Три орешка для принца

Это было невыносимо. Эврен страдал каждую секунду… Нет! Даже каждую миллисекунду от их плотного, очень-очень тесного сотрудничества с госпожой Эдже. Она не была бесчеловечным надсмотрщиком, гонявшим новенького и в хвост и в гриву. Она не была несправедливой. Не была придирчивой. Не была мстительной. И от этого Эврену становилось только хуже и тяжелее. Потому что при каждый раз, когда он смотрел на Эдже в попытке увидеть злую начальницу, то видел лишь девушку в униформе официанта. Привлекательную, очень привлекательную девушку.   Самое сложное случилось с Эвреном, когда после длинной, изнуряющей смены они переоделись в свою одежду, и он столкнулся с Эдже возле раздевалки. На ней был бело-голубой полосатый топ, едва прикрывающий живот, широкие джинсы и какой-то тонюсенький кардиган. Выйдя на улицу, она принялась дрожать как осиновый лист на декабрьском ветру.   — Ты что, так пришла на работу? — изумился Эврен.   — Кажется, забыла куртку в машине брата — он подвозил меня, а я торопилась.   Он старался не смотреть на её то и дело мелькающую обнажённую полоску живота, тонкие запястья, на одном из которых блестел серебристым блеском тонкий браслет, красиво переливающиеся даже в свете ночных фонарей длинные волосы… Он-то старался, но вот выходило плохо.   — Нет, так нельзя, — Эврен принялся стягивать с себя пальто. — На, вот. Возьми.   — Не надо, — отчётливо произнесла Эдже, глядя ему в лицо прямым немигающим взглядом. — Не хочу ничего от тебя.   — Заболеешь, глупая! — мгновенно ощетинился Эврен, который даже себе не мог признаться, как больно его ранил её отказ.   — Тебе-то что, — пожала плечами Эдже, развернулась и направилась вверх по улице, где её уже ждало такси.   Потом он нагнал её, накинул на худые плечи своё пальто, обнял, чтобы она не брыкалась, получил по лицу — несильно, но довольно обидно, потом поднимал пальто с асфальта, глядя вслед уезжающей машине, а затем до рассвета шатался улицами неспящего города, вдыхая какой-то совершенно особенный воздух и испытывая какие-то совершенно особенные чувства. Новые. Пугающие. Пьянящие.   На следующий день Эврен проспал занятия и несколько звонков от Дерин. Пришлось перезванивать и долго извиняться. Оказалось, что после того, как в лесу Шекер унесла его в неизвестном направлении, Дерин отправилась на их поиски, но спустя час нашла только одинокую лошадь и ни следа своего друга. А ещё спустя час, когда она добрела обратно до фермы с целью вызвать на помощь поисковую группу, позвонил Рухи и сказал, что Эврен сейчас дома, спит без задних ног, очевидно, уставший после скачек по заснеженному лесу.   — Знаю, что ты, скорее всего, не поверишь мне, Дерин, но я совершенно не помню, как добрался тогда домой. Очнулся я только на следующий день, на лекции…   — Прекрасно, Эврен, просто прекрасно. Где ты вообще пропадаешь все эти дни? Я нигде не могу тебя застать. Даже в клуб не приходишь.   — Я сейчас… вынужден пойти работать. Не спрашивай подробности, это очередная блажь отца. Через неделю всё закончится, и мы опять будем с тобой тусить по клубам.   Эврен произносил это обещание и сам понимал, как далёк сейчас мыслями и от Дерин, и от их привычной жизни богатеньких засранцев. Он с волнительным предчувствием ждал наступление вечера, начала своей рабочей смены и встречи с Эдже. Её улыбка, её тёмный взгляд зачаровывали его, он не мог выкинуть из головы историю их знакомства и необычность новой встречи. Эта девушка даже заставила позабыть Эврена об оставшемся волшебном лесном орехе, спрятанном в номере в надёжном месте.   Эдже рассказала, что они с братом решили помочь отцу с арендой дома, потому что у того конфликт с их дедушкой. Запутанная семейная история, которую Эврен слушал с интересом, раскрыв рот. Бабушки, дедушки, братья, сёстры… разве так бывает? Разве может быть такая большая, хоть и не очень дружная, но всё же настоящая семья?   Эдже тоже расспрашивала об Эврене, но тот отвечал с неохотой, отделываясь скупыми фактами о собственной персоне. Оказалось, что Эдже с братом учатся в том же университете, что и Эврен, только на бюджете.   — Почему я никогда не видел тебя прежде? — удивился Эврен.   — Мы первокурсники, может, поэтому. А, может, потому что ты прогульщик и не появляешься на парах.   — Я появляюсь!   — Да, наверняка, раз в месяц, зато очень эффектно, — рассмеялась Эдже.   — Ты, вообще, в курсе, что из-за твоей выходки отец заставил меня отрабатывать штраф? — нахмурился Эврен.   — Бедняжка, — с притворной жалостью произнесла Эдже. — А ты в курсе, насколько дорог мне был тот браслет?   — Не в курсе, — проворчал Эврен и вдруг взял её за запястье и провёл большим пальцем по выпирающей синей жилке с бьющимся пульсом внутри. — Подарок кого-то важного?   — Бабушки, — прошептала Эдже, но руку не отняла, а только продолжала смотреть на него своими глазками-угольками, в которых то разгоралось, то затухало пламя.   Эврен тоже сгорал внутри. Ему хотелось прижаться губами к этой жилке, поцеловать тонкое запястье, не отпускать её из своих рук. Но волшебство быстро закончилось, Эдже всё же вырвала руку из его пальцев и остаток вечера избегала нерадивого подопечного.   — Можно, я довезу тебя до дома? — спросил он робко после окончания смены.   — На чём? — усмехнулась она. — Ты же сейчас без машины.   — На… на такси…   — Нет, — повторила Эдже с той же непоколебимой уверенностью в тонком, подрагивающем голосе. — Не хочу ничего от тебя.   — Малявка, — бормотал Эврен с бессильным отчаянием, глядя вслед уезжающему такси. — Почему не хочешь, почему? Захоти…    Он поймал себя на пугающей мысли, что тоже сейчас ничего не хочет, только быть с ней рядом. Он не мог себя заставить думать о чём-то ещё, кроме Эдже. Она не хотела ничего от него, а он не хотел ничего, кроме неё… Как же жестока и несправедлива была к нему судьба!   — Господин Кемаль, я в эту пятницу не смогу выйти на работу, — сказала Эдже управляющему следующим вечером. — В университете, где я учусь, состоится зимний бал…   — Конечно, конечно! — тут же прервал её управляющий. — Никаких проблем, Эдже, иди, блистай!   — Спасибо… — как-то невесело отозвалась она.   — Зимний бал? — тут же навострил уши Эврен, слышавший их разговор. — В нашем университете?   — Если бы ты появлялся на занятиях чаще, то знал бы, наверное, — усмехнулась Эдже.   В последнее время Эврен ходил, как в тумане, и даже если бы ему к уху приставили рупор и проорали об этом мероприятии, он бы вряд ли услышал. Но если на этом балу Эдже будет, как выразился Кемаль, блистать… то это кардинально меняет всё дело.   — С кем ты пойдёшь? — тут же ревниво поинтересовался он.   — Тебе-то что? — мгновенно включила знакомую пластинку Эдже.   — Послушай… Постой!.. — Эврен попытался настигнуть ускользающую девушку.   — У меня много работы, Эврен, у тебя тоже, — она вручила ему стопку меню, кивнув на вход в ресторан и столпившихся там посетителей. — Давай, одними разговорами сыт не будешь.  

***

  Наступила пятница, серый день без Эдже в его жизни. Эврен хотел отвертеться от работы, но не мог придумать, как, поэтому хмурый и унылый пришёл в ресторан к обеду.   — Что такое, Эврен? — едва кинув на него беглый взгляд, спросил господин Кемаль. — Где настроение?   — Ушло, — мотнул головой Эврен.   — Вместе с госпожой Эдже, да? — управляющий хитро подмигнул ему правым глазом.   — Пошла на свой бал без меня, — пожаловался нерадивый ухажёр.    — Так иди следом. Не упускай девушку!   — Она… Она не хочет, господин Кемаль.   — Ох, Эврен, ты видный парень, но, к сожалению, ничего не смыслишь в женщинах. Неужели не замечал, как она смотрит на тебя? Как носится с тобой, чтобы ты всё успевал по работе, как защищает?   — Она делает это, потому что я здесь отчасти по её вине…   — Нет, всё же скажу это, Эврен. Ты кусок идиота. Ладно, делай что хочешь, но знай, что если сегодня оставишь её одну, можешь больше никогда не увидеть.   — Так, значит… — с непониманием и надеждой произнёс Эврен. — Вы позволите мне пойти на бал сегодня?   — Ты ещё здесь? — нахмурился Кемаль. — Чтоб через секунду и духу твоего не было!   Эврен выскочил из ресторана в полном раздрае. Он не понимал, куда бежать и что делать. Переодеваться? Наряжаться? Идти так? Он всё же вернулся в отель, едва не сбив Рухи с ног, скороговоркой объяснил, что опаздывает на бал, и захватил из прикроватной тумбочки оставшийся орешек. Эврен боялся применять его, ведь он и так знал, куда и в чём ему идти. А вдруг коварный орех перенесёт его совсем в другое место, и он пропустит этот вечер с Эдже?   — Садись в машину, — кивнул Рухи, видя в каком состоянии находится Эврен. — Я отвезу, куда надо.   В салоне автомобиля тот отстегнул бабочку, снял жилет и надел чёрный пиджак, прихваченный из гардероба — классический строгий вид. Они подъехали к центральным воротам университета и встали в пробку из машин, желающих попасть внутрь.   — Рухи, Рухи, скажи честно, как я выгляжу? — спросил Эврен, поправляя чёлку.   — Э… — замялся Рухи, с опаской поглядывая на молодого человека в зеркало заднего вида, — господин Эврен, вы… как всегда… прекрасно…   — Ну, с Богом, — пробормотал Эврен и вышел. — Спасибо, Рухи! — махнул он рукой, наклонившись.   Людской поток стремительно перетекал по коридорам корпуса к большому спортивному залу. В помещении было битком народу, и Эврену не сразу удалось просочиться внутрь. Затемнённый зал был украшен по-новогоднему — звёздами, снежинками, мишурой, шарами. В углу стояла огромная нарядная ёлка, вдоль стен — длинные, накрытые скатертями столы с угощением. В центре зала, подсвеченном прожекторами, танцевали парочки. Эврен поймал первого встречного студента и, перекрикивая громкую музыку, принялся допытываться:   — Эдже? Эдже Сервет? Такая… небольшого роста с длинными каштановыми волосами? Не видел?   Паренёк испуганно покрутил головой. Эврен вглядывался во всех пышно разодетых девушек, но ни одна из них не была ею. Кемаль же сказал, что Эдже будет блистать, так где же был этот блеск? Почему он не видел его?   Несколько раз безрезультатно обойдя зал, погрустневший Эврен стал искать место, куда бы приткнуться, чтобы всё спокойно обдумать. Он уже устал от постоянного напряжения, от разглядывания ярких нарядов и чужих лиц. Несколько раз он нерешительно нырял пальцами во внутренний карман пиджака, теребил там орех и вздохнув, вытаскивал руку. Замедлившись у накрытых столов, Эврен почувствовал слабый толчок в спину.   — Простите, господин. Что желаете?   Эврен медленно, очень медленно обернулся. Перед ним в униформе официанта, с собранными в хвост волосами и с подносом в руках стояла Эдже. Её губы дрогнули, а большие глаза наполнились слезами.   — Ты? Здесь? — пробормотал Эврен, растерянно моргая. — Ты пошла на бал, чтобы разносить закуски, Эдже?   — Не отказываться же мне от подработки ради того, чтобы глупо покрасоваться на публике пару часов в платье, которого у меня даже нет!   Шмыгнув носом, она поставила поднос на стол и ринулась к выходу.   — Постой же ты!    Почему эта девушка постоянно норовила сбежать от него?! Сбивая всех на своём пути, Эврен побежал следом.   — Подожди! Эдже! Эдже!   Он заметил её в коридоре, притаившуюся у стены и украдкой утирающую слёзы рукавом.   — Эдже…   — Что тебе нужно, Эврен? — накинулась она на него. — Зачем пришёл? Почему преследуешь меня?   — Мне нужна… ты, — честно признался Эврен.   — Но почему? Почему?   — Я не знаю, почему, — пожал он плечами. — Однажды я расскажу тебе историю про гнездо и три орешка…   Эдже одарила его странным напряжённым взглядом, и Эврен понял, что сейчас совсем не время что-то объяснять.   — У меня есть для тебя кое-то, — он торопливо полез в карман и извлёк оттуда орешек.   — Что это? — удивилась Эдже.   — Не спрашивай, просто возьми. Возьми, — он вложил орех в её ладонь и зажал тонкие пальцы, — а теперь брось.   Она вновь с недоверием посмотрела на него, но дело было уже сделано — кулак Эдже разжался, и орех с тихим грохотом покатился по паркету.  

***

  Он держал её в своих объятиях и боялся открыть глаза. Боялся столкнуться с её взглядом и возможным равнодушием в нём. Но Эврен точно знал, что этот бархат под его пальцами — новое платье Эдже.   — Эврен… Эврен, что происходит?   Они стояли посреди зала и медленно покачивались под музыку. Ну, как покачивались — покачивался Эврен, а Эдже застыла, как гипсовое изваяние, и он чувствовал её напряжение, передававшееся ему через руки.   — Это орешки, Эдже. Я же говорил, орешки. Они волшебные… Я потом тебе объясню, когда сам пойму.   — Эврен, открой глаза.   — М-м.. — тянул он время. — Может, попозже?   — Эврен, открой!   Лучше бы он не слушал её, потому что, увидев Эдже перед собой, забыл, как дышать. Она была чудо как прекрасна, но Эврен даже не мог объяснить, что она ней надето, какие аксессуары, причёска, макияж… Она вся была словно произведение искусства, целиком, одно сплошное волшебство.   — Эдже, — выдохнул он, утопая в её глазах. — Ты… Я…   Эврен мямлил что-то неразборчивое, очевидно, забыв родной язык, но тут Эдже ему улыбнулась, и он окончательно утратил дар речи.   — Эврен, я что, в сказке? — прошептала она.   Он молча кивнул, собираясь с духом, а потом склонился к ней, выжидая, какая будет реакция. Ну, по лицу, так по лицу, первый раз, что ли…   Но Эдже смотрела на него заворожённо и не проявляла никакого желания одарить Эврена пощёчиной. Ободрённый этим, он склонился ещё ниже и ещё, перевёл взгляд на её манящие, полные губы... Его сердце чуть не выскочило из груди, когда она привстала на носочки, чтобы тоже поцеловать его.    Они стояли посреди многолюдного зала, не замечая никого вокруг, не слыша оглушающую музыку, а только биение своих сердец, держа друг друга в объятиях так крепко, что теперь никому не под силу было их разлучить.   — Ты обещал историю про орехи, — улыбнулась Эдже, прерывая поцелуй. — Умираю от любопытства!   — Даже не знаю, с чего начать, — растерялся Эврен. — Начну, пожалуй, с начала. Я терпеть не могу… то есть, не мог. Терпеть не мог зиму…