Не ангелы.

      Машина резко залетает в какую-то подворотню и сразу же гасит фары. Раздраженно хлопая дверью старенького джипа, Костя думает, что всё это он уже где-то видел. Словно день сурка — повторяется раз за разом. А он ведь даже не думает это всё останавливать. Приелось до невозможности, но и без этого жить не получается. Пробовал же.       Фонарик на телефоне даже не включает, последние минут десять ехал по тёмным дворам и глаза привыкли к ночной темени. Вот любит его заносить в такие места, куда здравый человек не сунется. Но Юра не здравый, да и не человек в общем-то. Костя хмыкает, когда начинает чувствовать чужую ауру. Она тяжёлая и удушающая, рассказывает о враждебности и кровожадности. Только Костя перестал боятся её после первого раза. Сейчас аура Юры даже имеет какой-то родной вкус что ли.       Туннель тянется, казалось, в бесконечность. Эти рельсы давно заброшены, но здесь иногда появляется человеческая нога, Костя краем глаза замечает различный мусор, но не останавливается, продолжает идти на встречу к враждебной силе.       Юру замечает не сразу, только что-то внутреннее подсказывает остановиться прямо сейчас. Не смотря на привыкшие к темноте глаза, в туннеле все ещё нет источников света, а Юра, прямо как вампир, как всегда в чёрном, заметить его получилось только после продолжительного вглядывания в темноту. Кажется, ещё чуть-чуть и она сожрёт.       Костя чужие страдания сразу не прерывает, наслаждается мгновениями перед неминуемым. Юру трясёт, ему тяжело не только физически, хотя тело определённо ломит, ему так же плохо и душевно. Он сидит, свернувшись в комочек, закрывает уши руками, только это не сильно помогает. Словно наркоман в ломке. — Скажи мне пожалуйста, — Костя начинает говорить тихо, чтобы не спугнуть и не спровоцировать, — Почему каждый раз, когда ты мне пишешь, я срываюсь как ненормальный и ищу тебя.       Юра поднимает голову, по его глазам, налитым кровью и чем-то ещё совсем чёрным, можно понять, что он действительно удивлен. Нет, они конечно были напарниками, но Юра не думал, когда просил о помощи в первый раз. Он не думал, что ему ответят, и как ни странно, помогут. А после не думал, что, не смотря на пережитый ужас, Костя останется рядом. — …а ведь находишь, — сиплым то ли от долгого молчания, то ли от криков голосов произносит Юра, а потом делает попытку подняться, — Браво Гром, как всегда браво.       Юру качает, но Костя не спешит ему помогать. В его руках блестит жертвенный клинок и Юра, замечая его свет, жадно облизывает сухие губы. При помощи каменной стены Юре все же удаётся встать, сжатые в кулаки руки мелко потряхивает и Костя уже думает сдаться. — Нет, — резко произносит Юра, ошалело глядя на него своими тёмными глазами. Они у него необычные, в темноте светятся тёмными переливами. Думаете чёрный не даёт света? Костя тоже так думал первое время, потом удостоверился, но понять до сих пор не мог. — Выглядишь жалко, — не пытается поддеть, только констатирует факт, на что Юра горько усмехается.       Они встречаются так каждые два-три месяца. Чаще всего всё происходит по одному сценарию: Юра присылает смс-ку на древнем языке, Костя срывается в изначально непонятном направлении, находит Юру и приносит жертву. Переменные могут меняться, только это всегда константа. — Формулу… — устало просит Юра, стараясь сдерживать себя в руках. Всё нутро хочет накинуться на напарника, но Юра не позволяет, терпит боль вместе с рвотными позывами.       Костя в руке перехватывает клинок поудобнее, подталкивает Юру к стене, хотя казалось, куда ещё ближе, берёт его за предплечье и нараспев произносит клятву. Так называемая формула — шесть или восемь строчек древнего языка (он на самом деле так и не разобрался в их количестве), в которых Костя обещает отдать себя Юре. Юра даже как-то пошутил, что это почти свадебная клятва, и Костя не уверен, хочет ли он знать правдивость этой шутки.       Ноздри Юры хищно раздуваются, на клинке все ещё остался призрачный запах крови. Костя, не обращая внимания, продолжает говорить, внимательно смотря в глаза, уже больше похожие на бездонные дыры. Оборвавшись на середине фразы, он вложил клинок в руку Юры и, когда тот занёс лезвие над его шеей, произнёс последние слова.       Кровь, совсем не разбирая дороги, лилась куда попала, а Юра хищно втягивал всё до чего мог добраться. Кровь — это жизнь, это энергия, в конце концов это чистая магия. Костя для удобства задрал голову, он видел как под самым сводом игрались летучие мыши. Казалось, мельтешение двух не совсем людей, для них были не заметны. Или же они просто не чуяли в них угрозы. Удивительно, как Юра их не выпил. Удивительно, что Костя прямо сейчас их хочет разорвать на части. Просто чтобы заметили.       Рука Юры на его предплечье совсем холодная и на коже Кости оставляет ожоги. Не больно, скорее даже приятно. Ногти впиваются в мякоть человеческой кожи — уже завтра там не останется и следов, а сегодня глубокие царапины всего несколько часов поноют и успокоятся. Костя отсчитывает секунды, Юра жадно глотает кровь, мыши бесят хлопками своих крыльев.       В ушах резко наступает какая-то давящая тишина, Костя ловит горящие глаза Юры и забывается. Кажется, что всё перемешивается. Губы Юры, руки Кости, яркий свет туннеля, мыши, которые смотрят на них заинтересованно. Какой-то калейдоскоп из картинок, образов, звуков и запахов. Костя не хочет сосредотачивать на них внимание. Куда больше его привлекали татуировки на руках Юры, которые пришли в активное движение. Косте хорошо, хотя он абсолютно не понимает, что происходит.       Юра отрывается лишь на секунду, смотрит на него абсолютно чёрными зрачками и Костю затягивает в этот омут повторно. Юра усмехается, прекрасно зная, чем всё закончится. Он широким движением слизывает кровь и лезет руками к ширинке джинсов. Костя заходится стоном, когда чужая рука опускается на пульсирующую головку. Голова начинает кружится, а Юра стонет как-то совсем бессвязно возле уха.       Костя зажимает Юру между собой и стеной, почти силой стягивает Юрины штаны. Нашарив в темноте оба члена, начинает надрачивать. Кровь — плохая смазка, но её сейчас здесь больше всего. Костя снова забывается, но уже в чём-то другом, более эфемерном. Сознание застилает привычная дымка заклинания. Мыши на потолке загрызли друг друга насмерть.       Тихий стон возле самого уха заставляет Костю отвлечься и перевести взгляд с потолка на Юру. Тот, облизывая алые губы, что-то неразборчиво шепчет, а после тянется к губам Кости. Клинок падает на камень со звонким стуком, которое эхом отражается от стен туннеля. Костя резко отрывает его от себя за шею и кривится. Они оба полуголые в каком-то заброшенном туннеле. Замечательные места Юра выбирает для встреч. — Это слишком? — язвительно интересуется Юра, уже полностью пришедший в себя. Он встряхивает своими патлами, впрочем не предпринимая попыток выбраться. Знает, что Костя не очень нежен после таких вот встречь.       Косте не составляет труда развернуть его лицом к стене и прижать со всей силы. Юра опять же не сопротивляется. Разомлевший после оргазма, он более податлив. Атмосфера в туннеле как-то незаметно изменилась. — Хочу тебя, — рычит на ухо Костя, а потом, шумно выдохнув, добавляет, — Разорвать на части. — У нас теперь такие отношения? — с глухим смешком в стену спрашивает Юра, — Знаешь, Гром, я пока не готов умереть от руки тёмного. Но вот с первой частью предложения я бы тебе помог. — Что ты произнёс? — практически перебивая его, спрашивает Костя. Ему ведь тогда не показалось и это не плод его прихода фантазии. — Что? — Юра хмурится, не понимает, что имеет ввиду Костя. — Я спрашиваю, что ты произнёс, когда закончил пить магию? — Я закончил формулу, — выдыхает Юра, заметно расслабляясь, — Это клятва. И теперь она обоюдная. — Зачем? Ты не знаешь, на что подписался, — говорит Костя и резко отстраняется от него. Штаны надевает быстро, почти по-армейски. На Юру даже не смотрит. — Посмотрим, — Юра отрывает себя от стены и неопределенно пожимает плечами, — Ты там кажется хотел кого-то убить. Пошли к патрулю. Развлечёмся.