Ничего не было

— Машка! — Полякова влетела в палату, крепко обнимая подругу. — Я тебе тут фруктов разных принесла. — Девушка поставила пакет на тумбу, садясь на кровать Третьяковой. — Ну, ты как тут? — Да нормально, слабость правда, и не помню, что вчера было, последнее, что я запомнила-это ванная, а потом всё, как в тумане… — Она говорила это, смотря в потолок, и, при этом, сведя брови к переносице. — Тань, я дура, да? Что кому доказала? Только нервы потрепал всем… — Девушка была печальна, но при этом бодра, что не могло не удивить Полякову. — Маш, я понимаю, что тебе и так трудно, но правда, зачем ты это сделала? Почему? Что такого могло случиться у тебя в жизни? Маша лежала молча, пытаясь вспомнить вчерашний день, но ничего толком не приходило в голову. Девушка конечно знала, что мозг старается забыть всё плохое, но не настолько же быстро. — Тань, я не знаю, я толком не помню вчерашний день, видимо это всё стресс. — Понимаю. — На выдохе сказала девушка, опустив взгляд на перебинтованную руку подруги. — Маш…— М? — Она подняла на Таню взгляд. — Я не хочу на тебя давить или винить в чем-то, но… Скажи пожалуйста, что ты курила перед тем, как сделать это с собой? — Что? — Глаза Третьяковой округлились настолько, что чуть не выпали из орбит. — Маш, вчера я надышалась этой травы, или что ты там курила, в общем, я не соображала вообще ничего, меня отпустило только через несколько часов, когда ты уже в больнице была, я кое как додумалась до того, что тебе руку перебинтовать надо и скорую вызвать, и то, через минут десять, ты умереть там могла, Маша! — В конце Полякова не выдержала, повышая тон голоса. — Похоже, что из-за этой травы я ничего и не помню… — Третьякова нахмурились ещё больше. — Маша, ты где её взяла? Зачем выкурила? Что с тобой происходит? — Я не знаю, Тань. — По щекам белокурого, раненного ангела начали течь слёзы. — Ну, ну, Машенька. — Полякова крепко обняла подругу, от её вида у Тани буквально разбивалось сердце, она не представляла то, насколько Маше было трудно в этот момент. — Маш…— Что? — Спросила она, понемногу приходя в себя и вытирая слёзы. — А у тебя анализы брали? — Ну да, а что? — Твою мать, а если что-то в крови или моче найдут? Так, стоп, не паникуем, всё будет хорошо, правда? — Она взяла Третьякову за руку, пытаясь тем самым успокоить не только её, но и себя. В палату вошла Лаура Альбертовна, а вслед за ней и мама Маши. — Привет, девочки, как вы тут? — Спросила Татьяна, подходя к кровати дочери. — Всё нормально. — Девушка ответила безэмоционально, хотя сердце готово было вот вот выпрыгнуть из груди от одного вида Лукиной. — Тань? — Мама Маши обратилась к девушке, которая всё это время держала Третьякову за руку, сидя на её кровати. — Да? — Она подняла взгляд на женщину. — Ты мне скажи, как так вышло, что ты вчера врачам дала не мой номер, а номер Лауры Альбертовны? — Женщина указала взглядом на Лукину, которая стояла слегка позади. — Аааа, я видимо перепутала случайно, вся на нервах была, сами понимаете. — Она пыталась говорить правдоподобнее, хотя её слова отчасти были правдой. — Через несколько минут в палату вошёл врач. — Добрый день, Мария, как ты себя чувствуешь? — Здравствуйте, уже получше. — Хорошо, сегодня и завтра ещё будем наблюдать за тобой, потом уже выпишем. — Лаура, Татьяна, можно вас на пару слов в мой кабинет? — Да, конечно. — Женщины тут же ушли вслед за мужчиной. — Тань, а если серьёзно, почему ты позвонила Лауре, а не моей маме? — Спросила Маша, как только женщины покинули палату. — Ой, Третьякова, только не думай, что я специально это сделала. У меня просто в телефоне они записаны как мама Маши и мамочка Маши, вот я и перепутала, тем более стресс и трава твоя разум мне затуманили. — Подруги залились смехом. — А если серьезно, то Лауру тебе следует переименовать. — Уже спокойно говорила Маша, получая в ответ лёгкий кивок Поляковой. — И так. — Произнес мужчина, садясь за свой стол. — Мария попала в больницу с порезанными руками, то есть-это была попытка суицида, это отразится на её личном деле и истории болезни, мы пришлём ей психолога, это всё понятно, но вы понимаете, что вас ждёт после этого? Органы опеки от вас не отвяжутся. — Он обратился к Татьяне. — Я понимаю, но…я думаю, что мы сможем договориться. — Она с лёгкой улыбкой протянула ему внушительную сумму. — Мужчина без колебаний их взял, сразу убирая в карман. — Ладно, с этим мы разобрались, но вот ещё что, с анализами Марии тоже не всё в порядке, есть подозрение на то, что она употребляла что-то накануне случившегося… — У меня больше нет налички. — Грустно произнесла Татьяна. — Лукина молча протянула мужчине толстую пачку купюр, которую он также убрал в карман. — С вами приятно иметь дело, девушку выпишут через пару дней, в истории болезни и других документах этого упоминать не будем, анализы в порядке, но к психологу вам действительно лучше обратиться. — Спасибо. — Они поднялись и вышли из кабинета. — Лаура Альбертовна? — Да? — Лукина посмотрела на маму Маши, с которой шла а сторону палаты ученицы. — Спасибо вам огромное, вы хороший педагог и человек, приехали в больницу, привезли моей дочери одежду, даже этому козлу заплатили, спасибо вам огромное. А деньги я переведу вам на карту сегодня же. — Спасибо большое, но не стоит, Маша дорога для меня так же, как и для вас, я очень трепетно отношусь к каждому ученику и денег мне совсем не жалко. — Спасибо вам ещё раз, Лаура Альбертовна. — Произнесла Татьяна уже у двери в палату дочери. — Татьяна, я там пакет с продуктами у неё оставила если что, а сейчас мне нужно на работу, передавайте ей скорейшего выздоровления. — Произнесла Лукина, удаляясь всё дальше от двери, за которой была её искалеченная любовь. Конечно, не на какую работу она не поехала, женщина ревела весь вчерашний вечер и собиралась делать это весь сегодняшний день, она чувствовала огромную вину за состояние Маши, она всё ещё её любила и ей было безумно больно осознавать то, что её ангелок мог принести вред сам себе, да ещё и под каким-то веществом. Подруга и мама покинули палату Третьяковой, оставив девушку наедине со своими мыслями, которые давно запутались в огромный узел, который проще было порвать, чем распутать. Сейчас у девушки была одна цель-выбраться из больницы, остальное потом. — Она долго лежала, вспоминая Лукину, с которой даже словом не обмолвилась, но женщина оставила ей большой пакет с продуктами, купила одежду, это так мило, Маша всё ещё любила её, хоть и не могла продолжить отношения. Почему? А вы бы смогли продолжить отношения с человеком, который буквально вас предал? Вот Третьякова сделать этого не в силах, по крайней мере сейчас. Лаура ехала домой, прикупив бутылку дорогого, красного вина. — Да? — Послышалось на том конце телефона. — Люб, привет. — Произнесла Лукина, внимательно следя за дорогой. — Привет, подруга, что случилось? — Ну почему сразу случилось? — Усмехнулась Лукина, поворачивая руль в правую сторону. — Лаура, я знаю тебя больше десяти лет, давай, колись. — Приезжай сегодня ко мне, часов в семь, а? — Хорошо, Лаурочка, без проблем, жди. — Произнесла Люба, после чего завершила звонок, а Лукина продолжила свой путь домой, погрузившись в мысли о Маше.