(Не)множко обидчивый

— Нам сегодня вообще-то ровно двести дней! — обиженно произносит Тэхён, поставив руки на стол и сердито глядя на омегу, мирно дующего губы и строящего глазки. Сама невинность сидит. — Ты и про сто дней вспомнил только, когда я сделал жирнейший намёк на это, — продолжает альфа. — Ну, хё-он, — тянет обаятельно Чонгук и лезет обниматься, однако Тэхён отходит назад, становясь у плиты и поправляя полотенце на плече. Точно строгая хозяюшка. — Не злись, пожалуйста. — Я ведь напоминал тебе, Чонгук. Ещё месяц назад говорил, что ничего не планируй, что хочу полностью этот день провести с тобой. А что в итоге? Мало того, что ты забыл, так ещё и смену сегодня поставил себе в этом грёбаном магазине. — Тэ, ну, честно вылетело из головы… — Вот так всегда, Чонгук. Я тебя прошу, а ты будто не слышишь. Постоянно напоминаю тебе всякие мелочи, я сейчас не говорю уже про более значимые вещи. Чонгук надулся, грустно глядя в глаза своего альфы, который продолжал причитать. Он сам знает, что многое у него не держится в голове, но что он может с этим поделать? — Ну раз тебе так трудно мне что-то напомнить, то и не делай этого. Зачем выговаривать мне потом всё это? Я что, заставляю тебя? Если я не помню что-то, а ты так хочешь, что бы я помнил, то напоминай, но перестань уже лекции читать мне после, — не выдержал омега, ставя в ступор Тэхён. — Гукки, я не это имел в виду… — А что тогда? — вздёрнув голову, выразительно посмотрел он на альфу, но тот молчал, не зная, что ответить. — Ясно всё, спасибо за ужин. Праздничный, — говорит Чонгук, так и не притронувшись к еде, что приготовил Тэхён, и встаёт из-за стола. — Чонгук, — крепкая рука задерживает его, не позволяя выйти из кухни. — У меня даже в мыслях не было обидеть или как-то задеть тебя. Я не имел ничего плохого, и прости, если мои слова тебя ранили, но, ты же знаешь, я не способен причинить тебе умышленно вред. — Знаю, но я не понимаю, чего ты так печёшься из-за этих дурацких «годовщин»? Поменявшееся лицо Тэхёна, который отпустил его запястье, говорит о том, что Чонгук сказал то, чего не должен был. — Если для тебя это не так важно, то это не значит, что это не важно для меня, — ровным голосом отвечает альфа, убирая с плеча кухонное полотенце, положив его на стол, и выходит из кухни, не произнеся больше ни слова. Чонгук вздыхает, прикрывая глаза и мысленно даёт себе оплеуху. Тэхён, значит, находит компромисс, идёт к нему навстречу, извиняется за то, за что мог бы и не извиняться, а Чонгуку тут не нравится, что альфа помнит день их знакомства, день, когда они начали официально встречаться, день, когда они первый раз поцеловались… М-да, не очень из него парень. Чонгук проходит в гостиную, замечая, что Тэхён разместился на диване, безразлично глядя в телевизор, где крутили какое-то очередное ток-шоу. Омега тихонько сел рядом, закусив губу и настороженно поглядывая на Тэхёна. Не прошло и двух минут, как альфа встал, намереваясь уйти, но Чонгук не даёт ему этого сделать, резко запрыгнув на него, окольцовывая его тело ногами и руками. Он громко и смачно чмокнул его в щёку, примирительно улыбнувшись. — Тэхён-и, — зажимая и тут же разжимая альфу, нежно позвал омега. — Ну Тэ-э-э, — продолжал он, требуя внимания от Тэхёна, который в конечном итоге всё же промычал лениво ему в ответ. — Ну прости меня, я знаю, что для тебя это очень значимо. И для меня тоже, если бы я ещё только не забывал всё подряд. — Ага, но всё равно, будто нож в спину воткнул своими словами, — обиженно говорит Тэхён, но обнимает Чонгука, обвивая руки вокруг талии. А у омеги совестно губа задрожала. Не думал он, что так сильно может ранить альфу непростой речью. Язык Чонгука – враг его. — Хён, — уткнувшись в шею, пробурчал он, чувствуя давящий ком в горле, — я правда не хотел тебя обижать. Тэхён поджимает губы, знает ведь, что этот очаровательный омега и муху прихлопнуть не сможет. И, смотря на то, как теперь Чонгук убивается по этому поводу, у альфы самого сердце сжимается. — Гукки, чего ты? — подкинув его на руках и схватившись за мягкие ягодицы, успокаивающим голосом заговорил Тэхён. — Всё хорошо, Гукки, я не в обиде, слышишь? — куснув за ухо, он просит посмотреть на себя. А Чонгук и против пойти не смеет, глядит теперь покрасневшими глазами на своего парня, который улыбается ему, и сам хочет улыбнуться, но дурацкие мысли настойчиво лезут в его головушку, из-за чего вместо улыбки на лице появляется первая слеза. — Эй, так нечестно, в этой ситуации я должен плакать. Ты применяешь запрещённый приём, — серьезно возмущается Тэхён, наконец вызывая на лице младшего улыбку, который через мгновение показывает ему язык. — Ах так, я тебя тогда сейчас защекочу! — Нет! — воскликнул на всю квартиру омега, вырываясь из сильной хватки старшего, но тот только крепче прижал к себе, неся в их спальню. — Тэ-э, хён, ну прошу! Только не щекотка! — продолжал противиться Чонгук, когда его уложили на кровать, нависнув сверху. Но вместо ожидаемой пытки для него последовал сладкий неглубокий поцелуй в губы. — На этот раз, так уж и быть, без щекотки, — хитро улыбается Тэхён, припадая к белоснежной шее и тут же оставляя на ней красный след. — Хён! — вскрикнул Чонгук, стоило альфе проехаться своим пахом о пах омеги. — Я думаю, мы должны всегда мирно решать все наши разногласия, — продолжая имитировать фрикции и покусывать кожу Чонгука, произносит Тэхён. — Тебе так не кажется, Гукки? Надо договариваться, — добавил он, ритмичнее начав двигать бёдра. — На-надо, д-да, — щебетал Чонгук, хватаясь за широкие плечи. Тэхён довольно хмыкнул и отстранился. Встав на колени, упершись ими в матрас, он снял с себя футболку и потянулся к кофте Чонгука, которая через мгновение была отправлена в пару с футболкой на пол. — Так давай начнём наши переговоры, — замурчал Тэхён. Он выцеловывал острые ключицы омеги, а рукой массировал уже его полувозбужденный член через домашние штаны. Чонгук хватался за его волосы, извиваясь по постели и уже желая наконец почувствовать любимого глубоко в себе. Однако сам альфа не спешил. Тэхён мучительно и издевательски медленно стянул с него ненужную ткань, а после припал опять к губам и шее, оставляя рядом со старыми засосами свежие и полностью игнорируя напряжённую плоть омеги. — Тэ… хватит дразниться, — вымолвил Чонгук, сжимая пальцами руки альфы и оставляя на них следы. Тэхён только что-то пробурчал согласно и, задрав ноги омеги, который по-прежнему краснел от столь открытых поз перед любимым, ласково провёл по влажному анусу Чонгука, тут же захныкавшего от того, как мало ему было Тэхёна. Альфа наклонился к нему, языком проводя по раскрытым губам и касаясь своими плечами щиколоток омеги. Тэхён аккуратно вошёл двумя пальцами в ещё не успевшее полностью закрыться с их последнего секса колечко мышц. Чонгук сразу застонал, подаваясь навстречу умелым рукам. Спустя пару минут Тэхён вбивался своими ловкими пальцами точно в простату омеги, который продолжал стонать от переизбытка ощущений, хотя член альфы до сих пор мирно находился у него в штанах. — Хочешь кончить только от пальцев? — хрипло спросил Тэхён, кусая его за мочку уха. — Не-нет, хочу тво-твой член! — он звонко простонал, когда альфа вновь нажал на сокровенную точку внутри него. Тэхён хмыкнул и через секунду Чонгук жалобно хныкал от пустоты, требуя её заполнить, но старший или мазохист, или садист, или два в одном, потому что демонстративно и не спеша избавлять себя от штанов и боксеров может только человек с этими наклонностями. — Тэхён-и, ну мы же не в стриптиз-клубе, по-пожалуйста, быстрее, — сердито, но так же жалобно проговорил Чонгук. — Или я сам себя трахну! — зло сверкнул он глазами, но уже через миг Тэхён наконец навис сверху, подставляя пунцовую головку к нуждающейся в ней дырочке. — Я посмотрю в следующий раз, как ты будешь себя трахать, — усмехнулся он, глубоко толкнувшись и не давая Чонгуку возможности ответить. Тот только громко застонал, закатывая глаза и подставляя ещё больше задницу. Тэхён, не жалея ни себя, ни омегу, входил размашисто и глубоко, каждый раз попадая по простате. Альфа замедлился, осторожно вышел из раскрасневшегося ануса, и перевернул на живот Чонгука, который тут же распластался на кровати звёздочкой, готовый ко всему. Его член зажался между матрасом и телом, и новый толчок Тэхёна, который почти лёг на него, заставил вскрикнуть от двойной стимуляции внутри и снаружи. — Без рук ты же умеешь кончать, Гукки, — констатирует факт Тэхён, входя в расслабленное тело, звонко шлепаясь своими бёдрами и тяжёлыми яйцами о мягкую задницу Чонгука, что-то невнятно ответившего ему. На долго омегу не хватило и спустя несколько минут он кончил, пачкая спермой живот и простынь. У Тэхёна же сил вагон и маленькая тележка, он продолжил размеренно толкаться, поменяв позу и закинув ногу Чонгука себе на плечо, наблюдая за его удовлетворённым лицом. — Не хочешь деток? — не прекращая толкаться, вдруг спросил альфа, да так буднично, будто прогноз погоды спрашивает. А Чонгук, принимая каждый толчок и поцелуй в пяточку, чувствовал себя растёкшейся лужицей под Тэхёном, но стоило тому задать вопрос, он широко раскрыл веки, шокировано посмотрев на спокойного альфу. — Че-чего? — захлопал он глазами. А Тэхён, точно садист, продолжил вбиваться в его растраханную дырку, и взял в ладонь мягкий член омеги, тут же застонавшего от этого прикосновения. — Разве ты не мечтаешь о детях? — тем же тоном говорит Тэхён, медленно водя кольцом из пальцев по полутвердому члену Чонгука. — Помнится, ты делился со мной об этом. Или уже забыл? — насмешливо добавил он, тут же получая в плечо несильный удар от младшего. Тэхён ускорился, теперь опираясь обеими руками по бокам от омеги, и наклонился к нему, присасываясь (по-другому Чонгук не может это назвать) к его шеи. — Ну так что? — вздёрнув голову, вновь спросил альфа, ставя омегу в неловкое положение. — Я… Когда активно стимулируют простату, очень трудно формулировать речь, вот и Чонгук, хватаясь за руки Тэхёна, пытался ему что-то да вымолвить, но у него плохо получалось, да и что именно ответить он не знал. Какие ещё дети? — Ра-рано… е-ещё! Сам не знал, относится ли последнее слово к «рано» или к тому, что ему мало, но Тэхён воспринял это по-своему, начав сильнее втрахивать его в кровать, уже еле дышавшую от их постоянного секса. Но, так и не услышав внятного ответа, Тэхён всё-таки изливается на бёдра Чонгука, а не внутрь него, доводя так же до конца и самого омегу. — Но до детей мы тоже дойдём, — улыбаясь, говорит Тэхён, прижимаясь грудью к любимой спине. — Если не забудешь. — Ага, очень смешно, — недовольно отвечает Чонгук, но только плотнее притирается к голому телу позади себя, слыша тихий смех.