Три орешка для принца

С наступлением зимы Эврен впал в ещё большую хандру, чем обычно. Непривычно серое, низкое небо, из которого периодически сыпалось на голову что-то холодное и мокрое, навевало на него тоску. Этот, с позволения сказать, снег в большом городе быстро превращался в неприглядную тёмную кашу под ногами, раздражающую господина Эврена самим фактом своего существования. Короче, его бесило абсолютно всё. — А за городом настоящая снежная сказка! — однажды восторженно заявила Дерин, не оставлявшая попытку вытащить друга на конную прогулку. — Я? На конной прогулке? В заснеженном лесу? — уточнил Эврен, и с каждым новым вопросом его брови поднимались всё выше. — Дерин, прости, что спрашиваю, но ты в себе? Как ты вообще представляешь это — я должен залезть на лошадь? — Эврен, хватит прибедняться, я знаю, что отец заставлял тебя брать уроки верховой езды, поэтому прекрасно представляю тебя на лошади. При упоминании отца, Эврен ещё больше помрачнел. Крупный политик Турции мало занимался сыном, зато с детства вдалбливал ему в голову, что тот — наследник славной фамилии и продолжатель великого рода, поэтому просто не имеет права быть неидеальным. С тех пор Эврен терпеть не мог идеальных людей. — Хватит, Дерин, мне надоело! Я не хочу в лес. И на лошадь тоже не хочу. Надеюсь, смог тебе донести свою мысль? Надо было знать Дерин, конечно. Уж если та вбила себе что-то в хорошенькую голову, то готова была в лепёшку расшибиться, но добиться своего. И первое декабрьское воскресенье Эврен встретил на грязно-белой в серых яблоках кобыле по кличке Шекер. Госпожа Шекер как-то сразу почувствовала настроение своего наездника, а потому позволяла себе проявлять весьма недружелюбный нрав: она фыркала на Эврена, трясла головой, вероятно, втайне надеясь сбросить его с себя, отказывалась выполнять команды с первого раза и периодически лягалась. — Шекер, девочка, что с тобой сегодня такое? — обескураженно произнесла Дерин, которая выбрала себе спокойного и покладистого коня Пончика и теперь грациозно гарцевала по белоснежной равнине меж двух сосновых посадок на подъезде к смешанному лесу. — Действительно, Шекер, — проворчал Эврен. — Ты сама на себя не похожа. — Эврен, твой пессимизм передался лошади, посмотри! — тут же совсем не по-дружески накинулась на него Дерин. — Конечно, она почувствовала плохое настроение. — Ну, ещё бы! Опять я во всём виноват, кто бы сомневался! В приступе необъяснимой злости Эврен ударил Шекер сапогами по бокам, а та в отместку помчалась во всю прыть совсем не по той дороге. — Эврен! Эврен, стой! — кричала ему в спину Дерин, но он вначале не реагировал на её голос, втайне даже радуясь, что норовистая лошадь уносит его подальше от деятельной подруги. И только когда попытался остановить, а потом хотя бы просто повернуть Шекер в нужном направлении, понял, что это будет совсем не просто. Лошадь мчалась по узкой тропке меж огромных деревьев, которые подступали всё ближе, зажимая путников с обеих сторон, а их склонившиеся под тяжестью влажного снега ветви почти касались макушки Эврена. — Шекер! Шекер, стой! — с паническими нотками в хриплом голосе выкрикивал Эврен. — Шекер, я был неправ, признаю. Но ты тоже хороша… Лошадь прибавила шагу. — Нет-нет, я не то имел в виду! — тут же спохватился Эврен, поняв свою ошибку. — Прошу у тебя прощение за своё ворчание! Мне искренне жаль, Шекер! Дёрнув ушами, кобыла замедлила ход и, наконец, остановилась, послушавшись поводьев. — Уф, — выдохнул Эврен. — Спасибо! Спасибо, девочка. Ну, и куда ты меня привезла? Он спешился и оглянулся по сторонам: направо возвышались засыпанные снегом деревья, и налево открывалась та же самая картина. Деревья, деревья, повсюду деревья. Солнце скрылось за серыми дымчатыми облаками, едва пропускающими яркий свет. — Так, — принялся рассуждать Эврен, — мы приехали отсюда, значит… Дерин! — крикнул он что было мочи. — Дерин, ты меня слышишь? Ответом ему была тишина. — Телефон! — хлопнул себя по лбу Эврен. — Ну, конечно же, дорогая Шекер! Мы воспользуемся благами цивилизации. Смотри, сейчас скинем Дерин наше местоположение, и она быстренько организует для нас спасательную операцию. В смысле, нет сети? Эврен с поднятым вверх телефон погрёб по сугробам в поисках более-менее открытого пространства, но индикатор сети никак не хотел оживать. — Да мы что, в другое измерение попали? — взорвался Эврен гневными возгласами. — Всего несколько минут проскакал на лошади, и уже сотовая связь не ловит? Это как вообще?! — Знаешь, что? — доверительно сообщил он Шекер, возвращаясь. — Мы просто развернёмся и отправимся в обратную сторону. Логично же? Но Шекер не разделила энтузиазм наездника, она стояла, с безучастным видом отвернув морду, и подёргивая ушами перебирала сильными мускулистыми ногами. — Ладно, — кивнул Эврен, соглашаясь, — ладно. Тогда я влезу на дерево. А что? На какое-нибудь не очень высокое, у которого ветви растут снизу. Уверен, мне удастся поймать сигнал. Шекер насмешливо фыркнула, очевидно, сомневаясь в альпинистских способностях молодого человека. Эврен посмотрел на лошадь с осуждением и отправился на поиски нужного дерева. Минут через пять неспешной прогулки по лесу таковое было найдено — коренастое, с необъятным толстым стволом, оно так и манило Эврена: «Взберись на меня, взберись на меня». Тот не позволил себя долго упрашивать, засунул телефон во внутренний карман куртки и, уцепившись за широкий сук, стал карабкаться вверх. На первой ветке связь по-прежнему не ловила, чуть повыше — тоже. Эврен оперся ногой на обломанный сучок, потянулся руками, чтобы ухватиться за следующий, и потерял равновесие. В панике он принялся хвататься за тонкие веточки, которые просачивались сквозь его пальцы, но это было смешно. Его руки наткнулись на что-то колючее, и вместе с этим «чем-то» Эврен рухнул вниз, прямо в мягкий, пушистый сугроб. — Да чтоб и этот снег, и этот лес, и эту Шекер!.. — донеслось из кратера в сугробе. — Нет-нет, я не то говорю. Надеюсь, Шекер не услышала. Ах, Дерин, ах! Я спрошу с тебя за этот прекрасный день! Обязательно спрошу! Отплёвывая и выковыривая снег из разных удивительных мест, Эврен разгрёб вокруг себя относительно ровный участок и устремил глаза в высокое серое небо. — Это ещё что такое, блин? — под пальцами он до сих пор ощущал что-то колючее. Эврен поднёс к глазам ворох старых засохших веток, очевидно, когда-то кому-то служившее гнездом, и увидел внутри три лесных орешка, сросшиеся друг с другом. — Как странно… Орехи? — прошептал он. Тут же до него донеслось фырканье Шекер. — Иду! — отозвался Эврен. — Иду, девочка. Твой брат жив-здоров, если спросишь. Да, упал, с кем не бывает. Но зато посмотри, что я нашёл! Кобыла со знанием дела обнюхала добычу Эврена, а затем ткнула мордой ему в грудь. — Что? Орехи это, представляешь? А теперь лучше расскажи, как мы вернёмся домой… Да что? Шекер с настойчивостью ишака продолжала тыкаться в Эврена, едва не сбивая с ног. — Ты хочешь орех? На, держи, мне не жалко! — он открутил один орешек и протянул лошади. Та боднула его в руку, орех выскользнул из пальцев и упал в снег. Вокруг них мгновенно поднялась странная снежная буря. Порывистый, обжигающий льдом ветер швырял Эврену в лицо секущие кожу мокрые хлопья снежинок. — Что это? — хотел возмутиться он, но не смог раскрыть и рта.

***

— Господин Эврен! Господин Эврен! — кто-то тряс его за плечо. Эврен поднял голову и устремил мутный взгляд на преподавателя Йигита. Тот с обеспокоенным лицом всматривался в своего студента. — Вы в порядке, господин Эврен? Не заболели? Температуры нет? Обычно вы не засыпали на моих лекциях. — Обычно он их и не посещал, — раздался комментарий мерзкого одногруппника Эврена — Ягыза, а вслед за ним и взрыв хохота его припевал. — Сходите всё же в медпункт, господин Эврен, — покачал головой преподаватель Йигит. — Я в порядке, — буркнул Эврен, протирая глаза и стараясь придумать логическое обоснование всему произошедшему. Что это сейчас было? Он с недоумением осмотрел аудиторию, пустеющие столы, кучкующихся в дверях студентов и, наконец, собственную персону. На Эврене было надето серое шерстяное пальто, чёрная водолазка, узкие брюки и высокие ботинки на шнуровке. Он так не наряжался даже в шестнадцать, с чего это ему сейчас пришло в голову прийти на пары эдаким пижоном, ещё и заснуть на столе посреди лекции? А лес? А лошадь? А Дерин? Значит, ему это всё приснилось? Разве такое может быть? Настолько реалистичный, яркий, наполненный подробностями сон… Эврен в задумчивости вышел из университета и на автомате побрёл к парковке — где-то там, на привычном месте, должна была стоять его машина. Может быть, позвонить Дерин? Лекции преподавателя Йигита она посещала нечасто, но вдруг она где-то здесь, в универе? Пока он выудил из кармана узких брюк телефон, ругаясь вполголоса, краем глаза успел заметить какое-то движение в районе заднего колеса своей машины. — Что за ерунда? Погасив экран телефона, Эврен обошёл авто спереди и увидел довольно странную картину — под днище, стоя на корточках, заглядывала девушка с длинными, переливающимися на солнце каштановым блеском, волосами, которые почти касались земли при её наклонах. — Да где же он? — бормотала девушка огорчённо. — Что происходит? — спросил Эврен, но громче и грубее, чем того требовала ситуация, и девушка, испугавшись, резко подняла голову и стукнулась о машину. — Ай! — поднявшись на ноги, она потирала ушибленную макушку, а её взгляды, бросаемые на Эврена, отнюдь не были милыми и приятными. — Вы хозяин машины? Отъедьте, пожалуйста, мой браслет упал где-то здесь, и я не могу его найти. По уму надо было молча сесть за руль, завести двигатель и уехать восвояси, даже не оборачиваясь, позволив ей дальше ползать на коленях в поисках пропажи, но… Что-то в её больших тёмных глазах и в пренебрежительно изогнутых губах заставило Эврена раскрыть рот и произнести: — Я и так собирался отъехать, не стоило просить, а вот как браслет оказался под моей машиной — это ещё вопрос. Есть же эти первокурсницы, которые, едва заслышав о таинственной особе сына самого господина Ибрагима, норовили облить его чем-то горячим в столовой или сталкивались в коридоре, роняя на пол учебники в надежде, что Эврен, как истинный джентльмен, поможет их собрать. Так почему эта не может быть одной из… — В смысле, «ещё вопрос»? — её голос смешно подрагивал от возмущения. Девушка вцепилась в сумку, словно пытаясь загородиться от Эврена, и темнота её глаз полыхнула ярким огнём. — Мой браслет упал, говорю. Если собирался отъезжать, так делай! Чего тянешь? Фу, как грубо. Эврен дёрнул головой, откидывая со лба кудрявую чёлку, и приблизился к девушке. Росточка она была совсем небольшого — настоящая малявка, но держалась молодцом, задирала подбородок в надежде казаться выше и внушительнее. Совсем как крохотная птичка, расправляющая крылья на огромного хищного кота. — Разговаривай уважительно, — процедил он сквозь зубы. — Буду делать то, что посчитаю нужным! Захочу — уеду, а захочу — брошу тут машину и отправлюсь домой на такси. И не надо делать вид, будто не знаешь, кто я… — А кто ты? — она задрала голову так, что почти коснулась носом его опущенного подбородка. — А? Кто ты такой? Не знаю и знать не хочу, не люблю знакомиться с неприятными людьми! — Вот как? — Именно так! Можешь делать, что хочешь, но если бросишь тут машину, увидишь, что будет. Эврен прищурил глаза. Эта девчонка явно заигралась, или это он сам довёл ситуацию до того, что теперь не мог просто взять и уехать. Она угрожала ему, и он не мог поддаться угрозам, чтобы эта ненормальная не подумала, что напугала его. — Очень хочу посмотреть, что же будет, — прошептал Эврен, склоняясь ещё ниже в надежде отпугнуть её, заставить отстраниться, попятиться назад и, как итог, пожалеть, что вообще связалась с ним. Но девчонка не отпрянула и даже не моргнула, продолжая сверлить его своими влажными с поволокой глазами-угольками, от выражения которых у Эврена по затылку пробежали мурашки. — Удачи тебя, малявка, — проворчал он себе под нос и двинулся через парковку к выходу с университетской территории. Он шёл и уговаривал себя не оглядываться, потому что чувствовал на себе прожигающий насквозь взгляд. Эврен знал, что она стоит и смотрит ему вслед, но оглянуться для него было равно поражению. Это подтвердит в первую очередь ему самому, что эта наглая, мелкая, ненормальная особа заинтересовала его. Заинтересовала настолько, что он сейчас сдерживался из последних сил, лишь бы только не повернуть голову. — Увидим, что будет, — бормотал он, нервно покусывая губы. — Увидим.