Глядит лисой, пахнет волком.

— Дале-далеко, в той стране, где всходит солнце… Ранним утром милый больше не проснётся. — Опять поёшь? Я улыбнулась, кивком головы предлагая Нуару сесть рядом. Он умостился, как маленький котёночек — незваный гость на грязных Парижских улочках. — Совсем твоя Леди тебя не бережёт, а, котик? Адриан скривился. — Давай-ка без этого, а? Я пожала плечами. Да пожалуйста. Лезть в чужие проблемы я быстро отучилась, мать Лайлы — отличный в этом репетитор. Чуть что не так — линейкой по пальцам; ремнём по спине; лишения, лишения, лишения… Как с такими приключениями не осучиться, скажите мне, а? — Льётся алая река, лиса смеётся. С восточным ветром пусть сказание несётся. Смешно, что подделка Талисмана, которой Лайла хвасталась в мультфильме, — как же давно я его смотрела, думать страшно, — в итоге оказалась настоящим Камнем Чудес. Триккс был посланцем небес, не иначе. Мудрый, спокойный наставник. Хитрая, злая тварь, больше всего на свете любящая печень. Мы быстро подружились. Я махнула рукой, накладывая слабенькую иллюзию на Адриана — теперь карманный котёнок Ледибаг понимал, что я пою. Для парня, — жалко его, всё-таки; в жизни Агреста было мало хороших моментов, — я повторила первый куплет. Коту нравилось, когда я пою. Мне нравилось петь для него. Идиллия. — В забытом ныне городе жила девица. Великим самураям от любви не спится. Лица жадные горят. Как не влюбиться? Адриан хмыкнул. Я легонько его пнула в бедро — ну куда достала носочком сапога. — Но в хитрых девичьих глазах кошмар таится. На секунду я замолчала. Щека напомнила о себе прострелившей болью — с утра мне хорошо досталось, уже и не помню за что. Кошмар… О, я устрою матери Лайлы кошмар сразу же, как только мне стукнет шестнадцать. С этого возраста меня могут сделать эмансипированной при потере опекуна… На щеку легла прохладная рука. Я вздрогнула и искоса посмотрела на Адриана. Не мой котёнок. — Не беги за нею, глупый, по её следам идут лишь трупы. В зубы крепче чем металл, — я коротко прикусила его палец, и Адриан ухмыльнулся. — Ты попал… — У тебя щека опухла. — А ты лезешь не в своё дело. По улице шагает, бедрами качая. Дурак влюбленный пригласит на кружку чая… — Кот, вот ты где! Что ты… отойди от Кумихо, Кот. Я не смогла сдержать улыбку. Как забавно, что Ледибаг появилась именно в тот момент, когда должна идти строчка про жену несчастного… Ледибаг меня не любила — я не вмешивалась в битвы с акумами и не говорила, почему так поступаю. Ещё и посмела Ледибаг заткнуть, когда та начала давить на совесть. Ах, какая я злодейка, подумать страшно. — Яркий мой свет, скажи, любишь или нет, — тоскливо протянула я, зная, что Адриан меня всё ещё слушает. — Я тобой была пьяна, но дома ждет тебя она… Он покачал головой и, естественно, встал, чтобы уйти к своей ненаглядной. Винить его я не могла: нас с Котом ничего не связывало, кроме редких встреч на крыше. Конечно, что добрый-милый Адриан выберет не меня. — Ледибаг, Кумихо… она ведь не такая плохая, — тихо сказал он крапчатой. Когда он обернулся, я была всё ещё на том же месте — только невидимая. Рыжие полосы ткани лежали рядом, как настоящие девять хвостов. Адриан нахмурился и замолчал. Ледибаг говорила что-то про нападение акумы, и я смотрела за тем, как герои уходят. Я — не герой. Прости, милый-добрый мальчик с солнечной улыбкой. Как могу я сражаться, если мои кости целы только из-за иллюзий Триккс? — Ох, да что ты на неё вечно надеешься? — услышала я голос Ледибаг. — Хоть у неё и есть Талисман, она же нам ни разу не помогала! Щека вспыхнула. Рёбра заныли от фантомной боли. Сознание затопило ненавистью — не к Ледибаг, что судила, не разбираясь, а к матери Лайлы. Злоба как всколыхнулась, так и схлынула. Эмоции… мешали. — Мне бы свою жизнь по кусочкам собрать, добрая Маринетт-из-идеальной-семьи. Герои в очередной раз спасут Париж… …вот только кто в этом Париже спасёт меня?