жулик

      Утренняя йога — замечательный способ проснуться, пробудить каждую клеточку своего тела, заодно обретя утреннее спокойствие.       Какаши сделал глубокий выдох и вытянул руки, окончательно принимая позу стула. Приятное растяжение в икрах и бедрах отдало лёгкой дрожью в теле. Девчонки из отряда Гая то и дело облизывали его взглядом. В общем-то, к этому было не привыкать.       Несмотря на шрам на лице, Какаши привык получать внимание женского пола. Его с самого детства считали симпатичным, а регулярные физические нагрузки лишь добавляли к привлекательности. Не то, чтобы это ему никогда не нравилось, скорее было не сильно интересно. Мало кто хотел заглянуть дальше красивой обложки, а ведь все очарование мигом разбивалось о его дурацкий характер и неприятное прошлое.       Вот и сейчас его пожирали глазами.       Вздохнув, Хатаке начал делать очередной переход в новую позу. Взгляд снова попытался метнуться в сторону, но мужчина применил свою выдержку, прикрыл глаза, пытаясь сконцентрироваться на дыхании.       Оно было теплым и пахло химозной клубникой. Кажется, парнишка постоянно таскал в карманах какие-то дурацкие дешевые конфетки. Он дышал так медленно, но неровно…       Мысли снова ускользнули не в ту степь. Йога закончилась и Хатаке дал сигнал своим подопечным построиться в колону, чтобы вместе пойти на завтрак. Солнце уже потихоньку начинало припекать, поэтому скрыться в прохладном помещении столовой было особенно привлекательной идеей. Мужчина потёр переносицу, мучаясь от очередного приступа головной боли.       Кажется, он не спал всю ночь. Стоило задремать, снилось одно и то же. Это немного круглое лицо с влажной от слез щекой. И тихий извиняющийся шепот.       — Эм… Какаши? Мы построились, — подал голос Шикамару, недоуменно глядя на зависшего вожатого. Мужчина, очнувшись, резко закивал, и они наконец направились на завтрак.       Ничего не лезло в рот. Хатаке лениво тыкал ложкой в остывающую кашу, то и дело ловя недоуменный взгляд Гая на себе. Тот, на удивление, не лез. Молча стрелял глазами, видимо надеясь, что товарищ сам поделится своими переживаниями.       После обеда мальчишек забрали на тренировку. В это время нужно было разобраться с документацией, поэтому Какаши засел в домике, выделенном для него и ещё двух вожатых. Было тихо. Отвратительно тихо, потому что в этой тишине мысли становились особенно громкими. Оглушающими.       Мужчина опустил голову на сложенные руки и тихо свистнул. Что случилось? Он прокрутил в голове весь вчерашний день. Свой ранний приезд в лагерь с Гаем и быструю утреннюю планерку, где выдали списки детей и распорядки дня. После завтрак, состоящий из пшенной каши и мерзкого напитка, походящего на воду, которой ополоснули стаканчик после кофе. Потом ещё пару часов он потратил на заполнение каких-то очередных документов, которых здесь было пруд пруди. И вот, приезд мальчишек, заселение. Беседка, увитая диким плющом, лёгкий ветерок. Нарушитель спокойствия, пахнущий морской солью.       Видимо он нарушил не только то минутное, а любое спокойствие Какаши. Что за чертовщина, почему этот парнишка выводил из равновесия? Шестнадцатилетний пацаненок… Его — тридцатилетнего мужчину. Что-то с ним было не так.       В домик вошел ещё один вожатый. Обитали они здесь втроём — Какаши, Майто, которым было уже тридцать. И восемнадцатилетний юноша — Гаара. Выглядел он довольно-таки мрачно на первый взгляд. По-панковски выкрашенные красные волосы и татуировка иероглифа на лбу. Он почти постоянно хмурился, либо выглядел чрезмерно спокойным. Но при ближайшем рассмотрении и знакомстве оказался очень даже приятным пареньком. Кажется, он часами мог разговаривать о растениеводстве.       Он был самым молодым вожатым и как оказалось с самого детства постоянно ездил в этот лагерь, и вот теперь первый год, как ему предстояло быть здесь не в роли ребенка. На самом деле, Какаши знал, что тот нервничает по поводу всего этого. Ему досталась разномастная группа детишек 6-7 лет с каких-то танцев, и тот уже на второй день выглядел жутко измученным.       — Что, забрали их у тебя на тренировку? — Какаши сочувственно взглянул на очевидно дергающийся глаз парнишки. Тот кивнул и повалился на кровать.       — Их забрали всего на полтора часа, а мне ещё дневник заполнять… Они же совсем не слушаются. Я пятнадцать минут заставлял их надеть головные уборы, мы опоздали в столовую и мне сделали выговор, — голос отдавал запредельной тоской. Он прикрыл глаза, а потом резко распахнул их и привстал. — Я совсем забыл. Когда меня отчитывали, я слышал, что что-то случилось в старшем отряде айкидошников. Это же ваши?       — Что? Что ты слышал? — Хатаке встрепенулся и подскочил со стула, ожидающе глядя на Гаару. Тот нахмурился, вспоминая, и быстро продолжил.       — Кажется, кто-то повредился на тренировке и сейчас в травмпункте.       — Ещё чего не хватало…       Какаши добежал до травмпункта в считанные секунды. Даже удивился какому-то неожиданному родительскому чувству, закипевшему в груди. Мысленно перебрал всех своих парней, гадая, кто мог пораниться и что именно могло случиться.       За шторкой на больничной койке не мог оказаться никто иной. Хатаке понял это в момент, когда на него уставились бесстыжие голубые глаза. Мальчишка, кажется, был одновременно забавлен и расстроен своим положением, раскачивал неповрежденной ногой, пока медсестра заматывала эластичным бинтом голеностоп второй.       — Здравствуйте, что у него?       — Небольшое растяжение. Мальчишка молодой, резвый. Через недели полторы, думаю, все хорошо будет. Главное, дать ноге покой, прикладывать лёд и делать массаж, — милая медсестра с короткими каштановыми волосами улыбнулась. — Такой смешной, Ей-Богу. На его месте кто угодно бы обрадовался, что тренироваться нельзя, а этот расстроен.       Она оглядела свои труды, потом внимательно посмотрела на Какаши. Как-то чрезмерно оценивающе. Вроде бы хотела что-то сказать, но не стала. Кивнула сама себе и вышла из комнаты, оставив их наедине. Мужчина секунду постоял, а после уселся рядом на койку.       — Ну, и как это случилось?       — Меня поставили с Чоджи в пару. Он замешкался, не отразил мой прием, а я не хотел его прям ударить, остановился и хоба! Нога съехала, подвернул. Надо ж так, — в зубах Наруто скрипнула клубничная конфетка. Он сидел в традиционном тренировочном кимоно. Широкая штанина хакамы на левой ноге была подкатана, обнажая замотанный в бинты голеностоп и острую коленку с наклеенным пластырем. — Я сюда вообще-то тренироваться приехал, а теперь все коту под хвост. И главное, я ведь даже могу идти! Ну, подумаешь больно…       Какаши протянул руку и аккуратно потрепал мальчишку по волосам. Тот напрягся на секунду, а потом улыбнулся, подставляя золотистую макушку под пальцы. Прислонился головой к мужскому плечу и вздохнул, похрустывая конфетой.       — Давай, отнесу тебя в домик и помогу с компрессами. До конца тренировки ещё два часа, с отчётами я закончил, так что время есть.       — О, а можно? Я вас не напрягу?       — Эх, Наруто, напрягаться в этом лагере — моя работа, — Хатаке поднялся с койки, аккуратно отстраняя расслабившегося парня от себя. Затем нагнулся, позволяя тому обвить руками свою шею, бережно подхватил его под коленками, чувствуя навалившийся вес чужого тела. В палату заглянула медсестра и вопросительно взглянула.       — Куда это вы его потащили?       — В его домик. Не беспокойтесь, я его вожатый, прослежу за тем, чтобы компрессы делал.       — Ой, как хорошо. Ему бы ещё массаж делать. Голеностопа. Показать вам как? — она что-то захлопотала вокруг, но Какаши ее остановил.       — Не беспокойтесь, я знаю как. Проходил курсы по медпомощи.       Та радостно закивала и позволила им наконец выйти.       На улице стояла духота, как в парилке. Какаши почувствовал, как жарким воздухом обдало все лицо. Он аккуратно перехватился, запустил руки в широкие штанины, берясь пальцами под коленками. Держаться так было удобно, но мальчишка немного поерзал на его спине.       — Все впорядке?       — Да, просто… Ну, это… Жарко, — он уложил свою голову на плечо мужчине и зевнул. Его волосы защекотали открытую шею, заставляя Хатаке поежиться и улыбнуться. Приятно.       До домика было идти недалеко, но за эти несколько минут жар чужого тела на спине стал практически невыносимым. Какаши ловким движением достал ключи из кармана, открыл дверь, вошёл и аккуратно опустил Наруто на кровать.       — Подожди меня немного здесь, я принесу лёд и сделаем тебе компресс.       Когда он вернулся, Узумаки успел стянуть с себя верхнюю часть кимоно, оставшись только в хакаме. Он устроился полусидя-полулёжа на кровати, вытянув ноги перед собой. На шее у него болтался интересного вида кулон, похожий на минерал.       — Что это у тебя за подвеска такая? — Какаши уселся на кровать, поставив рядом небольшой переносной морозильник, надыбанный в столовой. Там ему угодливо выдали и полотенце, в которое он набрал немного льда. Аккуратно подсев поближе, мужчина положил покалеченную ногу себе на колени.       — Эта-то? Ну… А, ой! Холодно! — Наруто вздрогнул и засмеялся, пристально поглядел на сосредоточенного Какаши и кажется слегка покраснел. — Это… Можно сказать от моей бабушки. Мои родители погибли после моего рождения в несчастном случае. Меня забрали в дом малютки. И я там очень долго жил, рос уже в детдоме… Почти одиннадцать лет… А потом об этом узнал бывший учитель моего отца, он очень хорошо к нему относился, но жил в другой стране, поэтому не знал о случившемся. А как только узнал, начал искать меня, приехал сюда и вместе со своей женой усыновил меня. Этот кулон мне подарила его жена. Она очень хорошо ко мне относится и все такое… Они, правда, очень занятые оба, поэтому я все равно больше сам по себе. Но главное, что не в приюте…       Какаши внимательно слушал. В сердце разгоралось что-то болезненное, тяжкое. Мальчишка, считай, рос без отца и без матери, как и он сам в свое время. Наверное, это он и чувствовал — какое-то сродство. Человека, испытавшего то же, что и он. Он легонько погладил парня по голени и коленке, не замечая, что задрал штанину ещё выше.       — А Саске? Я слышал вы вместе росли?       — Ему было семь, когда он попал к нам в детдом. У него тоже погибла вся семья, кроме старшего брата, но ему было тринадцать и его забрали в другое место. Его брат — Итачи — хороший человек. Он забрал его, как только стал совершеннолетним. Нашел работу и забрал. Поэтому мы почти одновременно из детдома ушли.       — Кажется, вы близки…       — Он — мой лучший друг, — Какаши поднял удивленный взгляд и замер. Наруто ослепительно улыбался и именно в этот момент переместившееся солнце подсветило его лицо. Делая его лучащимся. Прекрасным. — Если бы не Саске, я бы тогда с ума сошел. Мы соперничаем и ругаемся, это да. Но если он окажется в беде, я сделаю все, чтобы его спасти.       Какаши молчал, все не мог оторваться, впитывал этот светлый чистый облик, чувствуя, как что-то замирает в груди. Этот мальчишка… Сколько в нем было всего и как?.. С такой нелегкой судьбой он умудрился остаться таким неподдельно чистым.       — Ну, ладно вам. Чего так пялитесь? Неловко же, — Узумаки казалось действительно смутился, снова неловко поерзал.       — Ты — чудесный человек, Наруто. Самый необычный из тех, что я встречал, — признался Какаши и улыбнулся, прикрывая глаза.       Повисла тишина, Хатаке пару секунд медлил, прежде чем открыть глаза и снова взглянуть на мальчишку. Тот сидел с пунцовым лицом и нервно теребил в руках пояс от хакамы.       — Вы так больше не говорите…       — Почему? Я действительно так думаю.       — Мне приятно, честно… Но… Смущаете, жесть просто.       — Прости-прости, — извинительно поднял руки и снова улыбнулся, решив сменить тему. — Как нога? Давай снимем компресс, я сделаю тебе массаж.       Он аккуратно размотал полотенце, влажное от подтаявшего льда, также осторожно принялся разматывать бинт. Голеностоп был слегка опухшим и покрасневшим, но, в целом, ничего криминального, как и говорила медсестра.       — Если будет больно, говори, — Какаши чуть помедлил, затем провел руками от голеностопа к коленке, выполняя хорошо знакомую технику подготовительного массажа при растяжении. Он то слегка поглаживал, то прикладывал чуть больше силы, сжимая кожу в пальцах.       — Неприятно, — Наруто поморщился и тут же продолжил. — Точнее знаете, было бы приятно, если бы нога не болела. А так… Это вообще обязательно, само не заживёт?       — Ты же хочешь, чтобы быстрее зажило и ты мог тренироваться? — Какаши взялся за стопу, аккуратно растирая ее и продвигаясь к поврежденному голеностопу. Узумаки вздрогнул и зашипел, поджимая пальцы. — В качестве поощрения терпеливым мальчикам могу потом сделать массаж здоровой ноги.       — Оо, супер… А-а-о-у-й…       После нескольких минут аккуратных растираний и поглаживаний, Хатаке замотал бинт обратно, фиксируя сустав. Вопросительно посмотрел на парня и тот сразу же довольно улыбнулся, вытягивая вторую ногу на колени мужчины. Тот усмехнулся и взялся пальцами за стопу, вдруг разом почувствовав укол смущения. Зря, конечно, он это предложил. Одно дело массаж больной ноги — это помощь и поддержка. А вот просто массаж другой ноги… Это… Уже что-то более личное.       Но отступать было бы некрасиво. Мужчина упёрся большим пальцем в середину ступни, с нажимом провел вверх к пальцам, глядя как они рефлекторно вздрагивают. Продолжил уже двумя пальцами, согнув их, размял мягкую подушечку стопы. Скользнул к пятке, круговыми движениями погладил ямочки под щиколотками. Помассировал ахилл, поднявшись выше, сминая икроножную мышцу.       Услышал тихий всхлип и взглянул исподлобья на мальчика. Тот снова неумолимо краснел, сидя с закрытыми глазами. Комкал в пальцах ткань широкой штанины, покрываясь мурашками от каждого нового касания. Очаровательный в своей чувствительности.       Мужчина повторил манипуляции, внимательно наблюдая за каждым мимолётным изменением мальчишечьей мимики. Тот, кажется, прилагал достаточно усилий, чтобы не выдать собственного очевидного напряжения, однако все еще сидел тихо, поджав губы.       Завороженно Какаши скользнул рукой под коленку, щекотя подушечками пальцев нежную кожу сгиба. Наруто тут же среагировал, втянул воздух в себя и быстро облизнул пересохшие губы.       Выглядело горячо.       Какаши опустил руки ниже, погладил лодыжку, а после снова метнулся назад и выше, забираясь кончиками пальцев под штанину, касаясь мягкого бедра, соскальзывая к ляжке. Почувствовал, какой шершавой становится кожа от его прикосновения и словно вслед за этим мурашки расцвели и на его собственной спине. Тяжело сглотнул и показалось, что это звучало оглушительно. Царапнул кожу ногтями, сжимая бедро и не замечая, что подался вперёд. Впитывал образ. Проследил взглядом за капелькой пота, проложившей путь от шеи юноши к груди и ниже к пупку. В голове всплыл отвратительный в своей неправильности образ, как он губами повторяет ее траекторию, чувствуя солоноватость на языке.       Продолжил, теперь уже одной рукой разминая стопу, пальцами другой поглаживая кожу на бедре — соскальзывая все выше и сразу же возвращаясь обратно к колену. Вроде бы и ненавязчиво, но каждый миллиметр повышал градус, заставляя кипеть изнутри, рождал все больше образов в голове. Неправильных, в их ситуации ужасно неправильных. Но таких желанных.       Склониться ближе, прижаться губами к мягкой коже над коленом. Проскользить языком вверх, царапнуть зубами выступающие тазовые косточки. Узнать вкус его кожи, услышать стон…       — О-о, кажется дверь открыта. Наверное, Наруто уже в домике, — прозвучал бодрый голос Рока Ли совсем рядом. Наруто распахнул глаза, сталкиваясь взглядами с вожатым. Тихо пискнул, выдернул свою ногу из его рук, расправляя штанины, краснея с каждой секундой все гуще. Какаши отодвинулся к краю кровати, со стыдом ощущая напряжение внизу живота. Плавящееся тело будто бы разом окатило холодом. Краем глаза заметил, что мальчишка накинул верхнюю часть кимоно на себя. Постарался придать лицу невозмутимости, хотя мысли в голове метались с бешеной скоростью. — О, здрасьте! А вы тут что делаете?       В домик вошли мальчишки, тоже одетые в тренировочную форму. Оба выглядели взмокшими и усталыми, но Ли как обычно излучал неутомимую энергичность. Саске кажется удивлённым не выглядел, окинул вожатого и друга взглядом, оставшись невозмутимым. Но на короткую секунду в его глазах что-то блеснуло, и Хатаке дал себе мысленную пощечину.       — Хорошо, что вы вернулись. Помогите Наруто посетить душ, а после жду вас всех на обеде. Скорее всего вы задержитесь, я предупрежу в столовой, — мужчина встал, ощутил головокружение, но останавливаться не стал. Не глядя покинул домик.       Блять. Блять, блять, блять.       Это безумие. Вернувшись в домик, где никого не было, Какаши заперся и устало повалился на постель. Почувствовал, как горит лицо, зарылся им поглубже в подушку. Внизу живота все требовательно тянуло, вызывая неловкое ощущение. Это было все неправильно. Он ебанный педофил, раз у него встал на подростка.       Перевернулся, спрятал глаза в сгибе локтя, второй рукой нерешительно погладив резинку шорт. Выдохнул и залез рукой в трусы, обхватывая набухший член.       Отлично. Осталось только подрочить на это. Но, блять… Он даже не помнил, когда в последний раз его что-то настолько заводило. И вот сейчас, он возбудился, массируя ноги шестнадцатилетнего парнишки.       Сука, это чертовски неправильно.       Провел рукой сверху вниз, рванно выдохнув. Мысленно подхватил мальчишку под бедра, вжимаясь своим телом в его — гибкое, сильное, поддатливое. Представил, как вытянулось его круглое личико, пока он скользил пальцами выше к ягодицам. Почти что ощутил клубничный вкус на губах и кончил себе в трусы, протягивая шепотом его имя.       Наруто…       Наруто, Наруто, Наруто…       Как песня или молитва юродивого.       Они знакомы два дня, а он не узнает себя. Не может понять, куда делась его хваленная выдержка, сдержанность, хладнокровность. Этот мальчишка просто сводил его с ума. Только улыбкой мог заставить задышать чаще. Безумие.       Собрав остатки силы в кулак (хорошее сравнение, черт), Какаши поднялся, сменил одежду и отправился в столовую. Ребята уже сами добрались до туда и мирно обедали. Гай подвинулся, освобождая место товарищу. Продолжая утреннюю традицию, он ничего не говорил. Окинул его долгим взглядом, а после начал весело болтать о чем-то с Гаарой.       Хатаке поглядел на суп с грустными разводами жира, потом аккуратно скосил глаза. Наруто, очевидно только что сверлящий его взглядом, резко отвернулся и заговорил с рядом сидящим Сайем, слишком громко смеясь. Его собеседник посмотрел на него с явным непониманием, но все же улыбнулся, видимо решив подыграть.       Детский сад.       Блять, ебанный детский сад.       Хуже уже не придумаешь. А это всего лишь второй день их лагерного времени. Было даже страшно подумать, что будет дальше.       А дальше должно было быть много чего, но первое — это то самое визитное выступление через два дня.