Глядит лисой, пахнет волком.

Было так приятно наконец хоть немного успокоиться и никуда не спешить. Это утро — как подарок богов. Моника была на работе, и дома меня никто не ждал с очередной порцией недовольства и его последствиями. Я могла расслабиться, хотя бы ненадолго. Особенно после прекрасной, полной ускоренного сердцебиения ночи. Адриан лежал, спихнув смятое одеяло к ногам, и курил. Задумчиво смотрел на то, как тонкая струйка сигаретного дыма поднимается к потолку, но так и не достигает его, растворяясь в рассветных солнечных лучах. Агрест выглядел великолепно — другого слова у меня не было. Прекрасное тело без единой лишней черты: ни родинок, ни шрамов. Стройные руки и ноги, чётко прорисованные божественной кистью мускулы и линии соблазнительно выступающих ключиц, ровный тон кожи. Казалось, что Адриан слеплен из всего лучшего в мире. Я лежала рядом, закутавшись в плед, чтобы не показывать своё тело. Оно — одно большое разочарование; роспись шрамов на слишком тёмной коже; точки ожогов и родинок; изломанные линии, мечтающие о совершенстве. Мне хотелось не просто прикрыться — исчезнуть, чтобы не лежать рядом с Адрианом и не сравнивать нас. Но стеснения за моё новое тело во мне в любом случае было меньше, чем большого, всепоглощающего счастья. Оно развернулось во мне пушистым комком, мягко топталось горячими лапками по сердцу, мурлыкало нежно на ушко. Вместе со мной наблюдало за струйкой дыма, что поднималась вверх, и считало, что так будет всегда. Глупое-глупое счастье… — Яркий солнечный свет за окошком твоим, — тихонько выпустила это мурлыканье я в реальность, перед этим кастанув для Агреста волшебный переводчик. - Кофе на кухне остыл, и спешить не надо. Адриан усмехнулся и сделал глубокую затяжку. Кончик сигареты вспыхнул красным; на секунду внутри у меня всё сжалось, когда я вспомнила про Монику и про то, как свои сигареты она тушила об мои плечи. На секунду. Потом мягкое и пушистое вернулось к моему сердцу, потому что Адриан посмотрел на меня и ласково улыбнулся. — Счастье — это любовь. Любовь это дым, — я забрала из его рук сигарету, сделала крошечную затяжку и вспомнила, как когда-то давно, в прошлой жизни, я пробовала курить… к счастью, неудачно. — Дым твоих сигарет, когда ты рядом. Агрест со смешком забрал у меня сигарету, в одну затяжку прикончил её и сжёг окурок в ладони чёрным проблеском Катаклизма. Выдохнув дым, Адриан пододвинулся ко мне и, не прекращая улыбаться, навис сверху. — Счастье — это любовь, — продолжала я. — Любовь — это дым… Погладив Адриана по щекам, как большого кота, я медленно опустила руки на его шею. Тоже приласкала, добившись заметного мурчания — глотка у Агреста завибрировала. — Дым — это свет, поделённый на части… Он поймал мою руку, но не поцеловал, — это только для Ледибаг, верно? — а переплёл наши пальцы. Склонился ко мне, прикоснулся губами к губам в целомудренном мягком поцелуе. Пах Адриан не сигаретами, а мятной морозной свежестью — как и всегда. Магия. Я прикрыла глаза, улыбнулась и повернула голову, подставляя под поцелуи шею. — Свет за окошком твоим, — Адриан прикусил кожу, и я прерывисто вздохнула, едва не подавившись стоном. — Мы никуда не спешим… Его руки, — прохладные, мягкие, нежные, — высвободили меня из плена моего укрытия. Плед упал на пол, и ладони Адриана ласково прошлись по моим бокам, замерев на бёдрах. — Кофе на кухне остыл… Похоже, я… Адриан укусил чуть сильнее, и вздох прервал ленивую песнь. Похоже, я была счастлива.