божьи коровки кружат над головами разбитых детишек

      Этой ночью он будет вспоминать как над его головой кружили божьи коровки, он сбегал в поле за рекой, которая как моток голубых ниток: такая же тонкая и до бесконечности длинная. Набирал полевых цветов, сделав из ромашек самый красивый венок на всём белом свете, а затем под раннее горящее утро прибегал домой и делал торт со вкусом травы, бабочек и дождя.       

19 апреля в 2004 году он прибежит и умрёт в прихожей, не дойдя до своей комнаты.

      Умрёт от того, что по пути до дома наткнётся на невысокого, слегка худощавого парня, он назвался Феликсом и сказал, что обязательно при следующей встрече подарит переводные татуировки со всякими милыми мордашками животных, ещё вручит детские разноцветные пластыри и резиночки для волос, чтобы заплести маленькие косички.       Хёнджин сидит на полу в той самой прихожей и не может остановить дыхание, оно словно стихийное бедствие, такое же быстрое и непрекращающееся. Хотя стихийным бедствием нужно назвать того самого Феликса, мальчика с бледными веснушками и торчащими костями, которые хочется обглодать как дворовой пёс. Хёнджин столкнулся с ним в магазине, когда решил зайти за дешёвыми сигаретами, а Феликс в это время выбегал из помещения, держа в руках пачку с кислыми конфетами и CD-дисками, кажется там были изображения обложек мультиков. Он хотел начать злиться на этого шебутного, но не успел, Феликс лишь быстро поднял всё что уронил, взглянул на Хёнджина и быстро прощебетал про татуировки, резиночки и пластыри, а затем побежал к ярко-оранжевой отрубленной голове на небе и скрылся.       Желания покупать сигареты больше не было, но очень хотелось скупить некогда любимые CD-диски и пересмотреть все свои любимые мультики, о которых почему-то он забыл, а ещё купить диски с музыкой и танцевать. Танцевать до болезненного скручивания желудка и желания выплюнуть все свои органы.       Хёнджин привёл своё дыхание в порядок и встал с пакетами, с которыми рухнул на пол. Он превратился в черепаху и медленно передвигая свои нижние конечности поплёлся в комнату. Достал пыльный дисковод и вставил первый попавшийся диск, оказалась фортепианная пьеса Für Elise Ludwig van Beethoven, которую Хёнджин в детстве очень сильно любил, когда они с отцом слушали её. Затем пошёл диск с каким-то мало известным мультиком, но на самом деле очень интересным.       Так и уснул развалившись на своей кровати цвета грозовой тучи, а на экране квадратного телевизора появлялись детские мечты, разодранные коленки, цветастые футболки и оторванные крылья, рядом с которыми лежали нимбы некогда живших маленьких детишек и разноцветные фантики от их конфет.

🐞🐞🐞

      Школа, пожалуй самое ужасное в мире место, в нём заперты звери в облике маленьких и больших людишек, именно здесь ломаются жизни многих детей. Так думал Хёнджин. Ведь его жизнь тоже сломали, а поэтому теперь он хочет сломать, погнуть и разорвать на части чью-нибудь другую. И его кандидатом стал одноклассник, у которого была своя шайка отбросов. Его зовут Тэхён, это типичный мальчишка семьнадцати лет, в его компании их же общие одноклассники. Все они из богатой семьи, однако, они не проявляют агрессию и спокойно себя ведут, это слишком просто, поэтому Хёнджин захотел перебросить их через нефтяную реку. Пареньслишком наблюдательный и знает куда надавить. Однажды он поджидал из у школы, начал резню почти сразу. Один на всех это самый тупой поступок, однако, Хёнджин подумал, что ему повезет. Увы, Тэхён победил, и они раскрыли свои настоящие рты. Прожгли ему ухо раскаленной иглой, а затем ею же выжгли половину родинки под глазом, но Хёнджину не понравилось как это выглядит, поэтому он отковырял всю оставшуюся часть от пятна. — Хван Хёнджин, зря ты это затеял. Тепеиь все будут знать, что на самом деле мы не такие, кем кажемся. — Именно этого я и хотел. Думал когда вы уже наконец покажете свои уродливые рыла. — он самодовольно улыбается, рукой вытирает кровь из носа. — Тяжело тебе теперь будет, ты же наш староста. Желаем удачи и веселья. Они ползли словно змеи, он прям видел как у них из под ног видны хвосты.       Хёнджин расковырял родинку и сделал из неё отверстие для хранения ключа от двери в Нарнию и теперь с того времени держит его всегда при себе, никогда не вытаскивает, но когда придёт время, обязательно разрежет напополам белый образовавшийся шрам и вытащит тот самый ключик.       Хёнджин лежит на парте и мирно посапывает, ему мерещится что-то не очень приятное, кажется он слышал звонкий хруст. Подняв голову и повернув её в сторону откуда доносился шум, он видит до боли в конечностях приятную картину, Юнги набивают лицо, только не ясно за что. — Ну что, мерзкий подонок, каково тебе получить по лицу от того, кого избил пару минут назад?       Это был мятный Бомгю, с виду безобидный мальчишка, от которого всегда пахнет ментоловой жвачкой, а волосы покрашены в мятный. Бомгю и мухи не обидел, он словно четырехлистный клевер среди трехлистных. Шайка Тэхёна издевалась над всеми подряд, даже над теми, кто им ничего не сделал, вот и сейчас под руку попался Бомгю. — Мне нравится, продолжай. — Юнги показал оскал и облизнул вытекшую кровь из его сломанного носа, из за звука которого Хёнджин и проснулся.       Два парня накинулись, как изголодавшиеся звери, они били друг друга во все доступные места, никого не щадя. Хёнджин внутри ликовал от развернувшейся картины, ему до ненормального было приятно смотреть на то, как Бомгю сидит на Юнги и бьёт его кулаком то в живот, то в лицо, а кровь так и брызжет в разные стороны, ему аж хочется подойти и собрать всё в бумажный пакет из под яблочного сока, а потом тихонечко перед телевизором за просмотром детского мультика попивать кровь, прямо как вампирёныш.       Драку разнял учитель, который грозно посмотрел на всех учеников, а затем на Хёнджина. — Хван Хёнджин, вы, будучи старостой почему не разняли этих двоих? — учитель подошел слишком близко и словно выплёвывал свою речь, казалось, что слюни разлетелись в разные стороны и попали на весь класс. Или только Хёнджину так казалось, потому что он всем своим чёрным сердецем и затухшей как свеча душой ненавидел этого преподавателя. — Кажется им двоим действительно нужно было выяснить конфликт, да и тем более Юнги явно не просто так получил от Бомгю. — Хёнджин не поднимая головы, говорил себе куда-то в руку от чего половина текста была не услышана. — Вы, — преподаватель пальцем тычет на Бомгю и Юнги — в кабинет директора, а вы, Хван, остаётесь после уроков, с вашим классным руководителем нужно обговорить должность старосты. Хёнджин чуть ли не заскулил от произнесенной речи, он не хотел оставаться после уроков, поэтому планирует побег, ведь не обязан оставаться после уроков из-за какого учителя, который в очередной раз просто решил докапаться.       Хёнджин весь учебный день видел перед своими глазами картину драки и предвкушал, как однажды он вновь тоже так будет драться до потери пульса и до боли в поджелудочной, но не с Юнги, а с Тэхёном, которого он невероятно сильно ненавидит. Вообще-то в Хёнджине в принципе очень много ненависти, чуть ли не ко всему живому на свете.       Жизнь невзлюбила его, поэтому он не полюбил её в ответ, а возненавидел до алых и белых ниток на своих руках.

🐞🐞🐞

      Звонок прозвенел оповещая о том, что уроки закончены, а следовательно нужно идти домой. Хёнджин знает о том, что учитель будет стоять в гардеробе и дежурить, но на первом этаже в туалете окно открывается и можно сбежать из школы.        Он идет по коридору постоянно смотря по сторонам, чтобы не наткнуться на учителей. Дойдя до туалета он вбегает в последнюю кабинку, достает из рюкзака линейку и ею подцепляет окно. Подвигав предметом туда-сюда, окно всё-таки немного открылось, а линейка сломалась. Хёнджин снял свой рюкзак и в уже открытое окно выкинул его вниз, а затем и за ним же полетел. В это время в туалет зашёл охранник проверять нет ли в помещении курящих. Заметив, что в последней кабинке открыто окно, он подбежал и увидел как высокий парень с каштановыми длинными волосами, одетый в широкие штаны, большую белую рубашку и кроссовки с развязанными шнурками, убегает и поворачивая голову назад кричит охраннику Vale, а затем скрывается за многочисленными поникшими деревьями.       Хёнджин направился куда глаза глядят, он достал сигарету и прикурил, выпуская клубы облаков с заводов. Он проходит мимо какой-то дешёвой пекарни, кажется как-то раз покупал у них кофе, а на следующий день выплёвывал свои органы.       Проходит мимо детских площадок, где от детей остались только фантики от конфет, рисунки на крыше деревянных домиков и щенок, которого кажется кто-то забыл. Он выглядел таким жалким и несчастным, но его ярко светящиеся глаза такие злые, что подойдешь - откусит всю руку, а потом ещё и побалуется с остальными конечностями. Хёнджин подходит близко, сразу тянет руку на пробу - укусит или нет, но видит как этот несчастный зверёк нюхает руку и пристально смотрит на него, а затем высовывает свой язык и облизывает протянутую плоть. — Ну что ты смотришь, хочешь откусить так откусывай, мне не жалко. — С некой издёвкой проговаривает слова и оскаливаясь улыбается, ему забавно наблюдать за тем, как ещё одна сломанная жизнь гаснет прямо у него на глазах.       Щеночка не хочется забрать домой, его хочется использовать в качестве жертвы и вызвать какую-нибудь нечисть, хочется задушить до визга, а затем голову от шеи оторвать. Но Хёнджин берёт животное в руки и несёт с собой. Щенок брыкается, немного покусывает, он хочет дождаться тех хозяев, которые его приютили и которые посмели его же и оставить на детской площадке на произвол жестокой судьбы, которая никого не любит,через какое-то время он успокаивается и в теплоте рук засыпает, становясь неподвижным, словно детская игрушка из которой хочется вырвать всю вату, окрасить её своей же кровью и разбросать по всей комнате.       Хёнджин движется в сторону своего дома, он проходит мимо того магазина, в котором купил CD-диски и встретил Феликса. Останавливается и думает о том, чтобы испытать удачу и зайти посмотреть есть ли там тот самый чудак Феликс, который уже не кажется реальным, а воплощением призрака мальчика-загадки.       Заходит внимательно осматривая помещение, понимает что никого тут нет, поэтому не стоит терять времени и уходит. Он выходит и врезается в кого-то. Это был тот самый Феликс, который сегодня одет до ужаса в глазах ярко: на нём белая футболка с изображением машин, сверху кислотная зеленая куртка, шапка ярко-розового цвета, рванные на коленях чёрные джинсы и кроссовки с неоновыми шнурками. На щеке приклеен разноцветный детский пластырь.       Хёнджин немного отшатнулся назад и чуть было не упал, но вспомнил, что в его руках щеночек, которого почему-то больше не хочется задушить и принести в качестве жертвы для нечисти. — О, я как раз в рюкзак положил и пластыри, и татуировки, и резиночки. Кстати ты не представился, я даже имени твоего не знаю, но вижу что ты очень милый и на самом деле не злой, как можешь показаться по началу со своим каменным лицом. А что это за щеночек, похож на Цербера, только он потерял где-то две головы, оторвали что ли?       Феликс без умолку тараторил, настолько быстро, что Хёнджин не особо сильно успевал за его многословностью, он лишь стоял держа в руках щенка и рассматривал Феликса. Оказывается у того есть тоннели в ушах, кажется они не совсем большие, может десять миллиметров, а может восемь. Ещё у него есть небольшая татуировка на шее, видимо надпись I'm fine, но она донельзя странно написана, может это инопланетное послание. — Ну так вот, — продолжил Феликс — Я вижу, что ты не слушаешь меня и всей кожей чувствую твои разглядывания, тоннели кстати по десять миллиметров, а татуировка на шее имеет скрытый смысл, но об этом позже, я хотел извиниться за прошлый раз, спешил к Чанбину и другим ребятам, я выбрал действие, мне нужно было за две минуты успеть сходить в магазин и купить кислых конфет, они все их любят, а я в тот день забыл взять запас. — Вы не сожгли себе языки кислыми конфетами? — единственное, что выдаёт Хёнджин за эти несчастные полторы минуты монолога Феликса. — Нет, не сожгли, что может быть кислее жизни? - Феликс улыбался во все 32, его щёки розовеют как будто по ним рисовали ручкой со вкусом малины. — Ты прости, я очень многословен, но вообще-то Минхо такой же, жаль разговорчив только в научной теме, особенно с Бан Чаном, они у нас два гения. Ты кстати чем пса собрался кормить? — Своей плотью и кровью, чем же ещё? — совсем без смеха и с полной серьезностью сказал Хёнджин. — Человеческая плоть это конечно хорошо, но тебя не смущает, что вообще-то наши кожа и мясо в принципе очень толстые и прокусить их очень сложно, а он, я так погляжу ещё совсем малыш, клыки вряд ли ещё прорезались. Ты кстати где такое чудовище подобрал? В какой секте был? — Подобрал на детской площадке, когда мимо проходил. Сидел весь такой жалкий и несчастный, хотя видно было, что вырастет злым пёсиком. Он мне подходит. — Ах, вот оно что, ну чтож злой пёсик и его хозяин, который лишь пытается быть злым, подождите немного, я сейчас быстренько.       Феликс быстро подбежал к кассе и купил арбузную жвачку с изображением акулы, а затем прибежал обратно и протянул одну пластинку Хёнджину. — В обмен на тайну.       Хёнджин взял протянутую жвачку, которая как не кстати ему нужна была. Мама опять будет ругаться, если почувствует запах сигарет. — Хёнджин. Меня зовут Хван Хёнджин.       Феликс в удивлении раскрыл свои и так большие глаза, в них словно блёстки появились. Глазки-светяшки начали моргать быстро-быстро, а Хёнджин сдерживал улыбку, закусывая внутреннюю сторону щеки. Было в этом чудо мальчике Феликсе что-то очень притягательное, волшебное и необыкновенное.       Веснушки на его лице вовсе не веснушки, а дыры под божьи коровки, они определенно все там сидят и ждут, когда же он разрешит им всем выйти из маленьких норок и полететь в далёкое путешествие. — Мало того, что тебя хочется зарисовать на всех холстах мира, подарить все цветные пластыри, дабы заклеить раны на твоей душе, которых как я погляжу, очень много, так теперь и твоё имя хочется набить у себя под ребром, или прямо в сердце.       Хёнджин покосился на Феликса в непонимании, как он понял, что дыр на теле от обожженных окурков очень много, а на сердце одна большая, так еще и сквозная. Но всё таки задавать вопрос про это не стал. — Вот, держи пластыри, приклей их на места, которые болят, они обязательно должны помочь.       Хёнджин взял из протянутой маленькой ладошки пластыри и положил их к себе в карман, стараясь не забыть про них и приклеить на места, которые кровью истекают и каждый раз острой болью отдают. — Спасибо.       Феликс вспомнив про время, посмотрел на свои детские часы с рисунком машины, ахнул и убежал, сказав на прощание, что обязательно выловит Хёнджина где-нибудь, а затем как будто из воздуха испарился. Вот так просто исчез. Магия какая-то.

🐞🐞🐞

      Придя домой Хёнджин кинул простое "привет" маме, поставил на пол щенка, налил ему молока, а затем заперся в своей комнате. Он сразу же вспомнил про врученные пластыри и решил их использовать пока помнит и пока есть подходящий момент. Подошел к большому зеркалу в пол, на котором были различные наклейки из автоматов и игрушек, приклеил один пластырь на лоб, второй на сердце, а третий мысленно на душу.       Магия начала действовать и пластыри действительно помогли, или это Хёнджин с ума сходит и верит во всякую чушь, которую сам себе придумал. Голова вообще-то болит от самого себя и недосыпа, сердце потому что с нервами всё плохо и невралгия каждый день о себе напоминает, а душа.. А душа болит потому, что он устал на все десять веков вперёд. Из-за того, что он один, постоянно и каждую секунду; из-за того, что жизнь его не любит, а он не полюбит её. Н-И-К-О-Г-Д-А.       Хёнджин лёг на свою большую кровать укрытую жёлтым мягким пледом с утятами, зарылся в многочисленные мягкие игрушки и уснул.       А во сне ему приснилось детство, такое хорошенькое. Хёнджин там такой хорошенький.       Ему приснились попрыгунчики из автоматов за пять рублей, которые он очень сильно любил грызть. На языке сразу же очутился вкус резины, интересно сейчас они такие же на вкус? Ему приснились многочисленные дворы, в которых маленькие и большие дети пинали мячи, прыгали на скакалках, рисовали мелками и в песочнице лепили куличи.       Все дети становились одной большой семьей, они не помнили о том, что познакомились друг с другом пять минут назад, им казалось словно они знакомы тысячу лет, а когда одного из детей забирали, то они прощались как будто навсегда.       Ему приснилась сладкая сахарная вата, такая воздушная, в которой пачкаешься, а родители потом ищут фонтан или магазин с влажными салфетками.       Ему приснился волшебный летний дворик, в котором в воздухе витал запах только скошенной травы, вокруг летали блёстки, которые сразу же прилипали к коже, были посажены различные сорта цветов, цвета у них еще такие яркие, а на солнце светилось пуще прежнего. В этом дворике были качели, на которых сидела какая-та женщина, она улыбалась настолько ярко, что пришлось глаза закрыть руками, чтобы не ослепнуть. Хёнджин начал подходить к этой женщине, а потом картина резко сменилась на чёрную. Он оказался будто нигде, но одновременно где-то. Это похоже на дыру в его сердце, так же пусто, одиноко и тоскливо.       А затем он открыл глаза и смотрел в свой потолок, украшенный звёздами, которые ночью светили, так как днём набирались энергии от солнечных лучей, которые кое-как попадали в комнату. Хёнджин пролежал обездвиженный минут пять, а может и больше, а после осознал, что женщина в волшебном саду была его бабушкой, которая умерла, когда ему было семь. Он помнил только её яркую солнечную улыбку, сад в котором были качели и различных красок цветы. На душе стало тепло, словно туда запустили солнечный свет и им всё плохое прожгли, а на сердце тяжело, как будто гирю положили и сверху ещё сели.       Уходя из жизни или жизней, после себя мы оставляем осколки воспоминаний, которыми режемся вдоль и поперёк, разбитые юношеские сердца, мотки плёнок в голове, светлячковые силуэты и сожжённые крылья.       Так и у Хёнджина. В него поместили жвачки, сигареты, любовь к мягким игрушкам и привычку засыпать в обнимку с чем-нибудь, а ещё многочисленные рисунки пейзажей и порванные струны от гитары. Или это порванные струны его души.       Ночь прекрасна и грустна, в небе светлячки кружат вальс, а вдалеке падают на траву два парня, они громко смеются и оставляют от себя звон в ушах, который приятно их закладывает. Хёнджин сидит на подоконнике и курит в окно очередную сигарету, в лицо бьёт приятный тёплый ветерок, а колокольчик висящий на ручке тихонечко бьётся и издает звук. Он вглядывается в тех двух парней, которые то падают, то встают вновь и почему-то хочет присоединиться к ним. Неплохо, для недотроги Хёнджина и его злого пса Цербера без двух голов.       Он медленно выкуривает сигарету до фильтра, а затем решает пойти прогуляться, опускает ноги вниз, чтобы встать на них, как вдруг слышит своё имя вдалеке. — Хёнджин, я знаю что это ты, спускайся и иди к нам. — голос Феликса звучит отчетливо и громко, ему будто в руки дали громкоговоритель.       У Хёнджина колотится сердце, которое вот-вот в пятки уйдет, но он одним движением накидывает на себя серую кофту на змейке, берёт с собой щенка и выбегает из дома. Мама спит, поэтому вряд ли заметит как её сын в очередной раз убегает из дома. Он идёт быстрым шагом к парням, а щеночек бежит сзади, пытаясь успевать за хозяином. — Хёнджин, ты всё-таки пришел! — кричит Феликс и накидывается с объятиями. — Это кстати Джисон, но он очень сильно боится новых знакомств, поэтому не смущай его, а то он и на дерево полезть может. — Привет. — Хёнджин отлепляет от себя Феликса и машет рукой Джисону, тот опустив взгляд всё-таки всё равно решает ответить ему тем же.       Феликс скачет, прыгает, носится туда-сюда, берёт на руки щенка и крутится с ним. С него падают блёстки, лепестки роз и наклейки, а вокруг полно звёзд питающихся солнцем. Он весь блестит. И зубы его блестят больше всего, видно какие у него клыки и где сколы, видимо от конфет, которые он грызёт. — Я тут задумался, а сколько нужно времени, чтобы человек сварился? — Хёнджин ничего лучше этого не смог придумать, поэтому решил спросить то, над чем голову давно ломает.       Феликс подбегает весь запотевший и счастливый, берёт руки Хёнджина и начинает с ним кружиться, смеясь то ли от того, что переел кислинок, то ли от того, что Хёнджин воплощение черноты, а сам Феликс воплощение света. — Не знаю, Хёнджин, не знаю, — смеясь кричит Феликс, чтобы его было лучше слышно. — Но по моим расчётам, которые я конечно же ни разу не выдумал, чтобы человек сварился ему потребуется больше шести часов, но этом при 60 градусах, и то возможно его внутренние органы всё ещё будут функционировать.       Джисон стоял в стороне с щенком в руках и тихонечко наблюдал как два подростка кружились по всей поляне, сминая под собой всю траву, а потом в один момент Феликс повалил Хёнджина и лёг на него, слушая его сердцебиение. — Хёнджин, я вижу, что ты на самом деле не злой, твоё сердце слишком горячее, оно как раскалённый камень, вот-вот получу ожог на своей щеке. — А я сейчас получу ожоги от твоих прикосновений, они как воспоминания из детства, такие же приятные и лёгкие, но слишком больные.       Феликс поднимает свою голову и смотрит прямо в глаза, он берёт руку Хёнджина и совсем легонечко прикасается своими губами к ней, оставляя поцелуй в виде божьи коровки. — Давай заполним детские воспоминания новыми страницами, которые мы упустили и думали, что никогда прежде не сможем их дополнить? Сбежим на край света, там в тёплых лучах солнца будут летать драконы, в далеке мы увидим большую черепаху, а под нашими ногами будет бесконечный океан. — Давай, а еще ты в курсе, что въелся ко мне под кожу жвачкой и кислыми конфетами, сделав уже несколько детских снимков в моей душе? — Ещё скоро я добавлю детские сказки и котов Минхо.       Они лежат всё в той же позе ещё пять минут, а потом вспоминают о том, что с ними есть молчаливый Джисон и встают направляясь к нему. Он спит облокотившись спиной о дерево, а в его ногах дремлет щенок. Чудесная картина. Феликс достал маленький фотоаппарат и быстро щёлкнув со вспышкой сфотографировал дорогое сердцу. — Ты щенка кстати как называл? — Пока никак. Не знаю, с именами всё туго. — Назови Цербер, это то, что нас с тобой объединило, когда мы увидели щенка в первый раз. — Я подумаю.       Феликс подходит к Джисону и легонечко бьёт его по носу, он морщится и немного крутит голову, пытаясь избежать атаки пальцами. В конце концов Джисон разлепляет глаза и пару секунд моргает, пытаясь понять где он и кто он. Но увидев Феликса сразу же расслабился. Шепнул ему что-то на ушко, а затем дождавшись момента, когда щенок сам слезет, встал и направился к Хёнджину. — Если Феликс говорит, что у тебя доброе сердце и он уже мне весь мозг вынес тобой, значит ты действительно такой. Я вижу даже со стороны, что ты глядишь на него не со злостью и другими негативными эмоциями, а чем-то другим, как будто между вами образовалась необычайно крепкая связь. Ты хороший, я верю в это. — Джисон выдохнул и протянул Хёнджину руку. Ему нужно было посмотреть со стороны какой же парень на самом деле и стоит ли ему так доверять, как это делает Феликс. — Ну всё, нам с Джисони пора, не потеряй Цербера, а то он может куда-нибудь убежать. — Феликс быстро подбежал и крепко обнял Хёнджина, а затем подростки убежали крича и смеясь. В душе расцвели цветы, поселились бабочки и засияло солнце. Неплохо для Хёнджина, почувствовавшего ожоги от прикосновений, которые не хочется лечить, их хочется оставить навсегда.

Неплохо для медленно умирающего Хёнджина болеющего фатальной семейной бессонницей.