Счастье можно найти даже в самом ужасном из кошмаров

Счастье можно найти даже в самом ужасном из кошмаров. Этому я научился рядом с тобой, Джастин. Мы пережидали в каком-то затхлом домишке, отдалившись от города, наверное, даже дальше обычного. Пожалуй, так даже лучше — безопасней. Дом тихонько скрипел под бушующей бурей за окном. Становилось все холоднее, дни потихоньку перетыкали один в другой, приближая холода. Я точно, не был уверен какой сейчас месяц, а уж тем более день. Но ты кажется еще ведешь подсчеты, зачеркивая каждый день в маленьком календарике, который забрал с собой из вашего с дядей убежища. До сих пор не могу понять, зачем вы все-таки ушли оттуда. По твоим словам — это было прекрасное место. Безопасное, надежное с кучей запасов и оружия. Мне достаточно уже того, что там было тепло. Конечно, ты покинул его из-за дяди. Зачем же так поступил он? Ты и сам не знал… На самом деле я рад, что ты все-таки ушел оттуда. Это неправильно, я знаю. Радоваться тому, что ты оказался в безопасности — не правильно. Но зачем врать себе, если я и правда рад? В первый же день, когда эпидемия только началась, я потерял все. Мою мать растерзали в прямом эфире, отца и сестру убили на выходе из дома. Я видел своих знакомых, уже мертвыми, они бесцельно скитались по улицам, у меня никого не осталось. За все те месяцы до нашей встречи я даже ни разу не повстречал ни одного живого человека. Я не понимал для чего мне нужна такая жизнь, но продолжал бороться за нее, выживал как мог. Скитался, не ел и не спал по несколько дней. А потом я встретил тебя, и все изменилось. В тот самый миг, когда я увидел тебя, загнанным в тупик. На тебя наступали трупы, все больше и больше. Но мне было похуй. Единственным, что меня волновало был ТЫ. Я даже не боялся обнаружить, что тебя укусили. Мне уже было все равно, выживу я или нет. Все равно убьёт ли меня орда, надвигающаяся на тебя или ты сам на утро обернувшийся одним из них. Я больше не был один и это было единственно главное. С того самого дня именно ты стал моей надеждой. С каждой проведенной с тобой минутой, я находил в себе все больше от себя прежнего. Снова мог радоваться и теперь мне есть ради чего бороться. Есть цель и смысл ради которого я живу. Ты стал центром моей вселенной. Догадываешься ли ты о таком? Можешь ли поверить, кем стал для меня за столь короткий срок. Ты поерзал на моем плече и промямлил что-то неразборчивое, забавно сморщив носик и чуть выпятив нижнюю губу. Солнце еще пряталось за горизонтом, было темно и тихо, слышно только гул ветра за окном, тихий скрип дома и твое мирное сопение. Мы сидели на старом диване, прижавшись друг к другу и переплетя пальцы под теплым пледом. Я легонько поглаживал твою ладонь, чтобы не разбудить. Мы давно спали в одежде, даже куртки не снимали. Становилось все холоднее, а отопления конечно же не было. Мы прижимались друг к другу, старались находить ночлег раньше обычного, пока вечер не превращал холодный ветер в морозный. Я покрепче сжал твою ладонь. Как по мне для того, что сейчас происходит, ты слишком крепко спишь. Хотя с другой стороны для тебя все это началось не так давно. До этого ведь за тобой всегда приглядывал дядя, и, хотя в каких-то вещах ты оказался гораздо способнее меня, мне все равно казалось словно дядя передал тебя мне. Как будто он знал, что ты пойдешь за ним и подтолкнул меня в тот день выйти на открытую улицу, по которым я обычно не ходил. Конечно же, это простое совпадение, но мне хотелось бы поверить в неотвратимость нашей встречи. Жаль, что я не встретил тебя в прошлой жизни. Все было бы совсем по-другому. Я уверен, ты никогда бы не был для меня обычным человеком. Даже если бы все было совсем по-другому, даже если бы вокруг была куча людей, обычная жизнь. Ты — Джастин, никогда бы не был в ней простым прохожим. Это просто невозможно. — Уже не спишь?.. Чуть хрипловатым ото сна голосом спросил ты, потирая заспанные глаза тыльной стороной ладони. Сжав мою руку покрепче, ты улыбнулся и на твоем лице появилось две ямочки, которые я так полюбил. Я улыбнулся тебе и приблизился, чтобы коснуться губами твоего лба. Холодный. Как бы не заболел. Не осознавая, я коснулся твоей щеки свободной рукой, чуть растерев ее. И ты тут же прильнул к ней, и прикрыл глаза. Я чуть опустился и прижался губами к твоим губам, холодные… хорошо, что я набрал лекарств с прошлой вылазки. Твои губы под моим мягко проминались, лицо в моей ладони быстро становилось горячим, как и дыхание. Твои еще слабые губы, легко поддавались моим жадным губам и языку. Срывающиеся с губ тихий, но таким обжигающие, вздохи сводили меня с ума. Я чувствовал, как становилось жарко. И ты чувствовал тоже. Мы словно переплелись в одно целое. Твоя ладонь легла поверх моей, и быстро стала такой же горячей. Ты забрал инициативу, жадно целуя и увлекая нас куда-то далеко. Мы отстранились друг от друга, лишь на пару сантиметров, чтобы перевести дыхание. Твои глаза горели, и в них я видел себя с такими же горящими глазами. — Еще ведь только утро… Пискнул ты, смущаясь, но я знал, что ты хочешь того же, что и я. — Солнце еще далеко. Горячо выдохнув ответ, я снова прижался к твоим губам. Ты горячо выдохнул, прикрыв глаза и сам притянул меня за куртку ближе. Я чувствовал, как твои пальчики быстро завозились на моей груди, растегивая молнию. Я сделал то же с твоей курткой, и они полетели в сторону, толстовку и кофту я снял сам и швырнул следом. По телу пробежали мурашки от лизнувшего холода в дома. Но твои горячи руки запустили новую, уже обжигающую волну дрожи. Ты не спешил снимать одежду, хитро улыбаясь и поглаживая мою грудь, спускаясь ниже. Мне казалось, что я теряю рассудок. В глазах все плыло, воздух стал каким-то вязким и наполнился твоим сладковатым запахом с нотками апельсина, корицы и свежей выпечки. Ты чуть отодвинул меня, держа на расстояние своей вытянутый руки, касаясь кончиками пальцев низа живота и упивался моей любовью. Твоя рука спустилась ниже, и я снова продрог. Ладонь легла поверх моих штанов, чуть сжимая уже возбужденный орган. С губ сорвался хриплый стон, больше похожий на рык. Ты вздрогнул, и я увидел в твоих глазах не меньше вожделения, чем ощущал сам. Мне не хватило терпения ждать, когда ты сделаешь это сам, и я приспустил свои штаны. Ты с шумом вобрал воздух. Твоя ладонь обхватила член, скрыв лишь на половину и медленно скользнула вверх и вниз. Я закрыл глаза, отдавшись на волю ощущениям. Мое тело, сознание грело изнутри. Я чувствовал, как от меня исходит жар. Сердце бешено билось в груди, готовое вот-вот разбить ребра и выскочить наружу, от каждого твоего движения. Я слышал только твое нетерпеливое, сбившееся дыхание. Когда разрядка была близко, и я выгнулся, ты отпустил. Я тут же распахнул глаза, наверное, выглядел я опасно. Потому что твой голос жалобно дрогнул под натиском моих глаз. — Не ты один хочешь получить удовольствие… — Ты сам это начал… Проговорил я, голос тоже звучал слишком грубо. Я приподнялся и резко притянул тебя к себе, ты ойкнул и прижал руки к груди, словно показывая, что сдаешься. Я скользнул губами по твоей шее, ниже, оттягивая ворот водолазки ниже. — Принцесса… даже не удосужился раздеться. — Люблю, когда это делаешь ты. Его слова, словно выбили из меня остатки разумности, я резко сорвал с него эту чертову мешающую хрень. Кофта улетела в след за остальными вещами. Прикусил кожу на ключице, но Джастин лишь сладко простонал, прижав к моей груди свои ладони. Я прочертил себе дорогу поцелуями от его груди к ушку, и прикусив мочку, шепнул. — Сними их для меня, хорошо? Ты лишь продрог, не в силах ответить и стянул свои джинсы. Мы соприкоснулись, и оба простонали имя друг друга. Жадно и резко впившись в твои губы, я коснулся твоего члена, и ты изогнулся подо мной, подставляя зад. Сегодня мы особо нетерпеливы. Сразу скользнув ниже, я надавил между ягодиц и проник двумя пальцами. Я слышал, как бешено клокочут наши сердца. Ты сам подставлялся моим рукам, раздвигая ножки и закидывая их мне за спину. Я поцеловал тебя у основания ушка, прошептав. — Ты готов?.. Но ты не дал мне закончить, нетерпеливо затрепыхав. — Не спрашивай, не спрашивай!.. Ты прижался ко мне всем телом, обхватил ногами и руками, желая, как и я слиться в единое целое. Я притянул тебя ближе и резко вставил, ты принял меня целиком. Мои движения были такими же нетерпеливыми и резкими, как срывающиеся с твоих губ стоны. Не знаю, сколько времени мы не могли отделиться друг от друга, но солнце уже пробивалось сквозь тучи, касаясь нашей обнаженной кожи. Я кончил внутрь, тебе не очень нравиться, когда я так делаю, ты даже впился ногтями в мои плечи, оставив на них краснеющие следы, но оторваться от тебя в тот момент казалось невозможным. Я отстранился и откинулся на спинку дивана, ты слегка пнул меня ногой. Злишься, что не сдержался, но не сильно. Ты специально хмуришься, но все не в силах сдержать улыбки. — Я ведь просил, Эван… — Сам виноват. Пожимаю я плечами и опять получаю ногой в бок. Ты хихикаешь и поднимаешься с дивана, кажется направляешься в ванную комнату. Воды нет, но при мне тебе было бы неловко. Наверное, это я одичал, что мне хватает пары салфеток или это от того, что ты всегда больше страдаешь от нашего уединения. Через пару минут ты возвращаешься, я уже жду тебя одетым и перебираю наши запасы. Наверное, стоит еще раз обойти дом, вдруг вчера что-нибудь упустили. Обычно мы выходим еще раньше, за исключением таких ситуаций, как сегодняшняя. Ты прыгаешь ко мне на диван и целуешь в висок. — Давай сегодня останемся здесь? — Но как же?.. — Всего один день. — Прижимаешь ты пальчик к моим губам. Конечно, я сделаю все что ты захочешь. — От одного дня мы много не потеряем. — Хорошо, как скажешь. Ты облокачиваешься мне на плечо, довольный своей победой, как и всегда. Я убираю разобранные запасы обратно в рюкзак. Бегло оглядываю гостиную, ища что-нибудь, что мы могли вчера упустить. — О чем задумался? — Думаю, что еще нам может пригодиться. — Понятно… Отчего-то погрустневшим голосом, говоришь ты. На меня словно лавина рухнула, стоило твоему голосу измениться. Ты расстроен? Злишься? Это я тебя обидел? На моем лице в одну секунду смещалась буря эмоций, и не успел я спросить, как ты сам догадавшись ответил на мой немой крик. — Это не из-за тебя — с извиняющейся улыбкой объясняешь ты и переплетаешь наши пальцы. — Просто, устал от всей этой беготни. борьбы за выживание, поисках еды и ночлега… — Прости — Да нет же! — Вскликиваешь ты, и перекинувшись через мое плечо, прижимаешься своими губами к моим, вглядываешься в глаза. — Ты не виноват, это я неправильно себя веду. — Я хочу возразить, но ты не даешь, приложив палец к моим губам. — Это так. Если бы не ты, я бы уже давно пропал. Я целую твой форфоровый пальчик, и сжимаю запястье в своей руке, не давая тебе возможности вырваться. Ты бы и не стал. Я тоже умею, заставить тебя помолчать и послушать. Ты тут же вспыхиваешь, краснея до самых ушей, когда я ловко обвиваю твой пальчик языком. С твоих губ невольно срывается стон. — Ты все делаешь правильно, Джастин. Ты — это ты. Ты смог остаться собой, а это удается не каждому. — Мой голос звучит твердо и убедительно, ты слушаешь, следя за шелестом моих губ. — Без тебя, я бы давно сошел с ума. Мы не можем друг без друга. Не нужно обесценивать то, что делаешь ты. Ты так и застыл в моих руках, не сводя глаз с губ, заставляя меня самого краснеть под пристальным взглядом. Не отпуская твоего запястья, свободной рукой, я коснулся твоей щеки, и ты тут же прильнул к ней. — Я люблю тебя. — шепчешь ты. — И я тебя. — тут же отвечаю я. За окном пошел первый снег. Снежинки тихо кружили в воздухе и таял, еще не коснувшись земли. Холод рисовал на треснувшем окне узоры, и ты словно заметив эту перемену, сменился и на губах заиграла моя любимая улыбка. Я тоже улыбнулся ей. — Эван, мы ведь еще не осматривали чердак? — Да. Неожиданно, эта мысль тебя порадовала. Что такого может быть на чердаке? Обычно, там храниться всякий хлам, да и как бы в старом доме не просела древесина. Но ты уже подскочил и утянул меня вслед за собой. Конечно, там может храниться и оружие, но от чего вдруг такое воодушевление? Мы чуть ли не бежим на второй этаж к чердаку, и весь дом словно прогибается под нашим нетерпением, скрипит и ходит ходуном, как от потока ветра. Ты пытаешься дотянуться до двери на чердак, на потолке. Бегло ищешь табуретку, чтобы взобраться с нее. Я улыбаюсь и чуть приподнявшись на носочки, дотягиваюсь до веревочки на ручке. Ты шутливо зло щуришься. Выдвигается лестница и ты уже осторожнее, но все еще нетерпеливо взбираешься на верх. Чердак, как чердак. Захламлено, пыльно, всюду паутина. Ты принимаешься выискивать что-то в коробках, я присоединяюсь к твоим поискам, выдвигая другую. Ничего интересного, альбомы с кучей фотографий из когда-то счастливой жизни. Мельком вижу лицо маленькой девочки на одном из снимков, она улыбается. Эсми… Задвигаю коробку куда подальше и возвращаюсь к поискам чего-нибудь нужного. Нахожу биту, пару пластырей и старую аптечку (позже разберу что в ней еще можно использовать), гвозди и спички. Натыкаюсь на коробку с разнообразными елочными игрушками и прочими атрибутами праздника. Хотел было и ее задвинуть, как ты счастливый подлетаешь ко мне с горящими от восторга глазами. — Ты нашел, Эван! — Что нашел? — Ты что не знаешь какой сегодня день?! — ты перекидываешь свой рюкзак со спины и начинаешь рыться в нем, бубня — Ну, конечно он не знает… Протягиваешь мне календарь, под твоим многозначительным и требовательным взглядом я теряюсь и стою, не решаясь взять его у тебя из рук. Ты нетерпеливо тычешь на дату. 31 декабря. Сколько же времени прошло?.. Пять месяцев… почти полгода. — Новый год, Эван. — вздыхаешь ты, и кладешь свою ладонь на мою щеку. — Прости, я совсем забыл, что ты давно не ведешь подсчет… — Думаешь, нам можно праздновать? — Почему нет? — Пожимаешь ты плечами и улыбаешься немного печальной улыбкой. — в конце концов, если кроме нас никого не осталось и нам суждено умереть, почему обязательно прожить остаток жизни в страхе? Я снова теряюсь. Неужели, ты так же, как и я предполагаешь худшее при этом остаешься собой? Твой оптимизм, отношение к происходящему. Я считал все из-за твоего непонимания, прятался в нем, закрывал глаза, думая, что ты делаешь также. Но ты все понимаешь. Это твой способ выживать. Поистине, прекрасный и завидный способ жить, даже сейчас. — Тогда нам нужна елка? Ты расплываешься в улыбке и притягиваешь меня за ворот, приникая к моим губам. Слишком откровенный поцелуй, слишком горячий. Дрожащими руками чуть отодвигая тебя, придерживая за талию. Ты не понимающе смотришь на меня, а я только сильнее краснею под твоим взглядом. Мой голос дрожит. — Так мы ничего не успеем. — Верно… Ты тоже краснеешь и опускаешь взгляд, твои ладони опускаются на мои руки. По коже пробегает дрожь. Ты начинаешь говорить немного тише, чуть дрожащим голосом, поглаживая мои руки. — Елку я кажется видел… Я спускаюсь первым с коробкой в руках, ставлю ее на пол и протягиваю руки к свертку, в который упакована, найденная тобой искусственная елка. Ты осторожно протягиваешь ее вперед, стараясь не выронить на меня эту махину с высоты. Ты сильный, но все равно краснеешь от натуги и выглядишь безумно мило. Я хватаю елку и медленно спускаю на пол, рядом с коробкой. Ты сбегаешь по лестнице, нетерпеливо перетаптываясь с ноги на ногу, пока я закрываю дверцу на чердак и беру коробку. Мы идем в зал, я нес коробку, ты пакет с прочими безделушками. За елкой возвращаемся вдвоем. Открываем коробку с запакованной елкой, и ты целуешь меня в весок, затем губы. Кажется, сборка опять откладывается. Я не против. Наши языки сплетаются твою пухлые мягкие губы проминаются под моими более напористыми, ты довольно улыбаешься, как котик, получивший вкусняшку. Я твоя вкусняшка? Словно отвечая мне, ты углубляешь наш поцелуй, перехватываешь инициативу, как будто и прям хочешь меня съесть. Я немного теряю равновесие и опираюсь на руку. Ты нависаешь надо мной, приподнимаясь на коленках, твои мягкие волосы приятно щекочут мои щеки. Я чувствую, что уже возбужден. Не могу сдерживаться, когда ты так близко. Свободную руку кладу на твой затылок, запускаю длинные пальцы в вьющиеся волосы и чуть оттягиваю, отрывая от себя. Ты хочешь возразить, боясь, что я остановлюсь, глупенький. Мягко касаюсь губами твоей нежной шеи, и ты сладко выдыхаешь. Ты изящно выгибаешься в спине. Хочу проверить на сколько ты гибкий. Чуть прикусываю и сразу же целую твою сладкую кожу, твое тело пробивает мелкая дрожь. Я спускаюсь к ключицам. Твои пальцы сжимаются на моих плечах. Ты оттягиваешь ткань, желая поскорее избавиться от нее. — Сними. Требовательно, но безумно сладко щебечешь ты. Я стягиваю худи через голову, ты нетерпеливо помогаешь мне поскорее снять ее. Швыряю куда-то в сторону. Твои немного холодные руки касаются моей разгорячённой кожи, медленно ведут выше от живота к груди, оглаживая каждый изгиб мышц и шрамов. Я вздрагиваю, но вовсе не от холода. В доме прохладно, но нам становиться только жарче. Ты разглядываешь меня, так внимательно осматриваешь всего меня, словно впервые видишь. Мы любим смотреть друг на друга. Боимся потерять хоть мельчайшую подробность, ведь никто не знает, какой день станет для нас последним. Может быть завтра меня не станет? Может быть завтра мы погибнем вдвоем, а может быть проживем еще год другой? Ты стягиваешь свою кофту, и она летит вслед за моей. Я касаюсь твоей шеи, чуть надавливая под подбородком, ты улыбаешься краем губ. Спускаюсь к ключицам, обегая россыпь мелких родинок, очерчиваю ее контур, спускаюсь ниже. На твоем теле теперь тоже шрамы. Под ребром с левой стороны небольшой уже затянувшийся рубец, легкий след от ссадины на животе. Твоя рука спускается ниже, и я закрываю глаза погружаясь в наслаждение. Ты легко сжимаешь мой член через ткань брюк, чуть водишь ладонью, заставляя меня горячо выдохнуть. Так хорошо, как с тобой мне не было никогда и не с кем, ни в этой жизни ни в предыдущей. Ты лучшее, что я мог получить. — Я люблю тебя — И я тебя Наши голоса такие мягкие, горячие, вязкие. Мы плавились в руках друг друга. Твоя ладонь гладила мой член под одеждой. Я уже не понимал, когда ты успел скользнуть дальше. Просто тонул в наслаждении от твоей близости. Ты прильнул ко мне с поцелуем, и твоя рука довольно резко дернулась вверх, от чего я шикнул. Но это было приятно. Горячо. — Извини — Все хорошо, только не останавливайся И ты снова улыбаешься, касаясь моих губ. Твоя ладонь поглаживает головку, а губы и язык играются с моим языком. Я готов кончить. Чувствую, как твоя рука легче скользит по мокрой головке. Ты слишком резко отрываешься от поцелуя, наверно мстишь мне за прошлый прерванный поцелуй, и тараторишь. — Пожалуйста, давай попробуем сразу. — Без подготовки? Это ведь больно, ты же сам… — Я уже не могу, Эван — протягиваешь ты, жалобно и прося. — Думаю, я еще растянут. — Хорошо, но если будет больно… — Скажу. Ты чуть отстраняешься и стягиваешь свои штаны. Мы раздеваемся. С твоего члена уже тянется тоненькая белая ниточка. Я обхватываю его рукой, закрывая полностью и ты вздрагиваешь, прикрывая лицо рукой. — Хочешь быть сверху? — Да. Мне приходиться отпустить тебя, чтобы избавиться наконец от штанов. Ты нетерпеливо ждешь, и когда штаны летят в след за остальной одеждой, приникаешь еще ближе. Твое обнаженное идеальное тело прямо передо мной, розовые маленькие сосочки чуть выше губ. Это нужно исправить. Чуть приподнимаюсь и обхватываю один губами, второй сжимаю пальцами. Твои тонкие пальцы в моих волосах. Это приятно. Ты чуть отстраняешь меня и опускаешься. Тебе приходиться изогнуться в моих руках, чтобы дотянуться рукой до моего члена. Для тебя это не сложно. Ты мягкий, гибкий, словно пластилин. Ты помогаешь себе рукой, опускаясь на мой член. Головка сложно входит, кажется тебе все же больно, но ты молчишь и опускаешься ниже. Затем резко до самого конца и нас пробивает. Ты прижимаешься ко мне горячо дыша. Я крепче обхватываю тебя руками. Начинаешь движения. И гостиная снова наполняется шлепками и стонами. Ты скачешь на мне, целуешь, кусаешь. Это уже больше похоже на изнасилование, но мне нравиться, когда тебе немного сносит крышу. Твои губы припухли от моих укусов и поцелуев, на моей нижней губе застывшая ниточка крови. Твои руки обхватывают меня за шею. Мои держат нас, оперившись за спинной. Ты горячий, мягкий и сладкий. Мой самый любимый и манящий. Моя сбывшаяся мечта. Я люблю тебя. — Джастин. я сейчас… Ты резко поднимаешься, напоследок сжимая меня, и я кончаю. Касаюсь твоего возбужденного члена, надавливаю на головку, и ты кончаешь мне в руку. Мы тяжело дышим. Застываем так на долгие секунды, прежде чем ты опускаешься рядом со мной и снова целуешь в весок. Я перехватываю твой поцелуй. Целую губки, щечки, лобик, вески и носик. Ты хихикаешь. — Скоро станет холодать, и темнеет сейчас рано. За окном уже смеркалось. Ты потянулся за одеждой, снова показав свою пластичность, вытянувшись тонкой стрункой. Подтолкнул мне мои толстовку и штаны. Мы вернулись к елке. Вытащили ее из пленки и принялись к сборке. — Макс не любил искусственные елки, но и срубленные не особо. — Хм. все больше убеждаюсь, что твой дядя довольно странный. — Да нет же! — Возражаешь ты, как всегда бывает если сказать про Макса что-то не то. — Просто ему было жаль растения, но искусственные были слишком. искусственными? Если мы останавливались в частных домах, он обязательно сажал во дворе живую. А если в квартирах, тогда покупал в горшке. — Хм, моя мама назвала бы такое расточительством. — Улыбаюсь я. — Элли, любила нашу старую елку. Мой голос чуть холодеет, мне все еще трудно говорить о семье, особенно о сестренке. Ей было всего семь… — А какая она была? Ваша СТАРАЯ елка? Ты понимаешь мои чувства, я вижу плещущиеся в твоих глазах тепло и поддержку. — Красивая, пышная, голубоватого оттенка. Мать купила ее на первый новый год в нашем доме. Она довольно высокая, даже выше меня. Не представляю какой огромной она казалась для Элли. Обычно мы наряжали ее с отцом, мама в новогоднюю пору всегда много работала. Элли обожала бегать по дому и пускать по всюду свои хлопушки, после них потом еще месяц не могли отмыть дом от блесток. Мы с папой готовили, мама обязательно приносила огромную коробку сладостей для нас с Элли. Хотя я уже и взрослый, она всегда брала на нас двоих. Потому что. знала, что я тот еще сладкоежка… Я чувствую, как к горлу подступает ком, а глаза заволакивает водяная пелена. Ты подходишь ко мне и обнимаешь, гладишь по голове, успокаиваешь. Но я уже не могу сдержаться, обхватываю тебя руками и плачу. — Мне так их не хватает… — Может нам лучше не отмечать? — Робко предлагаешь ты, боясь задеть меня сильнее. — Все в порядке, если ты не хочешь. — Нет. Я хочу, правда. Просто… Ты прижимаешь меня крепче и целуешь куда-то в голову. В твоих объятьях тепло и уютно. Ты такой маленький по сравнению со мной, хрупкий и нежный, но именно в тебе я черпаю свои силы. Я успокаиваюсь, вытираю слезы и уже более спокойным голосом предлагаю продолжить. Ты киваешь. Мы выбираем шарики, много говорим и вспоминаем детство. Ты вновь говоришь о своем давнем друге из Германии. Его странные, но такие милые повадки, которые кажется понимал только ты. Два года, что вы с дядей провели в Германии, Анкель приглашал вас в гости. — И знаешь, в первый раз это, наверное, было довольно неловко для Макса. Так как мы и впрямь пришли. Он был уверен, что Анкель передал мне приглашение от родителей и даже не уточнил у них самих. Должно быть он был очень загружен в те дни… Так вот. Мы пришли, с подарками, со всем. А нас и не ждали. Его родители, были довольно растеряны, но ничего не смогли сделать, когда Анкель выбежал и схватил меня за руку, утащив к елке. Я смеюсь, ты улыбаешься и решаешь, что нам надо повесить на елку мои батончики. Смеешься, что у меня итак пол рюкзака ими забит. Мы привязываем к шоколадкам ниточки и украшаем елку. Это довольно странно, но тебе нравиться, так что все хорошо. Ты снова целуешь меня, и я чувствую, что этот год будет по крайней мере лучше предыдущего, ведь теперь у меня есть ты. — С новым годом, Эван! — С новым годом, Джастин. Я так сильно тебя люблю, но как бы я хотел отметить этот новый год вместе со всеми. Чтобы вы с дядей приехали в наш дом, мы помогали отцу, а Макс играл с Элли и причитал о нашей искусственной елке, потом пришла бы мама и дала бы ему подзатыльник. И вдруг, я увидел, это. Так отчетливо. Элли, которой только исполнилось восемь, и она все также гоняется со своими хлопушками, только теперь обстреливая твоего дядю, который бегает за ней по всему дому. Отца, который выносит огромную тарелку салата за праздничный стол и говорит ей не шуметь. Мама подходит к нему еще не успев переодеться, кладет руку на плечо и целует в щеку. Он смотрит на нее все тем же влюбленным взглядом, а она улыбается. Мама легонько чмокает его в губы, а он смотрит на нас с тобой и говорит. — С новым годом.