Ни за что!       — Только не с Кашиной!       Два голоса — звонкий Зинкин и уставший Игорька. Было ли Катамаранову совестно? Нисколько, но соседствовать с Кашиной все равно подобно смерти. Может быть, она и слыла красоткой, но сердце Игоря оставалось неприступным. Куда ему до этой напыщенной вертихвостки? Уж лучше сидеть где-нибудь на подоконнике или вовсе за окном под дождиком в четверг, чем так. Куда уж теперь деваться? Игорек сел на вверенное ему место, прилежно сложил руки на парту, немного подумав, расправил ссутуленные плечи и выдавил подобие улыбки.       Ну спасибо тебе, Мегера Никитична! — подумал Игорь, мысленно ругая классную руководительницу на чем свет стоит.       А дальше сохранялась интрига дня. Пока Ольга Никитична, подобно ловкому проводнику, рассаживала одноклассников под собственным чутким руководством и стихийной шпаргалке. Открытым оставался вопрос соседа по парте. Сбежавшую Кашину усадили за третью парту в первом ряду. Правильно-правильно, пусть уж лучше заумничает где-нибудь за спиной, где-нибудь с Гуськовой поближе — два сапога пара. Неумолимая руководительница редко шла на уступки в этот раз.       Мы не дети, мы на хер с такими убеждениями пойдем, — вздыхал Игорек. — С простоквашиной этой не усадила, и на том гранмерсибо, извольте оставить меня одного.       Через десять минут у доски остались мяться двое — Степка и Кеша. Ничего не скажешь, все хорошисты стояли до победы, а отличники и того дольше. Катамаранов мысленно ликовал, велик шанс того, что его посадят именно с Жилиным. В конце концов, не может же эта напасть продолжаться весь день? Да и ежику было ясно, что Мегера явно руководствовалась принципом усаживать к раздолбаям примерных парней и девчат. Только теперь, когда с начала учебного года прошла неделя, Игорек вдруг понял, как все вокруг выросли. Даже эта Кашина захорошела и немного округлилась в грудях. Что ни говори, а девчонки все как на подбор… Вот только противность характера, кажется, выросла в геометрической прогрессии.       — И кто же сядет с Игорем Натальевичем? — на губах Ольги Никитичны мелькнула зловредная усмешка.       Игорек замер, оставил все мысли об одноклассниках на потом. Ему бы так хотелось узнать поскорее, чем закончится заглавная интрига этого дня. Впрочем, переживал не он один.       Кажется, я понимаю, что птички донесли не только мне, но и Мегере, — подумал Степка, скрывая усмешку. — Вот сейчас будет фокус, если…       Если бы меня посадили с Катамарановым, я бы его хоть чему-то научил, помимо размахивания кулаками, — промелькнуло в мыслях Кешки, заставило зажмуриться. — Может быть, так искуплю…       Но додумать о своем мальчишки так и не успели.       — Жилин третий ряд третья парта, Женеров с Катамарановым, — отчеканила Ольга Никитична. Судя по всему, устроенным спектаклем она была более чем довольна. — Данный порядок теперь будет отныне и впредь, для преподавателей я сегодня же подготовлю список.       Мегера покинула кабинет, явно довольна собой. Еще бы, развести такой спектакль, мол, все мы тут расслабились, совсем распоясались, а она эвона какая молодец — субординацию в классе держит. Хорошо, что в этот раз обошлось без нравоучений о том, какая хорошая и прилежная параллель.       Кстати, о параллели. Будь там так хорошо, разве перевелся бы к нашим несмышленышам этот Женеров? — подумал Катамаранов и усмехнулся. — Помнится, еще в первом классе Кешка успешно перевелся туда, а в прошлом году вернулся.       История была глупой. Подумаешь, Игорек разошелся ни на шутку и разбил странноватые очки Кешки, тогда еще Водолазки! Было дело. Впрочем, Катамаранов до сих пор с предубеждением относился к Женерову. С тех пор, кажется, он и не изменился ни разу — такой же очкастый хлюпик, даром что в пятницу навалял Игорю, пока был случай. Если бы он был трезв, то исход этой встречи мог бы быть не только обратным, но и плачевным. Кто Женеров против дурости? Хлюпик!       Игорек настолько ушел в свои мысли, что не сразу понял, как все вокруг принялись что-то писать в тетрадях. Необычно было и то, что Тамара Николаевна сегодня была кроткой и молчаливой. На доске только число и тема. Катамаранов скуксился — «как я провел лето». Каждый год одно и тоже.       — И о чем писать?       — Например, о том, как ты провел лето, — прошептал Кешка, отвлекаясь от выведения букв. — Опять, наверное, пакостничал и курил в подвале? Вот об этом и пиши!       Игорь изумленно посмотрел на своего соседа, но тут же отмахнулся. Ну да, сказал вслух, а этот заучка мог бы и промолчать. Ничего не скажешь, ад пуст, а заглавного в иерархии демона усадили к Катамаранову под бочок.       — Доставай черновик, помогу, — с явной неохотой отозвался Женеров. — В конце концов, даже ежику понятно, за каким меня с тобой усадили.       Кабинет наполнился сдержанными шепотками, именно поэтому мелкая возня на первой парте как-то сама собой скрылась от любопытных глаз. Кривенький листок в клетку сразу перекочевал в руки Кешки. Вот вроде бы и заучка, но что-то да понимает. Пока Игорек мялся с ответом — «никак» или «как обычно — нихрена», Женеров уже записал несколько наводящих пунктов.

Вспомни какое-нибудь приятное воспоминание из детства.

Если было плохо, то все равно постарайся как-нибудь помягче, иначе Т.Н. явно не обрадуется.

Свои воспоминания о лихих приключениях засунь куда подальше.

Если будет совсем плохо, то могу составить план.

      Катамаранов изумленно взглянул сначала на листок, затем на своего соседа по парте. Может быть, и вправду та шальная мысль была не такой уж и шальной? Из неудобного ботаника Кешка вполне мог бы стать сильным союзником… Пока Катамаранов все путался в собственных мыслях, Женеров уже успел написать добрую страницу. Вроде бы и заучка, но что-то в нем есть. Может быть, дух прежней Водолазки из прошлого, может, что-то хорошее, но точно имеется. Только Игорек поставил точку возле наспех записанной даты, как грянул звонок. Тамара Николаевна отпустила всех на перемену, но взамен пообещала, что на следующей литературе будет очередное сочинение. И если девчонкам и подобным ботаникам это все казалось чем-то легким, Игорь побагровел. Второй урок к ряду писать сочинение!.. Выйдя в коридор, он пошел в сторону выхода. Этот вопрос нужно перекурить. Проходя мимо, он краем уха уловил знакомый голос.       — Знаешь, не так уж и плохо на самом деле…       Кешка! Игорь обогнул колонну, скрылся за ней, чтобы подслушать разговор своего соседа по парте.       — Н-но как же так? Только в пятницу вы устроили драку, а теперь все «не так уж и плохо»? — вполголоса изумилась Зина. Кто же еще? — Впрочем, я понимаю, чем руководствовалась Ольга. Нам же осталось отучиться в этих стенах еще два года.       — Знаю, — с какой-то тоской вдруг выдохнул Женеров, но почти сразу взял себя в руки. — Знаю, потому и буду стараться, если и не ради Игоря, так ради своего будущего!       Катамаранов поспешил уйти. Он явно не должен был слышать этот разговор. Как-то не думал, что учиться оставалось всего ничего. Вместо привычной безалаберности сердце сдавило тоской. Вот она какая будет, эта взрослая жизни… Может быть, именно поэтому Игорек так хотел стать долбоебом? Впрочем, удар Кешки все еще отдавался где-то в голове, все еще отрезвлял мысли. Покрутив пачку в руках, Катамаранов все же передумал курить, вместо этого отправился со звонком обратно в кабинет русского язывка и литературы. В какой-то момент даже стало интересно, о чем будет новое сочинение.       Все снова и снова упиралось в летнюю тему — летний день. Тут даже Женеров смутился. Вот вроде бы и выдумщик, но погода… Ему бы только за учебниками сидеть или советы раздавать. Впрочем, Игорек просиял, уж что-что, а летнюю непогоду он видел воочию. Вырвав из многострадальной тетради еще один листок, Катамаранов быстро начеркал свое послание, затем незаметно подсунул под руку Женерову.

Я помогу тебе с погодой, а ты мне с каникулами. Этакий вклад в наш вооруженный нейтралитет.

      Кешка немало удивился, для достоверности прочел еще раз — не увидел ли чего лишнего? Все точно: вооруженный нейтралитет. Сам понимал, на что он идет, но сердце все равно подскочило куда-то к горлу, забилось сильнее. Несмотря на мелкие обиды, Женерову почему-то все равно хотелось подружиться с Игорем. Ручка запрыгала в тонких руках.

Согласен.

      Листок перекочевал обратно к Катамаранову. Криво улыбнувшись, Игорек принялся быстро писать что-то на листке, то и дело поглядывая куда-то в окно. В какой-то момент Кешка невольно засмотрелся на уверенный профиль лица своего соседа по парте, затем на портрет Лермонтова. Есть что-то похожее. Хорошо, что кудрявые волосы прятали горящие кончики ушей, иначе как потом это объяснять? Сам Кешка думал, что ему самолично придется тащить на плечах учебу за двоих, хотя до конца не осознавал, почему именно до конца года?       Кто знает, что завтра придет в голову Мегере? — задумался Женеров. — Может быть, вообще посадит Игоря со Степкой, а я останусь… Нет, не хочу так!       Кеша понимал, какую роль ему нужно сыграть — вытянуть самого беспросветного хулигана на свет, помочь ему освоить хоть что-то. Игорек неуверенно стукнул Женерова по плечу, вернул черновик, а там… Ба, да целое сочинение вышло, причем на совесть. И ладно, разные ошибки и лишние крючки — все глупости. Даже ничего не нужно разбавлять «водой»! Игорь Натальевич не был самим собой, если бы не указал в конце самую главную мысль:

Все ради вооруженного нейтралитета.

      Настолько меня ненавидит, — Кешка спрятал горькую усмешку в ладонь. — Зато теперь у меня нет ни единого шанса съехать по учебе.

***

      Остаток уроков прошел в относительном спокойствии. Игорек понемногу привыкал к соседу по парте, хотя раньше сидел исключительно один. Иногда взгляд падал в чужую тетрадку, но краем глаза улавливалась едва заметная нервозность. Ничего не скажешь, сегодня только первый день мелких притираний с новым соседом по парте, хотя Катамаранов уже понял, что Кешка попросту не даст ему съехать по успеваемости.       Степка задержался в кабинете, но Игорь все равно медлил, затем вовсе остался ждать друга за дверью. В конце концов, Олегыч тоже был небезгрешным учеником, если вопрос касался сочинений. Впрочем, стоило только задуматься о сочинениях, как из кабинета вышел Кешка, остановился и замялся.       — Так что там с сочинением? Сам или помощь нужна? — неуверенно спросил Женеров.       Как только Степка вышел из кабинета, он сразу застал Игоря и Кешу, чему немало удивился.       Вот вроде бы и бьет в грудь, мол, вооруженный нейтралитет, но обсуждают что-то уж слишком увлеченно, — усмехнулся Жилин, но вслух спросил:       — О, хорошие мои, а чего это вы тут выжидаете? Может, чуда какого или тортика кусок? Я ж сегодня с вами никак, вообще никак, понимаете? Дополнительные пойду отрабатывать по матеше.       Игорек сразу весь как-то посмурнел. Так хотел вырваться куда-то со старым другом, наверное.       — Степаныч, стой! — вскрикнул Катамаранов в спину уходящего товарища. — Дело к тебе есть.       Степка остановился, спрятал улыбку, затем медленно обернулся.       — Внимательно.       — Ну, ты ж помнишь, что у меня тут день рождения будет, — Игорек сразу замахал руками, словно вентилятор. — Отказы твои не принимаются и подарки тоже! Так просто приходи, посидим где-нибудь под что-нибудь.       — Ну так, хороший мой, эту карусель тебе не остановить, — улыбнулся Жилин. — Подарок уже давно тебе куплен и запакован, так что на этом все, вообще все. Иди уже, на крайний случай в пятницу с тобой переговорим.       Игорек потупил взгляд, так и остался стоять, глядя в спину Степки. Он так бы и стоял, если бы не Кешка.       — Домой-то пойдешь?       — С тобой? — обернулся Игорь, скривился. С одной стороны нейтралитет, с другой предубеждения, эх… — Пойду, куда деваться.