Моя очаровательная грязь

Мои глаза жутко болели. Три часа я неотрывно смотрел в экран ноута, щёлкая по разнообразным видео порнографического характера. Пытался возбудиться. Хороший способ провести ночь перед экзаменом, не правда ли? Однако, несмотря на мои старания, мой член, сколько бы я его ни натирал, наотрез отказывался подниматься. Ленивый ублюдок. Конечно, я читал, что иногда, как последствие долгого и активного употребления герыча, появляется такая неприятная вещь как эректильная дисфункция. Читал, но не придавал этому особого значения. А сейчас я готов был пропустить через свой хуй электрический ток, лишь бы он начал снова работать. Перспектива остаться на всю жизнь импотентом определённо меня не радовала. — Ну, ну, давай же, немножечко осталось, — шептал я, кусая губы и яростно надрачивая головку под стоны очередного молодого парниши в экране. Да, я начал смотреть гейское порно. Да, я специально искал видео с рыжеволосыми молодыми пассивами. И, желательно, зеленоглазыми. Но это всё равно мне не помогало. Я пытался дрочить на Хэви, но с некоторых пор было ужасно трудно представлять его во время процесса. Вообще, мне было трудно на чём-либо сосредотачиваться. Поэтому я даже не пытался как-то чересчур усердно готовиться к экзу по математике. Так, пролистал пару справочников, решил десятка два задач. Это ничто по сравнению с тем, какие объёмы заданий я прорешивал перед контрольными в средней школе. В конце концов, изрядно вспотевший, с забитыми мышцами рук, я захлопнул крышку ноутбука и откинул голову на спинку кровати. Взглянул на настольные электронные часы. Почти три ночи. Спать мне не хотелось, я долго не понимал, чем заняться. Решил заранее приготовить одежду — на экзамене мне хотелось выглядеть пафосно. Открыл шкаф, начал в нём рыться в поисках особой чёрной шёлковой рубашки, которую надевал лишь несколько раз в своей жизни. На вешалках её почему-то не оказалось. Я открыл нижние ящики шкафа и там, среди десятка каких-то тряпок и кусков тканей, наконец обнаружил эту рубашку, а под ней... — Ебать-колотить! — едва не вскрикнул я. Под рубашкой на днище ящика лежал полиэтиленовый пакетик с разноцветными марками. — Нахер я вообще его сюда положил? Как только папа его не нашёл... И чё мне с этим добром делать? — размышлял мой тугодумный мозг. А натренированные за месяцы практики пальцы уже знали, что делать. Это произошло быстро. Автоматически. Как рефлекс. Я даже не успел согласовать мысли с действиями, а первый квадратик уже рассасывался у меня во рту. Я повёл себя как животное. Собака, которой долго не давали мяса и кормили одной травой. Слишком долго. Причём, собака-то в моём лице была не дикая, а послушная, вроде приноровилась есть эту самую траву. Спокойная, нормальная собака. "Хороший пёсик". Ровно до того момента, когда ей вдруг снова предложили мясо. *** Я не закидывался марками слишком часто, потому что боялся словить бэд-трип, как случилось в самый первый раз. Тогда я видел вокруг себя тысячи глаз, они смотрели на меня изо всех углов. Это были страшные глаза. Я не мог никуда от них спрятаться. Но в этот раз всё было иначе. Я лежал на постели и вдруг заметил Хэви, стоящего у двери. Сначала я испугался, приняв увиденное за реальность, и хотел закричать. Хэви улыбнулся и медленно стянул с себя футболку и шорты вместе с трусами, в которых был. Брат подошёл и сел рядом со мной на кровати. Его кожа переливалась различными цветами, от голубого до красного, а волосы парили в воздухе, как это происходит в невесомости. Я протянул к нему руку. Хэви схватил её и приложил мою ладонь к своей щеке, закрыв глаза. — Т-тебе не противно? — прошептал я, боясь его спугнуть. — Противно что? — с улыбкой уточнил брат. — Сидеть со мной? Ты же ведь знаешь, что я... — Влюблён в меня? Да, я знаю это, — Хэви забрался с ногами на кровать и лёг, устроив голову у меня на груди. Моё сердце забилось быстрее. Я едва сумел подавить прерывистый вздох, прежде чем спросить: — И ты... Не откажешься от меня? — Нет. — Не скажешь, что больше не хочешь меня знать? — Нет! — Почему?... Я ведь такой... Такой... — подступившие слёзы обволакивали моё горло. — Какой? — Хэви перевернулся на живот, подложил руки под подбородок и смотрел на меня с неподдельным любопытством. Я чувствовал, как его член касается моего бедра. — Грязный... Он усмехнулся. — А кто с этим спорит? Тем более, ты не просто испачкался, ты обвалялся в грязи, ты тонешь в ней и, — Хэви приложил палец к моим губам, — И тебе это нравится. — Н-нет, — я попытался отвернуться, но брат крепко ухватил меня за затылок. Даже в собственных галюнах я ощущал силу его чёртовых мускул. — Знаешь, почему тебе нравится? — горячо шепнул Хэви мне в губы и потёрся членом о моё бедро. Я заскулил от возбуждения и запустил руку ему в волосы. — Почему ты всё время срываешься? — его ладонь на моей шее. — Не можешь остановиться? — его пальцы сжимают мой левый сосок. — Сказать себе "хватит"? — наши члены ударяются друг о друга. Оказывается, всё это время я тоже лежу абсолютно голый. Я не могу удержать себя от громкого стона. Хэви расплывается в торжествующей улыбке: — Потому что ты всё время ждёшь вот этого. Хочешь трахнуть меня, хочешь, чтобы я трахнул тебя, жаждешь меня, жаждешь со всех сторон, перорально и внутривенно, — брат проходится влажным языком по моим ключицам. Я захлёбываюсь в волнах наслаждения, накрывающих моё разгорячённое тело каждую секунду. — Х-Хэви... — Как я могу отказаться от тебя, придурок? — он зацеловывает мои рёбра и впадинку между ними. — Я... Ты... — Как я могу отказаться от того, кому принадлежу? — Ты... Что? — Я твоя грязь, — Хэви широко скалится, словно волчонок. — Я прилип к тебе. Никуда ты уже от меня не денешься. И целует, впиваясь губами так, словно хочет высосать из меня душу. *** Я вскочил с постели как ошпаренный под звон ёбаного будильника. В глазах потемнело. Шесть утра. Математика. Экзамен. Я опёрся о стол и протёр веки. Если это был не плохой, а хороший трип, почему мне после него так погано?