Бриз Свободы

      Марк заполнял очередную кипу бумаг, связанных с его работой. Количество макулатуры прибавилось из-за приближающегося фестиваля и родительского дня (это вообще какой-то позор. Впрочем, ничего другого от деда ждать не стоит). Ручка скрипела выводя буквы одну за другой, лёгкий ветер дул из открытого окна, а на лице Марка красовалась спокойная полуулыбка. Сейчас… Сейчас он чувствовал себя намного лучше, чем раньше. Практически живым, если можно так сказать. Никаких навязчивых мыслей о всяких скалах, деревьях или ножах не посещали его, моральная усталость стала навещать его куда реже, а повседневность перестала быть столь серой и безжизненной. — Ну, куда ты… — Марк аккуратно взял котёнка на руки и пересадил к себе на колени, где тот сел и поднял голову вверх, мяукнув. Альфен отличался чересчур большой активностью и любовью бегать везде, где можно и нельзя. А ещё большой привязанностью к воителю, что проявлялось в постоянном кручении питомца где-нибудь рядом. Вот как сейчас он запрыгнул на стол, чтобы привлечь внимание.       Бывший раб отвлёкся от бумаг и погладил котёнка, который довольно зажмурил глаза. Почему он назвал его Альфен? Да, если честно, чем-то этот серый комок напоминал старого друга. То ли своим оптимизмом и жизнерадостностью, то ли активностью… Но нечто неуловимое присутствовало, что заставляло парня ностальгически улыбаться по тем временам, когда они путешествовали по миру и уничтожали врагов. Для освобождения Даны от гнёта рениан. А потом и вообще спасения двух наций от уничтожения. М-да… Резко они из революционеров перешли в спасителей мира.       Когда маленький кот улёгся на его коленках и засопел, Марк продолжил заниматься бумажками, но его настроение стало чуть лучше. Вздохнув, он отложил ручку в сторону и помассировал переносицу. Как же его жизнь изменилась за вот это время. Если сначала он не видел никакого смысла жить дальше, потом его живьём сжирала бесцельность и серая реальность, то теперь он наконец начал обретать то, ради чего стоит жить и бороться. Не только ради студентов, нет, что-то более личное и близкое к его тёмному и израненному сердцу. Марк посмотрел на котёнка, а затем покачал головой. Мы в ответе за тех, кого приручили, да?       И дело ведь не только в коте, который каким-то образом умудрился с удобством разместиться на его бронированных ногах. Если бы всё было таким простым, то депрессии просто не существовало бы. Нет, дело тут всё-таки в Янг. В этой беззаботной блондинке, которая не только не возненавидела его, но и каким-то образом смогла найти в себе симпатию к нему. Не как к другу, а как к мужчине. Это… Честно, поражает и вводит в ступор. Мол, как? Просто, как? Марк не знал ответа, да и… Не хотел знать. Воитель вздохнул. А ещё она упрямей самого парня. Чтобы с таким напором помогать ему, водить куда-нибудь и откровенно подкатывать, даже зная, что взаимности пока нет? Охренеть просто…       Что же… Она добилась своего. Все тараканы в его голове пришли к выводу, что теперь у них есть близкий человек, на чьё плечо можно опереться и ради кого можно жить или погибнуть. А что там насчёт романтики… Ну… — Да твою ж… — Марк покачал головой. Ощущал ли он что-нибудь эдакое по отношению к Янг? Да! И это даже не дружба или благодарность, а что-то иное. Возможно, это и есть эта самая симпатия? Но в её компании ему всегда спокойней, радостней и просто… Лучше. Воитель безэмоционально рассмеялся и покачал головой. Во, как жизнь-то поменялась. С уровня бездушной машины революции до учителя боевой практики, который признаётся самому себе, что у него есть чувства к студентке. Звучит как скандал!       Марк недовольно скривился, откинувшись на спинку стула. Скандал… Именно это скоро и случится. И дело далеко не в родительском дне, а в том, что поведала ему Янг во время той исповеди в клубе, когда её эмоционально разбили. Вся эта история про королеву, про какую-то там честь, дуэли… Вот честно, Марку срать на это всё. Не на девушку и её переживания, а на этих двух великовозрастных дебилов. Одна поставила честь и амбиции выше дочери, а второй отказался внимать словам и устроил драку с только родившей женщиной. Собственной женой на тот момент! И как у таких родителей появилось такое… Чудо, воитель понять не мог. Но он мог сделать одно — разнести горе-папашку в пух и прах, раз Янг вдруг решила не усугублять всё разговором. «Ей, может, это и не понравится, но оставлять это так нельзя».       К слову, когда узнал об этом, его не начало трясти от ярости и гнева, как это происходило всегда. О нет, эти эмоции перестали быть горячими и стали холодными. Не появилось желания перемолоть в труху или искупаться в крови. Да чего там — он даже не зарычал! Лишь захотел повесить всех и зарубить. В этом ничего не поменялось. — Здравствуйте, профессор, — постучавшись, в кабинет заглянул Тайянг Шао Лонг. Глупый отец и неважный муж, который с интересом осмотрел его кабинет, а затем шагнул внутрь. Марк лишь кивнул на стул напротив, а сам он взял Альфена и аккуратно переместил его в спальню, чтобы кота не беспокоил его громкий голос и возможные крики. — Неужели Янг что-то натворила? — спросил мужчина с небольшой улыбкой. — Тогда бы директор или Глинда позвала тебя, — на это Тай рассмеялся, почесав затылок. — Нет, я позвал тебя, чтобы пропесочить хорошенько, раз Янг решилась ничего не болтать.       Скорей всего, девушка обидится, но Марк не собирался жить дальше, зная, что никто не высказал Тайянгу ничего за его демарш. Воителю же с лихвой досталось за всё, то что он сделал. Вернее, сначала наказали, а потом он уже совершил преступления… — М? — Шао Лонг непонимающе посмотрел на парня, который положил руку на пачку сигарет, но не стал оттуда ничего доставать. Нужно… Избавляться от вредных привычек. — Бить только родившую жену из-за того, что та, не подумав, кинула какие-то слова, тем самым разрушив нормальное детство Янг, — нарочито спокойным тоном произнёс Марк, а затем хлопнул по столу. — Ты, маленькое ничтожное насекомое, да как ты вообще мог подумать, что помогаешь Янг, а?! — не выдержав, воитель сорвался на крик. — Самый умный нашёлся, что ли?! Посчитал, что вдруг стал царём и имеешь полное право распоряжаться жизнью дочери?!

***

      Пич с довольной улыбкой шла по коридорам академии и улыбалась студентам, которые приветливо кивали ей. Эх, приятно вернуться к своей работе! Снова подстёбывать студентов, давать им знания и смотреть, как они растут прямо на твоих глазах! Словно куча маленьких детишек, один, вот, у неё уже есть… Как жаль, что она не может взять его с собой! Такой пусечка!.. Кхм… Работа есть работа. Вайолет помотала головой и настроилась на рабочий лад. Ну, как… Она только-только заглянула к Глинде, которая начала упрашивать её взять отпуск побольше, чтобы побыть с маленьким. А вот нет уж! Её старая подруга точно забурилась в дела академии, пока этот старый хрыч сидит в своём кабинете и пьёт свою бурду! Бедная Глинда вообще не отдыхает, но Пич тут, чтобы помочь.       И теперь она нацелилась на второго любителя перерабатывать, страдать от депрессии и ненавидеть Озпина. Последняя черта — это хорошо, но Марк перебарщивает. Женщина ждала, что тот уволится за эти месяцы, не выдержав, но приятно удивилась, когда тот до сих пор значился в списке преподавателей. — Ой, какие у нас мужественные подростки пошли… — пробубнила Вайолет, когда из кабинета Марка вылетел паникующий мужчина, словно опаздывающий на последний поезд. Пич подошла к открытой двери и заглянула внутрь. Искомый преподаватель поглаживал серого котёнка, который сидел на столе и раздражённо смотрел куда-то в стену. Вайолет тихо зашла и удивлённо посмотрела на парня. Тот был без шлема, так ещё и перчатки сняты! А этот кот?! «Что случилось, пока меня не было?!»       На лице Пич появилась кошачья улыбка. Неужели тот совет насчёт девушки... Нужно найти эту добрую душу и поблагодарить за изменения в парне. А то раньше без печали на него вообще взглянуть нельзя было. — Вайолет. Привет, — Марк повернулся к ней и мягко улыбнулся. Женщина довольно улыбнулась и уселась напротив него. — Вот, улыбка тебе идёт куда больше той хмурости, — она покачала головой. — Ты так изменился. Словно прошло пару лет, а не месяцев. — Скажем так, — он вздохнул. — Нашлась тут кое-какая, кто сумел изменить меня. — И не её ли отец выбежал только что отсюда? — ах, Тайянг, Тайянг. Плохо ты начал знакомство со своим будущим родственником. Всё-таки Янг девушка цепкая, целеустремлённая и очень упрямая. Такая, какая и нужна Марку — этому грустному балбесу, который теперь чуть ли не сияет. — Прекрати улыбаться как лиса, — без злобы произнёс парень, чуть нахмурившись. — И мистер Шао Лонг убежал не из-за этого. Но, — Марк нахмурился сильнее, — это личное. — Поняла, — мгновенно отступила Вайолет. Она никогда не любила, когда лезли в её личную жизнь. И сама она тоже не любила этого делать. — Ну-ка, пока тёти Пич не было, что тут случилось. И давай правду, — сложив руки вместе, женщина подмигнула коллеге, который закатил глаза. Пич чувствовала, что разговор между Тайянгом и Марком прошёл не самый лучший. А парень в плохом настроении это всегда… Опасно. Так что старое-доброе отвлечение — вперёд! — Глинда любит недоговаривать, чтобы я не влезла куда-нибудь. Особенно теперь. — Куда-нибудь? — он как-то печально усмехнулся и наклонился поближе, оперевшись на стол. Его питомец (и откуда он вообще взял котёнка?) перебрался на колени хозяина. — Как насчёт очень глубокой кроличьей норы?

***

      Озпин вместе с Джеймсом смотрели на то, чего не должно быть в Изумрудном лесу. Генерал закипал, как чайник, а директор Бикона спокойно отпил из своей кружки, оперевшись на трость. Какая интересная находка с не менее интересной надписью и пожеланием к ним всем. — Ну-ну, Джеймс, это всего лишь… — Всего лишь собственность армии Атласа, которую не так давно украли при содействии предателей и коррупционеров! — продолжил за него Айронвуд повышенным тоном. — Которая каким-то чудом оказывается здесь! — Действительно, чудо… — Озпин прикрыл глаза, а затем открыл их и вздохнул. Большая боевая машина Атласа — Паладин — стоял неподвижно, наполовину накрытый водонепроницаемой тканью. Им повезло, что они заметили этот объект, а то не будь директор внимательней, могли бы и упустить. Всё-таки смотреть через камеры это не то же самое, что смотреть самолично. — И ладно бы это — кто-то отыскал нашу собственность и решил так вернуть, но нет! — Айронвуд указал на огромный транспарант. «Это — военный трофей, полученный Марком в ходе войны с Белым Клыком. Лучше этот Паладин теперь будет принадлежать ему. Только ему. Серьёзно, я уже видел, что этот мужик творит со своей алебардой. Лучше не связываться с ним». — Прямой плевок и практически угроза!       Озпин в очередной раз вздохнул. Джеймс умеет преувеличивать, но в данной ситуации его злость и чуть ли не паника понятны. Разработку Атласа воруют чуть ли не у них из-под носа, специалисты начинают рыть носом землю, а тут такая машина стоит у них, притом им прямо говорят, что она оказалась у Белого Клыка. И что её отобрал небезызвестный Марк, который теперь считал её своей собственностью. В чём-то бывший раб прав. Волшебник даже мог провести логическую цепочку воителя и предсказать его мысли, исходя из поведения. Мол, власти не справляются, и доверять им такое верх глупости. Самое в этом страшное — Озпин согласен. В этот раз. — Мы можем позвать Марка и поговорить с ним на эту тему, — попытался смягчить ситуацию Озпин, хотя знал, что никакого нормально разговора не выйдет. Генерал начнёт обвинять Марка в воровстве, а тот в некомпетентности власти и армии. — А что ты скажешь по этому поводу? — выдохнув, уже спокойно спросил его Джеймс. Сам маг не собирался никак комментировать эту ситуацию, потому что она — взрывоопасна. Любое неосторожное слово способно разжечь эту ситуацию чуть ли не в открытый конфликт между Джеймсом и Марком. Оба упрямые, прямолинейные и честные. Возможно, бывший раб и не имеет ничего против Айронвуда лично, зато точит зуб на тех, кто не справляется со своими обязанностями. — Скажу то, что ты на нервах, и тебе нужен небольшой отдых, — мягко произнёс Озпин, получив недовольный взгляд мужчины. — На горячую голову можно натворить такое, о чём будешь жалеть всю свою жизнь. Не тебе ли не знать? — Айронвуд отвёл взгляд и вздохнул. «Если вспыхнет пламя конфликта, то, боюсь, Салем даже не придётся шевелиться, чтобы убить нас…»